Мистер Санчез, вы безумец

      Настал великий день. Досадливо пыхтя, Мортиша перебирала висящие на вешалках платья — мистер Санчез велел ей выбрать самое лучшее, но какое взять, если все они одно краше другого, и количества их хватило бы еще на пару-тройку, а то и больше, простушек вроде нее? Ее господин, будь он неладен, не жалел денег вообще ни на что, и, немало помучившись, девушка выбрала не самый плохой вариант — не слишком скромный, но и не то чтобы помпезный. Потом, немного подумав, она с затаенным дыханием достала из коробки от мадам Клодии чулки. Любовницы мистера Санчеза, похоже, отличались не меньшим расточительством, чем он сам, и в другой ситуации Мортиша не стала бы пользоваться чужим подарком, но ради великого дня — почему бы и нет? Какие тонкие. Надев их с максимально возможной аккуратностью, Мортиша вдруг с удивлением поняла, что ей даже не нужны никакие дополнительные ухищрения, чтобы чулки сели, как надо. Они подошли идеально — будто на нее и шились! И смотрелось тоже замечательно — приподняв юбку, она позволила себе немного повертеться у зеркала, поднимая ноги едва ли не как танцовщица в кабаре, но внезапный стук в дверь заставил ее, вздрогнув, опустить подол платья. — Прошу прощения, — откашлялся мистер Санчез. — Ты уже готова? Волновалась ли она? Да не то слово! Но затягивать больше не было смысла — последние расправленные складочки на одежде, последняя выбившаяся прядь волос, возвращенная на место, и Люси открыла перед ними двери, послав в спину Мортиши уничижительный, полный яда взгляд. Оживленная толпа собиралась на стадионе. Вдалеке слышалось нетерпеливое ржание скакунов, светило солнце, и все это вдруг показалось таким до боли в груди знакомым — она редко скучала по матери, потому что почти ее не помнила, но именно ипподром засел в ее памяти накрепко в связи с… — Все хорошо? Обеспокоенный тон мистера Санчеза выдернул ее из собственных мыслей. — Д-да, — попыталась улыбнуться девушка. — П-просто немного закружилась голова, с-сэр… — Может, тебе стоит присесть? И господин подхватил ее за талию и под локоть так, как будто ждал, что она вот-вот упадет без чувств. — Н-нет, мистер Санчез, я уже в порядке… Но он не выпустил ее, уверенно прокладывая путь через толпу, и Мортише пришлось ускориться в попытках поспеть за его широкими шагами. Он все-таки заставил свою горничную присесть на лавку, а сам, отойдя немного в сторону, обозревал взглядом афишу с именами лошадей. — Наверное, я все-таки буду ставить сегодня, — в конце концов, задумчиво сказал мистер Санчез. — Вот только на кого?.. — К-конечно, на седьмой номер, — осторожно включилась в его размышления Мортиша. — Тут же написано: абсолютный чемпион, фаворит… Число побед этого коня, носящего кличку Белый Шторм, внушало уважение, но мистер Санчез на то и был чудаком, чтобы подвергнуть авторитет чемпиона сомнению, и в итоге у них даже случилась небольшая перепалка. Разойдясь во мнениях по поводу того, значит ли высокий статус хоть что-то или же победа — просто дело случая, они пришли к неожиданному решению. — В-вот что, Мортиша, у тебя же есть деньги? Так вот, поставь на своего Белого Шторма, а я поставлю, даже не знаю, на… — и мистер Санчез, не глядя, ткнул пальцем в афишу. — На двенадцатый, черт бы его побрал, номер! И проведем матч только между нами — проигравший должен будет исполнить желание победителя…       Так Мортиша и оказалась втянута в азартные игры. Недавно она получила аванс к своему жалованию, который, вообще-то, думала отправить Саммер или папе, но теперь, волей случая затянутая в дурацкий спор, она выложила стопку монет на кассе. Номером двенадцатым оказалась совершенно неприметная на вид гнедая кобыла с таким же простым именем Люцерна, то ли дело крепкий, белоснежный, златогривый красавец под номером семь — желание от мистера Санчеза точно будет у нее в кармане! Недаром мама говорила, что число "семь" приносит удачу... Правда, неожиданный энтузиазм начал угасать, как только они начали подниматься на свои места, ведь тут было много, много мужчин, ведущих под руки своих дам, и ни одна из них явно не была служанкой… У них оказалось огороженное, отдельное место с пустыми рядами скамей. Жокеи еще только готовились к выезду, и в эту небольшую минуту тишины Морти решилась задать вопрос, не дающий ей покоя. — М-мистер Санчез… — Д-да? — Я не п-понимаю, почему вы… — мысли путались в голове, и девочка потупилась, теребя кисточки лежащей на плечах шали. — П-почему вы позвали меня сюда, и-и вообще, вы ведь… Она судорожно сглотнула. — Почему вы не относитесь ко мне так, как к другим горничным? Ничего не изменилось в лице старика — только слегка приподнялась бровь. — А разве ты — это другие?.. Заиграл рог, возвещающий о скором начале соревнований, и мистер Санчез сбился с мысли. — У меня много причуд, — наклонившись к Мортише, прошептал он ей практически на ухо. — Считай это одной из них… Лошадей начали загонять в стойла, и вот-вот должен был начаться забег — она нетерпеливо заёрзала, вдруг осознав, что ей досталось не самое удобное место. — Вижу, тебе не очень хорошо видно, — заметив это, мистер Санчез улыбнулся уголком рта. — Ты можешь сесть ко мне на колени… — Ч-что?! От такого предложения Морти вспыхнула, как маков цвет. — Д-да как вы можете! Э-это бесстыдно, это с-совершенно недопустимо, это!.. — Здесь больше никого нет, — вкрадчиво сказал он. — Я выкупил всю эту ложу, а ты мала, как ребенок… Тебя можно легко принять за мою внучку! Борьба между правилами приличия и желанием увидеть триумфальную победу Белого Шторма была тяжелой, и в конце концов Мортиша, сдавшись, подобрала юбки и аккуратно примостилась на острое колено своего хозяина. — Не стесняйся, — и этот бесчестный человек поддернул ее, вынуждая сесть еще дальше. — Так лучше видно? — Д-да, мистер Санчез… И правда — а какая разница? В случае чего можно сделать вид, что они и правда дедушка с внучкой! В едином порыве лошади вылетели из своих загонов, готовясь преодолевать препятствия — это были скачки в стиле стипль-чез. Затаив дыхание, девушка смотрела, как Белый Шторм легко берет один барьер за другим, оставляя конкурентов позади. Одно препятствие, другое, прыжок через изгородь, еще барьер — и… — Нет! Испуганный возглас сам вырвался из груди, когда она увидела падение фаворита. Увидела, как номер семь запнулся о перекладину, потерял равновесие и свалился наземь, придавив своим могучим телом жокея — какой ужас! Испуганное ржание и крики наездника, которому явно повредили ногу, огласили поле, а лошади продолжили бежать, постоянно то опережая друг друга, то теряя первенство, и вот, вроде бы — номер пять, номер три и номер десять вырвались в тройку лидеров… Значит, их с мистером Санчезом ждет ничья? В волнении она даже забыла о своем незавидном положении, забыла, что сидит на коленях у старика, и иногда дажа подпрыгивала от нетерпения, заставляя того вздыхать от неудобства — ну и ладно, сам ведь на этом настоял! Забег почти закончился. Номер пять, номер десять, номер три шли практически ноздря в ноздрю, как вдруг случилось непредвиденное — взявшаяся будто из ниоткуда лошадь рванула вперед и обогнала их буквально на последних метрах, и не успел никто ничего понять, как эта выскочка первой пересекла финишную прямую, и это была… Номер двенадцать. Кобыла по имени Люцерна. Довольный хохот мистера Санчеза заставил ее вскочить, сжимая кулаки от обиды. — Э-это… — она даже не могла найти слов, глядя в наполненные зловещим светом глаза этого человека, которого, видно, вел сам дьявол. — Это нечестно!!! Да что же это за напасть такая! Этот подлец, этот негодяй смеялся ей в лицо, наверняка загадывая самое гнусное на свете желание, но, несмотря на горечь поражения, Мортиша оставалась честной девушкой. Показалось ли ей, что мистер Санчез нарочито долго пересчитывал полученные у кассы деньги прежде, чем положить их себе в карман? — Л-ладно, — вздохнула она, смиряясь с неизбежным. — Какое желание вы хотите загадать, с-сэр? И ответа она так и не получила. Господин просто отвернулся от нее, по-прежнему довольно посмеиваясь. — Не сейчас, — залихватски размахивая тростью, он пошел к карете, жестом позвав горничную за собой. — Я приберегу твой должок на будущее…