Мистер Санчез, вы безумец

      Нахмурившись, Мортиша перебирала бумаги, бегая глазами по сухим строчкам. — Папа, ты уверен, что стоит платить столько учителю французского? — робко спросила она. — И-и, думаю, вряд ли мне нужно столько уроков танцев, д-да и такие большие апартаменты нам ни к чему… — Морти, не будь дурочкой! — только отмахнулся от нее отец. — Мы богаты, нам больше не нужно думать о таких мелочах… Теперь, когда ты великосветская девица, твоей единственной заботой должно быть только удачное замужество!.. Она сильно в этом сомневалась — траты отца повергали ее в легкий шок, да и девушкой из высшего общества она себя ощущала не больше, чем умницей или красавицей. Удачное замужество, значит?..       Знай отец, какого человека она отвергла, наверняка придушил бы на месте, но Мортиша считала, что сделала все правильно. Уж лучше жить в нищете, чем стать игрушкой в руках старого мерзавца, решившего, что сможет купить все на свете! Конечно, про себя она ругала мистера Санчеза последними словами, но смутное чувство вины или тоски все еще преследовало ее, и Морти делала все, чтобы не думать об этом. Конечно, мистер Санчез был добр к ней, но какая разница, если все это было частью его коварного плана?! Вот уж кто точно планов не имел, так это Френк Палики, с которым Мортиша все чаще прогуливалась, и пока ее это вполне устраивало. Несмотря на острую улыбку и что-то хищное в его лице, Френк был вполне вежлив и обходителен, возил ее кататься в экипаже, они гуляли вместе по паркам и садам, и все чаще Мортиша чувствовала легкий трепет внутри, когда он брал ее за руку или приобнимал за талию… Оно и к лучшему, что она отвергла мистера Санчеза. Юный Палики — куда более подходящая для нее партия! Все делают это, но никто никогда не признается. После очередной прогулки, когда Френк, поцеловав ее в щеку на прощание, уехал к себе домой, Мортиша легла спать — почти. Издалека доносился храп отца, и комната тонула в душной тишине, когда она, запустив руку под ночную рубашку, предалась гадкой забаве со своими женскими частями тела, широко раскинув ноги и кусая губы, чтобы сдержать стон, и в мыслях у нее была только улыбка будущего жениха… Только Френк. Кому еще там было быть?..

***

      Рик напился сильно, но, наверное, еще недостаточно. Даже несмотря на то, что он раскинулся на кровати полностью обнаженным, ему было жарко. Он изнывал, он весь горел, он… Он прижимал к заросшей колючими волосками щеке тоненький женский чулок. Тот приятно холодил кожу, точно легкое прикосновение — Рик тер его об себя, сведя бровь на переносице и тяжело вдыхая воздух сквозь стиснутые зубы, а потом, откинув голову на подушки, опустил его вниз. — Дааа, д-детка… Гадкий, мерзкий, обезумевший от страсти старик — ни одной разумной мысли не осталось в пьяном мозгу, и вся его жизнь состредоточилась вокруг ни в чем не повинного чулочка, обернутого вокруг огромного, стоящего в полную силу члена, окруженного кустами седых волос. Он уничтожал святое, он марал невинность и чистоту с исступлением, как животное, он практически поймал самого себя в ловушку-петлю, затягивая шелк все туже и наматывая его на кулак так, что тот рисковал вот-вот порваться — и, вот, густая белая жидкость запачкала этот несчастный предмет одежды… Рик был пьян, но не настолько, как хотелось бы. Ему пришлось, накинув халат на голое тело, спешно пойти и застирать своего сегодняшнего партнера, чтобы тот не рассказал о его похождениях прислуге, а потом, не в силах уснуть, мистер Санчез заперся у себя в кабинете. Зажег камин и, плюхнувшись в кресло, налил себе еще выпивки. На коленях у него сидела Мортишина подружка-кукла, которую та так жестоко бросила — она оставила все, что он ей подарил… Неужели я ей настолько противен? В последнее время мистер Санчез не работал. Передал все дела своей фирмы управляющим, а сам ударился в бесконечный загул, стараясь лишний раз не показываться дома, в котором все напоминало о… Вот ведь негодяйка! Как она могла уйти, даже не сказав последнего слова?! Рик понимал, что, возможно, напугал бедняжку своим неожиданным признанием, но горечь затопила его целиком, не давая мыслить трезво — особенно после того, как последние следы его маленькой плутовки потерялись. Послав Мортише корзину цветов, он в тот же день получил ее обратно с язвительной запиской: "Протрезвейте, мистер Санчез". А потом… потом она сменила место жительства и скоропостижно ушла из школы, и где теперь ее искать?! Неужели она думает, что он сдастся так просто? "Вы сошли с ума, мистер Санчез", "вы пьяны, мистер Санчез" — сколько еще отговорок найдет эта вздорная, капризная девчонка?! Сколько еще она будет отрицать неизбежное прежде, чем… Он был почти страшен — растрепанный, заросший щетиной старик с опухшими красными глазами, бережно гладящий по кудрявой голове куклу и заливающийся при этом злорадным смехом. Рик всегда получал все, чего бы ни захотел, даже если это была юная нахалочка, посмевшая украсть его черствое, холодное как айсберг сердце. — Жди меня, Мортиша, — прошептал он, отсалютовав бокалом пустому креслу рядом с собой. — Я тебя из-под земли достану, чего бы мне это ни стоило!