Красная нить судьбы

...Амнезия стала моим талантом и стратегией выживания. (с) Фредерик Бегбедер Разбудили меня песни птиц. Просыпаться было трудно и неприятно. Тело ломило и гудело, а веки были тяжелыми, словно налитыми железом. Но я через силу открыла глаза, фокусируя взгляд на одной точке в потолке, чуть позже начиная озираться. Взгляд остановился на большом окне, в котором я, лежа на кровати, видела лишь голубое чистое небо и сочные зеленые ветки высокого дерева. Первым было разочарование, от которого завыло сердце. Это не то ночное небо. Не то место. Здесь нет его. Слезы невольно хлынули наружу, солеными дорожками пробегая по щекам. Не было сил сдерживать себя, не было желания быть сильной и стойкой. Дверь распахнулась, но я не обращала ни на что внимание. Врач, видя мое состояние, вколол что-то в руку. Видимо, успокоительное. Через некоторое время я, и правда, успокоилась. За место этих сильных и болезненных чувств потери появилась лишь апатия. - Как вы себя чувствуете? – спросил доктор, присаживаясь на стул возле кровати. - Нормально. – неокрепшим голосом ответила я. Тело-то в порядке, а как же душа? - У вас кружится голова? Что-нибудь болит? – продолжал расспрашивать он, делая какие-то записи на бумаге. - Все хорошо. – как можно более спокойно отвечала я. - Хм. Скажите, вы помните что-нибудь из случившегося? – он стал внимательно разглядывать мое лицо. - Я... - я хотела было продолжить, но поняла, что в голове совершенно пусто. Внезапно перед глазами все поплыло. А в висках стала пульсировать дикая боль. – Аргх... - прошипела я, хватаясь за голову, пытаясь унять эту раздирающую боль. Не только боль, рожденную в голове, но также ту жгучую, невыносимую боль во всем теле, что распространилась и проникла в каждую клеточку тела. Доктор подскочил ко мне, опять вкалывая лекарство, которое в скором времени успокоило невыносимо ноющую боль в висках, но не более. - Успокойтесь. – он уложил меня на подушки, - Дышите глубоко и неторопливо. Скоро все пройдет. - Что со мной? – я совершенно не понимала, что происходит. - Что ж, мисс. У меня две новости для вас – хорошая и плохая. Во-первых, вы вчера очнулись от комы, в которой находились около пяти месяцев. И это просто чудо, так как, когда вас нашли, у вас были несовместимые с жизнью показатели. Вас обнаружили прохожие возле берега без сознания и в крайне тяжелом состоянии. У вас не было открытых или внутренних повреждений, однако, ваше тело было истощено, а органы едва функционировали. Мы так и не смогли обнаружить причину таких фатальных последствий, также как и просто помочь вам. Все, что мы сделали, это положили вас на сохранение, поддерживая жизнь. Так что ваше пробуждение в прямом смысле просто чудо. – я внимательно слушала, пытаясь понять хоть что-то. – Что ж, второе... - доктор слегка запнулся, но потом невозмутимо продолжил. – У вас одна из стадий амнезии. То есть в последствие какого-то инцидента вы потеряли память, и, не факт, что сможет ее восстановить. Однако ваши мыслительные и рефлекторные знания остались при вас. То есть, грубо говоря, вы потеряли лишь воспоминания о событиях прошлого, но не навыки и знания. - Амнезия... - шокировано, по слогам еле вымолвила я. - Все-таки я спрошу. Скажите, помните ли вы свое имя, фамилию или хоть что-то из произошедшего? - Имя... Я... – прикрыла глаза, пытаясь что-нибудь. Но туманная мысль сама пришла в голову. Там, в том сне, Лео называл меня по имени. – Эвелин. Мое имя Эвелин. – несколько неуверенно ответила я. - Удивительно, что вы помните свое имя. А как насчет семьи, родственников? Вы помните кого-нибудь из родных? – мягко спросил мужчина. Я долго смотрела в потолок, пытаясь собраться с мыслями. У меня есть родной человек, есть семья, есть брат. И тот сон тому доказательство. - Да. – более уверенно ответила я спустя несколько долгих минут. У меня есть брат, Лео. - Неужели? – удивленно спросил доктор, что-то строча. – Вы помните еще что-нибудь? Место рождения? Место проживания? Возраст? - Нет. Больше ничего. – разочарованно выдохнула. - Хорошо-хорошо. Отдыхайте. – он ободряюще улыбнулся и развернулся, чтобы уйти. - Доктор, как долго я буду здесь? – смотрю в пол, обратно сев вертикально. - Ваше лечение и обследование не закончено. К тому же, тело не восстановилось полностью после комы. Вам нужно некоторое время, чтобы восстановить силы. - И сколько это будет продолжаться? - Неделю. Возможно, чуть дольше. Кроме выше перечисленного, вам следует в обязательном порядке пройти курс тестирования. - Что вы имеете в виду? - Вам нужно пройти ряд тестов, чтобы определить уровень ваших знаний и хотя бы примерный уровень IQ, дабы дать вам некоторые рекомендации для поиска работы. – не совсем представляя, о чем говорит доктор, я в теории и на словах все прекрасно поняла. - Ясно. – тяжелый вздох вырвался невольно, выдавая мою подавленность и растерянность перед навалившимся на меня проблемам. Более того, меня не меньше волновало другое. Где же Лео? И почему он не искал меня? - Ох, Эвелин, - позвал доктор у самой двери, и я обратила на него взгляд. – не стоит переживать. Я думаю, у вашего брата, наверняка, были серьезные причины допустить то, что с вами произошло. Я уверен, он очень сильно любит вас. Также как и вы его. – кинув напоследок улыбку, доктор тихо выскользнул в коридор. - «Да, я знаю. На то были серьезные причины...» - смотрю невидящим взглядом за кипящей за окном жизнью, - «Подожди меня еще немного брат. Я скоро найду тебя.» - губы растянулись в улыбке, питающей надежду и веру. Все будет в порядке. Я и брат найдем друг друга, и мы будем счастливы. Как было раньше... *** Дни в больничной койке пролетели быстро. Мой доктор, господин Фуджираки, навещал меня каждый день, спрашивая о самочувствии и беседуя со мной. Хотя было трудно назвать беседой односторонний разговор. Пожилой мужчина подбадривал меня, рассказывал истории из многолетней практики, взамен получая мои скудные и несколько сухие реплики в ответ. Было немного стыдно за свое поведение, но я ничего не могла с этим поделать. Воспоминаний у меня не имелось, и я с подозрением и настороженностью смотрела на каждого вошедшего человека, будь то просто медсестра или электронный уборщик. Видимо, срабатывал какой-то инстинкт. Тело быстро восстанавливалось, но я не рвалась на свободу. С одной стороны, жизненно необходимо найти брата, а с другой... Каково было бы человеку, не знающей своей фамилии и сомневающимся в своем собственном имени, не говоря уже о возрасте и личности, выйти в этот большой, незнакомый мир, не имея ни малейшего представления о жизни? Как будет он себя чувствовать? Что случится с ним? Ведь реальность жестока и не потерпит слабины, пусть и в виде амнезии. Разные мысли терзали меня, посещая вновь и вновь. Не было страха – объяснения этому я найти тоже не могла – но было чувство дискомфорта и что-то еще, закравшееся глубоко в сердце, но даже по ощущениям я не могла примерно назвать его, это тихо стонущее в груди чувство. Будто из жизни вырезали нечто важное, то, о чем я не смела забывать, но по неосторожности или волей Судьбы все-таки потеряла. Это было нечто большее, чем просто потерянные воспоминания. И доказательством тому было едкая боль, растекающаяся по всему телу, словно нечто разумеющееся. Однако мысли о моем прошлом или разбор внутренних терзаний пришлось отложить в дальний ящик – в настоящее время меня занимали вопросы первостепенные. После разговора с господином Фуджираки, на следующий день меня отправили по рукам в прямом смысле этого слова. Каждые пару часов новые лица, новые доктора или уже не знаю кто – голова кружилась только так, а на вопросы отвечала моя механическая часть, если таковая вообще имелась. Когда доктор говорил о тестировании, я, конечно, предполагала нечто, подобное разговорами с разными специалистами и выполнению различной направленности тестов. Но такого, думаю, я не предполагала даже в самых сумасшедших фантазиях! После выполнения теста на IQ за несколько минут, который нормальный человек (как оказалось) выполнит за все десять, я задумалась, глубоко так и неоткликаемо. И причиной этому являлось та легкость, с которой я отвечала на каждый вопрос, по-моему, даже не дочитывая его до конца. Что уж говорить о докторах и психологах, которые присутствовали при этом. Они сначала смотрели недоверчиво и недоуменно, но потом, сверив ответы, просто шокировано и с опасно блестящими глазами. Жаль, тогда я этого не заметила, сама была в ступоре. И это было жестоким промахом, ведь после этого и начался сущий ад. Когда я решила прекратить заниматься самобичеванием и просто отмахнуться тем, что такой результат, наверное, вполне обычен среди сдающих, комната уже наполнилась народом, а передо мной стояла уже стопка таких же тестов, но уже включающие просто до безобразия сложные вопросы, я едва не взвыла зверем, раненным и загнанным в угол. Но у жертвы, как всем известно, не спрашивают, можно ли ее сожрать или нет, поэтому пришлось с героическим трудом взять уже такую ненавистную ручку и с тяжелой душой пустится во все тяжкие, то есть скорее начать тесты и скорее с ними покончить. К концу этому безобразию, я убедилась в одной, такой устойчиво нереальной, но вполне оправданной мысли – либо родители мои были извергами и пичкали в меня знания с помощью какой-нибудь аппаратуры, либо я просто машина по считыванию и мгновенному поглощению знаний. Иначе другого объяснения скороспешному выполнению всех двадцати тестов за пару часов и без единой ошибки я просто не нашла, воображения подкачало. И ладно, я бы успокоила себя случайностью, так, нет, следующий день оказался тяжелее предыдущего, точнее говоря, просто невыносимо сложным. Меня вновь посадили в уютную и располагающую комнату, в которой меня ожидало трое человек. Психологи, мгновенно с первого взгляда определила я. Они добро улыбнулись, мне захотелось скривить рот в ухмылке. Под их взглядами и “приятными” улыбками тело будто покрылось липкой, омерзительной пленкой, внушающей лишь отвращение и неприязнь. Так улыбались профессионалы, которые раз за разом отрабатывали такую заученную, обманчиво легкую и добрую улыбку. Откуда такие точные предположения и странные ощущения, как всегда было непонятно. Но, видимо, играл немалый опыт горького прошлого, которого я не помнила. Хотя, осознавая такой расплывчатый и мало что говорящий факт своих воспоминаний, я решила не идти против интуиции и вверить ей ход дальнейших действий. И в тот миг самым правильным казалось отгородиться от этих людей и отвечать на их вопросы по максимуму правдоподобно, но, не подпуская слишком близко. Сидя перед ними, я опустила взгляд своих глаз в стол, стараясь не смотреть на мужчин ни в коем случае. И причина была даже не в том, что я боялась трех людей с навыками потрошить душу, а лишь в одном тяжелом и горящем взгляде одного из них. Мужчина лет пятидесяти все это время молча сидел чуть дальше двух других и сверлил меня сканирующим взглядом, от которого ставали дыбом волосы на затылке. Брюнет с благородной сединой и ядовито фиолетовыми глазами вежливо улыбался, но мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что скрывается за его улыбкой – затаенная злость, насмешка, жадный, нездоровый интерес, желание унизить и растоптать. Он в отличие от двух других не произнес ни звука, в его руках не было ни диктофона, ни листа с ручкой. Он просто сидел и наблюдал, изучал. И это пугало сильнее, чего бы то ни было. Такого страха и тревоги я еще не испытывала. Было ощущение, будто ты стоишь на краю пропасти, в которую можешь упасть в любую секунду. - ... Итак, мисс Эвелин, остался последний вопрос. – донесся будто издалека голос психолога. – Имеются ли у вас какие-нибудь способности? – столь странный вопрос выбил меня из колеи, на мгновение открыв врагу мое растерянное лицо. В том, что передо мной сидит, ни кто иной, как Враг, я не сомневалась. - Что вы имеете ввиду? – охрипшим от внезапно подступившего волнения спросила я. - Ох, вы, видимо, не помните, но немногие из нынешнего общества имеют некоторые способности, которые относят вас к какому-либо клану. Так мы могли вам помочь, если бы узнали о ваших скрытых возможностях. – мысли забегали с немыслимой скоростью в моей голове, а разум подбирал наиболее правильный ответ, рассматривая различные варианты следствий. - Эмм, простите, но не думаю, что я обладаю нечто таким. Если бы это и было так, то я бы что-то почувствовала, но я ощущаю себя вполне обычно и никаких изменений в себе не заметила, - я изобразила выражение искренности, смотря каждому в глаза для достоверности. В правильности своих действий я была уверена на все сто процентов. - Что ж, жаль. – они двое переглянулись, - Тогда на этом, пожалуй, закончим. – они встали со стульев и направились к выходу, что поторопилась сделать и я. Но меня остановил захват сильной руки на моем предплечье и шипящий, словно у гадюки, источающий яд голос позади. - Глупая девчонка, ты можешь обмануть других, но не меня! – старик, натянуто улыбавшийся всего минуту назад, сбросил маску доброжелательности, и теперь я видела всю его сущность. Губы тонкой линией растянуты в пугающей и хищной ухмылке, глаза налиты злобой и презрением, лицо перекошено от ярости и лютой ненависти. Я еле сдержала порыв сбежать от него, но понимала, что этим лишь навлеку больше неприятностей, поэтому заставила себя ровно стоять и с деланным спокойствием ответить: - Я не понимаю, о чем вы говорите и чем вам не угодила. Но на все ваши вопросы я ответила честно. – ноги подкашивались, а голос вот-вот бы дрогнул. А кожа, где держал меня этот старик, горела огнем, вызывая непереносимое омерзение ко всему его существу. - Ха, я прекрасно знаю, какая ты хорошая актриса! И меня ты своей честностью не возмешь! Поверь, ты еще пожалеешь, что осталась жива. – он напоследок широко улыбнулся, вызвав у меня мурашки по всему телу и отчего-то сносящую все внутри ненависть. Старик быстро отпустил руку и, развернувшись, зашагал в противоположную строну. Я же, рванув на ватных ногах вопреки запретам не бегать в сторону своей комнаты, в которую буквально влетела, закрыв со смачным хлопком дверь. Ноги отказали меня держать, и я, облокотившись спиной о дверь, тихонько сползла вниз. Внутри явно переклинило какой-то небольшой, но такой важный рычажок, потому что тело стала бить крупная дрожь, а гулкий стук сердца заглушал все звуки вокруг. Дыхание сбилось, руки тряслись, а перед глазами все расплывалось. Не помня, как добралась до кровати, я провалилась в тревожный сон, полный кошмаров и смазанных фрагментов ужасного и болезненного прошлого...