Книга первая. Пламя

Алекс действительно ничего мне не сделал за этот мини-побег. Просто следующим вечером почти полностью иссушил меня и ушел, оставив задыхаться на холодном полу. Это было еще не самым худшим, он не убил меня, а значит еще можно что-то сделать. Хоть самую малость. Я думала, что теперь Алекс с меня глаз спускать не будет, но я ошиблась. На этот счет он вообще не волновался. Наверное, считал, что я побоюсь высовываться опять, либо просто окажусь умной и по простой логике не стану делать этого в ближайшие недели. Чтобы усыпить его бдительность. Но уже на следующий же день я снова совершаю вылазку наружу. Я не один час брожу по лабиринтам, никого не встретив, и, в конце концов, возвращаюсь обратно. Думаю, стоит видеть мое лицо, когда я после долгих хождений вернулась в самое начало. Но здесь уж ничего не попишешь. Сидя в заточении в этой красивой тюрьме я стала часто вспоминать маму, отчима, брата... Часто думала об отце. Что бы он сделал, оказавшись на моем месте? Но спасибо моей дражайшей мамаше, благодаря ей я никогда не узнаю этого! И вместо того, чтобы начать скучать о ней в разлуке, я лишь распаляла внутри себя ненависть. -Я был недавно в твоем родном городе. Однажды вечером Алекс роняет эту фразу, попивая из большой кружки кровь. Я застываю на месте. Перед глазами мелькают картинки, воспоминания. Маленькие улочки, шумные проспекты... По прошествии времени мои воспоминания начали немного стираться и притупляться. А сейчас все это вспыхнуло в мозгу с необычайной яркостью. Я до боли сжимаю ладони, но отвечаю спокойно и сдержанно: -И что? -А еще я увидел вот это и решил, что ты тоже должна увидеть. И передо мной на пол опускается какой-то листок. Я поднимаю его и с подозрением прочитываю напечатанный на нем текст. «ПРОПАЛ ЧЕЛОВЕК!» Одной только этой фразы хватает, чтобы понять её содержание. Дальше идет описание особых примет и рассказ о том, как я «бесследно пропала». Затем - моя фотография, сделанная Федором прошлой весной. И номера телефонов: Федин, Женин, сестер и братьев отца... На случай если кто-то не возьмет трубку. Не было лишь маминого номера. На это я жестко усмехнулась. Что-то ухнуло в животе. Натянулось, как струна, едва не обрываясь. Моя мать… она не была отличной матерью, у нас часто бывали скандалы и разборки, вкусы у нас так же были разные, но у кого не бывает. Мне всегда казалось, что на самом-то деле она любит меня. А сейчас я чувствую себя преданной. Пытаюсь найти этому объяснение, но не нахожу. Я на секунду прикрываю глаза, глубоко вздыхаю. А затем комкаю листовку и бросаю в Алекса. Он всего лишь играется со мной, пытается пошатнуть мое равновесие, хочет увидеть реакцию. Он не увидит её. -Мне нет дела до того, что развешивает на стены домов моя мама, - грубо отрезаю. В моем голосе звучит презрение, и Алекс не преминет это прокомментировать. -Что такое? – спрашивает он, вздрагивая не понятно от чего. -Что ты имеешь в виду? - задаю я встречный вопрос. У меня нет желания рассказывать о своих семейных проблемах. -Ты не любишь свою мать? Я холодно смеюсь. -Разве есть люди, которые не любят своих матерей? -Видимо есть. И я настаиваю, чтобы ты мне рассказала, - с нажимом произносит Алекс и, подойдя ко мне со спины, обвивает руками шею. Его горячее дыхание щекочет мое ухо и вдоль позвоночника бегут мурашки. - Ну же, малыш... Или мне заставить тебя? Я смеюсь, так же как и минутой назад -Ну, давай. Попробуй! - с вызовом шелестит мой голос совсем рядом с его щекой. Он крепче сжимает объятия, заскользив ладонями по мягкой ткани моей рубашки, прижимая так сильно, что ткань между нами словно перестает ощущаться. Почему-то эта близость тел сейчас не смущает — то ли просто нет у меня интереса к Алексу, как к мужчине, то ли просто уже привыкла, что здесь, взаперти в одной с ним в комнате я не имею никакого личного пространства. -Ну как? - спрашивает он, играя томными нотками в голосе, - Еще хочешь? -Да-да, конечно! - с лживой искренностью заверяю его, - Вот только... Закончить фразу мне не дают. Неожиданно распахивается дверь и в комнату вбегают какие-то незнакомые люди. Хнычущий мальчик, волоча за собой огромного белого медведя, сразу же цепляется за штанину Алекса и принимается реветь вдвое громче. -Алекс, сюда! – слышу я голос Лео. - Рите плохо! Алекс сразу же бежит к товарищу и принимает из его рук ношу — маленькую, хрупкую женщину, бьющуюся в агонии. Я подхожу ближе, чтобы разглядеть её внимательней, но тут же отхожу, издав слабый стон. Женщина жутко изранена: разодраны обе руки, отсутствует правый глаз, и на его месте зияет лишь кровавая пустота. Алекс укладывает её на постель. - Почему не в лазарет? - спрашивает он, торопливо закатывая рукав рубашки. - В ранах магия, - отвечает Лео. Алекс сосредоточенно кивает и кусает себя за запястье. Он приподнимает голову женщины и вливает в приоткрытый рот чуть-чуть крови, но женщина даже не размыкает губ. Алекс надавливает на ее щеки, и капли его крови попадают в рот женщины. Проходит несколько мучительных секунд, но ничего не происходит. Осторожно сняв с женщины верхнюю одежду, Алекс осматривает её раны. Когда он это делает, я отворачиваюсь – содержимое моего желудка мне еще дорого. Но, в конце концов, он с обреченным вздохом отстраняется, проводя рукой по волосам, и качает головой. -Я... ничем не могу помочь, - уныло высказывается он, поднимаясь на ноги и отходя подальше от столь печальной картины. Мальчик заходится громким плачем. Я присаживаюсь на корточки и обнимаю его, уже догадываясь, что, скорее всего это его мать. А еще я заприметила у малыша во рту острые как бритва клыки – а это значит он тоже вампир. Он еще так мал, а ему уже приходится жить ценой чужих жизней. Это происшествие выводит меня из моего хрупкого равновесия. Если раньше я еще могла притворяться, что все нормально и, что все, так, как и должно быть, то теперь я начинаю чаще осознавать о том, в какой мир я попала. Если быть точнее, я понимала, что ничего о нем не понимаю. Не понимаю, почему эта шайка вампиров скрывается под землей, зачем умерла Рита, кто ее ранил и не постигнет ли меня ее судьба? Не в силах и дальше слушать пессимистичные высказывания моего подсознания я принимаюсь бродить по комнате. Тридцать шагов в ширину и пятьдесят два в длину – вот размер моего мира. Тридцать на пятьдесят два. От моего дома до школы около трех тысяч и я постоянно жаловалась, почему я должна ходить пешком в такую даль. Вот теперь тебе никуда не надо ходить, Анечка, радуйся! Радоваться не хотелось. Бесшумно отворяется дверь, я улавливаю это по колебаниям воздуха. По шагам я узнаю Алекса. Его шаги я теперь узнаю даже, будучи на смертном одре, такова уж моя судьба. -Что с этим мальчиком? – спрашиваю я, стараясь не выдавать беспокойства в голосе. Алекс садится в кресло передо мной. В руках он держит бутылку с кровью. Он отвинчивает крышечку и потихоньку пьет. -Он в безопасности. -Я не о том! Он вампир! Он еще так мал, а уже… уже… - завершающее слово никак не может сорваться с моих губ, и я закусываю их, боясь ляпнуть, что-то лишнее. -Монстр? – Алекс усмехнулся, - Он таким родился. Этот мальчик – уникален. Поймав мой непонимающий взгляд, мужчина поясняет: -Он полукровка. Полукровки довольно редки. На генном уровне вампиры и люди слишком разные и если мерить по людским меркам, то у вампира геном слишком перекрученный и мутированный. -То есть это как результат смешения видов, – догадываюсь я. -В точку! Поэтому очень редки случаи, когда вампирша беременела от человеческого мужчины, а если наоборот, то это и вовсе гиблое дело. Еще ни разу не встречал такой интересной человечки, которая бы выносила полукровку. Обычно они забирают слишком много сил у матери, и та умирает, не дожив и до пятого месяца беременности. Поэтому обычно, если вампир хочет ребёнка от любимого человека – он его обращает. Даже силой. Я с грустью думаю о тех женщинах, которым было суждено стать этим, не по своей воле. Я их понимала, хоть меня обратили и не с такой высокой целью, как вынашивание новой жизни. -И что же у тебя никогда не появлялось подобного желания? – из праздного любопытства задаю я вопрос, озадачивший Алекса и даже вогнавший его в ступор. -Ты имеешь в виду семью? - Алекс натянуто улыбается одними губами. Глаза его затягивает туманом. Но прежде чем я успеваю как следует рассмотреть выражение его лица, он встает и отворачивается. -Зачем мне семья, - глухо смеется он. - Скажешь тоже. Ложь. Всего мгновение, но я видела его лицо, и оно говорило иное. -А что же я? – продолжаю я задавать вопросы, но уже не из интереса, а просто, чтобы поиграть. Если получиться я даже сумею побесить этого мистера язвительность. -А что ты? – удивляется он, поворачиваясь ко мне. -Была же какая-то цель, для которой ты меня обратил? Вдруг тоже захотел заиметь себе наследничка? Повисает звонкое молчание, ожидающее чего-то, какого-то взрыва. Он и следует. Алекс несколько секунд ошарашено смотрит на меня, а затем громко смеется. -Ну, ты даешь! – просмеявшись над таким занимательным предложением, он на правах хозяина перебирается на кровать, на которую села я, пока он заливался хохотом. – Если бы ты мне нужна была для воспроизведения потомства, то я бы сразу же занялся делом, а не стал бы тут с тобой беседы разводить. Я ошарашенно приоткрываю рот. Вот сволочь бесстыдная! -И не дуйся, это правда, - Алекс легонько щелкает меня по носу, а я в ответ цапаю его за палец, - Так что можешь быть спокойна за свое тело – я на него не посягну. Я сразу же замечаю подвох в его словах и настораживаюсь. -Ты говоришь только за себя. А что остальные? -А остальные сами себе хозяева, - махнул рукой, парень переворачивается на живот и устраивает голову на подушке. -То есть, если я снова нарушу твой указ не выходить за пределы этой комнаты, ты не ручаешься за то, что со мной могут сотворить, - произношу я, медленно, вникая в слова и наконец, понимая, какой была дурой. -Абсолютно верно. Но как была дурой, так и осталась. Потому что больше не могла сидеть в четырех стенах. Надев на себя одежду, не стеснявшую движений и не слишком бросавшуюся в глаза я тихо отворяю дверь и делаю первый шаг на волю. И сразу же сталкиваюсь с какой-то девушкой. Она смеряет меня строгим взглядом, в котором черным по белому читается презрение. Отодвинув меня рукой, она проходит внутрь комнаты и осматривается. -Не знала, что он позволяет тебе выходить наружу без сопровождения, - произносит она совершенно без эмоций. Я в это время разглядываю её саму и поэтому никак не реагирую, но голос её узнаю. Это Саюри, та самая, что едва не засекла меня вместе с Лео. Теперь понятно, что за странный у неё акцент, да и по имени её могла догадаться, что она из Японии. Почему-то мне удается связать эти два факта только сейчас. У этой хрупкой на вид девушки на поясе висит две катаны, одна короткая, а другая довольно-таки внушительных размеров, поэтому стоит её побаиваться. Что я и стараюсь делать. Стараюсь – ключевое слово. -А это разве имеет значение, - я намеренно ухожу от ответа, - Если ищешь Алекса, то он только что ушел и не думаю, что скоро вернется. Саюри окидывает меня неприязненным взглядом и надменно изрекает: -Алекс-сама отправился в Германию по поручению Марии-сан, и я знаю, что вернется он не скоро. Я надеялась застать его, перед тем как он отправится и опоздала. Наша Саюри капитан очевидность! Все что она мне высказала в столь любезной форме, и так было ясно, а про Германию мне рассказал сам Алекс. -Ну как ты видишь, этого балбеса тут нет, так что, - я делаю характерное движение рукой, - кыш! А в следующий момент мне приходится со всей данной мне ловкостью уворачиваться от атаки. Саюри, обнажив длинную катану, делает выпад. Я отпрыгиваю назад, громко вскрикнув: -Эй, полегче! Ты чего взбесилась? -Не смей так безразлично отзываться об Алексе-саме! – гневно выплевывает девушка, до скрипа сжимая рукоять своего меча. Я делаю шаг назад, оценивая ситуацию. Хотя, что здесь оценивать? У неё две катаны и боевой опыт, а у меня ничего. Угадайте, кто победитель? -Ну, что молчишь? – продолжает меня провоцировать Саюри, - Или сказать нечего? -Да мне действительно нечего сказать, - с притворной грустью отвечаю я, печально вздыхая, - Мне нечего сказать прихвостню этого убийцы и насильника, увы. -Дрянь! Я еле успеваю отскочить: на кресле позади меня остается глубокий разрез; наполнитель рассыпается по полу. Совершенно случайно я отвлекаюсь на один шарик из пенополистирола, который стукается о ногу Саюри, за что снова получаю гневную реплику. -Не отвлекайся! -Да как-то не в прикол постоянно пялиться на тебя, как делаешь ты со мной! – огрызаюсь в ответ, устав от её воплей. - И что ты так защищаешь Алекса? Да таких сразу на виселицу. Это становится последней каплей, переполнившей чашу весов. Саюри, совсем съехав с катушек, нападает на меня, рубя своей катаной направо и налево. Только и успевай уворачиваться. Но ведь вечно так не может продолжаться, настанет мгновение, я пропущу удар и останусь тут истекать кровью. Правда потом придет Алекс и как всегда вытащит меня с того света, а потом пойдет и прикончит Саюри. Тоже неплохая идея, но не то, что я хотела бы. А я бы хотела не лежать тут в полумертвом состоянии и ждать его, а хотела бы прямо здесь и сейчас показать этой нахальной девчонке, где её место. Где оно находится, по моему мнению. Панически я пытаюсь вспомнить все, что учила когда-то на уроках по дзюдо, каратэ, капоэйре. Было время, когда я даже ходила в бокс, но это продлилось не долго. А вот в секции капоэйры я провела три года - достаточно, чтобы тело запомнило хоть что-то. Когда Саюри в очередной раз кидается на меня, атакуя, я принимаю нужную стойку и сосредотачиваюсь. Да, это именно то, что мне сейчас нужно. Сосредоточиться. Судя по её движениям, она нападет слева. Так оно и происходит. Скользящим движением я ухожу от колющего удара, Сайюри принимает решение рубануть – я, выполнив чуть корявый фляк, приземляюсь на пятки и падаю. Перекатываюсь на бок, если бы не сделала этого, то в моей голове красовалась бы симпатичная катана. -Скользкая, как змея, - цедит Сайюри, смотря на меня сверху вниз. -Спасибо за комплимент, - я мило улыбаюсь и подсекаю девушку. Та резко падает, приземляясь на руку. Крепким ударом ноги я впечатываю её миленькое личико в пол. Вдруг она хватает меня за лодыжку и тянет куда-то в сторону. Пропахав затылком пол, я врезаюсь в стену и замираю вот так. В уши заливается горячая кровь, создавая ощущение ирреальности происходящего и затуманивая разум. А в мозгу – адреналин, азарт, жажда чего-то и потому хочется продолжать, пока противник не упадет замертво. Это, видимо, у всех вампиров в крови. И хотя все тело горит, температура в комнате, кажется, резко падает на несколько градусов. Откуда-то с круто уходящих вверх скал начинает капать вода, с мелодичным звоном разбиваясь о пол. Этот звук ласкает мои уши, но Саюри он раздражает, судя по тому, как неприязненно она морщится. -Вот видишь. Даже вода, сила природы, на моей стороне, - подмечаю чуть надменно. Тишина повисает между нами, прерываемая лишь капаньем воды, которая, кстати говоря, собирается как раз у её ног. Интересно почему? Саюри приоткрывает губы для того чтобы что-то сказать, как я подумала, но ни слова не вырывается из её рта. Лишь начинает звучать чистый высокий звук, и сразу по ушам режет жуткой болью. Мои барабанные перепонки казалось, хотят навсегда распрощаться с возможностью, что-то слышать. Инстинктивно я зажимаю уши и зажмуриваюсь. Давление звука увеличивается, и я сгибаюсь пополам, предоставляя противнице спину, но не в силах что-либо сделать. Некий сильный толчок отшвыривает меня, и я падаю на пол с характерным хрустом. Сломала что-то. Судя по боли в груди и солоноватому привкусу, наполнившему рот – ребро и оно еще проткнуло легкое. От боли я перестаю что-то понимать, тело ощущается совсем не моим - чужим. Перед глазами все плывет, но я зацепляюсь за какой-то тусклый блеск. Лужа воды под ногами Саюри. Вот если бы можно было превратить её в лед… Мои глаза закрываются и последним, что я слышу это крик боли в исполнении своей противницы и чей-то шокированный голос. Сознание возвращается ко мне резко, как будильник по утрам. Я резко сажусь, на что грудная клетка отвечает острой болью. Морщусь досадливо, но ложиться вновь не собираюсь. Наоборот – свешиваю с постели ноги и медленно и аккуратно встаю. -Нет-нет-нет! Не вставай! Тебе нельзя вставать! – окликает меня незнакомый, но очень приятный голос. Я оборачиваюсь и вижу семенящую ко мне девушку. Она подбегает ко мне и принимается укладывать обратно в кровать. -Тебе прописан постельный режим на неделю, - наставительно, но с неуловимой заботой говорит она, как вдруг раздается грохот и в поле моего зрения показывается Лео. Злой как уличная собака он грозной тучей «летит» в мою сторону, закатывая рукава и метая глазами молнии. -Ну-ка иди сюда, мелкая хулиганка! Зла на тебя нет! Устроила тут побоище! Подставляй мягкое место – бить буду, как!.. Путь ему преграждает та девушка. -Ну, нет, солнышко! Она серьезно ранена и нуждается в покое. Я чуть не давлюсь собственным языком. Как-как она его назвала? Солнышко? -Но, Луиза... -Солнышко, погасни, – совершенно по-дружески советую я молодому мужчине, - И без тебя тошно. Несколько секунд Лео колеблется, но затем успокаивается и, махнув рукой, присаживается на краешек моей кровати. -Хорошо. Но ты обязана мне рассказать, что именно там произошло. Я вздыхаю и в задумчивости взъерошиваю волосы. Затем еще раз и еще. Но результата это не имеет никакого. Мое правое ухо не слышит ничего кроме тишины. -Что-то случилось? – спрашивает Лео с намеком на обеспокоенность в голосе. Я качаю головой и, отведя подальше от этой разговор, рассказываю все, что произошло. Спокойно выслушав, Лео качает головой, а Луиза поджимает губы. -Ох уж эта Саю… Я погружаюсь в размышления, не смея прерывать ту тишь, которая устанавливается в помещении. Каждый думает о чем-то своем, и я в свою очередь размышляю о странном поведении той девушки. Она так яро защищала Алекса, это так странно. Какие у неё на это причины? А может... -Саюри любит Алекса, - произношу я неожиданно для себя вслух. На звук моего голоса поднимает голову Лео и сдержанно кивает. А затем еще прибавляет: -Сайю нашла и привела Алекса сюда много лет назад. Он был тогда совсем одичавшим и заблудшим, думаю её тронул образ того одинокого и озлобленного на весь мир мальчишки. Я пытаюсь представить себе Алекса одичавшим, одиноким, заблудшим и озлобленным. Получается плохо, потому что при мысли об этом рыжем вампире перед глазами сразу встает его вечная невозмутимая усмешка и глубокие глаза, в которых ничего нельзя было прочитать. Я никогда не видела, чтобы он по-настоящему злился, выглядел одиноким или заблудшим. Выглядит все так, будто он не мог заблудиться, ставя перед собой цель, достигает её, не сбиваясь с пути. И никогда не показывает своих истинных эмоций. Неожиданно я вспоминаю то небольшое происшествие, когда наш разговор затронул семью. Что это вообще было? Не проявление ли его чувств? Нет, не может быть… -А где она сама, кстати? – спрашиваю я, имея в виду Саю, и озираюсь. Все койки вокруг меня аккуратно застелены и пусты. -Её Юки лечит. Сестра, - поясняет Лео, поймав мой недоуменный взгляд, - Ты её так уделала, что ей еще долго восстанавливаться! Я напряженно смеюсь. Но я же ничего ей не сделала. -А что с ней? Какие раны? -Да ты шутишь! – возмущенно восклицает вампир, ударяя ладонью по прикроватной тумбочке, - Ты же её на кол почти насадила и еще спрашиваешь. Его заявление повергает меня в шок. Как не силюсь, я не могла вспомнить, чтобы я «чуть не насаживала её на кол». Может, Лео, что-то напутал? -Но я же ничего не сделала… - неуверенно лепечу я, сплетая пальцы в замок. -То есть? Тот ледяной штык наколдовала не ты? -Н-нет... Не знаю… Лео, как скала нависает надо мной, и под его пристальным взглядом я стушевываюсь. -Просто у нее под ногами была лужа воды, и я подумала: вот бы она превратилась в лед. А потом я отрубилась. Лео и Луиза обмениваются таинственными многозначительными взглядами, но ни один из них не произносит более ни слова на эту тему. Зато затрагивают другую. В лазарете присутствуют окна: узкие вытянутые по горизонтали отверстия под самым потолком – редкая роскошь, если учесть, что даже у Алекса не было ни одного. Днем они пропускают свет, и тот оставляет свои следы на полу, как раз возле моей кровати. И сейчас, насколько я могу судить по этим оконцам, наступает глубокая ночь. Луиза уходит в свою маленькую комнатку за лазаретом готовиться ко сну, а Лео, растянувшись на соседней кровати, борется со сном: он то начинает посапывать, то резко поднимет голову и сонно оглядывает помещение, ища что-то глазами. -Что планируешь делать, когда вернется Алекс? – спрашивает он, в очередной раз приоткрыв глаза, и сопровождая все это чудовищным зевком. -Ты про то, как я объясню ему то, что у меня сломаны два ребра, ключица и повреждено легкое? Не знаю. Придумаю что-нибудь. -Я бы тебе посоветовал тренироваться убегать. В этот момент возвращается Луиза, и Лео, встрепенувшись, поднимается на ноги. Перед тем как уйти он машет мне рукой, а затем вместе с Луизой скрывается за дверью. Я не раздумываю над тем, почему Лео и Луиза ночуют в одной комнате, а следую их примеру (что гораздо разумнее) и заваливаюсь спать. Я покидаю лазарет на следующий день и то только под строгим наказом Луизы не напрягаться и побольше отдыхать. Она милая, Луиза. Я хотела бы иметь такую сестру, а мне достался брат, как две капли воды похожий на меня. Но и таким я его очень люблю. Я широко распахиваю металлическую дверь, и мои глаза сразу же падают на засохшую кровавую лужу прямо посреди помещения. Ну конечно, никто не позаботился о том, чтобы убрать это. Не Лео же будет корячиться, и отмывать чужую кровь! Беззлобно бурча себе под нос, я плетусь к умывальнику за чистой водой. Порывшись немного под кроватью, я нахожу обычное синенькое ведерко, завязываю волосы резинкой, которую всегда оставляю под подушкой. Она уже растянулась, надо бы попросить Алекса принести новую. А еще бы новый гель для душа. Да-да, точно. Алекс всегда приносит все, что я прошу, принесет и сейчас. Может, стоит еще, что-нибудь для досуга потребовать? Похоже, я себя переоценила. Кровь ссохлась и въелась в светлый паркет и сколько я тру, все равно остаются темные пятна. Устав, я присаживаюсь рядом и вытираю лоб тыльной стороной ладони. Неожиданно меня кто-то хватает за плечо, и от испуга я шарахаюсь в сторону и падаю на живот. Оглянувшись, я вижу… Алекса! -Боже мой! Не пугай меня так больше, – с укоризной говорю я, поднимаясь на ноги. Но Алекс меня не слушает, он завороженно переводит взгляд то на меня, то на разводы, на полу. Скинув с плеча походный рюкзак, он подходит ко мне. -Что здесь произошло? – спрашивает он, заглядывая в мои глаза. -Ничего такого, о чем тебе бы стоило беспокоиться, - с холодной улыбкой на губах отвечаю я, не отводя от него глаз. -Не ври мне. -Я не вру, - почти не вру. Скорее я защищаю. Где-то в глубине души я боюсь, что он подвесит Сайюри на дереве, как сделал это с Даниславом. -Нет, ты врешь, - жестоко выносит свой вердикт Алекс, обходя меня кругом, - Откуда на полу кровь? Почему твоя грудь забинтована? Я отдергиваю лиловую тунику вниз и замечаю, что у самого ворота виднеется кусочек бинта. Вот черт! -И почему ты оглохла на правое ухо? А это-то как он узнал? -Ты не услышала, как я вхожу, - поясняет он все тем же сухим тоном. Я укорила себя за такую небрежность. -Мало ли. Я могла просто задуматься, - пожимаю плечами и отворачиваюсь, как вдруг чувствую на плече чужую ладонь. В то время другая уже забирается под мою тунику и рвется под бинты. -Ты идиот! – я брыкаюсь, - Не трогай бинты, срастется неправильно! Отпусти же! Вырвавшись, отхожу от парня, но ходьба спиной вперед тоже имеет свои последствия: я спотыкаюсь о ведро, разливаю воду и лечу на пол. Алекс подхватывает меня, недовольно цокая и покачивая головой, словно говоря: «Вот же кривоногая!». А затем, он, довольно усмехнувшись, чем показал, что все-таки взял верх, поднимает меня на руки, крепко прижимая к себе. Настолько крепко, что резкая боль пронзает грудь. -Алекс, мне больно! – издаю тоненький писк, не в силах даже набрать в легкие воздуха. Алекс недоуменно смотрит на меня, переводит взгляд на свои руки и лишь затем ослабляет хватку. Что-то смешанное отображается на его лице, когда он все это делает, но я не могу понять что именно. -Может, отпустишь? – с надеждой предлагаю я. -Ну, уж нет! Со сломанными ребрами нужен покой и отдых! Поэтому, - парень подходит к кровати и осторожно укладывает меня поверх яркого покрывала, - Ты будешь лежать. А я за лекарствами. Я вздыхаю и киваю, понимая, что выбора у меня нет. На выходе Алекс оборачивается и прибавляет, шутливо пригрозив пальцем: -Если сдвинешься хоть на миллиметр!.. Не закончив фразу, он уходит, хлопнув дверью.