Мистер Санчез, вы безумец

      Мортиша сделала что-то не так и искренне не понимала, что именно. Полная горьких размышлений, она протирала каминную полку и не сразу услышала легких, кошачьих шагов позади себя. — Что это такое? — нахмурившись, спросил мистер Санчез, и девушка вздрогнула от легкой боли, когда он коснулся ее открытой шеи. — Н-ничего, с-сэр, — закусив губу, ответила она, запоздало подумав о том, что стоило бы и распустить волосы, дабы спрятать след от розги. — Я п-просто опоздала на занятия… — Опоздала? Кончик его сухого пальца невесомо, едва заметно прошелся вдоль розоватой полосы, и у Морти почему-то задрожали ноги. — Так никуда не годится… Разве можно наказывать учениц столь сурово за такие малые провинности? Я обсужу это с директором Вагиной позже, — резко развернувшись на каблуках, мистер Санчез ушел, оставив Мортишу успокаивать свой внезапно сбившийся сердечный ритм. Неприятности неприятностями, а жизнь шла своим чередом, и довольно скоро она почувствовала себя более-менее влившейся в новый распорядок дня. У мистера Санчеза было много, много горничных — всех даже в лицо не запомнишь, но ни одна не шла на контакт с новенькой. Стоило ей попытаться завести разговор хоть с кем-то, как она получала или равнодушный взгляд в ответ, или отповедь о том, что ей стоило бы посвящать больше времени работе, а не пустым разговорам… Главная горничная-экономка Люси донимала ее своими язвительными подколками, заставляла переделывать всю работу по несколько раз и называла дурой чаще, чем по имени, а уж когда Морти имела несчастье сунуть нос на кухню, у нее создавалось впечатление, что шеф-повариха миссис Оладушка хочет запустить ей в голову тарелкой — ну и что? Все это просто неприятные мелочи, главное — что у нее есть работа. Работа в богатом доме и за хорошее жалованье, ради этого стоит и пропустить мимо ушей пару-тройку насмешек! К сожалению, что у нее не получалось пропустить мимо ушей, так это… — Ах, бооожеее!.. Женские крики и стоны доносились из-за закрытых дверей покоев мистера Санчеза, а она, пылая от стыда, стирала пыль с картинных рам на стенах. Если бы не возможный нагоняй от Люси, она бы уже давно ушла и не слушала это бесстыдство, о котором, как и всякая приличная девушка, имела только отдаленное представление — неужели при этом обязательно так шуметь? Леди, как известно, не шевелятся, но особа, вдруг выпорхнувшая из комнаты, похоже, к таковым и не относилась. Высокая, потрясающе красивая, с длинными светлыми локонами и косметикой, слегка размазавшейся по лицу, она вышла из спальни в одном неглиже и продефилировала мимо Мортиши, не удостоив ее даже взглядом, а она, отвернувшись, чтобы не показывать свое пылающее лицо, мечтала провалиться сквозь землю… — Мортиша! Подскочив на месте, она увидела одетого только в халат мистера Санчеза, который стоял, прислонившись к косяку, и смотрел на нее странным взглядом. — Принеси нам… вина, — бросил он, поправляя растрепанные волосы. — Да, к-красного полусладкого… Какой позор! Но чего не сделаешь ради хорошего жалованья — пришлось оставить картины и бежать в винный погреб, и руки ее слегка дрожали, когда она несла поднос с бутылкой и двумя бокалами в комнату разврата. В воздухе повис влажный, тяжелый запах разгоряченных тел, постельное белье смялось — она постаралась не обращать на это внимания. — Разлей. Пока девочка неловко пыталась управиться с пробкой, дама сердца мистера Санчеза вернулась в спальню, вытянувшись на кровати и капризно поджав губки, но старик даже не взглянул в ее сторону, ведь все его внимание почему-то осталось на Мортише. — Больше. Еще больше… Когда оба бокала наполнились почти до краев, он наконец-то сжалился над ней и отпустил, позволив бедной горничной пулей вылететь из спальни. Нет уж, пусть Люси убирается тут сама! Наверное, стоило бы думать, что в гости к ним заглянула не иначе, как будущая миссис Санчез, но довольно скоро в спальне господина появилась другая дама. Не менее красивая, чем предыдущая, но другая — а потом еще одна. И еще одна… Бесстыдство, какое бесстыдство! Про себя Морти уже успела сделать некоторые выводы о моральном облике мистера Санчеза, но вслух, конечно же, их не высказывала, ведь когда еще предоставится шанс на такую работу? Работу, которая несла в себе множество самых неожиданных сюрпризов… — Мортиша! Опустив метелку для пыли, она подняла взгляд на старика, который шел к ней с какой-то деревянной коробочкой в руках. — Что ты думаешь по поводу этой вещи? Внутри коробочки оказался резной черепаховый гребень. С причудливым узором, украшенный каменным цветком с жемчугом посередине… — Он… он очень красивый, с-сэр? Девушка ожидала чего угодно, но только не того, что мистер Санчез вдруг сунет ей этот гребень со словами: — Я рад, что тебе понравилось. Теперь он твой! Вот это новости! — К-как, что вы, я-я… я н-не могу!.. — Я покупал его для Джозефины, но она прислала его обратно, — мистер Санчез, похоже, совсем ее не слышал. — Сказала, не подходит под цвет глаз, а мне эта безделица не нужна… Или ты ее возьмешь, или я ее выброшу, что скажешь? Безумец, совершенный безумец! Так Мортиша неожиданно стала владелицей крайне дорогого украшения, которое будто жгло ей руки. Уединившись в своих покоях, она открыла шкатулку и рассмотрела, как вор награбленное добро, этот гребень со всех сторон — каменные лепесточки тонки настолько, что просвечивают, мраморно-белесые прожилки внутри, почти как у настоящего цветка, а этот причудливый узор, а этот перламутровый блеск идеально ровной жемчужины… Она была грешна — она вдела это произведение искусства себе в волосы, покрутилась перед зеркалом, отмечая его красоту, но… но к этому гребню явно не предполагалось носить платье горничной. Слишком роскошный подарок для нее, простушки — решила она, убрав украшение обратно в коробку и спрятав ее в ящике стола. Она, конечно, не Джозефина и не мистер Санчез, но позволить себе потерять такую ценность точно не может!

***

      Какое низкое коварство — полуживого забавлять… Рик выслушал уже обо всех болезнях всех родственников виконта Марте в десятом поколении, но пока ему хватало сил улыбаться и кивать, выражая сочувствие. Сегодня в гости к нему, помимо самого виконта, нагрянула его жена, которая явно едва дышала из-за стянутой корсетом талии (а в слоях пудры на ее лице можно было проводить археологические раскопки), и хорошенькая, стройная белокурая дочурка, что хихикала и хлопала ресницами на каждое слово Рика… — Мортиша, налей молодой виконтессе еще чаю! Его новая горничная, хоть и двигалась пока несколько неуклюже, свою работу делала без нареканий — и, если честно, смотреть на нее было приятнее, чем на все достопочтенное семейство. На минутку они забежали, как же, прохвосты… Этот сеанс великосветской пытки длился, наверное, целую вечность. — Мортиша, подай коньяк ко мне в кабинет! Наконец-то тишина. Наконец-то он один. Сев в глубокое кожаное кресло, Санчез наблюдал, как Мортиша наливает спиртное в его стакан, машинально прокручивая вокруг пальца перстень с большим камнем. — Мортиша. — Ч-что такое, мистер Санчез? — Я хотел тебя спросить кое о чем, — он выдержал паузу. — Что ты думаешь о… молодой виконтессе Марте? От такого вопроса девочка несколько растерялась. — Она, эээ… приятная юная особа?.. Рик в ответ на это предположение выдал лишь короткий лающий смешок. — Слухи об интимных похождениях этой приятной юной особы гуляют в свете уже не первый год, а ее папаша хочет выпихнуть свой подарочек за меня замуж, потому что вовсе не так богат, каким хочет казаться, — влив в себя залпом весь стакан, он поморщился и выдохнул. — Меня окружают одни лизоблюды и лицемеры, Мортиша… Надоели эти бабы. Одни красивые пустышки без грамма серого вещества в головах, ждущие от него лишь денежных вливаний, а так хочется иногда… по-простому, по-человечески! Без подковерных игр, манипуляций и ожидания выгоды, но не бывать тому, если ты — старая горгулья, сидящая на мешке с золотом… — Н-не может быть! Да, таких людей много, н-но… но ведь не могут все вокруг вас быть плохими, п-правда? Какое милое, наивное, очаровательное в своей глупости дитя. — Может быть, — горько усмехнувшись, Санчез налил себе еще коньяка, исподлобья глядя на горничную. — Может, хоть один хороший человек в моем окружении есть?.. Семейство Марте обещало не радовать его своим присутствием хотя бы одну неделю, и это вселяло некоторую надежду на то, что они начали сдаваться. Выбросив этих не к ночи помянутых господ у себя из головы, Рик принял посыльного и забрал у него картонную коробку, где лежали шелковые чулки ручной работы с отделкой из тончайшего кружева. — Мортиша! Тут кое-что пришло обратно от мадам Клодии…