Книга первая. Пламя

Нашли ошибку- тыкнули CTRL+ENTER Этот город, Борквальде, откуда нам и открылась дорога на Бранденбургов, приближается слишком рано. К полудню следующего дня я уже на месте, сонная и чуть не проспавшая свою остановку, но довольная тем, что дело мое спорится. Побродив немного по относительно людному центру и стараясь не замечать косых взглядов в мою сторону, нахожу ту улицу и закуток между домами. Ничем он примечателен и никаких дырок в воздухе нет. И появляться не собираются. Денег у меня нет даже на самую дешевую гостиницу. До самого вечера сижу на скамеечке в парке, а люди странно поглядывают на меня. Быстро вечереет и холодает. Падает снег, люди натягивают капюшоны своих курток и разбегаются по домам, а я сижу – в кроссовках и жакете и мне даже не холодно. Почти. Но ведь декабрь, как-никак, пора уже. Новый Год скоро. Собираюсь уже предаться сожалениям и грусти, как ощущаю ползущий по мне цепкий взгляд. Обернувшись, я вздрагиваю, а затем срываюсь с места, хотя старалась запереть все эмоции в себе. Я чуть не сталкиваюсь с Максимилианом, который дожидался меня с ленивым и немного усталым видом. Рядом с ним в воздухе уже зависла трещина -Ну чего тебе!? – рычит он, оскаливая зубы, - Не знаю я, где Алекс! -Мне не нужен Алекс, - отвечаю спокойно, но разочарование так и рвет грудь, - Мне нужно… туда. -Туда-а-а? Если хочешь сдохнуть, то с превеликим удовольствием. Легким толчком в спину он отправляет меня в эту дыру. Закапываюсь носом в землю и ломаю палец на левой руке, пытаясь затормозить. Приходится тратить время на то, чтобы зафиксировать его в правильном положении на некоторое время: через минуту о переломе напоминает лишь покраснение на коже и покалывание. Замок горит алым пламенем. Оно распространилось на большую его часть, но почти ничего еще не сгорело. Это может означать лишь одно: пламя появилось здесь не обычным способом. Алекс. -О! – не меняя тона, Максимилиан выдавливает из себя какую-то эмоцию: то ли радость, то ли удивление, - Нашелся твой Орлов. Живой – но насчет целости сомневаюсь… Прерывая его слова, из ниоткуда выскакивает вампир. Он бросается к Максимилиану, но стоит тому поднять свой взгляд, как враг замирает. Черты его лица обмякают, выражение глаз отупевает. Вампир роняет пистолет на землю, и Максимилиан поднимает его, внимательно рассматривает и, в конце концов, сдавливает; из-под пальцев летят ошметки покореженного металла и пули. -Любитель, - презрительно сплевывает Максимилиан. Бросает пистолет мне, и я ловлю его, от неожиданности чуть не пропустив мимо себя. – Держи. Может сможешь забить кого-нибудь этим металлоломом. Ну а ты? - обращаясь к застывшему вампиру из клана Аденауэр, - Что мне сделать с тобой? Хочется протереть глаза: в Максимилиане проснулся интерес к происходящему? Не к происходящему, как оказывается, - к жертве. Чужой вампир вдруг падает ничком в траву и испускает жуткий вопль, холодящий кровь; забившись в агонии, он перекатывается на спину и выгибается дугой. Из его глаз бегут слезы, он не перестает умолять отпустить его, но Максимилиан непреклонен: не спускает с него глаз, пока вампир не испускает последний вздох. -Тебе не понравилось, - заявляет он, голос его уже вернул себе привычный свой тон, - Если бы ты попросила, я бы мог прекратить. -Что? – я все еще не могу перестать смотреть на тело замученного. -Что слышала, - огрызается в ответ Максимилиан. – Идешь? -Туда? – выдыхаю. Вдыхаю. Выдыхаю. Не бояться. -Что я слы-ышу! Наша маленькая принцесса боится! – издевательски протягивает шипящим шепотом последнее слово Максимилиан, доводя меня до точки кипения. -Да! – срываюсь. Не выдерживаю – слишком много произошло и мне кажется, что еще чуть-чуть – и во мне порвется то, что сейчас находится в состоянии струны, натянутой туго-туго. – Да, я боюсь! И что с того!? -Ничего, - как-то слишком быстро Максимилиан идет на попятный. Он уходит к замку, оставляя меня в одиночестве. Я сажусь прямо на траву, влажную и блестящую, и не знаю, что мне делать дальше. И, как я только что сказала, - мне страшно идти туда. А если моя жизнь оборвется там? Как оборвалась жизнь брата Гвен и многих других? Мне ведь так мало лет, я еще толком пожить не успела! Надо было уезжать, пока была возможность. Я подпрыгиваю на месте с тихим визгом – ногу обжигает огнем, но самого огня нет и в помине. А к голове наоборот подбирается холод, мысли внезапно исчезают. Я поднимаюсь на ноги, не понимая зачем, но подчиняясь кому-то беспрекословно. И от этого так радостно на душе, так легко… Возьми пистолет и стреляй себе в голову, пока не умрешь. Перед моими глазами рука, тянущаяся к пистолету, который выпал из кобуры, пристегнутой к поясу трупа. И вдруг – проблеск мысли, - зачем я это делаю? Не хочу. Возьми пистолет. Пальцы уже сжимаются на рукояти, и одним из них я касаюсь курка. Нет! Нет, нет, нет! Нельзя! Сопротивляйся! Сопротивляйся! Некто, кто дергает за ниточки, понимает, что до виска дуло не доберется. Палец на курке напрягается, готовый выстрелить в живот. Нажимает. Гремит выстрел, и пуля со свистом рассекает воздух. В самый последний миг успеваю отклонить руку в сторону; пуля уходит в сторону, лишь зацепив меня. Боль отрезвляет. Марионеточник в моей голове исчезает, и я позволяю себе опуститься на землю, зажимая рану в боку, из которой льется небольшой струйкой кровь. -Вот же черт!.. Сейчас на мой запах наверняка кто-нибудь да прибежит. И не ошибаюсь. Первый недоброжелатель с алчной улыбкой прибегает, когда рана уже почти затянулась. С криком «Чистокровная!» он бросается на меня. Подпускаю его ближе и, подпрыгнув чуть-чуть (на деле же подлетев на пару метров), отправляю вампира считать травинки. Все затаившиеся враги вылезают из своих нор, жаждущие моей крови и плоти. Только и поспевай их вырубать. Наваливаются всей кучей и начинают делить меня. Вся моя одежда разодрана, кожа покрыта царапинами и укусами. Я, непривычная к подобному досугу, довольно быстро выбиваюсь из сил и потому пропускаю ощутимый выпад. Нож входит в мое плечо по самую рукоять, и я охаю скорее от неожиданности, чем от боли, которой я так много натерпелась, что уже и чувствовать её стала не так, как раньше. Как только первая капля вытекает из раны, на меня направляются десятки отупевших глаз. Они совсем обезумели. Сложно будет. Неожиданный грохот оглушает меня. Я падаю на землю, защищаясь от огромных глыб, летящих от городской стены. Одна из них падает совсем рядом со мной – но постойте! Это не глыба, это Тим! Но он совсем не такой, каким я его привыкла видеть. Привычные кричащие футболки исчезли, а под ними оказалось тело с развитой мускулатурой, бронзово-загорелое и покрытое множеством шрамов, больших и не очень. Тим поднимается на ноги, подбирает огромный меч, который не выпустил из рук во время своего полета, и тяжелой поступью идет навстречу кому-то. Затем я вспоминаю, что сама тоже в разгаре битвы; возвращаюсь к своим баранам, и лишь изредка до меня доносятся лязг и воинственные кличи на немецком. Но вот он восклицает на русском: -Алекс, какого черта ты своих бьешь!? Я, позабыв обо всем на свете, разворачиваюсь, и меня ослепляет ярчайший свет огня. Инстинктивно делаю взмах рукой и костер, разгоревшийся прямо в воздухе, заливает вода. В черном дыму не могу различить ни единой фигуры, особенно его, и, конечно же, спотыкаюсь, как мне кажется, о камень. А как оказалось – о тело Тима. Он жив, но еле дышит и весь превратился в огромный ожог. -О боже, Тим… -Оставь его! – раздается громкий голос. Я подскакиваю и оглядываюсь. Дым уже рассеивается, и я различаю очерченную черным фигуру. Я понимаю, что это не мой Алекс, который мог меня сначала калечить, а потом сам же лечить, едва только получаю возможность посмотреть в его глаза. Черные, пустые. Это не он. Этот сможет меня только убить, на этот раз навсегда. Сразу же вспоминается марионеточник, который пытался меня подчинить. Но неужели ему удалось проделать с Алексом то же, что не удалось со мной? Да быть не может, он сильнее меня! И опытнее! Намного! Продолжаю в это верить пока новый костер, внезапно вспыхнувший прямо под моими ногами, не опаляет мои ступни и икры. Я отпрыгиваю в сторону и гашу огонь вновь. -Алекс? – зову неуверенно, но никакого отклика не дожидаюсь. - Алекс, ты еще тут? Алекс молча улыбается оскалом акулы, сверкая клыками, которые уже запачканы чужой кровью; при этом глаза его совсем не меняются, и выглядит это зрелище очень, очень страшно. Тогда пытаюсь пробиться к нему изнутри. Собираю всю свою силу мысли и тяну веточки к нему. Не спрашивайте, откуда я знаю, как это делать. Сама не знаю. Натыкаюсь на двойную стену. Наружная часть принадлежит Алексу, и я пробиваю в ней дыру через какое-то время, а вот вторая… Она черная, крепкая и гладкая, как шелк, в то время как мысленные стены Алекса – из приятного рыжего камня, покрытого зеленым вьюнком. Для того чтобы пробить вторую стену мне нужна огромная сосредоточенность, а я не могу добиться её – Алекс нападает то и дело. Руки уже покрылись пугающими красными волдырями, которые не успевают даже заживать, как появляются новые. Регенерация моя не вечна, когда-нибудь я достигну своего предела – пугающая перспектива. Против Алекса – пугающая вдвойне. В себя приходит Тим. Он поднимается, с трудом, вообще шевелясь, и я поражаюсь его выдержке и смелости. -Воины Священной Римской Империи не сдаются, - угрожающе и с некоей мрачной торжественностью выговаривает он, выделяя каждое слово. – Я возьму его на себя. Делай свое дело, королева. Я замираю немного ошарашенная этим обращением, но лишь на секунду: на удивление времени нет. Подумаю об этом позже. Что-то больно много накапливается этих самых мыслей, о которых нужно подумать позже. Тим старый, он сможет потягаться с Алексом на равных, даже не будучи Элементалем и чистокровным. Сотни и сотни лет опыта он противопоставит безудержной мощи и горячности Алекса. Он ведь даже сейчас, сломленный чужой волей, остается таким. Я отхожу на безопасное расстояние и, закрыв глаза, отключаюсь от всего остального мира. Переношу себя в свой собственный мир, где есть только я, мрак и эти чертовы стены между нами. Мне нужно пробудить настоящего Алекса. Нужно что-то, что всколыхнуло бы в нем чувства, сильные чувства. На ум приходит то, как он винил себя после того, как мы… ммм, замкнули заклинание соединения в круг, то есть заставили работать его на нас. Мне очень неприятно и гадко вспоминать тот день в целом, но я заставляю себя вызвать воспоминания о своем первом и – увы! – не самом удачном опыте: боль, стыд, обида, холодные пальцы на моей талии, кровь… Откликаясь на этот призыв, в Алексе сразу же вздымает волна темного и опасного чувства. Оно ревет и воет, грозя снести меня с ног и затопить злобой и гневом. Но это не то! Черная стена между нами лишь крепчает, становясь выше. Совсем не то! Пространство между двумя стенами холодное и неприветливое, оно наполнено всем тем отрицательным, что испытывала когда-либо душа Алекса. Злоба, неприязнь, обида, гнев, неудовлетворение, сожаление о потраченной впустую жизни и страшнейшее одиночество – все это обдает меня ледяными струями ледяного синего огня. Внутренний мир Алекса – ледяная пустыня, пылающая синим пламенем, и я – маленький человечек в сравнение с этим, сжимаюсь в комочек и пытаюсь защититься от холода и пустоты. И тут меня словно молнией по голове ударяет. Ему не нужно отрицательное. Зачем ему еще и мои проблемы, страдания, переживания? Отпускаю их поодиночке, спокойно и уверенно, и на душе становится легче. Ведь не только плохое было в нашей жизни. Мы и смеялись и веселились, пытались хоть как-то урывать клочьями то, что причиталось. Просто нужно это вспомнить и больше не забывать никог… С криком я вылетаю из астрального мира. Меня вышвырнул кто-то! Но не важно. Свое дело я сделала. Алекс лежит, корчась и катаясь по земле. Я подбегаю к нему, жажду помочь, но он отбивается от моих рук, бормоча что-то невнятное. -Алекс! Алекс! – изловчившись, хватаю его лицо ладонями и сжимаю, давя сильно ногтями. – Алекс! Он удивленно распахивает глаза, как и прежде зеленые, чуть воспаленные и полные невыплаканных слез. -Ты… - выдыхает он, будто бы увидел привидение. – Ты… -Я, – силюсь улыбнуться, как иногда делал он сам, но боюсь, что выходит неправдоподобная гримаса. Внезапно Алекс сгребает меня в охапку и, сжав так, что из меня чуть внутренности не полезли, выдыхает: -О господи, как же я виноват, - его тон тих и полон нескрываемого ужаса. -Искупишь свою вину, если отпустишь меня, - издаю писк, выпутываясь из поистине объятий смерти. Но оказываюсь схваченной вновь. Поднимаю голову, чтобы взглянуть на его лицо, но он не позволяет: мягко надавливает на мой затылок, заставляя уткнуться носом в его шею. -Прости меня, пожалуйста, если сможешь, - говорит Алекс престранным голосом: хрипло и очень тихо и медленно, с небольшим придыханием. Что-то холодное капает на мою щеку. Недавно порушенные стены еще не восстановились, все, что чувствует Алекс, чувствую и я; его попытки скрыть от меня искренние слёзы более чем бессмысленны, но я позволяю ему сотворить эту иллюзию. Но сама же не выдерживаю, в конце концов. -Перестань, - прошу жалобно, - Перестань, пожалуйста. Мне тоже больно. Замечаю темную фигуру Тима, он удаляется в сторону замка и я благодарна за то, что он оставил нас вдвоем без слов. Свидетели – не то, в чем сейчас нуждается Алекс. Ему скорее нужен отдых и покой, как и мне. -Тогда давай уйдем отсюда, - предлагает Алекс, уже нормальным тоном. Единственным признаком недавней слабости остаются глаза – чуть припухшие и красные. Неожиданно по-джентельменски Алекс помогает мне подняться и после руки моей не отпускает, переплетя пальцы. И, казалось бы, все теперь будет хорошо, кошмары закончены. Но нет. Гремят выстрелы, и я как загипнотизированная наблюдаю за тем, как на невероятно грязной тигровой футболке Алекса появляются пятна крови, постоянно увеличивающихся в размерах. И вместо неё (футболки) я почему-то вижу шкуру настоящего тигра, ощущая страшнейшее чувство дежа вю и осознавая всю его несправедливую неотвратимость. Алекс смотрит на дырочки в одежде, удивляясь тому, что кто-то полагал, что пяти пуль хватит, чтобы убить Красную Саламандру, не сгинувшую даже под целым градом этих самых пуль. Смешно, действительно, смешно… -Все нормально. Сейчас я их вытащу. А я даже не слушаю толком, ищу то, что отнимет жизнь Алекса. Не затем ли я здесь? Чтобы, сыграв роль мифической Ундины, предотвратить предсказанную Саламандре гибель? Но где же он, этот смертельный снаряд? И тут замечаю в тени деревьев пулемётную установку, как раз в тот момент, когда из неё на сумасшедшей скорости вылетает снаряд огромного калибра. Не успеваю сообразить толком, что мне делать, все так неожиданно и быстро происходит, что все, на что я оказываюсь способна, это толкнуть Алекса, на которого бы пришелся удар, без сомнений. Затем боль в груди и мир отплясывает чечетку перед моим взором. Я валюсь на землю и даже успеваю подумать обо всей нелепости подобной смерти, прежде чем потерять сознание.