Рыжее несчастье

На улице творился настоящий ад: ледяной дождь сотрясал землю, не давая возможность пробежать несколько метров до остановки. Стена из дождя заволокла глаза пеленой, отчего студенты скопились под крышей академии, а самые шустрые заняли две лавочки у входа. Хмуро поглядела на чёрное небо над головой и опустилась на ступеньки, чувствуя ноющую боль в коленках. Сколько уже стояла в ожидании? Около получаса, который казался мучительными часами! Хотелось есть, спать и очутиться в тепле и уюте. Но вместо этого была вынуждена протирать джинсы о пыльные ступеньки и вывернуть из сумки всё содержимое в поисках еды. Пусто. Даже конфетка не затерялась на дне сумки, отчего желудок протяжно заурчал, заглушая шум творившейся на улице бури. — Давина, ты ли это? — услышала мужской голос позади себя и закатила глаза. — А я думаю, ты ли это или бомж какой? Покосилась на приземлившегося рядом со мной Фрэнка и покрутила пальцем у виска: — Ты адекватный, а? — втянула носом аромат свежей выпечки в его руках и облизнулась. — Не хочешь угостить даму? Повертел в пальцах аппетитный круассан и показано откусил, заслуживая мой оскорблённый взгляд. Не выдержал: вымученно вздохнул и вынул из пакета нетронутый круассан. Чмокнула парня в щёчку, на что он показано скривился, и отломила кусочек: — С шоколадо-о-м, — сладко протянула я, когда мой желудок испытал оргазм от горячей, вкусной выпечки. — Ты спас мне жизнь, Фрэнк! Фрэнк в нескрываемом изумлении наблюдал за мной, пока его взгляд не переместился выше моей макушки. Глаза чуть расширились, вынуждая обернуться и застыть в удивлении с круассаном во рту. — Кэти вернулась из Лос-Анджелеса? — спросил парень, когда я поднялась на ноги и неверующе следила за приближающейся подругой, облачённой в ярко-жёлтый дождевик. — Месяц назад вернулась. — Надолго? Мои брови взлетели вверх, когда я переводила взгляд с Фрэнка на замедлившую шаг подругу и обратно. Я чего-то не знала? — Ладно, Давина, увидимся в понедельник! Не успела попрощаться с другом, как он натянул на голову капюшон свитшота и растворился в брызгах дождя, который на пару с ветром заставлял студентов возвращаться в стены академии и переждать бурю. Только Кэти, казалось, было всё равно, что её могла постигнуть участь Элли из «Волшебников изумрудного города». Она зашла под крышу и отряхнула дождевик, становясь похожей на ходячий фонтан, и пристыжённо улыбнулась нескольким парням, на которых попали брызги. — Привет, — пробормотала девушка, когда я упорно сверлила взглядом лужи на горизонте. — Я тебе звонила несколько раз. Подняла взгляд на подругу, рассматривая её мокрое лицо. Я уже не была уверена, что виновником был дождь, когда увидела выкатившуюся из глаза одинокую слезу. — Кэти… — прошептала и протянула руку по направлению к её лицу, но вовремя отдёрнула себя от сомнительной затеи. Я планировала злиться на подругу. Злиться и высказать всё то, что думала после увиденного сегодняшним утром. — Ты злишься на меня? — спросила подругу, заставляя в растерянности развести руками. Я злилась: меня изнутри разъедало чувство женской солидарности при воспоминании об её сексе с женатым мужчиной. Кэти не унималась: — Осуждаешь, да? Ответ готов был слететь с языка, но я вовремя прикусила язык. Злость бурлила во мне при взгляде на подругу, а воспоминания вызывали отвращение, однако… — Я не могу тебя осуждать, — наконец, нашла в себе силы подобрать правильные слова. — Это полностью твоя жизнь, Кэти. Кто я такая, чтобы осуждать? Просто хорошо знаю тебя, поэтому мне жаль. Мы зашли за колонну, подальше от посторонних ушей, и подруга грустно улыбнулась: — Меня жаль? Кивнула и скрестила на груди руки, борясь с желанием заключить подругу в объятья. Она не заслуживала объятий, хотя бы потому, что воспоминания в моей памяти слишком яркие и омерзительные. — Я знаю, какая ты замечательная девушка. Кэти, ты хороший человек, но упорно пытаешься доказать обратное, — наблюдала, как подруга неверующе скривила губы, и твёрдым голосом продолжила. — Знаешь, сколько гадостей про тебя наговорил Джейкоб? Мне хотелось запустить в него колонки, но он не единственный, Кэти. А на всех у меня попросту не хватит колонок. Девушка часто заморгала и на мой страх и ужас закрыла лицо ладонями. Чёрт! Видеть, как вздрагивали хрупкие плечи подруги, как она предпринимала счётные попытки унять рыдания, было настолько невыносимым, что я не сдержалась. Преодолела шаг между нами и обняла подругу, позволяя мокрой макушке прижаться к моему подбородку. — Не плачь, — безуспешно пробормотала я, стараясь унять поток бесшумных, но горьких слёз. — Сейчас сама заплачу. — Давина, я… — подруга чуть отстранилась, чтобы сделать лихорадочный глоток воздуха. — Я не знаю, что со мной не так. Почему мужчины вечно меня предают? Свободный, женатый… Они сбегают после секса, а стоит мне поломаться, так даже не считаю нужным добиваться моего внимания. И так всегда! Погладила Кэти по спине, мысленно призывая успокоиться, но её, казалось, прорвало на откровения: — Мне Эйтон искренне понравился: он вёл себя иначе, чем другие. Он позволил думать, что мои чувства взаимны. А в итоге? Продлил себе бесплатный трах, не более, — отстранилась и, стерев слезы тыльной стороной ладони, впилась в меня покрасневшими глазами. — Давина, что со мной не так, а? — Всё с тобой «так»! — постаралась заверить и сжала пальцами продрогшие пальцы подруги. — Ты просто ищешь своего мужчину не там. Кэти горько фыркнула: — Ну, а где искать-то? Вот ты нашла Дэнни в универе, в безобидном месте, и чем всё закончилось? Больно. Все краски сошли с моего лица, и я не знала, как справиться с подступившим комом в горле. Слишком болезненные и неприятные воспоминания врезались в сознания, заставляя снова и снова переживать ужасный день. Снова и снова, подобно поломанной пластинке, и я вновь  не в силах вынести боль. — Прости! — запоздало пролепетала Кэти и схватилась за голову. — Чёрт возьми, я такая дура! Усмехнулась и постаралась унять дрожь, которая сотрясала каждый сантиметр моего тела при мысли, при взгляде на подонка- Дэнни. — Ты права, — успокоила подругу. — В отношениях я — профан, так что из меня никудышный советчик. Кэти потянулась ко мне, намереваясь заключить в крепкие объятия, и я с облегчением уткнулась лицом ей в шею. Слёзы высохли на щеках подруги, а мои так и не прорвались сквозь установленные барьеры — это ли не повод для притворной радости? — Мне кажется, в мире вовсе не существует «моего» мужчины, — пожаловалась подруга, и я открыла глаза, чтобы увидеть стену из дождя, медленно растворяющуюся с первыми лучами прорывающегося солнца. — Он существует, — заверила Кэти и подмигнула. — Бродит где-то под дождём и страдает от нехватки твоей любви. Подруга отрывисто хохотнула, и я тут же вспомнила внезапного беглеца: — Кстати, о страдальцах… Что у тебя с Фрэнком? Глаза подруги в удивлении расширились, несмотря на их опухший вид после слёз: — Ничего от слова «совсем». — Тогда почему он убежал при виде тебя? Кэти закатила глаза и сняла с себя мокрый дождевик: — Я не ответила ему взаимностью! Мои брови стремительно взлетели вверх: — Он к тебе подкатывал? Чёрт, Кэти, почему мне не рассказала? Это же охренеть! Подруга моего восторга не разделила, а я на протяжении всего пути до «Аквариума» не могла успокоиться. Сначала подбирала челюсть с земли, потом злилась на несговорчивую подругу, чтобы после хохотать над рассказами о шикарном букетике и угрозах серенады под окном. Мне повезло, что Кэти на автомобиле и дорога до клуба заняла не больше получаса. Сегодня не моя смена, однако, я упорно рвалась в «Аквариум», а мои пальцы чесались от нетерпения взяться за контроллер и винилы. «Ты имеешь представление о том, что такое контроллер и как им пользоваться?» — этот вопрос не давал покоя, побуждая открыть забытые Интернет-ресурсы и заново изучить материал. Синдром «отличницы» не позволил успокоиться после доброго жеста Гэйба, которого уговорили меня не увольнять. До чего же стыдно! — Встретимся вечером? — спросила Кэти, пока я не успела покинуть автомобиль, остановившегося напротив заведения. — Разделим бутылку вина и посмотрим мелодраму. — Фильм выбираю я, — тут же предупредила, получая в ответ многообещающее подмигивание: — Беру на себя вино! Днём «Аквариум» выглядел слишком безобидно, отчего я неверующе оглянулась по сторонам, испугавшись, что перепутала заведение. Не перепутала, спотыкаясь взглядом о красную мебель, обилие алкоголя в барах и высокомерных пижонах на верхних этажах. Завсегдатаи даже днём не покидали стены клуба? В изумлении покачала головой и оставила пустеющую танцплощадку позади, скрывшись в служебном помещении. Играла ненавязчивая музыка, которая время от времени прерывалась громкими битами, сотрясающие стены. Какое же было моё удивление, когда на импровизированной сцене показалось несколько полуголых девиц, отплясывающих программу под контролем пожилом женщины. Только стриптизёрш не хватало этому клубу, но теперь он прославиться «вишенкой» на торте в виде пластичных девушек. В очередной раз закатила глаза и, пораздумав несколько секунд, не стала закрывать на ключ дверь в ложе диджея. Удивительно, но днём это заведение не навевало страха, только отвращение. Включила ноутбук и первым делом открыла почту, одновременно стараясь распутать провода диджейской аппаратуры. — Чёрт! — прошипела, опускаясь на корточки, чтобы включить источник питания, и умудрилась удариться головой о ножку стола. Потёрла ушибленное место и, будучи на коленях, уставилась на яркий экран ноутбука, на котором высветилось непрочитанное сообщение. Ещё до того, как письмо было открыто, я успела прочитать несколько слов и уловить смысл. Закрыла глаза, чувствуя, как на затылке образовывалась шишка, и вновь чертыхнулась. «Добрый день, мисс Янг! Рады сообщить, что Вы были награждены дипломом участника! Спасибо за проявленный к нам интерес и желаем Вам будущих побед! С уважением, мировой конкурс свадебной фотографии». Открыла прикреплённый к письму файл и ощутила, как у меня задёргался глаз при виде диплома. «Главное не победа, а участие!», — так говорили неудачники после очередного проигрыша? Что же, мне пора заучить эту фразу и повторять всякий раз, когда пополняю мусорную корзину на рабочем столе. Какой по счёту диплом за участие? Просмотрела работу победителя и позавидовала таланту, который будет представлен на выставке Нью-Йоркской галереи. Сравнила со своими фотографиями и протяжно застонала. Неужели я безнадёжна? Несколько недель назад, когда отправляла проект на конкурс, мне казалось, что проведённая фотосессия была идеальной во всём. Начиная с прекрасной влюблённой пары и заканчивая фоном, я была уверена, что победа у меня в кармане. Как же глупо и наивно! Перещёлкивала свои фотографии и часто моргала, стараясь подавить рвущиеся из глаз слезы. Нет, я не стану плакать, по крайней мере, не сейчас, когда из самобичевания вывел холодный голос, раздавшийся в нескольких метрах от моего пристанища. Поднялась на ноги и расплывчатым взором уставилась на второй этаж, где, облокотившись о перила, стоял владелец славного заведения и о чём-то оживлённо разговаривал с полноватым мужчиной. Последний не выпускал бокал из рук, отчего бармен каждую минуту подбегал к мужчине, подливал в стакан алкоголь и убегал, пока напиток не оказался выпит одним глотком. Я упорно сверлила взглядом незнакомого мужчину, потому что знала наперёд — стоило перевести глаза на Гэйба, как выпаду из реальности на долгие мгновения. Не ошиблась. Он был одет в тёмно-бардовый свитер с подвёрнутыми рукавами и в чёрные брюки зауженного кроя, на пальцах, в свете спецэффектов, переливались золотом кольца, а медовые волосы то и дело спадали на глаза, заставляя зачесать их назад. Громкий смех раздался по всему этажу и дошёл до меня, отчего вынужденно отвела взгляд в сторону и на несколько секунд выпала из реальности, пытаясь вспомнить, чем занималась до появления мужчины. Ах-х, фотографии… В очередной раз прощёлкала неудачные снимки, перечитала сообщение и почувствовала, как предательски задрожали пальцы. Пожалуй, самое время сдаться и прекратить отправлять работы на конкурсы, в надежде попасть на городские и уж тем более на мировые выставки. Да мои работы, навряд ли, придутся по вкусу жителям нижнего Ист-Сайда, о чём вообще речь? Однако я открыла вкладку с ближайшими конкурсами, стараясь отыскать свои шансы хоть в одном из них. Шаги позади меня побудили оторваться от экрана ноутбука и непонимающе обернуться на дверной проём, в котором стоял мужчина и медленно обводил взглядом моё скудное убранство. — Привет, — заговорил он, и я быстро встала из-за стола, вновь боясь быть отчитанной. Наблюдала, как мужчина прошёл в помещение, и ледяной взгляд остановился на моём лице, вынуждая пробормотать ответное приветствие. — Спасибо, что позволили остаться! — скомкано поблагодарила, не давая шансов тишине повиснуть между нами. — Для меня это очень важно! Буровила взглядом мужской кадык и не решалась поднять глаза выше, чем заслужила едва уловимую улыбку: — А я зашёл к тебе извиниться за вчерашний разговор, — резко вскинула голову, отчего улыбка стала шире. — Я был слишком груб. Извини. Пока отходила от неожиданного извинения, то и дело открывая и закрывая рот в попытке заверить, что всё отлично и я вообще незлопамятный человек, как мужчина в дружелюбном жесте протянул руку: — Гэбриел. Уставилась на протянутую ладонь, подмечая длинные пальцы, увесистые кольца на большом и среднем пальцах, и в нерешительности вложила свои пальчики в широкую ладонь. Надо же, тёплая, даже горячая, если противопоставлять ледяному взгляду, от которого мурашки устраивали забег по телу. — Давина. Мужчина склонил голову набок, глазами обследуя моё лицо. Очень неудобно, на мгновение даже захотелось выдернуть пальцы из хватки, но не стала поддаваться секундной слабости. В конце концов, я бы после пожалела. — Красивое имя. Усмешка исказила мои губы, однако не смогла её побороть: — Немногие так говорят, — разоткровенничалась и с сожалением заметила, как Гэбриел аккуратно выпустил мои пальцы из «объятий» тёплой ладони. — В основном все удивляются: «Зачем твои родители заморочились?» Старательно передразнила изумлённые возгласы знакомых и за свои навыки пародирования заслужила тихий смех. До чего же глубокий и головокружительный смех! — Сегодня твоя смена? Покосилась на контроллер и покачала головой, стараясь подавить рвущееся наружу кокетство. Нет, с этим мужчиной нужно быть начеку и не рисковать. — Нет, но мне захотелось потренироваться, — призналась, проводя пальцем по выпуклым кнопкам аппаратуры. — Не хочу подводить ни тебя, ни Джейкоба, да и себя подводить не хочется. Не выдержала и заглянула в ледяные глаза, чтобы, подобно заворожённой, переводить взгляд с кристально-чистого небесного глаза на светло-карий цвет карего глаза. Резко отдёрнула себя, осознавая, как неприятно может быть мужчине, когда на его глаза палятся в излишнем любопытстве. По себе знала, насколько отталкивающее впечатление производят любопытные носы. — Очень похвально, Давина, — улыбнулся Гэйб, кажется, не смутившись моего внимания. А вот я смутилась и, в желании скрыть противоречивые эмоции, подошла к звуковой аппаратуре. — Можешь подсказать? — не выдержала повисшую тишину и указала на микшер. — Ты вчера исправил что-то на микшере и звук стал чище. Спиной ощущала приближение мужчины и затаила дыхание: — Ты чрезмерно усилила низкочастотный диапазон, отчего он перекрыл звуки  низкотембровых инструментов, и чёткость звука была утрачена, — кивнула, как если бы была внимательно студенткой на лекции свирепого, но чертовски привлекательного преподавателя. — Я ослабил низкочастотный диапазон до приемлемого уровня. Вот так… Наблюдала, как его длинные пальцы «химичат» над микшером, и вместо того, чтобы запоминать материал, я позволила себе вновь заметить, насколько сильное тепло исходило от его тела. Гэйб слишком близко, и от этой близости голова кружилась. Горьковато-дымный аромат парфюма заполнил лёгкие и оставил во рту привкус свежести, и я непроизвольно облизнула губы, ощущая на языке характерное покалывание. Покосилась на мужчину и замерла, когда наши взгляды встретились. Ох-х, чёрт! — Спасибо, — скомкано пробормотала и отстранилась от Гэбриела, увеличивая расстояние между нами. Меня откровенна пугала такая реакция, потому что подобная реакция в прошлом сыграла со мной злую шутку. Взгляд пронзительных глаз переместился на экран ноутбука, который медленно потухал без должного внимания. Мужчина в заинтересованности подался вперёд, щёлкая указательным пальцем по тачпаду, и я в ужасе попыталась  закрыть крышку ноутбука. Не успела. — Твои фотографии? — полюбопытствовал и, не дожидаясь моего разрешения на незаданный вопрос, принялся просматривать фотоленту. — Конкурсная работа, — вынужденно кивнула, мысленно застонав. Теперь я для Гэйба не только дерьмовый диджей, но и отвратный фотограф. — Свадебная фотосессия, — продолжила бормотать, не выдерживая стука клавиш в воцарившейся тишине. — Вот это фото переключай сразу, оно неудачное! Мужчина оторвался от экрана, чтобы одарить меня насмешливой ухмылкой, и нарочно задержал своё внимание на неудачной фотографии. — Переключа-а-а-й, — жалобно протянула, не в силах рассматривать молодожёнов, на лицах которых застыл солнечный зайчик, отчего создавался эффект кривых зеркал. И чем я думала, отобрав эту фотографию для конкурса? Предприняла попытку дотянуться рукой для клавиатуры, но потерпела поражение, почувствовав на коже горячие ладони. Ожог. Прикосновение прожигало кожу до мяса, испепеляла до костей, но я не сделала ничего, чтобы спастись из огненного захвата. — Ты зря себя критикуешь! — заверил мужчина и в очередной раз перехватил мои руки. — Давина-а-а! То, как он произнёс моё имя, выбило почву из-под ног, и я тут же отставила свои жалкие попытки, мысленно производя голос в своей голове. Снова и снова, пока хрипловатый голос не стал мантрой для моих взбодрившихся гормонов. — Как скажешь, — подняла руки в знак капитуляции. — Я сделала всё, чтобы спасти твоё зрение. Усмешка скользнула по губам мужчины, и он продолжил играть на моих нервах: переключал фотографии и непозволительно долгое время уделял работам, вызывающие у меня тихий стон отчаяния. — Это твоё хобби? — Я учусь и подрабатываю в этой сфере, — не стала скрывать, теребя в пальцах провод от наушников, прихваченный в волнении со стола. — И да, это также моё хобби. Мужчина слегка кивал, внимательно слушая, будто ему действительно было интересно, хотя глаза были пустые. Не зря говорили, что глаза никогда не лгут. Так вот во взгляде мужчины прочитывалось безразличие, поэтому не стала вдаваться в подробности. — И как успехи в конкурсе? Непонимающе уставилась на Гэйба. Конкурс? Как он узнал про конкурс? Видя моё замешательство, Гэйб почти улыбнулся: — Ты назвала эти снимки конкурсной работой. Точно! Теперь он имеет право считать меня дерьмовым диджеем, дерьмовым фотографом с памятью, как у рыбки! — Ну, да, — отрывисто дёрнула плечом, будто бы мысленно не надавала себе тумаков за забывчивость. — Я провалила конкурс. Ему не составило труда открыть вторую вкладку на рабочем столе ноутбука, чтобы на экране высветилось злосчастное письмо. Если меня и возмутила мужская наглость, то я упустила момент сообщить об этом, с замиранием сердца наблюдая, как он прочитывал несколько строк. — Главное не победа, главное — участие, — прочитал самую ненавистную для меня фразу и усмехнулся. — Всегда забавляет это утешение, придуманное слабаками. — А меня злит, — не согласилась с мужчиной и сделала то, о чём мечтала с момента его прихода — закрыла крышку ноутбука. — Ненавижу конкурсы, но иначе никак не увидеть свои работы на выставках. Гэйб в удивлении приподнял брови: — Конкурсы не единственный способ. Не смогла сдержать горечи в голосе: — Для меня единственно доступный способ, — изогнула губы в улыбке, хотя чувствовала, как уголки губ с каждой секундой опускались всё ниже. Ощущала внимательный взгляд пронзительных глаз и не знала, куда себя деть. Мне максимально неуютно и некомфортно в обществе мужчины, который способствовал встряске моих гормонов, безумию мыслей и неловкости. Я уже готова была согласиться на компанию Джейкоба, от которого примерно знала, чего ожидать — он не скрывал похотливых намерений. С Гэбриелом сложнее: как ни старалась поняться, о чём он думал, разглядывая меня, ни чёрта не получалось. Нас отвлекли громкие голоса стриптизёрш, которые явно были чем-то недовольным. Вырвавшись из улья мыслей, наконец, расслышала их претензии: — Эй-й, глухая цыпочка! Да-да, ты! Чего застыла? Музыку врубай, нам репетировать надо! Посмотрела вниз на крикливых девиц и показано скривилась: — Сегодня не моя смена! — мило улыбнулась, хотя пальцы чесались от желания изобразить непристойный жест. — Но, если ты попросишь, то я, так и быть, включу вам музыку!  Девица, чьё тело было покрыто разноцветными татуировками, угрожающе двинулась в мою сторону. Нас разделяло два этажа, так что она априори была в проигрышном положении — я могла плюнуть на неё или скинуть тяжёлую аппаратуру, но вместо этого улыбка на моих губах стала голливудской. — Слушай ты, крашенная овца, не вынуждай меня! Быстро включила музыку! Всё-таки мой средний палец не остался в стороне: перегнулась через периллу и показала стерве характерный жест, обрисовывая долгий путь. Стерва не жалела голосовых связок: — Засунь себе этот хуй в анал, страшная ты-ы-ы… Почувствовала тепло у левой руки и покосилась на профиль подошедшего мужчины, который облокотился о периллу и разглядывал надрывающихся стриптизёрш. Татуированная девиц, точно по негласной команде, замолкла и постаралась слиться в кучке полуголых стриптизёрш. — Сара! — громко позвал Гэйб, заставляя в зале появиться пожилую женщину, ранее обучавшая девушек сомнительному искусству. — Я просил найти профессиональных танцовщиц, а не быдло с ближайших улиц! — Мистер Норман, я вас поняла! Сейчас всё исправим! Он задумчиво смотрел за тем, как быстро разбегались стриптизёрши по углам, как медленно пустел зал, пока в поле зрения не осталось несколько грозных на вид мужчин, переговаривающихся о насущных проблемах заведения. Я же поглядывала на профиль Гэйба и чувствовала зародившееся в сердце приятное покалывание. У него длинные ресницы, прямая спинка носа, выточенные скулы, покрытые лёгкой щетиной, и алая линия губ, которой он периодически касался, явно загруженный своими мыслями. И вот сейчас, о чём он думал? — Я могу помочь тебе. — Я могу помочь тебе. Непонимающе свела брови на переносице, заставляя Гэйба оторваться от созерцания зала и посмотреть на меня: — У меня есть приятель, который занимается организацией разного рода выставок, — продолжал удивлять, отчего я уже не боялась быть пойманной за подглядыванием — в упор уставилась на мужчину. — Думаю, для твоих фотографий найдётся местечко на ближайшей Нью-Йорской выставке. Внимательно смотрела в глаза мужчины, пытаясь отыскать намёк на ужаснейшую шутку, но ничего подобного не обнаружила. Опять пустота, пробираясь через которую ты непременно столкнёшься с непробиваемой стеной. Что за ней — загадка. Гэйб явно ожидал от меня бурю эмоций: восторг и благодарность, однако я оказалась не способной на элементарную улыбку. Дурное предчувствие сковало нервные окончания, заставляя застыть в подобие мраморного изваяния. Я верила в меценатство, но в моём сознании мистер Норман и это понятие — две параллельные прямые. — Взамен я должна работать сверхурочно? Он засмеялся. Негромкий смех, приправленный хрипотцой, вызвал мурашки по коже, и мне вновь было неведомо, как укротить неправильную реакцию. Всего лишь смех, но пробирал до костей, заставляя побороть в себе желание дёрнуться в сторону, пока эмоции не подтолкнули в крепкие объятья. Отсмеявшись, Гэйб не лишил возможности любоваться его улыбкой: — Ты сегодня обедала? Медленно покачала головой и с такой же медлительностью не могла распознать «жирного» намёка. — Тогда ты пообедаешь со мной, а я отвлеку своего хорошего знакомого от отдыха в Австралии. Из моей груди вырвался неверующий смешок, как если бы я попала под прицел скрытых камер и заподозрила неладное. Вот и сейчас, изумлённо рассматривая лицо мужчины, я наверняка понимала — идея с обедом отстойная. Настолько отстойная, что мой радар «нерешительности» пришёл в неисправность и непременно бы вызвал восторг у Джейкоба. — А если я откажусь от обеда? Гэйб усмехнулся: — Впереди ужин, да и от десерта на ночь я не отказываюсь, — упустила момент, когда горьковатый аромат окутал моё личное пространство, и ледяные глаза оказались слишком близко. — В конце концов, кофе в постель никто не отменял. «Жирный» намёк номер два, точно ушат холодной воды, заставил отпрыгнуть от мужчины и ногами запутаться в бесчисленных проводах от аппаратуры. Чёрт! — Осторожно, — выразил мнимую заботу и даже не предпринял попытки предотвратить падение ноутбука, который я умудрилась свалить на пол. Дважды чёрт! — Я осторожна! — огрызнулась, когда дымка очарования от, несомненно, красивого мужчины развеялась, и я, поднимая ноутбук, смогла здраво оценить ситуацию. Оценила и в нескрываемой злости бросила взгляд на мистера Нормана: — Спасибо за предложение, но обедать я предпочитаю дома, а десерты на ночь противопоказаны моей фигуре! — запихнула технику в рюкзак и, перекинув его через плечо, глазами споткнулась на насмешливом взгляде. — А кофе я вовсе не переношу: ни утром, ни днём, никогда! До свидания! Громкий смех подтолкнул меня к выходу и своей незримой силой спустил вниз по лестнице, пока я вовсе не очутилась на улице, чувствуя, как горели щёки. Потренировалась в диджейских навыках, ничего не скажешь! Дорога до родного Ист-Сайда заняла целый час, на протяжении которого я успела взять чувства под контроль и изрядно проголодаться. Несмотря на то, что  мечтала скопить деньги на съём жилья, я не смела отрицать перевес преимуществ совместного проживая с родителями. Мне бы пришлось идти в магазин, закупать продукты, переть домой и стоять у плиты в надежде на сносный обед. Сейчас же беззаботно вышагивала по тротуару, ведущему к дому, и предвкушала накрытый стол, заполненный вкусной едой. Запах восхитительного обеда учуяла ещё в подъезде, и мой запыхавшийся вид и нескрываемые слюни рассмешили мать. Пока я развешивала влажные от дождя вещи, она заглянула в ванную комнату, заставая меня врасплох. Испуганно йокнула и по инерции запахнула халат, прикрывая плечо: — Напугала! — нервно рассмеялась я и удивилась, когда мама, будто боясь спугнуть возможное везение, проговорила: — Результаты конкурса ещё неизвестны? На официальном сайте написано, что в течение нескольких часов они объявят победителей. Замерла с мокрой футболкой в руках и, пока мать не обратила внимания на моё побелевшее лицо, медленно расправила одежду на сушилке. Я хотела рассказать. Честно, рот успел открыться, а с языка слетели нечленораздельные звуки, но на «выходе» ничего путного сказать не получилось. Правда вновь ускользнула, и я вынужденно вцепилась в очередную ложь: — Надо будет проверить почту. — Обязательно проверь, — тут же согласилась мама и пустила мне пулю в висок своей неожиданно нежнейшей улыбкой. — Давина, я нутром чувствую, что удача на нашей стороне! Представляешь, твои работы на мировой площадке? С ума сойти! У меня задёргался левый глаз, и я с тихим смехом сделала вид, что в него попала ресница. Всего лишь ресница, а не пронзительный стыд, заставила разнервничаться и покраснеть. — Давай посмотрю! — быстро среагировала мама, беря моё лицо в свои нежные ладони. — Реснички не вижу. Осторожно проморгай, мало ли что… Смахнула пальцами слезу, прорвавшуюся через опухший глаз, и вымученно улыбнулась, но улыбка застыла на губах, когда мама лукаво подмигнула: — Угадай, куда мы сегодня вечером едем? Мне оставалось в растерянности развести руками. — Помнишь, ты жаловалась на фокус в фотоаппарате? Мы с отцом подумали и решили купить новый. — Не-е-т, — прошептала и чуть не опрокинула сушилку, опершись на неё всей массой. — Мама, это дорого и… — Не спорь! — перевела взгляд на заглянувшего в комнату отца. — Тебе необходим хороший фотоаппарат! — Лучший фотоаппарат для лучшего фотографа! — воскликнула мама и потрепала меня по плечу, заставляя почувствовать себе ещё ничтожнее, чем каждое утро после ночной смены. Очень плохо, настолько плохо, что силуэты родителей расплылись перед глазами. — Не стой, Давина, иди обедать и давай выезжать! Уже за столом вместо того, чтобы наслаждаться вкусной едой, открыла приложение Facebook и ткнула пальцем по поисковой строке. Гэбриел Норман. Несколько пользователей высветилось на экране мобильного телефона, но фотография нужного мужчины зацепила взгляд на первой странице поиска. Сделала глоток апельсинового сока, сомневаясь в своих намерениях, и покосилась на собиравшихся в дорогу родителей. Чёрта с два! «Добрый день!» — написала сообщение и тут же стёрла, чтобы вновь напечатать те же буквы. Как бы мне не хотелось казаться смелой и в меру грубой, я не могла рисковать в отношениях с начальством. «Добрый день! Если твоё предложение ещё в силе, то как насчёт пообедать завтра?» — перечитала несколько раз сообщение и, поколебавшись несколько секунд, всё-таки решилась отправить. В конце концов, «обед» звучало безобидно, и я упорно старалась не думать о десертах на ночь и кофе в постель. Это всего лишь шутка. Неудачная шутка мистера Нормана. Как же хотелось верить собственным мыслям! Вибрация мобильного телефона вызвала дрожь во всём теле, но перетерпела встряску и открыла полученное сообщение: «Ужинаем завтра перед твоей сменой. Скинь свой адрес, я заеду в 19.00» Не удержалась и громко фыркнула, отчего подняла апельсиновый фонтан из своего рта. Меня случайно зрение не подводило? «Речь шла об обеде», — быстро напечатала и в нескрываемом раздражении испепелила экран мобильника. Ну же, Гэйб, не заставляй разочаровываться в тебе ещё больше! «Пообедаешь дома, прям как любишь». Громко рассмеялась, привлекая внимание родителей, и покачала головой, показано крутя пальцем у виска. Пусть лучше думают, что их дочь сошла с ума, нежели узнают всю её неутешительную подноготную. «Сукин сын!», — в ожесточении ударила пальцем по экрану и, поразмыслив над последствиями, стёрла напечатанную истину. Сукин сын! *** Шея затекла, но я упорно продолжал лежать на диване, приняв максимально неудобную позу. Сверлил взглядом висящую напротив меня картину и изредка моргал, когда сухость в глазах становилась невыносимой. Пальцы то и дело сминали листы бумаги, исписанные чёрной гелиевой ручкой, а зубы крошили её колпачок. Ещё немного и содержимое стержня окрасит мои губы и воротник белой рубашки, но мне было всё равно, ведь мысленный пазл постепенно складывался в идеальную картинку. — Гэйб, отличные новости! Вихрь, по имени Макс, влетел в кабинет и поднял вверх полиэтиленовые пакеты, которые были разбросаны по всему помещению. Его удивила удручающая обстановка, но, видимо, новости действительно были важнее, раз он с разбега приземлился на диван. Поморщился, когда лелеянный мною пазл так и не был завершён, и я в нескрываемом неудовольствии прицелился ногой в плечо друга. Макс и к этой выходке оказался нейтральным, с восторгом размахивая тёмно-синей папкой. — Ты только посмотри на цифры! Положил свои бумаги на грудь и внимательно принялся разглядывать финансовый отчёт, о котором с восторгом отзывался Макс. Уже на первой странице не сдержался от рваного смешка. Разочарование. — Количество нулей впечатляет. Жаль, что это убытки компании. — Пролистай дальше! — не унимался друг. — Посмотри динамику за месяц! Перед глазами замелькали графики и диаграммы, масштаб которых был более обнадёживающим, нежели расчёты в процентах. Смешные проценты положительной динамики вызвали очередной смешок и уверенность в том, как я поступлю дальше. — Это смешно, Макс! — Но прогресс есть! — возразил друг и, выхватив у меня папку, активно закопошился в бумагах. — Я возьму на себя бизнес-план и докажу, что мы сможем выбраться из долговой ямы! Гэйб, не закатывай глаза! Мы сможем спасти дело твоей семьи! Перестал ухмыляться и, посерьёзнев, внимательно оглядел друга. Он не кретин, довольно умный и, раз рядом со мной, очень перспективный. Однако сейчас откровенно тупил, и эта тупость подогревала мою злость. — Ты же понимаешь, что процент якобы «прогресса» смехотворен? — переместил взгляд на цифры и чертыхнулся. — Макс, потребуются годы, прежде чем восстановиться репутация компании! А моя репутация, знаешь, где окажется за этот год? — Что ты предлагаешь? Повертел исписанной бумагой перед лицом друга и улыбнулся: — Хочу выжить из компании все соки, если таковые ещё имеются, и основательно заняться своим бизнесом. Макс в ужасе покачал головой и попытался дать второй шанс принесённой папке, но очередной мой протест вызвал гнев: — Гэбриел, ты не можешь так поступить со своей семьёй! Твой отец посвятил жизнь этому делу, мой отец приложил усилия, чтобы компания процветала. И ради чего? Чтобы ты распродал акции и вложился в свой бизнес? Примерно так, да. Однако есть один существенный нюанс, который вынудил меня поступить не иначе. — Мой отец проебал компанию, — признался и развёл руками. — К сожалению, после смерти твоего отца «мой» оказался беспомощен. Янтарные глаза друга на мгновение заволокло дымкой, но он быстро справился с эмоциями и улыбнулся: — У нас есть шанс исправить ошибки мистера Нормана. Следил за реакцией друга и прекрасно понимал, что весь его запал сойдёт на «нет». Обязательно так будет, потому что я был непреклонен. Мне не сдалась компания отца, к которой прилагались долги, многочисленные кредиты и дурная репутация. Видя мою непоколебимость, улыбка Макса потухла на глазах. — Отец тебе не простит. Тень усмешки мелькнула на моих губах, но я не успел за неё зацепиться — получился настоящий оскал: — Кто ему скажет? Я планирую обставить всё таким образом, чтобы мы вышли из ситуации побитыми, но идущими до конца приверженцами общего дела. — Каким образом? Наконец-то, друг задал верный вопрос. Мы потратили столько времени на пустую болтовню, пробираясь к главной теме, что мне искренне жаль безвозвратно ушедшие полчаса. — Я попрошу помощи у Томаса. Друг непонимающе нахмурился: — Томас? — видимо, произнесённое имя из его уст было сродни прозрению. — Томас Майер? Кивнул, наблюдая, как янтарные глаза в неподдельном изумлении расширились: — Зачем тебе помощь рейдера? Томас Майер — рейдер, который с группой своих людей занимался поглощением предприятий против воли собственников или руководителей. Он не гнушался простыми и самыми извращёнными методами, тем самым закрепив безупречную репутацию в наших кругах. Его боялись мелкие, но перспективные фирмы, и остерегались глобальные корпорации, в стенах которых хоть один сотрудник имел отношение к Майеру. Однако я лично искал с ним контакт, сетуя на то, что он перестал бывать в моём клубе. Черти адовы, я не забыл поздравить его с помолвкой? — Хочу провернуть всё так, чтобы для всех я стал жертвой рейдерского захвата. На деле же останусь при деньгах и хорошим сыном. Макс вскочил с дивана и в раздражении отдёрнул рукава пиджака, заставляя принять сидячее положение и наблюдать, как он занервничал: — Это очень рискованно, Гэйб! — Я всё решил. — Майер не согласится! Лукаво прищурился: — Это мы ещё посмотрим. Разочарованно поцокал языком, когда друг вылетел из кабинета и хлопнул дверью, поднимая вихрь из пакетов. Ремонт был закончен день назад, но никто не спешил убирать мусор. Видимо, пора напомнить об обязанностях, как и Максу напомнить о сдержанности. Его вспыльчивость может спутать нам карты. Достал из кармана брюк телефон и, разблокировав экран, усмехнулся. Открылась переписка с рыжеволосой девушкой, чьи бирюзовые глаза глядели на меня с аватара. Я забыл о проигрыше в покер и «нелёгком» задании, свалившегося на мои плечи. Трахнуть рыжика — это личная инициатива, которая укрепилась во мне сегодняшним днём, когда недодиджей, недофотограф выпустил в меня такой мощный поток феромонов, что сомнений не осталось. Желание взаимно, однако девушка то ли заучила роль недотроги, то ли таковой являлось. Чтобы то ни было, меня это не отпугивало, напротив, подстёгивало. Ужин в обмен на выставку. Неплохой расклад для девушки, но насколько подобная сделка выгодна для меня — ещё предстояло узнать. — Да-а? Сонный голос на другом конце телефона вызвал корявую улыбку: — Как погодка в Австралии? Эйтон Хилл — владелец оценочной компании, который не раз брал на себя честь открывать Нью-Йорские выставки и быть действующим лицом в организационном плане. Он должен помочь не потому, что являлся моим давним приятелем, не потому, что поимел всех шлюх моего клуба, не потому, что не раз обращался за помощью ко мне, а по той причине, что я — кукловод и в моих руках множество ниточек, привязанных к нервным окончаниях мужчины. — Я вернулся в Нью-Йорк буквально час назад, — пробурчал недовольный голос. — Ты разбудил, Гэйб! Нисколько не стыдно. — И я вернулся в Нью-Йорк, — в притворной радости сообщил о своём приезде. — Встретимся сегодня в «Аквариуме»? «Эйтон слетел», — всплыл в сознании голос Джейкоба, который казался искренне разочарованным в том, что его друг перестал навещать излюбленный клуб. Джейк не соврал. — Не-е, у меня другие планы… — Тогда по телефону, — не огорчился, задумчиво уставившись на приоткрытое окно. — Я тебе по почте скину фотографии одной талантливой девушки. Оцени по достоинству, хорошо? Найди местечко на ближайшей выставке. Непонятное шуршание, походившее на шуршание скомканных простыней, а после гул автомобилей, что не оставило сомнений — мужчина вышел на балкон. — Я к этой выставке не имею никакого отношения. Пальцы сжались на корпусе телефона: — Разве? — Ага-а! Теперь это головная боль мистера Прайса. Помнишь старика Прайса? Улыбка тронула мои губы: — Мне известно, что ты и Прайс на равных горбатились над организацией выставки, — тишина на другом конце телефона развеселила. — У вас совместный проект намечается. Поправь меня, если я не прав. Глухое мычание, больше похожее на удивление, было мне ответом. — Так я скидываю фотографии? — Ага-а… Устало закатил глаза, неудовлетворённый неоднозначным «ага». — Эйтон, не забудь проверить почту. — Ага-а-а-а. — Если ты повторишь это снова, то я буду названивать тебе каждый час и напоминать. Раздался хриплый смех: — Ох-х, я предвкушаю… — Почта. Не забудь. Скинул вызов и убрал телефон в карман брюк. Несмотря на ощутимое раздражение, я улыбнулся. Всё оказалось проще, чем предполагал. Главное — дёргать за нужные ниточки.