Мистер Санчез, вы безумец

      С самого утра все пошло наперекосяк. — М-мистер Санчез, м-мне… п-пора в школу, — умудрялась еще шептать Мортиша, дрожа в его руках, пока он нес ее в комнату. — Н-надо… в школу… Какая уж тут школа — Рик был весь на взводе, ожидая приезда своего личного врача. — Ну что? — с тревогой спросил он, стоило тому только выйти из спальни горничной. — Что с ней?! — Судя по всему, падение иммунитета и простудное заболевание на фоне истощения нервов, — поправил доктор пенсне. — Девушке положен постельный режим, на ближайшее время точно… В принципе, удивляться тут нечему. Бедное дитя и учится, и работает, и старается везде поспеть, видно, она совсем выбилась из сил! И Рик чувствовал часть своей вины за то, что это случилось. Что ж, постельный режим — так постельный режим, однако глупая девчонка, кажется, думала совсем иначе. — П-пустите, — шептала она севшим голосом, пытаясь вылезти из постели. — М-мне н-нужно… нужно начистить канделябры… Старику пришлось несколько не по-джентельменски прижать ее к подушке и удерживать, пока не угомонится, но, даже засыпая тяжелым сном после успокоительных капель, которые он практически заставил ее выпить, Мортиша все равно продолжала до победного говорить об этих проклятых канделябрах…       У ее кровати на тумбочке стояла целая батарея пузырьков с лекарствами. Пахло в комнате, как в больничной палате безнадежного пациента, но сама больная, несмотря на непроходящую бледность и измученный вид, дышала глубоко и ровно. Санчез пытался войти тихо, но все равно лихорадочно блестящие карие глаза широко распахнулись при его появлении. — В-вы… вы что? В-вы н-не должны н-ничего мне носить, э-это моя работа… От чашки с бульоном поднимался вверх легкий пар. — Пей, — Рик поставил поднос у кровати. — Доктор сказал, что тебе это нужно. Без особого интереса взяв ложку, Морти зачерпнула золотистую жидкость, пригубила всего лишь каплю и, сведя брови, почему-то остановилась. — Что случилось? — поторопил ее мистер Санчез. — Не надо капризничать, это полезно! — Я… я-я сыта, м-мистер Санчез… — Не говори ерунды, Мортиша! Ты ведь проспала весь день, а это должен быть очень хороший бульон, — забрав миску, Рик прижался губами к ее краю. — Мистер Санчез, не надо! — Это очень вкусно, в-вот ви... дишь?.. Чуть не выронив посуду, он открыл рот, тяжело хватая воздух. Смахнул слезы с глаз и, бесцеремонно схватив с тумбочки графин, хлебнул воды прямо из горлышка… — Да я столько перца даже в Индии не встречал! Возмущению его не было предела. Как можно было испортить настолько какой-то дурацкий бульон?! — Ми-мистер Санчез, право, н-не стоит… Гневно сверкая глазами, Рик вылетел за дверь. Ему срочно нужно было восстановить справедливость… — Миссис Оладушка!!!

***

      Поджав колени к груди, Мортиша сидела на кровати и нервно грызла ногти. Она не рассчитывала на то, что мистер Санчез тоже выпьет этот переперченный бульон, и, не случись этого, она просто тихонько вылила бы его куда-нибудь и избежала скандала… Но увы, дверь в ее комнату снова открылась, впуская миссис Оладушку. — Мистер Санчез вычел у меня из жалованья, — сообщила она, подходя все ближе. — Ты, наверное, рада, что уела меня? Нет, совсем не рада — Мортиша просто хотела спокойной жизни, просто работать и получать хорошие деньги, но, похоже, этому не суждено было случиться. — Что ж, раунд за тобой, но… но ты меня плохо знаешь! — качнула миссис Оладушка указательным пальцем. — Не думай, что влиятельные любовники тебе помогут, маленькая нахалка… И, разворачиваясь, она резко взмахнула рукой, сшибая со стола сидящую на нем куклу. — Ой, прости! Я нечаянно… Стеклянные глазки устремились взглядом в потолок, по бархатной холодной щечке пошла трещина. Шея топорщилась отвратительными сколами, кукла теперь стала казненной преступницей без головы. Еще несколько мгновений после ухода поварихи девушка даже не могла пошевелиться, просто глядя на осколки фарфора на полу. Потом, спрыгнув с кровати, опустилась перед ними на колени, растерянно перебрала кусочки пальцами, как будто надеясь на то, что их возможно соединить обратно, и… и поняла, что у нее трясутся губы. И руки. И вообще все — не в силах противостоять нахлынувшим изнутри эмоциям, она разревелась, как последняя дура, сидя на полу в ночной рубашке, и именно такой, дрожащей, воющей, как банши, ее имел несчастье увидеть внезапно вернувшийся мистер Санчез. — Мортиша?! Силуэт старика расплывался перед глазами из-за потока слез. — Господи, что случилось? Не надо так убиваться, это ведь просто кукла! Она не могла сказать ничего, потому что ее душили рыдания — и не получилось даже воспротивиться, когда мистер Санчез оторвал ее от земли, беря на руки. — Не стоит копаться в этих осколках, ты ведь можешь порезаться! Кому вообще будет дело, если я порежусь? Если я заплачу, если я устану? Правильно, никому — но мистер Санчез почему-то оказался рядом в этот момент. Почему-то терпел ее истерику, почему-то обнимал, гладя по растрепанной, как у пугала, голове, он слишком добрый, господи, почему он такой добрый? — С твоим нервным истощением нельзя так плакать, может, тебе стоит выпить коньяка? Я давно подозревал, что от этих успокоительных капель толку никакого… Не надо никакого коньяка — Мортишу уже ничто не могло спасти. Все вокруг летело кувырком, а человек, который платил ей деньги за работу в своем доме, вытирал ей слезы, как маленькой, разве это не позор? Но, по крайней мере, ей стало легче. Спокойней, получилось дышать чаще, чем через раз, и, взглянув на господина через слипшиеся ресницы, она попыталась улыбнуться. — М-мистер Санчез… И только потом она осознала, что вообще-то сидит у него на коленях. Что ее сорочка задралась чуть ли не выше икр, что мистер Санчез поддерживает ее под лопатками, а она держит голову у него на груди — примерно это увидела, войдя в комнату, Люси. — Эээ, прошу прощения?.. — Принесите коньяка, пожалуйста, — каменным голосом ответил мистер Санчез. — У девочки случился припадок… И выкиньте эту несчастную куклу. Тут уже ничем не поможешь!

***

      Больше сюрпризов с едой, слава богу, пока не случалось. Мортиша жила очень скучно — все время спала, прерываясь только на приемы пищи и лекарств. На третий день она, умаявшись от безделья, встала с кровати и попыталась поработать, но столкнулась с мистером Санчезом, который буквально отобрал у нее тряпку и заставил вернуться обратно в постель. Ее комнату навещал только приходящий доктор да господин, который не уставал подкидывать сюрпризы один хуже другого… — Это тебе, Мортиша! Она даже не знала, что сказать, уставившись вытаращенными глазами на это кудряво-рюшечное безумие, что мистер Санчез посадил ей на колени. Другая кукла, раза в два больше разбитой, с еще более пухлыми губками и щечками, с длинными топорщащимися ресницами и своим, провались все сквозь землю, гардеробом, стоящим у кровати — платьев там, кажется, было еще больше, чем у самой Мортиши, и это не считая маленьких ботиночек, сумочек, шляпок, заколок… — Аааа!.. Наверное, нервы у нее расшатались очень сильно, ведь, обняв куклу, которая тихо пискнула и сказала "ма-ма", девушка снова, к немалому ужасу мистера Санчеза, заплакала. — Ч-что случилось?! Если тебе не нравится, я принесу другую, честное слово, я обещаю!.. Это было слишком для нее — и, трясясь от рыданий, Мортиша все же нашла в себе силы улыбаться, сжимая в руках мягкое кукольное тельце. — Д-да что с тобой такое?! Какой же все-таки вы дурак, мистер Санчез… Еще никто не был к ней так добр, и так не хотелось отталкивать от себя подобного человека — а надо было! Но пока Морти, бессильная справиться с собой, просто раскачивалась на месте, обнимая новую куклу, и пыталась смеяться сквозь слезы. — В-вы… вы просто слишком добры ко мне, мистер Санчез…