Мистер Санчез, вы безумец

— Д-д-да! — в ванной что-то с грохотом упало. — П-погодите, я сейчас!.. Рик нахмурился, поджав губы — недаром доносящиеся оттуда звуки показались ему подозрительными! — У тебя все в порядке? — К-к-конечно, — растрепанная, с горящими щеками и бегающим взглядом, Мортиша прошмыгнула мимо него, как ласка. — Я п-пойду спать д-дальше!.. В спешке она даже забыла убрать свою одежду — воровато оглянувшись по сторонам, Рик зашел в ванную, прикрыв за собой дверь. Слегка влажная ночнушка повисла в его руке, и, зарывшись лицом в отделанную кружевами ткань, он глубоко вдохнул, раздувая ноздри… Разум говорил ему остановиться, но искушение было слишком велико! Все это время он вел себя непривычно целомудренно. Не касался Мортиши и пальцем, не намекал ни на что ни словом, ни делом, полагая, что бедной, запутавшейся в себе девочке ни к чему сейчас его домогательства — но внутри Рик по-прежнему оставался собой! Напряжение, которое постепенно копилось в нем, требовало выхода, и аморальный старик, упав на деревянную лавку, с тихим рычанием запустил руку себе в белье. Осознание того, что его могут заметить в любой момент, почему-то только раззадоривало еще больше, и тем более… Тем более, что он умел не издавать лишнего шума, в отличие от некоторых. К счастью, этот позорный акт не занял слишком много времени — подогреваемый собственными грязными мыслями, Рик справился со всем быстро, как безусый юнец. Потом бросил рубашку обратно, чтобы не вызывать подозрений, вымыл руки и отправился спать, как ни в чем ни бывало — хотя, какой уж тут теперь сон? Все, что ему оставалось, так это держать себя в руках. Во всех смыслах. Мортиша, как всегда, шла с ним под руку на завтрак. Как всегда, непринужденно здоровалась с постояльцами, не замечая направленных ей вслед мужских взглядов — а вот мистер Санчез замечал и чудом не показывал свой зубовный скрежет. Единственным негодяем в жизни малышки Морти мог быть только он сам, и точка! Так не хотелось думать о возвращении домой. О работе и прочих дрязгах — сейчас Рик старался получить максимум удовольствия от времени, проведенного с его птичкой, даже при условии, что он не мог как следует пригладить ей перышки. Он был всего лишь старой развалиной, на склоне лет впавшей в иррациональные привязанности, но это не лишало его способности веселиться… — Детка, ты чудно выглядишь сегодня! — П-правда? — Мортиша опустила взгляд, слегка покраснев. — Т-ты так думаешь?.. В этот теплый вечер она надела легкое белое платье и вставила розу в распущенные волосы, став похожей на маленькую цыганку, и мистер Санчез не мог перестать смотреть на нее. Как и все эти проклятые щеголи вокруг… Выкусите все, она только моя! Нынче выступали какие-то известные музыканты, имена которых он забыл через секунду, воздух гудел от напряжения, и даже третий бокал красного полусухого не мог успокоить нервы… Светская жизнь — она и на отдыхе светская жизнь. Старик наблюдал за здешней публикой, которая плясала, набивала животы и перешептывалась друг с другом, с некоторой долей снисходительности, как давно подуставший от всего этого человек, а Мортиша явно чувствовала себя слегка неловко, озираясь по сторонам с тщательно скрываемым любопытством… — П-потанцуем? Он чуть не пролил на себя вино, услышав это предложение. Здесь еще не объявляли белый танец, но Рику, честное слово, было настолько все равно! Наверное, со стороны они выглядели весьма колоритной парой — сушеная мумия радостно отбивает каблуками по полу, кружа по танцполу юную феечку с розой в волосах… Их маневры напоминали то ли вальс, то ли чечетку, то ли вообще мазурку — полный хаос, точно такой же, как в голове Рика. Точно такой же, когда он смотрел ей в глаза, когда поддерживал ее за талию, когда еле-еле сдерживался, лишь бы не прижаться губами к круглой розовой щечке, и эта танцевальная мешанина неожиданно привлекла всеобщее внимание. Вокруг было множество пар, но их будто отделил ото всех невидимый купол, и Мортиша, красная, тяжело дышащая после тура, вдруг привстала на цыпочки, и сердце бедного мистера Санчеза замерло в напрасной надежде — может?.. Но она просто потянулась поправить его сбившийся шейный платок. — С-с-спасибо, Р-рик…

***

— Р-рик, ты спишь? Он открыл ей дверь почти сразу — слегка помятый и, судя по запаху, не совсем трезвый. — Ч-что такое? — Я н-не могу заснуть, — девушка потупилась. — В моей комнате что-то п-постоянно шуршит, я… я п-подозреваю, что там завелась мышь… — Мышь? Я завтра скажу управляющему, — Рик почесал в затылке. — Можешь пока побыть у меня… Он читал при зажженой свече, и рядом с книгой стоял стакан коньяка. Чертова мышь. Если бы не она, Мортише и в голову бы не пришло наносить ночью такие визиты… Но дрожать от каждого шороха при любой попытке сомкнуть глаза — тоже такое себе удовольствие! Забравшись в продавленное, скрипучее кресло и набросив плед на колени, она зевнула, откидывая голову на спинку. Эти танцы так ее вымотали… Рик шуршал страницами, изредка прикладываясь к выпивке, пламя слегка подрагивало, заставляя свечу плакать восковыми каплями, и она сама не заметила, как задремала — чтобы проснуться от ощущения полета. Матрас слегка скрипнул под весом Рика, который аккуратно переложил ее на постель, и сквозь щелочки век она едва-едва, но видела борьбу в его выражении лица. Вот только с чем? — М-м-мортиша… Она едва не вздрогнула, почувствовав алкогольное дыхание, пробежавшее по шее, а Рик, замерев на секунду и не увидев никакой видимой реакции, осмелел и прижался губами к пульсирующей жилке, вместе с тем пропуская ее распущенные волосы через дрожащие пальцы. — Д-детка… Еще один поцелуй — только уже в плечо, Рик, тяжело дыша, положил ладонь ей на живот, придвигая к себе ближе, и только тогда она опомнилась. Только тогда она, открыв глаза, повернулась, не в силах найти нужные слова, и гадкий старик, отводя взгляд, прошептал только: — Прости, — и неудивительно, ведь Мортиша уже чувствовала, как что-то упирается ей в поясницу…