Criminal

— Ты! Мерзкий, мстительный рыжий дьявол! Школьный стадион сотрясается от бешеного раската грома в виде тонкого голоска Адель Моринг. Тренировка сборной ещё не началась, но всем уже очевидно, что футбольное поле в следующую секунду грозит обернуться полем кровопролитного боя. Адель пересекает расстояние между трибунами и опешившим Майклом с мячом в руках, а десятки удивлённых взглядов мгновенно обращаются к разворачивающейся драме. — Ты что, репетируешь свою речь на выпускной? — Тёрнер выгибает бровь и ухмыляется, с ног до головы оглядывая разгоряченную бестию в форме черлидерши. Она выбивает из его рук мяч и хватает парня, что на две головы выше, чем она сама, за грудки. Золотисто-карие глаза вспыхивают ненавистью и злобой, когда она видит усмехающиеся зелёные. — Я знаю, что это ты настучал тренеру Пакстону на меня! Из-за тебя, козёл, меня выгнали из команды! Я больше не черлидерша! Гордо расправив плечи, Майкл широко улыбается и кивает, как если бы он действительно был к этому причастен. Что греха таить: конечно же, он причастен! Не составило никакого труда найти виновника всего этого безумия с листовками. В этой маленькой рыжеволосой девчонке сосредоточено всё зло на планете. Ему, может быть, ещё предстоит выяснить причину такого её низкого падения, а пока пусть пожинает плоды своих же деяний. — Каждый должен отвечать за свои поступки, Адель, — говорит он, отдернув маленькие цепкие ручки одноклассницы от своей экипировки. — Ты в проповедники заделался, Тёрнер? Причём тут безобидная шутка над какой-то серой мышью и моё, мать твою, будущее?! — С твоим будущим и без того всё предельно ясно, — презрительно фыркает Майкл. — Эй, Тёрнер, кончайте со своим цирком, у нас игра на днях! — голос, прогремевший позади, принадлежит хукеру команды — Тревису. Злобно стрельнув глазками, Адель и не думает отступать. Она складывает руки на груди и гордо вздёргивает острый подбородок, когда дракон усмехается и, покачав головой, спешит вернуться на поле. Его останавливает цепкая хватка маленькой женской руки на запястье. — Адель, отвали. — Что ты ему сказал? Верни всё как было! — А ты, ты сможешь всё вернуть? Сможешь выкинуть из головы нескольких сотен озабоченных ублюдков тот кретинский бред, который ты поместила туда вместе со своими листовками? — чаша терпения переполняется и, выдернув руку из хватки Адель, Майкл оборачивается к ней с самой что ни на есть озлобленной физиономией. — Ты вернёшься в черлидинг только после того, как извинишься перед Сарой за свой гнусный поступок и очистишь всю школу от этого дерьма. Он звучит более, чем убедительно. Тем не менее, Адель и слушать этого придурка не хочет. Майкл! Ходячая благодетель с татуировкой дракона на шее. Невозможный, просто невозможный упрямец и нахал! Если королём бала на выпускном объявят его, — а его, черт возьми, объявят по всем канонам капитана футбольной сборной и всеобщего любимчика, и им придётся танцевать вместе, как король и королева бала — она застрелится. Честное слово, Адель пустит пулю себе в лоб! Но какова теперь вероятность того, что Моринг выберут королевой? Кто она без своей группы поддержки? Откинув в сторону эти бредовые предположения, ведь никто, кроме Адель, не достоин этого звания, она складывает руки на груди и поворачивает голову вбок. — А ты, значит, местный рыцарь в сияющей экипировке? В скромницу нашу влюбился? Так вот знай: всё, что было написано на листовках — не ложь! Я видела, как она целовалась с этим бандитом! Майкл в очередной раз закатывает глаза и бросает беглый взгляд на поле, где парни начали разыгрываться без него. Слухи о чем-то, что, вероятно, есть или было между Аароном и Сарой давно ходят среди других драконов, но Тёрнер никогда не заострял на этом внимание. Неправильность их отношений ясна и ребёнку, но это в любом случае не его дело. Он беспокоится о Саре, но уважает Аарона. И до сегодняшнего инцидента это никому не доставляло хлопот. Единственное, что было невдомёк Майклу — такая неистовая озабоченность Адель всем, что связано с Сарой. — Почему тебя это волнует? — вдруг шёпотом спрашивает Тёрнер, наклоняясь над разъяренной девушкой. Столкнувшись с его подозревающим взглядом, Моринг нервно сглатывает и принимает привычную позицию оборонения. Нет, он стоит слишком близко к ней. Нельзя расслабляться. — А почему тебя не волнует? Ты же в неё влюблен! — Не неси чепухи, — Майкл морщится, как если бы ему сказали, что он влюблен в Бобби. — И не уходи, черт тебя подери, от ответа. Какие у тебя с ней счёты? Зачем устроила этот цирк? — Это тебя не касается, — рявкает девушка. Майкл поднимает ладони и уже спешит вернуться на поле, когда Адель снова хватает его за руку. — Иди и верни меня в команду! — Только после того, как ты скажешь, что между вами произошло и поклянешься извиниться. — Я? Извиниться? — выгнув бровь, Моринг спешит усмехнуться, но серьёзный взгляд Тёрнера заставляет её прикрыть рот на замок. — Я не буду извиняться за то, что я предостерегла её. — О чем ты вообще говоришь? — Не твоё дело, — девушка гордо выпрямляется, поправляет волосы и широко улыбается, глядя в полные недоумения глаза одноклассника. — Я несколько раз предупреждала эту наивную пташку, а она не слушалась. Что ж, я воспользовалась своими методами. Жестокая жизнь учит играть в жестокие игры. И до тех пор, пока она не примет к сведению мои угрозы, я не остановлюсь. К счастью, её лучшая подружка всегда к моим услугам. Не в силах поверить в соучастие Кэнди в этом балагане, Майкл проводит рукой по лицу и шумно выдыхает. Это безумие, настоящее безумие. Адель Моринг — дьявол во плоти. Самая красивая демонесса с самой гнилой душой. — Тёрнер, черт тебя подери, на поле! — орёт тренер, разрывая борьбу двух взглядов. Одарив Адель презрительным смешком, он спешит вернуться к команде, бросив на последок лишь: — Ты чокнутая, Адель, клянусь, ты просто чокнутая! Можешь забыть о черлидинге! Она смотрит ему вслед немигающим взглядом. Золотисто-карий горит обидой и несокрушимой уверенностью в том, что это не последняя их с Майклом стычка. Далеко не последняя.

***

Воцарившаяся в столовой тишина давит на виски, но, к счастью, длится недолго, прерываясь тяжёлым вздохом Вишни. Он нервно оборачивается, а затем садится на стул, всем телом поворачиваясь к взволнованным Аарону и Саре. — Я ни черта не понял, но, кажется, им звонили из какой-то лаборатории. Шериф говорил что-то об обыске и о том, что ему нужен ордер. — Обыске? — тон Аарона становится глубже, он откидывается на спинку стула и задумчиво трёт подбородок. — Возможно, из-за того, что Моринги связаны с поставками Си-Пи в город. Широко распахнув глаза, Сара оборачивается к Аарону. — Что?! — шипит она, открыв рот. — То есть... серьёзно? Боже мой. Они... наркоторговцы? — Не паникуй, мышонок, мы и сами не знаем, откуда они их берут. Мы лишь получаем товар и отдаём им деньги. Никаких таинственных складов в этом особняке точно нет, — спокойно поясняет Вишня. — Ну, этого мы знать не можем, — Хилл усмехается. Поверить в новость о том, что семья Морингов — не просто влиятельные люди этого города, а настоящие наркобароны, не представляется возможным. Тем не менее, Люк никогда не говорил об их источнике дохода, а этот таинственный переезд из Чикаго... значит, драконы на самом деле не имеют никакого отношения к производству наркотиков? Сара накрывает лицо руками. Это превращается в дешёвый детектив по восьмому каналу. — Что они говорили обо мне? — голос девушки дрожит, когда она поднимает взгляд на поникшего Вишню. — Я слышал только обрывки фраз, но шериф сказал Люку держаться от тебя подальше. Сара и Аарон обмениваются недоуменными взглядами, и на губах лидера драконов вдруг расцветает ухмылка. Несмотря на это, в любимом янтаре плещется тревога. — Интересно, с чего бы это? Да Никсон прямо поднялся в моих глазах! Не я один вижу, что он мутный тип. — Кто? Мелкий? — Вишня забрасывает в рот марципановую конфету и усмехается. — Если бы устраивали соревнование на мутность, он переплюнул бы даже глаза Бурого после попойки. Воцаряется молчание, прерываемое лишь весёлым хохотом Вишни с собственной шутки. Аарону и Саре, обменивающимся напряжёнными взглядами, не до смеха: она нервно перебирает пальцы, думая о резонности слов шерифа, а Хилл молча наблюдает за ней, сдерживая желание схватить за руку этих детей и увести как можно дальше от чёртова особняка Морингов. Атмосфера здесь царит не просто жуткая и угнетающая: по всему дому словно ходит настоящий дух, приведение, нагоняющее страх. Аарон не верит в подобную чертовщину, но тяжесть на плечах и эти жуткие взгляды с многочисленных картин будто бы сами говорят ему: «Проваливай отсюда». Но он смотрит на напуганную Сару и отчего-то хочет забрать весь её страх. Если бы у него была такая возможность, если бы только случилось чудо! Но чуда не будет. Сказок не бывает, зло торжествует и оно решает какие-то тёмные дела в кабинете, в которые, уверен Хилл, Сара обязательно захочет сунуть свой очаровательный носик. — Сара, не думал, что скажу это, — прочистив горло, Аарон встаёт и протягивает девушке руку. — Но шериф прав. Тебе надо держаться от сморчка подальше. Я выясню, в чем дело, но ты не должна в это вмешиваться. Это опасно. О'Нил смотрит на его ладонь как на бомбу с тикающим механизмом и продолжает сидеть на месте, когда в столовую вдруг входит всё семейство Морингов с натянутыми улыбками, словно они только что сошли с баннера, рекламирующего выгодный кредит в банке. — Что-то случилось? — первым не выдерживает Вишня, попутно придерживая карман, что вот-вот пойдёт по швам от такого количества серебряных вилок и ножей. Миссис Моринг улыбается так, что ещё не ясно, что треснет первым — карман Вишни или её лицо, а затем качает головой. — Всё в порядке, решали кое-какие деловые вопросы. Десерт? Сара тихо усмехается и качает головой, что не ускользает от заинтересованного взгляда Люка. Сощурившись в подозрении, Аарон хватает Вишню за плечо, заставляя дракона встать. — Нет, все наши деловые вопросы мы уже решили, — сквозь зубы говорит он, едва сдерживая желание набить морду этому юнцу, что уставился на Сару. — Нам пора. — Ах, какая жалость! — фальши в её голосе ещё больше, чем в напускной вежливости Дэвида. — Где ты живёшь, Сара? Может быть, тебя подвезти? — Хилл поворачивается к побледневшей девушке, ожидая, что в эту же секунду она послушается его, и они покончат с этим балаганом. Но девушка вдруг поднимает на Аарона взгляд и качает головой. — Я... нам ещё нужно сделать кое-какое задание с Люком. Помнишь, наш проект по биологии? — школьница поворачивается к однокласснику и, поймав его улыбку, снова обращается к Аарону. Ярость смешивается с недоумением, застилая его глаза. Но, пошатнувшись, Хилл снова засовывает куда подальше желание схватить эту строптивую девчонку за руку и увести как можно дальше от этого жуткого особняка. С каких пор он должен стоять здесь и уподобляться этим чёртовым снобам, натянув на лицо приторно-вежливую улыбку? — Я всё же настаиваю, — Аарон наклоняется к уху девушки, шёпотом добавляя: — Живо поднимайся и уходим, иначе я накажу тебя, глупая. Щёки вспыхивают румянцем, глаза округляются в непонимании, а мужчина с невозмутимой улыбкой делает вид, что стряхивает что-то с её плеча, поясняя: — У тебя тут пылинка. — Что ж, жаль, что вы уходите, — Сьюзен делает ленивый глоток вина, кладёт ногу на ногу и принимается разглядывать свои ногти. — Бен, проводи гостей! Аргумента, приведенного Аароном, недостаточно, но Сара всё же встаёт и терпеливо следует за драконами, когда рука Люка вдруг перехватывает её запястье. — А как же домашнее задание? — шепчет он, испуганно заглядывая в её глаза. Хилл не замечает, что Сара отстала, и это дарит девушке отличную возможность согласиться с Люком. Дождавшись, пока Аарон и Вишня окажутся на достаточном от неё расстоянии, она спешит взобраться вслед за Люком по ступенькам их роскошной лестницы, останавливаясь лишь для того, чтобы прокричать в спину обомлевшего Аарона: — Спасибо за предложение, но я останусь с Люком! Это не просто пощёчина, это настоящий нокаут, заставляющий его пошатнуться. Хилл уже готовится метнуться за ней, когда самообладание вдруг останавливает мужчину. Нет, этот шизофреник не посмеет ничего сделать с ней, а если Сара собралась что-то вынюхивать — её не остановить. А потому всё, что ему остаётся — отступить. Впервые в своей жизни уступить кому-то, довериться, позволить сделать то, что она считает нужным. В конце концов, некогда ему препираться с двумя малолетками, да и попытка увести Сару из этого чёртова дома будет выглядеть для остальных, как минимум, странно, а подозрения этим двоим сейчас совершенно ни к чему. К тому же, сейчас нужно, чёрт подери, выяснить, кто является поставщиком наркоты для Морингов и насколько велика их роль во всем этом дерьме. — Пошли, Вишня, — сухо бросает Аарон, открывая дверь. — Она знает, что делать.

***

— Господи, я не знаю, что мне делать. Первое, что охватывает затуманенное сознание девушки — паника. Взгляд её мечется по всем предметам в опустевшей комнате Люка, и она несколько раз прерывисто вздыхает, собираясь с мыслями. Итак, у неё есть две минуты, чтобы перерыть здесь все вверх дном, пока Моринг в их домашней библиотеке ищет учебник по биологии. Девушка заглядывает в шкафы и под кровать, пытается открыть ящик в столе, обнаружив там лишь пару чистых тетрадей и несколько карандашей, а затем вдруг слышит тяжёлые шаги за дверью и, поправив волосы, становится к окну, пытаясь принять невозмутимый вид. Сара опирается локтем о подоконник и именно в этот момент задевает книгу, что падает на пол. Испуганный взгляд впивается в название на обложке: «Таинственная история Билли Миллигана». Сердце уходит в пятки, а память выбрасывает остатки воспоминаний и слишком бурную реакцию Люка на эту книгу. Девушка успевает пнуть книгу ногой под кровать — как раз в тот момент, когда Моринг заходит в комнату. Что бы ни было заключено в страницах, по словам Люка, «обычного романа», — Сара обязана на это взглянуть. — Я нашёл ботанику Вирджинии, не знаю, что она делает у нас дома, но может подойти. Думаю, многие виды растений похожи. Как считаешь? Увесистая книга падает на кровать, заставляя Сару вздрогнуть от неожиданности, наконец, выбираясь из плена мыслей и вопросов. Стоять сейчас и так обыденно обсуждать виды растений Сентфора? Не в этой жизни. — Люк, послушай... — тихо начинает она, но Моринг вдруг прерывает её тихим смешком. Словно он знает причину всей этой нервозности, пальцев, вцепившихся в подоконник и остекленевшего взгляда голубых глаз. Понимает, потому что он и есть — причина. — Хочешь спросить, зачем отец устроил это собрание? — Люк зарывается пятерней в светлые волосы и с тяжёлым вздохом садится на край своей кровати. — Ему позвонили из какой-то лаборатории, не знаю, может быть, отец сдавал какие-то анализы, когда пришёл шериф. В общем, он сказал, что поймал какого-то преступника по имени Лом. — Лом? — слова застревают в горле, а кислорода становится катастрофически не хватать. Все её жалкие попытки держаться уверенно и мыслить здраво обращаются в ничтожный прах. Она снова вернулась к тому, с чего начала — крохотный внутренний страх, глубоко зарытый в душе, вдруг пробуждается с новой силой, скребется о грудную клетку и сжимает сердце своей окостенелой ладонью. Сара изо всех сил старается придать своему лицу озадаченное выражение, будто она впервые слышит это имя. Но даже если бы она разревелась на месте, — Люк вряд ли бы это заметил. Он слишком глубоко погружен в раздумья. — Да, — ясный взгляд голубых глаз находит её испуганный. — Я не знаю, что там произошло, но этот бандит сказал шерифу, что мои родители торгуют наркотиками. Ты можешь представить себе? Ублюдок. Мои родители — честные люди. Может, они и связаны с этими головорезами драконами, но весь их бизнес — это казино. Никаких наркотиков, родители никогда не падут до такого. Я в это не верю. Он ляпнул это, чтобы его отпустили. И у него получилось. Отчаяние в голосе, понурый вид и дрожащие пальцы рук — всё это говорит о том, что Люк не лжет. Не лжет или искренне верит в невиновность родителей. Тогда почему не говорит о том, что шериф предупредил его не приближаться к Саре? Почему умолчал? Нет, нужно послать всю эмпатию к чертям, скинуть с себя лапища страха и начать, наконец, думать. Думать, и только потом действовать. — Я знаю, что твои родители ни в чем не виноваты, но сейчас в городе такая обстановка... шерифа тоже можно понять, — ладонь девушки мягко ложится на напряжённое плечо Люка, и он мягко улыбается, поднимая на Сару внимательный взгляд. — Спасибо тебе. Ты всегда оказываешься рядом в самые трудные для меня моменты. — Да, и было бы здорово нам отвлечься и приступить к заданию. Вирджиния не подойдёт, думаю, тебе нужно поискать Пенсильванию. — Будет сделано, босс, — вяло отвечает Люк и встаёт с кровати. Она выигрывает ещё пару минут, и когда фигура одноклассника скрывается за дверью, Сара поднимает с пола эту поистине таинственную книгу, пряча её в сумку. Это ведь не кража, верно? Она просто одолжила книгу у своего лучшего друга. Сердце стучит где-то в горле, кровь шумит в ушах, когда она приступает к самой обыденной части своего плана — лжи. Люк возвращается с целой стопкой учебников в руках, и Сара буквально подлетает к нему с несколько раз отрепетированной речью. «Шериф ввёл комендантский час, мама будет в бешенстве», — и ещё сотни подобных отмазок, которым Люк безоговорочно верит и всё же умоляет её проводить. Сославшись на то, что Саре действительно нужно пройтись в одиночестве после всего безумия, она, наконец, покидает пределы этого жуткого особняка. Вечернее дыхание декабря обжигает кожу лица, пробираясь под черепную коробку, заставляя девушку поморщиться от колючего ветра и теплее укутаться в шарф. Путь от Блессдвиладж до дома должен занять не больше пятнадцати минут, а на счету у Сары каждая секунда — ей не терпится скорее оказаться в своей постели и открыть этот, возможно, ящик пандоры. Может, это действительно «обычный роман» и ей следовало бы уделить больше внимания поиску, например, наркотиков, но в продрогшем сознании Сары отчаянно борется за жизнь надежда — Моринг ни в чем не виноват. Если его родители и правда наркобароны, то какое отношение к их делам может иметь Люк? Нет, нет, она не может просто взять и отказаться от дружбы с ним из-за каких-то слов шерифа и предостережений Аарона. К девяти вечера улицы почти опустели. Миновав, наверное, самый мрачный участок своего пути — отрезок от дома Морингов до сквера, напрямую ведущего к центру, Сара облегчённо вздыхает и оглядывается по сторонам, чтобы перейти дорогу. В этот момент она и замечает чуть поодаль от себя утопающий в тумане тусклый свет фар. Сердце болезненно сжимается в груди, пока она пересекает дорогу, крепко прижимая к груди свою сумку. Не стоило ей одной тащиться домой в городе, который, как оказалось, кишит маргиналами, наркоторговцами и просто последними стервами. «Этот тихий городок понравится тебе, Сара, ты ведь любишь комфорт», — говорила мама, поднимая коробки с вещами на второй этаж их нового дома. Что ж, она почти поверила. Свет фар остаётся позади, и она облегчённо вздыхает, сворачивая в сторону школы и попутно размышляя над тем, что опаснее — бродить по вечернему Сентфору в одиночестве или в компании Люка, которого подозревают бог знает в чем? Ответ очевиден. Моринг — жертва каких-то совершенно жутких обстоятельств, но страх на инстинктивном уровне запретил Саре принять его помощь. Она приближается к кленовой аллее возле школы, когда слышит справа от себя звук работающего двигателя. Автомобиль на проезжей части практически ползёт по дороге, освещая непроглядные клубы тумана, и Сара ускоряет шаг, чувствуя, как бешено вдруг забилось сердце в груди. Почему он едет так медленно? Может быть, сломался? Сара останавливается, решив убедиться в своих самых жутких догадках. И когда автомобиль тормозит вместе с ней, сомнений не остаётся — этот кто-то преследует её. Первый порыв броситься в бега получает звонкую пощёчину от проснувшегося в адреналине разума. От этой аллеи до бара драконов рукой подать, и Сара разворачивается, поспешно следуя в сторону их пристанища. Немного погодя, автомобиль делает круг и снова оказывается позади напуганной до чёртиков девушки. Знакомая вывеска уже виднеется на горизонте, но она нервно оборачивается, встречаясь с ярко-жёлтыми глазами автомобиля, неотрывно наблюдающими за каждым её шагом. Они вдруг вспыхивают неистовой злобой, освещая пространство вокруг, и девушка переходит на бег, видя своей единственной целью пересечь дорогу и ворваться в настоящий драконий бункер, что точно убережет её от этого жуткого преследователя. Именно в тот момент, когда до желаемой цели остаётся буквально несколько ярдов и Сара выбегает на проезжую часть, отделяющую её от желанного открытия, автомобиль вдруг резко останавливается, сбивая девушку с ног. Оглушительная боль пронзает все тело: она падает на колени, счесывая кожу, пока шок от удара застилает её глаза. — Что за дерьмо?! — незнакомый женский голос звучит будто в вакууме. Пелена боли рассеивается, позволяя ошеломленной девушке поднять голову, чтобы увидеть задние фары удаляющегося виновника аварии. Хронология произошедших событий появляется в голове размытыми образами: кто-то преследует её от самого сквера недалеко от дома Морингов, сбивает её на машине, а затем уезжает невесть куда! Застонав от жгучей боли, пронзившей колени и ладони, Сара вдруг чувствует, как кто-то поднимает её за локоть. Сфокусировав зрение, она замечает девушку, которую определённо где-то видела. — Давай, малышка, вставай, отведу тебя в бар, — говорит она, перекидывая окровавленную руку О'Нил через плечо и поднимая с земли её сумку. — А потом разберёмся с этим ублюдком, который тебя сбил. С трудом передвигая ногами, Сара следует за придерживающей её незнакомкой в кожаной куртке. Какой-то подкожный страх заставляет всё её тело судорожно лихорадить, полученные от встречи с асфальтом ссадины будто пылают в огне, а размытые силуэты перед глазами заставляют школьницу машинально сжать руку её спасительницы. Столкновение не было таким сильным, но оно, определённо, оставит свой след в памяти девушки. — Ты номера тачки хоть запомнила? — говорит блондинка, открывая дверь. Сара качает головой. Едва ли она вообще может говорить: шок сковал всё её тело и разум. Девушки оказываются внутри, и рассредоточенный взгляд О'Нил мгновенно цепляется за знакомую фигуру у барной стойки. — Эй, Аарон! — кричит незнакомка. Тот лениво оборачивается, и в следующую секунду они могут наблюдать за тем, как вытягивается лицо дракона в полнейшем ошеломлении. Он мгновенно оказывается рядом, отпихивая от Сары девушку и подхватывая школьницу на руки. Музыка бьёт по вискам, смешиваясь с чьими-то голосами, но она уверенно держится в сознании, обвивая сильную шею Хилла руками. Аарон толкает дверь в свой кабинет ногой и усаживает её на диван. В ту же секунду в кабинет влетают Вишня, Майкл и спасительница-незнакомка. О'Нил опускает глаза, чтобы встретиться с обеспокоенным взглядом лидера драконов. — Что произошло? — он смотрит на блондинку, а затем на Сару, выставляя перед ней ладонь. — Сколько пальцев показываю? Тебя не тошнит? — Её сбил какой-то ушлёпок, прямо возле бара. Хорошо, что я вышла покурить, — объясняет девушка. Взгляд мужчины затуманивается злостью, и он подрывается с места, когда маленькая ладонь Сары ложится на его плечо. — Всё хорошо, со м-мной все хорошо, просто царапины, — голос дрожит, в глазах слезы застыли, но она строго держится молодцом. — Как же так, мышонок? — Вишня садится рядом, по-хозяйки укладывая ноги девушки на свои колени и рассматривая просто жуткие ссадины, кровоточащие сквозь разодранные колготки. — Тебя и машиной не собьешь. Майкл закатывает глаза, недовольно поджимая губы, пока Аарон продолжает осторожно поворачивать Сару за плечи, проверяя её целостность и сохранность. Душа горит от непримиримой злости, дыхание сбилось, и он выпрямляется, зарываясь пальцами в волосы. — Вы номера запомнили? Как тачка выглядела? Черт, я найду этого ублюдка и он пожалеет, что родился. Линда задумчиво трёт подбородок, уставившись на Сару, и вдруг вспоминает, что видела эту девчонку, когда она заявилась к Аарону перед одним их заданием в казино. Теперь не остаётся никаких сомнений: эта малышка — подружка босса. А значит, он не оставит в живых обидчика. Ну, хоть какое-то веселье в этом болоте! — Я не уверена, но, кажется, это был серый вольво, — отвечает Линда. — Сара? — Хилл поднимает её лицо за подбородок, заглядывая в голубые глаза. — Ты видела, кто был за рулём? Она яростно качает головой и накрывает лицо ладонями. — Я возвращалась домой от Люка... и этот человек следил за мной всю дорогу. Я-я так испугалась, Аарон, я просто... побежала. И он сбил меня. Мне страшно, — прерывисто шепчет она. Вишня отправляет девушке сочувственный взгляд, а Аарон окончательно звереет. Он хватает со стула свою куртку и кивает Майклу. — Это я во всем виноват, — сквозь зубы процеживает он, сжимая кулаки. — Останьтесь кто-нибудь с ней. Я должен найти этого отморозка. — Мы с тобой, — Тёрнер обводит дрожащую фигуру школьницы обеспокоенным взглядом, а затем возвращает его к побледневшему Аарону. Прежде ему ещё не доводилось испытывать таких сильных чувств: ярость, смешанная с раскаянием какой-то жуткой кислотой обливала его душу, оставляя неизлечимые ожоги. Не нужно было ему оставлять её одну в доме Морингов, не нужно было ставить под угрозу её безопасность. Придурок, идиот, последний кретин из всех! Из плена бесконечного самобичевания его вырывает голос ворвавшегося в кабинет Бурого с ножом. — Я слышал, кому-то надо навалять. Я с вами, — он бросает взгляд в сторону Сары, а затем тихо ахает. — Тебя, что ли, обидели? — Её пытался сбить какой-то ублюдок на вольво, — махнув рукой, отвечает Линда. Бурый присвистывает. — Ох, а мой нож как раз истосковался по чьей-нибудь шее. Сара поднимает на дракона удивлённый взгляд, когда чувствует, что Вишня возвращает её многострадальные ноги в привычное положение и встаёт с дивана, о чем-то переговариваясь с Аароном. — Останься с Сарой, Линда, а мы поедем и найдём эту тварь, — бросает Хилл. От одной лишь мысли о том, что Аарон собирается её оставить, О'Нил в испуге поднимается с дивана и хватает мужчину за руку. — Нет, пожалуйста, не уходи. Я не хочу оставаться... без тебя. Я боюсь. Внутри очерствевшей души разгорается что-то гораздо яростнее, чем желание отомстить ублюдку, который сделал ей больно. В небольшом кабинете вдруг воцаряется тишина: четыре удивлённых взгляда прикованы к настоящей борьбе двух противоречий. Сара пытается не быть жалкой и удержать Аарона, а он, в свою очередь, с величайшим трудом держится, чтобы не позволить ярости окончательно затуманить разум. В конце концов, первые ростки чего-то настоящего и такого непрочного уже пробиваются на этой бесплодной почве и изо всех сил тянутся к солнцу. А солнце — оно ведь так близко, оказывается. И без него Хиллу не жить полноценной жизнью, так и оставив бескрайние поля его души нетронутыми и покрытыми толстой коркой сухой земли. — Ладно, — голос дрожит, выдавая его состояние. — Парни, вы знаете, что делать, — он кивает драконам, а сам вдруг подхватывает школьницу на руки, заглядывая в её испуганные глаза. — Твоя взяла, Сара. Твоя взяла.

***

Он несёт её на руках сквозь непроглядную пелену ночи, освещаемую лишь тусклым светом фонаря через дорогу. Угрюмый и молчаливый. Сара прижимается к нему всем телом, откровенно не понимая и, вероятно, не желая понимать, куда они держат путь, — пешком, направляясь в противоположную от парковки сторону. — Куда мы идём? — всё же спрашивает девушка, оборачиваясь на неонового дракона, провожающего её сочувственным взглядом. Хилл выпускает облако пара, тяжело вздыхая. — Ко мне... домой, — на последнем слове его голос становится тише. — Я живу в квартале от нашего бара. Всё её тело омывает ледяной волной то ли страха, то ли просто удивления. Сознанию девушки ещё трудно справиться со всеми произошедшими с ней событиями, раны по-прежнему саднят, но сейчас она как никогда чётко понимает, что решение Аарона так же неразумно, как и желанно для неё. — К тебе? — Сара задумчиво кусает губу. Он пересекает дорогу, и девушка видит небольшой трейлерный парк. — Но... что я скажу маме? Это неправильно. — Неправильно светить свой адрес какому-то полоумному извращенцу, осмелившемуся за тобой проследить. Позвонишь матери с моего телефона и скажешь, что добираться до дома опасно и Моринги оставили тебя у себя. Идея Хилла звучит уже не так безумно: будучи абсолютно влюблённой в Морингов, мама безоговорочно доверяет им. Но что, если шериф Никсон останется сегодня с матерью и заподозрит неладное? Исключено: дети — последнее, что они обсуждают, оставшись наедине. В конце концов, Сара соглашается. Остаться дома у Аарона ещё пару недель назад было бы для неё настоящим безрассудством и пиком безответственности, но сейчас, когда страх всё ещё питается прочими её эмоциями, О'Нил как никогда счастлива чувствовать себя в безопасности рядом с ним. Он разбил ей сердце, растоптал её доверие, но он по-прежнему единственный, к кому она придёт, случись у неё беда. — Ладно, принцесса, дракону нужно достать ключи, — говорит он, осторожно ставя девушку на ноги. Это и заставляет её оглядеться по сторонам. Несколько трейлеров разбросаны по небольшой территории, огороженной белым забором, а у самого входа красуется вывеска «Нэшвиллс-парк». Сара в удивлении приоткрывает рот, поворачиваясь к мужчине. — Не думала, что лидер Чёрных Драконов живёт в трейлере. Аарон усмехается, берет Сару за руку и следует на территорию парка, останавливаясь у самого первого трейлера. — Когда ты лидер Чёрных Драконов, девочка, — говорит он, наклоняясь к её уху. — Ты не должен светить своими сбережениями, чтобы какой-нибудь допытливый шериф не лишил тебя пожитков. Для этого есть квартира на Манхеттене. — У тебя квартира в Нью-Йорке? — практически кричит она. Мысль о том, что Аарон допускает возможность свалить из Сентфора, приводит школьницу в глубочайший ужас. Но Хилл только смеётся и кивает, вставляя ключ в замочную скважину. — Могу предположить, что там у тебя скрываются не только сбережения, но ещё и жена и трое детей. — И собака, — придерживая Сару за талию, он заводит её внутрь. — И собака, — со смешком добавляет она. В следующую секунду яркая вспышка света озаряет небольшое пространство, позволяя девушке оценить интерьер. Что ж, это не похоже на трейлер, который она видела на свалке... и здесь, на удивление, можно жить. Сара заглядывает в проход, замечая спальню, поворачивает голову и видит кухню, совмещенную с гостиной. Аарон подводит её к дивану, а сам направляется к шкафу на кухне. — Тебе нужно обработать раны, — он заглядывает в каждый ящик в поисках, вероятно, аптечки. — Будет лучше, если ты снимешь свои колготки, дорогая. Щеки её мгновенно принимают алый оттенок, а то, как она нервно сглатывает, слышится, кажется, на весь Нэшвиллс-парк. Хилл оборачивается к ней с недоуменной физиономией, совсем не понимая причину этого детского смущения. — Это... чулки, — шепчет она, опустив взгляд. Земля мигом уходит из-под ног, заставляя Аарона утонуть в собственной слюне. Он вскидывает голову и старается не улыбаться. Мало того, что Хилл на свой страх и риск притащил эту малолетку к себе домой, так она ещё и нарочно решила сыграть душераздирающую мелодию на его нервах. Замечательно! Они ведь снова, снова вернутся к тому, с чего начали! В небольшом помещении становится непозволительно душно, и Аарон снимает куртку, бросая её на спинку дивана и садясь на корточки перед Сарой. Положив рядом с ней аптечку, мужчина заглядывает в её глаза с лёгкой ухмылкой. Она просто не должна смущаться рядом с ним. Пора взрослеть, Сара О'Нил, и до сих пор у вас это отлично получалось. — Ты надела к Морингам чулки? — глубоким тоном проговаривает он, кончиками пальцев задирая её невесомое платье. — Я всегда их ношу. Девушка нервно сглатывает, когда его пальцы ползут выше, и в жестах его совершенно нет пошлости. Не как тогда, в его кабинете, а с едва уловимой заботой в каждом движении. Аарон помогает ей снять пальто, а затем снова возвращается к подолу платья, стараясь не терять рассудок при виде тонкого кружева её телесных чулок. Сара едва не теряет сознание от этой непозволительной близости с ним. Дух захватывает от этих прикосновений, лишённых страсти, но при этом таких интимных, предназначенных только ей — вместе с этим глубоким взглядом, направленным в её глаза. Хилл медленно снимает с неё чулки, чувствуя, как каждая клеточка его тела сгорает от впервые контролируемого желания, — действительно впервые, он правда старается не поддаться животным инстинктам, находясь рядом с такой сексуальной и в то же время невинной Сарой. Он пытается не задеть её ссадины, и сам того не ведая дует на раны, заставляя школьницу вздрогнуть в неожиданности. Она кладёт ладони на его плечи, и мужчина снова поднимает взгляд. В тёмном янтаре и ясных небесах столько желания и противоречий, что они оба не выдерживают этой чёртовой пытки, отворачиваясь друг от друга. Его ладони скользят по её коленам, опускаясь на щиколотки и, наконец, снимают эти чулки с её ног. Пытка закончилась. Аарон больше не позволит себе так кретински с ней поступить. Сара больше не будет слабой. — Сейчас будет больно, — шепчет он, выливая раствор перекиси на раны. Она снова вздрагивает и закусывает губу, наблюдая за тем, как пенятся её ссадины. — Позвонишь матери, а затем нам многое придётся обсудить, знаешь? Начиная с того момента, как ты не послушалась меня и осталась с этим шизофреником. Это и заставляет Сару буквально очнуться от оцепенения. Она потом пожалеет о том, что при слове «шизофреник» в её сознании мгновенно всплывает образ Люка, — сейчас есть вещи поважнее. И пока Аарон обрабатывает её раны, снова задирая платье и выдавливая крем на гематому на её бедре, девушка тянется к своей сумке, доставая из неё книгу, украденную у одноклассника. — Что это? — выгнув бровь, спрашивает Хилл. — Мы ведь хотели узнать, причастен Люк к преступлениям, верно? — голос дрожит, руки сжимают плотную обложку, а в горле так невовремя застрял ком. — Возможно, ответ у меня в руках. — Это его личный дневник? — Нет, это книга Дэниела Киза, — Сара опускает взгляд на обложку, со страхом читая название, словно оно было каким-то жутким заклинанием. — «Таинственная история Билли Миллигана». Люк ужасно нервничал, когда я спросила о ней. Когда с обработкой ран покончено, что возбужденная идеей выяснить все здесь и сейчас Сара даже не заметила, Аарон садится рядом с ней на диван и забирает из рук девушки книгу, открывая первую страницу. Именно в этот момент он и замечает счёсанные ладони О'Нил, хмурясь, но она качает головой, одним только взглядом говоря, что сейчас есть вещи поважнее. В гостиной воцаряется мертвая тишина, прерываемая лишь бешеным стуком её сердца, тяжёлым дыханием Аарона и шелестом перелистываемых страниц. Резкая трель телефонного звонка заставляет обоих вздрогнуть в неожиданности и обменяться недоуменными взглядами. Хилл молча следует к телефону, снимая трубку. — Ладно, я понял, разберёмся во всем завтра, — мрачно отвечает он, не сводя с Сары глаз, листающей книгу. Когда этот короткий разговор подходит к концу, мужчина возвращается к дивану. — Парни прошерстили весь квартал и окрестности, но не нашли даже похожей тачки. Завтра подключим остальную банду. Какова вероятность, что это малыш-Люк? Но Сара не слушает, вдруг остановив свой взгляд на одной из строчек, густо подчеркнутых чёрной ручкой. — «Артур не тот человек, кого можно любить или не любить. Такого человека уважают. И я его уважаю», — читает вслух она. Аарон хмурится, устало потерев шею. — И что это значит? Зачем он это выделил? Дрожащими руками Сара перелистывает страницу, вновь натыкаясь на выделенные строчки: — «Пожалуй, главной проблемой будет амнезия Билли. При таких пробелах в памяти невозможно многое узнать о его детстве или о критических семи годах, в течение которых Билли спал, а другие личности жили его жизнью». Боже мой, Аарон, я... я не понимаю, о каком Билли идёт речь? Почему он подчёркивает всё это, зачем? Недоумение тесно переплетается с нарастающей тревогой, и пока Хилл испепеляет задумчивым взглядом пространство перед собой, пытаясь придать этому безумству хоть какой-то смысл, Сара принимается лихорадочно листать книгу, исчерченную чёрной ручкой. Одну из строчек девушка не пропускает лишь потому, что она не просто подчёркнута и обведена, — слова эти почерком Люка дублируются внизу страницы:

«Необходимость не знает закона».