Рыжее несчастье

Каждый щелчок фотоаппарата запечатлел красоту фарфоровой куколки, которой удавалось быть одновременно милой и чертовски сексуальной. У неё густые алые волосы, так напоминающие мне любимое время года, и белоснежная кожа, как предвестник скорых зимних холодов. У неё модельная фигура: высокий рост, длинные ноги, худоба и выраженные черты лица с огромными глазами. Бирюзовые глаза, будто сошедшие с картины Маргарет Кин, были устремлены прямо на меня, заставляя почувствовать тесноту джинс. Я определённо не ошибся, когда вспомнил о фарфоровой куколке и решил провести с ней день. Точнее вечер, потому что ярило медленно сдавало свои позиции, скрываясь за верхушками пожелтевших деревьев. — Пойдём, — чмокнул девушку в губы и вернул фотоаппарат, чтобы освободившейся рукой очертить прямую спину. Высокие девушки в большинстве своём — сгорбленные и несуразные, однако Давина-а развеяла устоявшийся в моём сознании стереотип: в постели выгибалась на «отлично» и сейчас, следуя впереди на два шага, не травмировала меня сгорбленной осанкой. Оказавшись в подъезде, я первым же делом позвал консьержа — грозного вида мужчину, который обрадовал меня отсутствием новостей: — Никто к вам не приходил, мистер Норман. — Отлично, — довольно улыбнулся и взял за руку замявшуюся куколку. — Я сегодня никого не жду. Если кто-то придёт, то отправляй на выход. Мужчина учтиво склонил голову, и я обрадовал его зелёной купюрой в отместку за выполненное указание. Если бы ко мне нагрянула Елена или отец, то пришлось бы выслушивать очередные истерики и отпустить от себя куколку. Последнего мне больше всего не хотелось, особенно сейчас, когда ладонью чувствовал холодные тоненькие пальчики. Аккуратные ноготки, нюдовый маникюр, длинные пальчики, — всё так, как нравилось мне, и это сподвигло представить горячие картины недалёкого будущего. Коснулся губами тыльной стороны её ладони и, поймав податливый взгляд, отчётливее представил, как девушка удерживает пальчиками мой готовый член и бирюзовыми глазками следит за моей реакцией. Опустил взгляд на её полные губы, которые в скором времени обрадуют мой стояк, и поцеловал заманчивую сладость. — Твоя квартира уютнее будет, — посмеялся над девушкой, когда мы оказались в квартире, и она растерянно оглянулась по сторонам. Минимализм — идеальный вариант для холостяцкого жилища, тут даже растения в горшках, принесённые невестой, не приживались. Серые тона и сталь преобладали в интерьере, что, судя по взгляду гостьи, резко контрастировало с её привычным обиходом. Да, куколка, здесь ты не найдёшь табуретов прошлого века и заставленные всякой всячиной подоконники. — Ты живёшь один? — подивилась девушка и, перехватив мой кивок, забавно расширила глаза. Видимо, в её представлении пятикомнатная квартира — слишком просторный вариант для одного человека, и она явно ожидала увидеть целую роту в каждой комнате. Пока куколка бродила по квартире в недоумении, я открыл бар и достал бутылку красного вина, прихватывая два бокала. Задумчиво зацепился взглядом за второй бутылкой полусладкого и обернулась на притихшую девушку: — Любишь полусладкое? — спросил, наблюдая, как неспешно она избавляла себя от кардигана. — Люблю, — кивнула девушка и подошла ко мне вплотную, чтобы забрать один бокал себе. — А кормить меня будешь или только спаивать? Я рассмеялся и, пожалуй, впервые за несколько дней почувствовал расслабление. Смех сотряс грудную клетку, и мышцы медленно «растаяли», заставляя ощутить приятное покалывание в плечах и области шеи. Надо отдать должное фарфоровой куколке — в её присутствии я расслаблялся головой и чувствовал напряжение исключительно в паху. — У меня был план, — признался, прижимаясь губами к белоснежной коже на шее. — Сначала напоить, потом соблазнить и исцеловать каждый дюйм твоего соблазнительного тела. Бирюзовые глаза сощурились: — Звучит заманчиво… Может, начнём с конца списка? Очередной смех и я с чувством целую манящую полоску губ, заманивая тонкие запястья в кольцо своих пальцев: — Зная твой аппетит, я не посмею оставить тебя голодной, — потянул девушку в сторону кухни, которая тёмно-серыми тонами медленно переходила в светлую гостиную, отделяющуюся широкой ступенькой. В холодильнике всегда присутствовала еда, несмотря на моё равнодушие к ритуалу под названием «приём пищи». Прибегал к тарелке и столовым приборам только тогда, когда потребность в еде затмевала здравый смысл, и становилось невмоготу терпеть урчание желудка. Вот и сейчас, рассматривая содержимое холодильника, я поморщился при виде кастрюли с неизвестной херней, приготовленной Еленой. Достал кастрюлю и, открыв крышку, почувствовал, как заслезились глаза от резкого запаха. — Крем-суп! — восторженно воскликнула девушка, которую явно обрадовала перспектива пообедать этой гадостью. Критично осмотрел содержимое посуды и, недолго думая, отправил крем-суп в мусорное ведро. Мало того, что я терпеть не мог супы и подобные похлёбки, так ещё не переносил, когда Елена ставила кастрюли в холодильник, напрочь забывая о контейнерах. Она, чёрт дери, знала о моей непереносимости, но назло делала по-своему. — Жестоко, — констатировала Давина, посочувствовав судьбе крем-супа. Отправил посуду в раковину и оглянулся через плечо на девушку, умудрившуюся забраться на ближайшую к ней столешницу. — Я бы съела. — Ты всеядна, — усмехнулся и достал из холодильника шоколадный торт, который непостижимым образом оказался на полках. Черти адовы, откуда это берётся? Кажется, Елена решила прочно обосноваться в моей квартире: ограничиваться растениями, безделушками в ванной комнате она явно не планировала. — Ого-о, со сливками, — подмигнула мне девушка и забрала торт себе, радуясь, что он разделён на порции. Внимательно смотрел на её забавные кривляния, когда она пыталась не испачкаться обилием сливок и шоколада, и кивнула на бутылку вина рядом с собой: — Налей даме вина! В удивлении приподнял брови, но сделал как «велела» девушка, находя её попытки оказаться «сверху» забавными. Открыл бутылку и щедро плеснул красную жидкость в бокал: — Что-нибудь ещё? — издевательски поинтересовался и залип на полных губах, которые измазались в сливках и стали похожи на спелые вишни в обилии сладости. Очень сладко, но впервые в жизни подобная приторность не сводила зубы, напротив, заставила возжелать десерт. Бирюзовые глаза неотрывно следили за моим медленным приближением, и, достигнув фарфоровой куколки, я коснулся ладонями её колен. Девушка податливо раздвинула ноги, позволяя уместиться между ними, и поёрзала на столешнице с явным намерением оказаться ближе. Оказалась и промежностью почувствовала мой окаменевший член, управлять которым в присутствии куколки стало невозможным. У неё до сказочности белоснежная кожа, а на руках вовсе прозрачная, отчего сетка из вен отчётливо вырисовывалась перед глазами. Провёл по ней указательным пальцем и улыбнулся, когда мурашки украсили девичью кожу. Правильная реакция, на которую тут же отозвалась эрекция саднящей болью. — Ты не будешь? — спросила Давина охрипшим голосом, что не оставило сомнений — её в последнюю очередь интересовал десерт, особенно сейчас, будучи в столь провокационной позе. — Знаешь, я… Я не рассчитывала на новую встречу. Задумчиво склонил голову набок и сдержал усмешку, когда мой внимательный взгляд оказался не под силу девушке. Бирюзовые глазки опустились  на кусок торта, и Давина растеряно пожала плечами: — Но я рада, что мои пессимистические взгляды на наши отношения не оправдались. Всё же усмехнулся при неожиданном упоминании об «отношениях», потому что до последнего не помышлял позвонить фарфоровой куколке, разрываясь между ревностью Елены, несговорчивым Томасом и наседающим на меня отцом. В круговороте этого безумия сложно расслабиться, и даже Елене было не под силу выпотрошить из моего мозга мысли об убыточной компании, а меня конкретно начали бесить истерики, заменившие прелюдию перед примирительным сексом. Вот фарфоровая куколка — другое дело! И спасибо Джейкобу, который напомнил о существовании «красоты», старающейся на благо клуба и на «отлично» обучавшейся диджейскому мастерству. Пусть, она не столько изворотлива и опытна в постели, как та же самая Елена, но по крайней мере вызывала улыбку и смех, а не желание раскрошить зубы от раздражения. — Мне хорошо с тобой, — повторил ранее сказанное признание и не солгал, отрывками вспоминая возбуждающие стоны девушки, её сохранившее красоту лицо во время оргазма и старания, с которыми отдавалась секс-марафону. Давина довольно улыбнулась и оглянулась в поисках салфеток, так необходимых для измазанных в сливках пальцев. Поцеловал представленные скулы и заслужил тихий смех, побудивший медленно двинуться вниз по шее. — Подожди-и-и, — рассмеялась девушка и всё-таки схватила бумажное полотенце, вытирая липкость с рук. Как только последняя капля сливок исчезла с кожи, я подцепил пальцами её вязаный джемпер и потянул вверх. Взору открылась высокая грудь в тёмно-зелёном бюстгальтере, соблазнительно обшитым кружевом и соединяющий чашечки миленьким бантиком. Поднял руки вверх и позволил девушки избавить меня от одежды, чувствуя её холодные ладони на торсе. Секунда, и чуть длинноватые коготки очертили мои мускулы и проступающие мышцы, заставляя на мгновение прикрыть глаза. Мне приятны её прикосновения, которые неспешно исследовали моё тело, продвигая выше по «кубикам» и ладонями поглаживая плечи. — Ты выглядишь уставшим, — тихо проговорила девушка и помассировала длинными пальчиками затылок. — Пойдём в спальню, и я тебе сделаю расслабляющий массаж. Открыл глаза и перехватил её взгляд, заворожённо блуждающего по моему лицу. Чуть покрасневшие щёки не оставили сомнений — попалась с поличным и явно не желала быть пойманной за откровенным взглядом. Что же, я бы тоже не отказался любоваться красивой девушкой, которая умудрилась с точностью до миллионных прочитать мои мысли. Подхватил фарфоровую куколку под ягодицы, чувствуя, как невыносимо стало передвигаться от тяжести готового члена, и теснее прижал к груди озябшее тело. Она замёрзла или нервничала? Чтобы то ни было, я планировал согреть восхитительное тело, которое, несмотря на светло-красные рубцы, ещё ни разу не подвело моё желание. Открыл дверь в спальню, подмечая аккуратно заправленную кровать и занавешенные шторы, не пропускающие свет в комнату. Видимо, Елена на славу позаботилась о моём комфорте, раз умудрилась прибраться в квартире и приготовить еду. Но подобная забота оказалась ни к чему, ведь простыни быстро измялись под тяжестью наших тел: опустил девушку на кровать и быстро избавился от узких джинс, без которых член призывно дёрнулся, учуяв свободу. Поймал взгляд куколки, лихорадочно блуждающий по моему телу, и коснулся ладонью её покрасневшей щеки. Как бы она не старалась выглядеть уверенной, прозрачная кожа выдавала смущение, но стоило отдать ей должное — она была вполне раскрепощённой и отзывчивой. Ещё с прошлого нашего секса запомнил, что эта куколка — податливая пташка, поэтому одарил её многообещающей улыбкой, когда бюстгальтер покинул поле моего зрения. Красивая, упругая грудь идеально уместилась в мою ладонь, а призывно торчащие розовые соски царапнули большой палец. Мурашки оросили белоснежную кожу, и тихий стон вырвался из вишнёвых губ, когда мои губы обхватили  сосок. Языком очертил диаметр вершинки, руками придерживая стонущую куколку, и нарочно зубами задел розовую кожицу. Потонул коленями в матрац и позволил девушке обхватить мою голову руками, тем самым заставив быть ещё теснее, а ртом поглотить раскрасневшиеся горошинки. Мне нравилась её грудь, несмотря на наличие помутневшего с годами пятнышка, и я краем сознания отметил, что шрамы нисколько не уродовали тело. Мне нравились красивые люди. Мне нравились умные люди, и если доводилось встречать редкое сочетание красоты и ума в одном экземпляре, то желал удержать человека в своей жизни. Давина — красивая девушка, и этого было достаточно, чтобы опрокинуть её на лопатки во второй раз. Наличие ума в рыжей головке не интересовало, достаточно было того, что она не раздражала притворным смехом и не отпускала глупые шуточки, свойственные недалёким девицам. Опустил девушку на кровать и навис сверху, чувствуя, как чуть влажные ладони исследовали поясницу и придавливали ближе. Упёрся локтями в подушки и потёрся эрекцией о промежность куколки, одновременно негодуя на преграду в виде её плотной ткани джинс и наслаждаясь трением головки члена о жёсткий материал. Поймал очередной стон губами и отстранился, позволяя стянуть с девичьего тела оставшийся гардероб и открыть моему вниманию пикантные места. Кусочек кружева зацепился за плотную ткань джинс и вместе с ней съехал вниз, торопя момент. Но мне не хотелось торопиться: за окном предпосылки заходящего солнца, впереди целый вечер и продолжительная ночь, поэтому перевернулся на бок и постарался договориться с окаменелым членом, которому требовалась скорейшая разрядка. Впервые за долгое время я чувствовал приближение…перегорания, и данное обстоятельство нисколько не вписывалось в планы сегодняшнего дня. — Ты обещала массаж, — прошептал в вишнёвые губы, добиваясь многозначительной улыбки. — Я в предвкушении, Давина-а. Огненные волосы обожгли кожу, когда девушка перебралась на мою поясницу и несмелой щекоткой пересчитала мои рёбра.  Прижался щекой к холодной подушке и закрыл глаза, позволяя тонким пальцам вырисовывать неизведанные узоры на спине, сминать кожу на плечах и ладонями массировать ноющую шею. Ощутил горячее дыхание над ухом и усмехнулся, дёргая пальцами длинный рыжий локон. Тихий смех окутал сознание, и я разрешил ему эхом раздаться в голове и даже задержаться на непозволительные секунды. Смех не раздражал, как и не раздражал голос куколки, который не был похож на заискивающий тон шлюх и не скатывался в базарные «партии» определённого типа женщин. Нет, он был мелодичный, немного хрипловатый от волнения, но одновременно упорно уверенный. — Как можно сидеть в офисе и иметь такое шикарное тело? — подивилась Давина, заслуживая мой лукавый взгляд  из-под полуопущенных ресниц. — Примерно также как можно есть абсолютно всё и не толстеть, — парировал и коснулся ладонью женского бедра, кожа которого тут же покрылась мурашками. Идеально! Девушка вызывающе заёрзала на пояснице, побуждая кровь прилить в область паха, и прижалась губами к ямке между моими лопатками: — Колдун, значит… А ещё меня пугал инквизицией! Рассмеялся и перевернулся на спину, удерживая на себе куколку за ягодицы. Уже упоминал, что у неё модельное тело? А я обожал женскую худобу: тонкую талию, плоский живот, длинные ноги и очерченные ключицы, — всё это было передо мной, находилось в моей власти и вызывало одно — желание. Сильное, дикое желание, заставившее сжать в кулак округлости ягодиц и подавить громкий рык, рвущийся наружу. Мне всегда удавалось сдерживать эмоции, даже во время секса тишину нарушали исключительно женские крики, однако сегодня сдерживаться получалось с трудом. — Так, ты колдун или инквизитор? — шёпотом спросила Давина, впиваясь бирюзовыми глазками в мои глаза, и я вынужденно отметил особенности этого взгляда. Он завораживал. Он, чёрт подери, гипнотизировал и, надо думать, производил не меньший «эффект» по сравнению с моей гетерохромией. Он охрененный. — Сейчас узнаем, — постарался совладать с голосом, но из груди вырвалось рычание, ведь надо было куколке языком обрисовать грудные мышцы и влажными губами проделать путь вниз до пупка. Подтянул девушку выше, отдаляя нас от действительности шатром из огненных волос, и ладонью прижался к местечку между двумя очаровательными ножками. Куколка охнула, а мои пальцы повязли в обилии влажности, которое подтверждало истинное желание. Тут даже смазка, припасённая в прикроватной тумбочке, не требовалась. Двумя пальцами вошёл в девушку и поймал губами её стон, не отрывая взгляда от прекрасных глаз. — Не закрывай глаза, — прохрипел, стоило куколке прервать зрительный контакт. Подчинилась, но с трудом, поскольку пальцы быстрее задвигались, подключая к своему дуэту безымянный палец. — Чё-ё-ё-рт, — простонала Давина, соприкасаясь нашими лбами, и податливо подхватила заданный ритм, насаживая себя на мои пальцы. Она узкая. Узкая, горячая и влажная, и  член презирал меня за выдержку, оставляя на боксерах влажный след. Но фарфоровая куколка требовала разогрева, и мне впервые захотелось распалить партнёра по траху до первого оргазма, языком довести до второго и членом выбивать последующие. — Да-да-да-а-а! — лихорадочно хрипела мне в губы Давина, а стоило большому пальцу истерзать набухший клитор, так вовсе зашлась протяжным громким стоном. Теснее прижал к себе подрагивающее тело, губами впиваясь в сладкую вишнёвую полоску губ, и позволил девушки перетерпеть первую волну наслаждения. Девушки во время оргазма выглядят по-разному, что является для мужчин своеобразным челленджем под названием «просмотри всевозможные варианты». Кто-то смотрелся забавно, кто-то удручал притворной мимикой секс-дивы, а кто-то раздражал скупостью мимики. Бывали и те, чьи эмоции не портили красивые черты лица, так и оргазм фарфоровой куклы лишь преображал. Это сподвигло хотеть её оргазма снова и снова, пока сил не останется на элементарное движение пальцем. Перевернул девушку на спину, нависая над ней сверху, и опустил голову к стоящим соскам. Вобрал губами горошину, опалил языком розовую вершинку и медленно спустился вниз по груди, исследовал путь по впалому животу и царапнул зубами тонкую кожу на лобке. Поднял взгляд на лицо Давины и, перехватив её затуманенный взгляд, коснулся губами розовых лепестков. Розовая, гладка и нежная, — то, что вновь и вновь заставило целовать букет, зарываться языком и терзать набухший клитор. Помогал себе пальцами, добиваясь громких криков, и уместил прекрасные женские ножки на плечи, выбирая удобное расположение для нас двоих. Куколке удобнее насаживаться на мой язык, когда я беспрепятственно утопал в вишнёвой сладости. — Гэбри-и-и… Боже, Гэбрие-е-е-л! Мышцы девушки активно сокращались под давлением очередной волны наслаждения, и я медленно ввёл член в распалённую узость. — Бля-я-я, — не сдержался в ругательстве, войдя в девушку по самые яйца. Член вибрировал, а на радость ему и проклятию моей выдержке мышцы девушки активно «бились» о ствол, сжимали и буквально скручивали. Тугой узел образовался в области поясницы, и я под аккомпанементы женских охов и ахов  быстрее задвигался в этом безумии. Вперёд-назад, вперёд-назад, ещё и ещё, пока кровать не затрещала от частоты движений, кукла не вскричала от неожиданной смены темпа, а перед глазами не помутнело. Узел резко затрещал, и яркой вспышкой развязался, вызывая по позвоночнику дрожь и в паху долгожданную разрядку. Запоздало вышел из девушки, но был настолько без сил, что не позволил разозлиться на себя за неосторожность. Презерватив, таблетки, мозговая установка «успеть», — всё отправилось к чёрту и не возвращалось под натиском бешеного оргазма. Это было круто! Это, черти адовы, заслуживало того, чтобы повториться ещё раз. Ещё не один раз, и, судя по лихорадочно глотающей кислород девушке, наши взгляды на будущее совпадали. — У меня сейчас сердце из груди выпрыгнет! — пробормотала Давина и заправила назад влажные волосы. Поймал губами алый сосок, добиваясь прерывистого вздоха девушки, и улыбнулся: — Я его поймаю. Тоненький смех прорезал тишину и застрял в голове, прокручиваясь раз за разом, пока я доводил розовые соски до состояния алых, спелых вишен. Идеально! Женские пальцы зарылись в моей шевелюре, когда я довольно оглядывал труды проделанной работы, и приятно массажировали кожу головы. На мгновение прикрыл глаза, предаваясь ласке, чтобы в следующую секунду впиться взглядом в бирюзовые глазки. Давина улыбнулась и удобнее устроилась на подушках, позволяя наслаждаться красотой лица: выраженные скулы, аккуратный нос, полные губы с очерченной галочкой, большие глаза, обрамлённые длинными ресницами, и естественная линия бровей. — Ты — красавица, Давина-а, — не пожалел комплимента, нарочито протягивая приятное слуху имя. Полные губы счастливо разомкнулись, показывая ровные зубки, и я поцеловал сияющую улыбку. Исцеловал каждый дюйм нежной кожи, добиваясь учащённого дыхания, и улыбнулся в ответ. Очередная непроизвольная улыбка озарила моё лицо, и я искренне не знал, как контролировать подобные «казусы». А стоило ли? Немного поразмыслив, наблюдая, как фарфоровая куколка укрывала пикантные места своего тела нижним бельём, я решил не заморачиваться и позволить эмоциям брать вверх. Если удавалось расслабляться лишь в компании рыжика, то стоило воспользоваться моментом сполна. Мобильный телефон зашёлся громкой вибрацией где-то в куче сброшенных вещей, и я вымученно наклонился ответить назойливому абоненту. Макс. Мой друг и моя «правая рука» упорно добивался внимания, заставляя оторвать взгляд от куколки и ответить на звонок: — Надеюсь, у тебя что-то важное, — устало пробормотал, не желая возвращаться к насущным делам. Меня вполне устраивал укромный мирок в пределах кровати, рыжика и запаха секса. Однако друг вернул в реальность: — Ты всё-таки связался с Майером! — воскликнул он, побуждая поморщиться от громкого голоса. — Гэбриел, ты с ума сошёл? Девушка в немом вопросе кивнула в сторону выхода, и я разрешил покинуть комнату, чтобы полностью сконцентрироваться на разговоре. Итак, «правая рука» зла и вздумала поставить мне диагноз. С какого хера? — Тон смени, — дал дружеский совет, принимая сидячее положение на кровати. — Я вводил тебя в курс дела, так что нечего удивляться. Макс громко дышал в трубку: — Майер разорит тебя! Сукин сын разорит нас! — Сукин сын вынужден работать на моих условиях, — холод в голосе был способен предотвратить глобальное потепление. — Не наводи паники, лучше порадуйся нашему успеху. -Радоваться тому, что ты гробишь дело своего и моего отца? Нет, Гэйб, это выше моих сил! Закатил глаза и прицелил большим пальцем к кнопке «отбой»: — Уж сделай над собой усилие и не порть мне настроение. Сбросил вызов и отбросил мобильный телефон на кровать. Покосился на погасший экран и вовсе отключил аппарат, лишая его возможности связать меня с нежеланными абонентами. Надел боксеры и откинулся спиной на кровать, втягивая носом цитрусовый аромат женских духов. Цитрусы заполнили комнату, впитались в простыни, в мои лёгкие, и стало казаться, что я дышал не кислородом, а женским запахом. — Всё хорошо? Поднял голову на вернувшуюся в комнату Давину и, заприметив в её руках ранее оставленные бокалы и бутылку вина, довольно улыбнулся: — Теперь да. Фарфоровая куколка в кружевном белье, изумрудный цвет которого отлично гармонировал с водопадом огненных волос, подошла к кровати и передала мне один бокал: — Спаиваешь меня? — усмехнулся, припоминая её ранее брошенное «обвинение», и уместил ладонь на упругую ягодицу. Притянул девушку ближе к себе, чувствуя характерные позывы в паху, и свободной рукой принял бокал. — Раз плотно поужинать мне не довелось, то самое время напиться! Подозрительно сощурил глаза, вызывая звонкий смех, и подставил бокал для щедрой порции. Тёмно-алая жидкость окрасила хрусталь в кровавый оттенок, чтобы в следующую секунду удовлетворить мою жажду. Терпкий, чуть горьковатый вкус не оставил во рту сухости, и напомнил вкус девичьих губ, так похожих по своей опьяняющей силе. Наблюдал, как Давина по-турецки присела на кровать и сделала несколько глотков вина, и даже глаз не отвёл, когда на мой пристальный взгляд вопросительно изогнулась бровь. Девушка скомкано улыбнулась, и я успел допустить мысль о том, что повисшее, между нами, молчание ей докучает, однако она слишком быстро, с явным намерением проделать всё «незаметно», перекинула копну волос на правое плечо. Неестественно бледные и светло-розовые рубцы скрылись под «шатром», и улыбка на полных губах стала увереннее. Сделал глоток вина, тем самым допивая до последней капли, и протянул руку к тонкой, длинной шее. — Откуда это на твоём теле? — спросил, отбрасывая огненные волосы с плеча. Нарочно употребил неопределённое «это», не желая ошибиться в терминологии. Может, родимое пятно? — Отвратительно смотрится, да? — ухмылка коснулась женских губ, но слишком нервная в отличие от моей усмешки, наполненной исключительно снисхождением: — И в мыслях подобного не было. Спросил из любопытства, если больная тема, то больше к ней не вернёмся. Бирюзовые глаза беспутно «забегали» по моему лицу, пока вовсе не переместились на пустующий бокал. Как итог, тишина начала меня напрягать, отчего намеривался подняться с кровати, но тоненькие пальцы, сомкнувшиеся на локте, остановили: — Это… это рубцы от ожогов, — пробормотала девушка, выворачивая правую руку таким образом, чтобы внутренняя сторона предстала моему взору. — В детстве на меня вылилась кастрюлька кипящего масла. Кажется, мама готовила пончики. Коснулся пальцами белых и розоватых рубцов и сдержал усмешки, когда мурашки обосновались на белоснежной коже: — Надо думать, пончики ты так и не попробовала. Давина отрывисто хихикнула: — Я слопала их за один присест, стоило только вернуться из больницы, — призадумалась, отчего складочка пролегла между бровями. — Я была маленькой и на мне быстро зажили ожоги, но, к сожалению, не все рубцы с годами исчезли. Проделал пальцами путь от сгиба её локтя до предплечья, выше по ключице, подушечкой пальца чувствуя неровную поверхность кожи, и добрался до линии скул, выше до морщинки между нахмуренными бровками. Именно небольшая морщинка привлекла моё внимание, потому что у женщин, с которыми доводилось общаться, лоб всегда идеально гладкий. Будто ходячая ретушь, работа мастера фотошопа, но на деле жертва косметолога, который вколол в лоб, в переносицу и ещё весть куда неизвестное вещество, сделав мимику искусственной. Давина и тут заработала очки в свою пользу, тем самым заставляя на неделю вперёд забыть о существовании других женщин. — Не стоит стыдиться рубцов, — заверил девушку, понимая, что для неё мои слова — пустой звук. Наверное, я не первый и не последний, кто говорил о принятии себя, но, чёрт возьми, как никогда был искренен. Давина — красивая девушка, однако рубцы на её теле — наглядное подтверждение тому, что ничего идеального в мире нет. И я, как настоящий ценитель женской красоты, вынужден мириться с этим фактом, как Давина — названный перфекционист, вынуждена мириться с изъянами тела. Девушка загадочно улыбнулась и, сделав последний глоток вина, опустила пустой бокал на пол: — Мой бывший парень, к сожалению, придерживался иного мнения. По сей день зовёт меня фриком и отпускает оскорбительные шуточки. В удивлении приподнял брови, даже не допуская мысли, что какому-то мужику может взбрести в голову оскорблять фарфоровую куколку. Черти адовы, разве девушек, подобных ей, оскорбляют? Их хорошенько трахают, одаривают Cartier и позволяют питаться иллюзиями о любви. — Сколько ему лет? — полюбопытствовал и усмехнулся, наклоняясь за бутылкой вина. — Парнишка переживает переходный возраст и старается утвердиться за счёт других? Давина рассмеялась, и былое напряжение исчезло со дна бирюзовых глазок: — Не-е, давно перевалило за двадцать. Показано подивился столь «огромной» цифре, заслуживая очередную порцию смеха: — Какой взрослый имбецил, — открыл бутылку и отсалютовал смеющейся куколке. — Выпьем за его потерянный мозг! Мы пили вино, валялись в постели и занимали время между страстными поцелуями пустой болтовнёй. Мы занимались сексом, доводили себя до полусонного состояния, и к семи часам вечера голодный желудок дал о себе знать. Пирожными дело не решить, поэтому заставил себя выползти из кровати и, отыскав мобильник, включить его. Десятки голосовых и текстовых сообщений обрушались на меня, подобно граду среди белого дня, но  интересовал единственный номер — номер доставки еды. Давине не удалось избежать подобной участи, и, если я успешно послал всех к чёрту, то ей такая роскошь оказалась не по рукам. Ответила на извергающийся громкой музыкой вызов телефона и нахмурила своё очаровательное личико: — Да, примерно через час буду дома, — заверяла девушка, вызывая на моих устах саркастическую улыбку. Подкрался к ней со спины и обвил руками тонкую талию, пальцами ощущая пробежавшую по её телу дрожь. — Не волнуйся, мама, буду дома до того, как стемнеет! Заглушил смешок поцелуем в тонкую шею и не сдержал ехидного смеха, стоило куколке закончить разговор. Лукаво поглядел и поинтересовался, наверняка зная отрицательный ответ: — На ночь не останешься? — Родители дома ждут… — Ну-у, Давина, ты уже не маленькая девочка, — подначил куколку и одновременно попытался достучаться до её здравого смысла, но в итоге добился румянца на впалых щеках. Развернулась в моих объятьях и прищурила бирюзовые глазки, пальцами исследуя косые мышцы моего живота: — Пока живу с родителями, вынуждена следовать их правилам. Подавил в себе желание испустить разочарованный вздох и вызвался подвезти девушку до дома. В конце концов, на улице заметно потемнело, а куколка обитала не в лучшем районе Манхэттена. Видел по девушке, что она сама не в восторге от скатившихся к чертям планам, однако не решалась ни солгать родителям, ни переубедить их. Сколько куколке лет? Двадцать три? Я съехал от родителей в шестнадцать лет, но и до этой отметки не чувствовал ни заботы, ни поддержки, ничего, кроме материального удовлетворения моих прихотей. Видимо, поэтому сжалился над девушкой и перестал подсмеиваться, ведь, откуда мне знать, как строятся отношения в «нормальных» семьях? — У тебя завтра смена? — спросил Давину, когда автомобиль  пересёк черту нижнего Ист-Сайда. — Да, с девяти, — развернулась ко мне корпусом и блаженно улыбнулась. — Навестишь? Остановил автомобиль неподалёку от дома девушки и полностью сконцентрировал внимание на притягательном лице. Черти адовы, я трахнул её минимум четыре раза, а стояк снова и снова норовил образовать дыру в моих джинсах. Может, Давина и правда ведьма? — Заеду за тобой в шесть, — видимо, удивил девушку своим категоричным тоном, но не подумал смягчаться. — В клубе тебя заменят, поэтому не волнуйся. Неверующая улыбка промелькнула на пухлых губах: — А я-я-я… -… ты-ы понадобишься мне на всю ночь, — докончил за куколку мысль и заслужил тихий смех. Взмахом одной руки рыжие волосы переместились на одно плечо, открывая доступ на белоснежную шею, которая подрагивала от сдерживающегося смешка. Непонимающе растянул губы в подобие улыбки, хотя вовсе не испытывал желания улыбаться. Я, чёрт возьми, вообще не должен находиться в автомобиле, в богом забытом месте, и договариваться о следующей встрече. Планы были другие, совершенно отличные от жестокой действительности. — Чего ты улыбаешься? — Думаю, как реагировать на твоё заявление, — Давина задумчиво склонила голову, перехватывая глазами мой взгляд. — Ты явно не романтик, Гэбриел. Твоё «понадобишься на всю ночь» звучит крайне неромантично! Приблизился к фарфоровому личику и, ощутив кожей горячее дыхание, коснулся губами подбородка: — Потому что намерения у меня неромантичные, Давина-а. Куколка притянула за шею ближе к себе, зарываясь пятернёй в мои волосы, а губами отыскивая мои губы. Мне нравилось с ней целоваться, и я мог позволять продолжаться этому процессу долго, пока губы не онемеют, а языки не устанут от безумного траха. Ведь это трах, а не ванильный поцелуй в привычном смысле. Примитивные поцелуи быстро наскучивали, и я рад, что куколка быстро освоила мой ритм как в поцелуях, так и в сексе. — Не хочу уходить, — прошептала девушка, делая лихорадочный вдох между поцелуями. А я-то как не хотел, чтобы она уходила, а член-то как выворачивало от нехватки женского внимания! — Ты мне приснишься, Гэбриел? Подавил усмешку и погладил куклу по щеке: — Обязательно! Без понятия, наслаждалась ли она моим обществом во сне, мы не возвращались к этой бессмысленной теме, но наяву оба получили удовольствие. Следующим вечером полностью ограничил себя от общения с обезумевшей Еленой, которая страдала от нехватки внимания, от сбежавшего с поводка Макса, вздумавшего обижаться на меня, и даже договорился с мистером Бесьяно отложить наш разговор на утро следующего дня. — Будь по-твоему, Гэбриел! — излучал через мобильный телефон дружелюбие мистер Бесьяно. — Обсудим договор франшизы завтра. Меня сейчас вот что интересует — на свадьбу пригласишь? Поморщился об упоминании свадьбы, но голос сохранил не менее доброжелательным: — Это честь для меня и Елены, мистер Бесьяно! После разговора я закинулся порцией алкоголя, чувствуя себя так, будто лизал задницу старого миллиардера не минуту, а целые часы. Блядь! Однако, даже этот неприятный момент забылся, когда фарфоровая куколка перешагнула порог моей квартиры, и я на все замки закрыл дверь. Не убежит, по крайней мере, до тех пор, пока я не захочу отпустить. — А ты подготовился! — веселилась она, заприметив на кухне запечатанные пакеты, вовремя привезённые службой доставки. Пока раскладывала на столе еду на две персоны, я ответил на многочисленные смс-ки невесты и умудрился пообещать ей «незабываемый» вечер в ближайшие выходные. И только когда сообщение было отправлено, вспомнил о Нью-Йорской выставке, запланированной как раз на выходные. Мне нахрен не сдалась выставка, но фарфоровая куколка поймала момент, когда я отходил от сокрушительного оргазма, и добилась от меня обещания лицезреть её «дебют». В последнее время я стал слишком щедр на обещания, и, если Давина искусно отрабатывала, то Елена неустанно терроризировала звонками и неожиданными приходами в квартиру, в офис, в клуб. Чёрт дери, будь я на Марсе, она нашла бы как до меня добраться! На кухне работал телевизор, и, по-видимому, Давине пришёлся по душе музыкальный канал, раз она забавно покачивала головой в такт мотивам и сделала приличный «пируэт». Мой смех остановил шоу «Танцы», и девушка густо покраснела, в притворном негодовании скрещивая на груди руки: — Продолжай-продолжай, Давина-а, — посмеивался, приближаясь к пыхтящей девушке. — У тебя неплохо получается. — Я четыре года занималась танцами, — с гордостью заявила она. — И после полученной информации ты рискнёшь назвать мои движения «неплохими»? Очередной смех сотряс мою грудную клетку, но быстро заглушился податливыми губами, уверенно накрывшие мои губы. Стянул с девушки кофту оверсайз и открыл доступ к восхитительному телу, по которому успел истосковаться. Не желая играть в одни ворота, избавил и себя от джемпера, тем самым позволил тонким пальчикам поиграться с рельефом моего торса. Проделал влажную дорожку по подбородку, спуская к шее и замер, когда звонок мобильного телефона заглушил наше шумное дыхание и телевизор. Чёрт! Достал телефон из кармана джинс и, пораздумав несколько секунд, вынужденно ответил на вызов: — Да? — Мистер Норман, приветик! Почувствовал раздражение и выпустил куколку из объятий, потому что забавляющей голос Эйтона буквально заставлял сжимать пальцы в кулак: — У тебя что-то важное, мистер Хилл? — Выставка на днях, помнишь? Скинь контакты Давины Янг, с ней свяжутся и введут в курс дела. Оглянулся на девушку, которая чертовски соблазнительно смотрелась в джинсах с завышенной талией, без кофты, будучи в одном чёрном бюстгальтере. На мгновение представил морду шута-Эйтона, отличающуюся необыкновенной смазливостью, и замешкал. Эйтон — копия кукольного Кена, того самого придурка, известного, как бойфренд Барби, однако у не кукольного кретина был существенный недостаток — он был холост. Справки о некой Франческе я так и не навёл, но очень сомневался, что всплывшая девушка — долгосрочный проект.  Сильнее сжал пальцами корпус мобильника и наблюдал, как Давина, сев за стол, не приступала к ужину, а дожидалась меня. — Не утруждай себя, я сам передам всю информацию. Сбросил вызов прежде, чем Шут вздумал отпускать не интересующие меня комментарии, и присоединился к ужину. Не знал наверняка о вкусовых предпочтениях куколки, но точно был уверен — ей потребуется и первое, и второе, и десерт, возможно, не один. С подобными познаниями заказал почти всё меню ресторана и поймал себя на мысли, что мне нравился аппетит девушки. Вот и сейчас она поедала мясо-гриль и картофельные дольки, обильно поливая их соусом. Да, мне определённо нравилось за этим наблюдать! — На выходных состоится выставка, — озвучил известную девушке информацию и заметил промелькнувшее беспокойство на дне бирюзовых глаз. — Перед днём «Х», по традиции, проводится пресс-ужин, на котором также необходимо присутствовать. Давина отложила столовые приборы и нахмурилась: — Да-а, я слышала о подобном, но… А мне что там делать? В удивлении приподнял брови и не сдержался в усмешке. В смысле, что делать? — Представлять свою работу, — озвучил очевидный ответ, и поборол смешок, когда девушка перестала скрывать волнение. Кажется, она взаправду загонялась по такой ерунде: — Эй-й, Давина-а, это стандартная процедура. Зададут тебе несколько вопросом, ответишь шаблонными фразами, и все довольны. — Например, что вдохновило на создание шедевра? Рассмеялся и, протянув руку, приподнял пальцами подбородок поникшей девушки: — Ну, конечно! Кажется, она немного успокоилась и несмело улыбнулась. Аппетит убавился, а в рыжей головке явно творился хаос из множества мыслей. Не выдержал и пяти минут, физически ощущая, как напряжение куколки давило и на меня. Мой внимательный взгляд вынудил её заговорить: — А могу я пригласить родителей? — На пресс-ужин — нет, это бессмысленно, а на саму выставку приглашай хоть родителей, хоть бабушку с дедушкой. Давина подалась корпусом вперёд, внимательно всматриваясь в моё лицо, цепляясь глазами за улыбку, и с подозрением констатировала: — У тебя хорошее настроение. О-о, да! Определённо хорошее настроение, куколка, ведь через несколько минут ты окажешься подо мной! Однако озвучивать мысли не стал, только улыбнулся шире и медовым голосом проговорил: — Просто я рад помочь тебе с выставкой, Давина-а. А ты не рада? Надо же, сработало! Беспокойство исчезло со дна бирюзовых глаз, и уже через ничтожную секунду девушка оказалась у меня на коленях, одаривая отрывистыми и одновременно нежными поцелуями мои губы: — Конечно, рада! Я мечтала о такой возможности, и ты воплотил в реальность мечты, — теснее прижал к себе тело, опуская взгляд в ложбинку между двумя округлыми грудями. — Спасибо! — Без проблем, — пробормотал, чувствуя, как неудобно стало сидеть на стуле — жёсткая ткань джинс сковала стояк, вызывая болезненные ощущения. — Приятно помочь тебе. Перехватил руку девушки, ласково перебирающую завитки моих волос на затылке, и аккуратно переместил её на натянутую ширинку. Куколка едва заметно дёрнулась в моих объятьях, но руку не отдёрнула, напротив, пальчика сжала эрекцию. — Сделаешь ещё приятнее, Давина-а? Коснулся губами тонкой кожи на груди девушки, подбородком ощущая преграду в виде плотного кружева, и оставил языком влажный след. Дыхание участилось, и я сейчас говорил не о своих прерывистых вздохах — куколка податливо зашевелилась в объятьях, подставляя грудь под ласки языка. Вишнёвые губки активно потребовали внимания, впиваясь в мой рот лихорадочным поцелуем. Ответил на порыв, врываясь языком во влажное безумие, и уместил ладони на хрупкие плечики девушки. Несильного, но упорного нажима вниз было достаточно, чтобы фарфоровая куколка соскользнула с моих колен и очутилась на своих коленях, тем самым прерывая страстный поцелуй. Давина отвела взгляд в сторону, когда моя ладонь удержала её лицо на мгновение, и нервно прикусила нижнюю губу, демонстрируя белые ровные зубки. Возможно, жестоко с моей стороны, но не удалось удержать уловимую слуху усмешку — пожалуй, с таким волнением мне ещё никогда не делали минет, и эта мысль развеселила. — Я просто… — растеряно пробормотала девушка, и резко вскинула на меня голову, услышав негромкий смех. Бирюзовые глаза, цвет которых стал ещё насыщеннее и чертовски привлекательнее, прищурились в заметном гневе: — Ты собираешься смеяться или снимешь штаны? Мои брови стремительно взлетели вверх непременно к облакам, не существуй преграды в виде потолка. Смешок вырвался из груди, отчего девушка сильнее взъелась, становясь похожей на маленького, рыженького, но разъярённого котёнка: — Блядь, Давина-а, кажется, я проебался. Девушка согласно закивала и поднялась на ноги: — Ты проебал минет, Гэбриел! Рассмеялся и ничего не мог поделать со смешинкой, попавшей в моё горло и не оставляющей шансов на реабилитацию. И, тем не менее, я не ощущал раздражения. Видимо, моё хорошее настроение было настолько хорошим, что перспектива остаться без оральных ласк нисколько не огорчала. Смотрел на пыхтящую девушку, вернувшуюся за поедание остывшего ужина, и чувствовал на губах улыбку. Без понятия, что за чертовщина, но я впервые за долгие месяцы ощутил болезненные спазмы челюсти от долгой улыбки. — Сделай музыку громче, — «отдала» приказ Давина, заставляя меня потянуться за пультом и исполнить «поручение».- Спасибо. — Пожалуйста, — учтиво кивнул и, заприметив дёрнувшиеся уголки вишнёвых губ, поддался вперёд и поцеловал куколку в щёчку. Пододвинул свою порцию десерта ближе к тарелке девушки, заслуживая лукавый взгляд на мою щедрость: — Знаешь, Гэбриел, тебе надо быть осторожнее, — предупредила Давина, с напущенным достоинством зачерпывая ложкой десерт. — Так начинается любовь. Ну, и как тут не смеяться? Забавный рыжик отпускал шутки похлеще стендаперов, пабные выступления которых я изредка навещал. — Путь к твоему сердцу лежит через желудок, — догадался и скрыл очередную усмешку в кулаке, наблюдая, как Давина прекратила кромсать сладость и задумчиво уставилась на меня: — А как до твоего сердца достучаться? «Не знаю», — успело промелькнуть в моей голове, прежде чем я потянулся за долгим, пробирающим желанием поцелуем. Долго на стуле куколка не усидела, возвращаясь ко мне на колени, и призывно, нарочно эротично и тягуче, поёрзала промежностью по натянутой ширинки моих джинс. Я трахнул её на столешнице, сотрясая столовые приборы, аккуратно разложенные Еленой, я ловил губами её стоны и наслаждался отзывчивой реакцией. Она громкая, но не писклявая, она раскрепощённая, но не вульгарная, она требовательная, но с охотой отдавала бразды правления мне. Впервые я наслаждался поцелуем, не брезговал подобной прелюдией, и поймал себя на мысли, что целовать фарфоровую куколку — увлекательное занятие, которое готов растянуть на долгие часы. К сожалению, с сексом такой роскоши позволить себе не мог — разрядка подступала сразу же, стоило ворваться в горячую и узкую девушку. — Помнишь, — прошептал, прислушиваясь к мотивам играющей из колонок музыки. — Помнишь, в первую нашу встречу ты спросила: «А не всё ли равно под какую музыку трахаться»? Давина активно закивала и тихо посмеялась, уткнувшись влажным лбом мне в ключицу: — Тогда подумать не могла, что буду заниматься с тобой сексом под… — склонила голову набок, явно вспоминая название музыкальной группы. — Под «The xx». Хм-м, а я уже тогда воображал, как ввожу в тебя член, рыжик. Подхватил куколку под ягодицы, перемещая со столешницы на диван в зоне гостиной, и прижался набухшей головкой члена к её влажной промежности: — Ты и представить не можешь, какой это кайф двигаться в тебе, — одного резкого толчка было достаточно, чтобы выбить из девушки дикий крик. — Но твои стоны нравятся мне больше музыки, Давина-а! Прижался своим влажным лбом к её покрытому испариной лбу и сжал ладонь на затылке, кожей ощущая, как огненные волосы оставляли ожоги. Неотрывно вглядывался в бирюзовую бездну, увеличивая амплитуду толчков, и мысленно продлил аттракцион на ещё одну неделю. *** Открыла бутылку холодной воды и сделала долгожданный глоток, удовлетворяя жажду. Пустыня во рту исчезла спустя долгие четыре часа, на протяжении которых сидела за ноутбуком в компьютерном классе и разбиралась с функционалом нового фоторедактора. Профессор Лонг уверял, что новая версия редактора создана для того, чтобы упростить работу, однако я зависла на долгие часы, пытаясь приноровиться к «новому». Всё-таки внутренний «консерватор» силён во мне и не сдавал позиций, заставляя закрыть редактор и вернуться к старой программе. Громкое уведомление, точно гром среди ясного неба, раздалось в аудитории, и не только я, но и ближайшие ко мне студенты вздрогнули от неожиданного звука. «Когда освободишься?» — прочитала полученное сообщение от подруги, которая сегодняшним утром уверила меня в благосклонности своих намерений. Долго обижаться не смела хотя бы потому, что голос Кэти звучал искренне раскаивающимся, да и знала её слишком хорошо, чтобы обижаться на сказанные глупости. «Ляпнуть и пожалеть», — девиз по жизни моей подруги, для которой быстро напечатала ответ: «Уже освободилась». Договорились встретиться около университетской кафешки через пять минут, поэтому быстро собрала свои вещи и поспешила на выход из стен Академии. Сегодняшний день — скучнейший учебный день, ведь место соседа за партой пустело. Фрэнк не появлялся на парах и односложно отвечал в социальных сетях, что не оставило сомнений — он обиделся. И я бы обиделась, но почему-то таила в душе надежду на его отходчивость. Увидела толпу, собравшуюся около лифта, и поспешила на лестницу, быстро барабаня ногами по ступенькам. Мимо проносились студенты с не меньшей скоростью, но непостижимым образом мне удалось заметить знакомый свитшот, и быстро, пока мужская фигура не свернула с пути, схватила за рукав. — Фрэнк! — воскликнула и поморщилась, когда мимо пробегающий незнакомец пихнул локтем в бок. Не нарочно, но средний палец в спину заслуженно получил. — Я спешу, Ина, — холодно ответил парень и попытался обойти меня, что, конечно же, у него не получилось. Намертво вцепилась в его рукав и заглянула в грустное лицо, чувствуя себя паршивым образом. Как в тот день, когда «кинула» друга и скрылась в тумане на серебристом кроссовере. Чёрт дери, от самой себя тошно, и горьковатый ком застрял в горле от мысли, что я бы ничего менять не хотела — время, проведённое с Гэбриелом, пожалуй, лучшее время в моей жизни. Заглянула в лицо молодого человека и почувствовала, как челюсть встретилась с полом. Больно физически, ведь челюсть свело судорогой, и морально, ведь синяк под глазом и разбитая губа выглядели слишком болезненными. — Господи, что случилось? От страха за друга и потрясения, прижала ладонь к подбитой скуле, вызывая череду глухих ругательств. Запоздало отдёрнула руку и в ужасе схватилась за голову, лихорадочно соображая. Ему нужна первая помощь? Может, скорая? Чёрт дери, его «ранения» выглядели несвежими, тем не менее, я умудрилась достать салфетки из сумки, заслуживая издевательское фырканье: — Да отстань ты со своими салфетками! — отмахнулся Фрэнк и, видя моё искреннее волнение, со вздохом поспешил успокоить. — Со мной всё отлично. Правда, Ина, тебе не стоит волноваться! Всмотрелась в изумрудные глаза, подмечая чуть заплывший взгляд, и отчего-то почувствовала себя виновником произошедшего. Будто я хорошенько «отделала» друга, хотя не видела его на протяжении нескольких дней. — Что случилось? — не унималась, пытаясь вспомнить, когда в последний раз наблюдала Фрэнка в подобном виде. Чёрт возьми, никогда! Фрэнк — милейший парень: немного ленивый, язвительный и умел искусно бесить, но в целом он — душка. Так, откуда эти ужасные синяки могли взяться? — Хулиганы напали, — вздёрнул бровь и уставился на меня с таким видом, а-ля «попробуй не поверить». Попробовала и получилось, отчего Фрэнк замученно закатил глаза. — Скажи ещё, что упал, — подогнала идею, на которую парень с готовностью щёлкнул пальцами: — Да ты и без моей помощи в курсе последних новостей! Хоть и было сказано с долей шутки, но яд в голосе просочился под кожу и оставил неприятный осадок. Заслужила, поэтому захлопнула рот, не успев выразить возмущение. Фрэнк вправе посылать меня нахуй, однако его выдержка заслуживала похвалы. — Давина, — неожиданным голосом начал парень, чем напрочь выбил почву из-под ног. Он редко называл меня полным именем, как правило, называл подобным образом в момент моих крупных косяков. Добился удивлённого взгляда и продолжил: — Не бери в голову, ладно? — Я волнуюсь за тебя! — И я волновался за тебя! — с неожиданной резкостью отозвался Фрэнк. — Просил позвонить, написать, а ты укатила к чёрту на куличики с мутным типом и не выходила на связь! Во все глаза уставилась на разъярённого парня, который уже не видел смысла скрывать свои истинные эмоции. Изумрудные глаза гневно сверкали, что было видно даже сквозь опухшую синеву, и я с яростью прошипела: — Так это твоя месть? — взмахнула руками и показано поправила ручки сумки на локте. — Отлично, Фрэнк, можешь не говорить! Побежала вниз по ступенькам, глубоко в душе лелея надежду, что друг остановит, и мы дружно, как было всегда во время перепалок, исправим ситуацию. Не остановил. Выбежала из стен Академии и со злостью зачерпнула носком обуви опавшие листья, поднимая разноцветный вихрь. Быстрым шагом покинула территорию учебного заведения, проносясь мимо парковочных мест, и впервые за три года не побежала без оглядки при виде Дэнни. Впервые за эти годы остановилась и впилась взглядом в слащавое лицо, которое ещё никогда не выглядело столь удручающе. — Чё уставилась? — скривился парень и открыл дверь своего автомобиля. — Проваливай с дороги, если не хочешь оказаться под машиной. — Лучше под машиной, чем под тобой, — на автомате ляпнула и, надо же, не испугалась гнева Дэнни. Он — побитый щенок, морда которого представляла один большой синяк. Чёрт дери, я не кровожадна, но видеть Дэнни в подобном состоянии — кайф для моих глаз! Парень открыл было рот, чтобы отпустить очередное оскорбление, но резкое движение челюсти причинило боль, отчего вместо ругани послышался стон. Услада для моих ушей! Не дожидаясь, пока Дэнни придёт в себя от дозы боли, покинула стоянку и достала мобильный телефон. «Люблю тебя, Фрэнк!», — напечатала и отправила сообщение другу, который и сотворил подвиг в моих глазах — наплевал на предупреждения и накостылял Дэнни. Несколько сердечек отправилось следом, и я, чувствуя прилив радости и гордости, поспешила навстречу к подруге. Кэти с осторожной улыбкой распахнула свои объятья и зажмурилась, будто боясь моего гнева. С напущенным сомнением оглядела широко разведённые руки девушки и с готовностью ответила на медвежьи объятья. Подруга сияла, подобно дневному солнышку, и я поддержала её настрой, радуясь разбитому лицу Дэнни, смешной рожице, полученной в ответной СМС-ке, и звонку Гэбриела, который напомнил о завтрашней встрече. Разве могла забыть о пресс-ужине? Конечно, нет, и Кэти воодушевилась новостью, вбивая в навигатор бутики с роскошными вечерними нарядами. — Та-а-а-к, — задумчиво протянула девушка, когда мы вступили на эскалатор торгового центра. — У вас всё хорошо? С лукавой улыбкой отвела взгляд и почувствовала, как подруга шутливо пихнула меня локтем в бок: — Я жажду подробностей, Ина! Я три дня пыталась до тебя дозвониться, не зная, что и думать! Либо он тебя убил и закопал в лесу, либо вы трахались, как кролики! Прижала ладонь к губам, стараясь подавить смех, но безуспешно. Рассмеялась и в ответ поддела подругу локтем, покидая эскалатор до того, как она успела отреагировать. — Кэти-и-и! — восторженно воскликнула и обняла опешившую подругу за плечи. — Мы трахались, разговаривали, гуляли, веселились… Чего мы только не делали, Кэти! Моя ладонь запуталась в упругих кудрях длинных волос девушки, отчего она показано скривилась и поправила шикарную шевелюру: — Так, вы встречаетесь? — Ну, очевидно же! — подивилась глупому вопросу и, поймав сомневающийся взгляд, вспомнила об её неудачных отношениях. Точнее вспомнила о разовом сексе, которым подруга никогда не брезговала, и поспешила заверить: — Мы вместе! — и не сдержалась в эмоциях, вспоминая проведённое с мужчиной время. — Он замечательный, Кэти! Он такой красивый, и умный, и очень весёлый! Я покинула его апартаменты сегодняшним утром и до сих пор чувствовала на себе горьковатый аромат мужского парфюма. Я дышала этим ароматом, мне, чёрт дери, был необходим флакончик чудо-запаха, как астматику необходим ингалятор! Кэти несмело улыбнулась: — Он тебя не обижает? Глупый вопрос номер два побудил громко фыркнуть, настолько громко и неожиданно, что фонтан из слюней оросил недовольное лицо подруги. Я расхохоталась: — Прости-и, малыш, — обняла подругу, не обижаясь на кривляния. — Гэбриел очень внимательный, чуткий и… Чёрт, он просто… Ух-х! Я путалась в мыслях, пытаясь выразить эмоции, рассказать подруге всё-всё, чтобы и она узнала, как мне повезло. Судьба существует, и она поистине благосклонна ко мне! Кэти широко распахнутыми глазами наблюдала, как я лихорадочно переводила дыхание, и в изумлении покачала головой: — Ты влюбилась, Ина. С прищуром уставилась на девушку и, подмигнув, метнулась в сторону ближайшей витрины с шоколадными тортиками. Я была готова съесть слона, разумеется, шоколадного со сливочной начинкой! Кэти что-то ворчала в спину, наверное, гневаясь на мою излишнюю активность, однако ничего не могла поделать со мной. Да я сама ничего не могла поделать с собой, просматривая сообщения от Гэбриела, который не скрывал своих планов касаемо моего тела, а я не скрывала своего желания, отправляя фотографии из примерочной в магазине «Intimissimi». — Горячо-о-о, — прокомментировала подруга, заглядывая в примерочную. — Держу пари, Гэбриел в восторге от твоей задницы! Закатила глаза и придирчиво оглядела изумрудный бандажный бюстгальтер из кружева с крупной сеткой и трусики из аналогичного материала с завышенной талией и обнажающие ягодицы снизу. Мне нравилось и, судя по ответному сообщению Гэбриела, ему не терпелось испробовать кружево на прочность. — Ещё чулки, и Гэйб выпрыгнет из штанов при виде тебя. Рассмеялась и без колебаний купила комплект, находя высказанную шутку подруги слишком заманчивой и перспективной. Мы переместились в бутики вечерних платьев, пытаясь отыскать «подходящее» для предстоящего вечера. Позволить себе короткую длину или остановить выбор на классике? Яркое или тёмное? Вычурное или простое? Моя голова буквально разрывалась от мыслей, а глаза «бегали» по манекенам в попытке задержаться хоть на одном из представленных платьев. Не получалось. Зато Кэти не стушевалась, пальчиком показывая консультанту, какой наряд отнести в примерочную. Она любила яркие, дерзкие и ультракороткие платье, и, судя по довольное улыбке, нашла «то самое». — Одобряю, — промурлыкала на ушко подруге и посмеялась над тем, как забавно она вздрогнула. — Свидание? Кэти усмехнулась: — Вообще-то я тоже иду на пресс-ужин. Пришла моя очередь удивляться неожиданным новостям. Никогда не замечала тягу подруги к искусству, даже к моему искусству она оставалась равнодушной, но искренней в своём нейтралитете по отношению к фотографиям. — Это же закрытая вечеринка. — Меня Джейкоб проведёт. Моя челюсть стремительно встретилась с полом: — И он там будет? — подивилась и, зацепившись взглядом за лукавую улыбку, нахмурилась. — Кто ещё там будет? Может, Фрэнк? — Не смеши, Ина! — фыркнула девушка, оглядывая манекены. — Кто его пригласит? Пусть дома сидит и рубится в онлайн-игры. Неприятно. Неприятно и очень обидно за друга, который умудрился влюбиться в жестокую и стервозную девушку, показано поправляющую свои упругие кудри. Не сдержалась от ехидного тона: — Интересно, а как ты получила приглашение? Надо думать, с Джейкобом коннект налажен. Кэти отвлекалась на подошедшего консультанта, поэтому, когда вернула своё внимание мне, выглядела менее оскорблённой: — По старой дружбе оказал услугу, а ещё выбил у Эйтона пригласительное на выставку. Одного упоминания о золотоволосом мужчине было достаточно, чтобы пазл сложился в моём мозгу. Чёрт, Кэти! — Чёрт, Кэти! — озвучила своё мысленное восклицание, сетуя на неугомонную подругу. — Это всё из-за Эйтона? Ещё пытаешься его вернуть? Ну, это же глупо! Настолько глупо, насколько нереально! Видимо, до Кэти эта истина никак не доходила, или же она нарочно игнорировала факты, которые «кричали» ей в лицо: «Ты ему не нужна!» Девушка устало возвела глаза к потолку и поднесла к горлу два пальца: — Даже в мыслях не было, тем более он всерьёз заинтересовался той серой молью. Помнишь толстую страшилу, которую заперли в дамской комнате? Прикинь, как низко Эйтон упал в моих глазах, замутив с ней. Наблюдала, как подруга извергалась ядом, и не верила ни единому слову. Обида на мужчину слишком сильна, как и сильна её невзаимная влюблённость, поэтому яд интенсивно сочился из уст, как интенсивно кровоточило разбитое сердце. — Надо было замуровать её в туалете, — пришла к выводу Кэти и разочарованно застонала. — Я как чувствовала, что эта Франческа цепко схватилась за Эйтона. А ты не верила, Ина! Ничего себе, даже имя той белокурой девушки запомнила. Сдавала себя с потрохами и нисколько не стыдилась. — Учись на моих ошибках, — дала совет, когда мы оказались в кабинке примерочной. — Увидишь вокруг Гэбриела страшных баб, сразу же кричи SOS! Пыталась затянуть на подруге корсет, но от её лихорадочных причитаний и ходившей табуном груди, задача становилось невыполнимой. — Угомонись! — шикнула на Кэти и резко дёрнула на себя ленты корсета, добиваясь протяжного писка. — Хочешь проучить Эйтона? Делай вид, что его не существует. Его не существует, Кэти! Завязала бантик из лент и встретилась взглядом с подругой через отражение в зеркале. Холодок прошёлся по позвоночнику от этого взгляда, и Кэти вдогонку огорошила грустным голосом: — От этого ещё хуже становится, Ина. Подруга купила выбранное платье и теперь сконцентрировала своё внимание исключительно на мне, глазом-алмазом примеряя на моём теле многочисленные платья. Я обвесила примерочную несколькими нарядами преимущественно средней длины, не решаясь на мини, но и побаиваясь макси. Хотелось выглядеть на все 100%, но и излишнее внимание было ни к чему. — Как тебе? — спросила Кэти, заглядывая в примерочную с платьем в руках. — Ого-о-о! Да, она имела право на изумлённый возглас, ведь я впервые стояла перед ней в столь откровенном наряде. Под «откровенным» мы подразумевали открытую спину и плечи, которые я на протяжении всей своей жизни старалась скрыть от посторонних глаз. Вот и Кэти, зная о моих табу в одежде, принесла закрытое платье максимально короткой длины. Мне и самой было неловко в чёрном атласном платье-комбинации на тонких бретельках и с V- образном вырезом, однако пикантный вырез до середины бедра отвлекал внимание от рубцов. Внимательно всмотрелась в зеркало, глазами пытаясь вывести с кожи розовые и грязно-серые пятна, но все попытки оказались тщетными. Рубцы, подобно клейму, останутся со мной навсегда. — Мы берём это платье! — уверено произнесла Кэти и провела ладонью по шелковистому материалу. Очень приятная ткань, и в целом платье чертовски сексуальное в своей простоте, отчего не хотелось снимать его, напротив, хотелось ещё чуть-чуть насладиться отражением в зеркале. — Берём! — согласилась и, пока не успела передумать, оповестила консультанта о своём решении. Кэти радостно захлопала в ладоши, однако, когда мы покинули стены торгового центра, решилась проявить любопытство: — Почему именно это платье? Задумчиво склонила голову, прислушиваясь к мужскому голосу в своём сознании, и улыбнулась: — Гэбриелу нравятся мои ключицы. Кэти рассмеялась, но голос в голове был намного звонче, согревал душу и заставлял сердечко сжиматься от жарких воспоминаний. Достала телефон и просмотрела последнее сообщение от мужчины, большим пальцем поглаживая экран, на котором красовалась его фотография. Я успела соскучиться! Мы прошли к автомобилю и только успели запихнуть многочисленные сумки в багажник, как мобильный телефон раздался громким входящим вызовом. Подруга в притворном возмущении закатила глаза и убавила громкость музыки в салоне автомобиля, давая возможность ответить на звонок и глупо улыбнуться: — Ты нарочно меня дразнишь? Развернулась к окну, не желая показывать Кэти своего поплывшего состояния, и зажмурилась от удовольствия слышать хрипловатые нотки мужского голоса: — Понравилось? Сегодня ночью снимешь с меня лишнее?  Услышала смешок за спиной и показала посмеивающейся подруге кулак, стараясь полностью погрузиться в голос на другом конце телефона. Гэбриел с нескрываемым разочарованием вздохнул: — Сегодня не получится, Давина-а. Встретимся только завтра. Чёрт! Горечь подступила к горлу, но я нашла в себе силы сохранить тон весёлым. Не хотелось выдавать своих истинных чувств, дабы не показаться слишком зависимой от мужчины. Но себе-то могла признаться — я подсела на мистера Нормана, который действовал на меня сильнее любых нокаут-капель. — М-м-м, а я такое платье купила, — пропела в динамик и закрыла глаза, представляя, что нахожусь в серебристом авто. — Думаю, ты будешь в восторге. Мужчине тихо рассмеялся, и я попыталась визуализировать его улыбку и прищур неповторимых глаз. Легче лёгкого! — Я в любом случае буду в восторге, — порадовал и неожиданно посерьёзнел. — Завтра задержусь на полчаса, надеюсь, не больше. Сердце пропустило удар. — Ты не заедешь за мной? — Не получится. Встретимся уже на ужине. Разочарование номер два, и на этот раз не посчитала нужным скрывать его. Даже подруга почувствовала повисшие надо мной грозовые тучи и непонимающе свела брови на переносице. Попыталась взять себя в руке и придала голосу напущенной весёлости: — Тебе это будет дорого стоить, Гэбриел! Как минимум два заварных пирожных! Гэбриел удовлетворённо замурлыкал: — Я покрою тебя сливками и обижу всё твоё тело, обещаю! Прозвучало, как угроза, и от подобного «обещания» в салоне автомобиля стало слишком душно, а внизу живота слишком горячо. Одного воспоминания о его языке, руках, теле, — этого было достаточно, чтобы скрестить ноги и перетерпеть активные спазмы мышцы. Всего лишь слова, всего лишь голос, а оргазм не заставил себя долго ждать! Может, Гэбриел и правда колдун? К тому моменту, как мы нехотя закончили телефонный разговор, Кэти успела заскучать на очередном светофоре. Покосилась на моё разочарованное лицо, на котором улыбка стремительно сползла с губ, и поинтересовалась: — Что случилось? — Гэбриел опоздает на пресс-ужин, — с готовностью ответила и, видя, что Кэти не прониклась трагедией, махнула рукой. — Я волнуюсь, а рядом с ним мне спокойно. — Рядом буду я! — тут же отозвалась подруга и в неожиданном порыве сжала ладонью моё плечо. — Я тебя поддержу, Ина! Послала благодарную улыбку, наверняка зная, что с подругой затеряться в элитном обществе надо будет постараться, да мне и не хотелось становиться невидимкой. Хотелось одобрения, похвалы и восхищения, хотя мысленно готовила себя к провалу. Ещё ни один мой проект не одержал победы в конкурсах, так, что говорить о грозных критиках, которые никогда и никого не щадили в своих колонках? Слишком запоздало я вспомнила о критиках — пути назад нет, и даже если бы был, то Гэбриел не одобрил бы. — Значит, Гэйб опоздает, — повторила Кэти, внимательно следя за дорогой. — Причину назвал? Покачала головой, додумывая сама: — Наверное, важные дела. Он очень занят: клуб отнимает много времени. Подруга важно закивала, будто сама являлась бизнес-леди и смыслила во всех нюансах деятельности: — Джейкоб рассказывал, что Норман — рабочая лошадка. Его несколько месяцев не был в Нью-Йорке, кажется, путешествовал по Европе. — Это был не отпуск, — заступилась за мужчину, припоминая его грандиозные планы на реконструкцию «Аквариума». — Гэбриел планирует облагородить клуб. Ну, если ты понимаешь, о чём я. А Кэти, как завсегдатай этого заведения, явно понимала, к чему я клонила. Однако на своё удивление заметила непонимание на дне выразительных глаз. — Не понимаю. Да ладно, чёрт возьми? — Я имею в виду всю подноготную «Аквариума», — понизила голос чуть ли не до шёпота, будто нас кто-то мог подслушать. — Про нокаут-капли в частности. Автомобиль резко свернул на обочину и затормозил, отчего послышался гул проносящихся мимо машин. От неожиданности вскрикнула и вцепилась руками в приборную панель, не желая расквасить об неё голову. — С ума сошла! — воскликнула и в ужасе уставила на девушку, которая с непоколебимым лицом сверлила во мне дыру: — Откуда ты знаешь? — спросила, заслуживая мой оскорблённый взгляд. Не стала дожидаться ответа, скорее для себя, нежели для меня, бормоча под нос: — Я думала, это слух, — Кэти перевела взгляд на руль, который сжимала пальцами. — Значит, правда. Пизде-е-е-ц! Ничего не понимала, наблюдая за растерявшейся девушкой, и, чтобы она обратила на меня внимание, пощёлкала пальцами у лица: — Эй-й, ты разве не в курсе? По словам Гэбриела все в «Аквариуме» знали о добавках, тогда, почему на подругу было страшно взглянуть? — Конечно, нет. Ина, ты знаешь, что такое нокаут-капли? Их подмешивают в коктейли, и девушки не то, чтобы слово сказать не в силах, они двигаться перестают! Кэти в злости ударила кулаком о руль и поморщилась от болезненных ощущений. Однако это не остановило её гневной тирады: — Мажорам и богатеньким папочкам мало доступных шлюх, они, таким образом, затаскивают в постель обычных девушек. Уёбки! Пыталась уловить смысл в нескончаемом потоке ругательств, и неверующе уставилась на подругу: — Так, ты не знала? Кэти громко фыркнула: — Повторяю, Ина, я не знала! Слухи ходили, но ничего кроме травки замечено не было! Поморщилась и помассировала пальцами виски, стараясь собрать пазл: — То есть торговля травкой тебя не смущает? — Ина, ау-у-у! Ты вообще соображаешь? Одно дело получать кайф по собственному желанию, совсем другое — выпить коктейль и быть оттраханой мудозвоном, обогативший карман твоего Гэбриела. Это, блядь, изнасилование!  Уже открыла рот, чтобы встать на защиту Гэбриела, но слов в его поддержку не нашлось. Только наивное «он сказал иначе» вертелось на языке и было таким глупым, что не стала шокировать подругу своей тупостью. Гэбриел солгал? Я ни черта не понимала, но подруга казалась искренней в своём гневе, что уже опровергало убедительное мужское «все в моём клубе в курсе о наркотиках». Упс-с, уже не все. — Я поговорю с Гэбриелом, — нашлась с ответом, за что заслужила горький смех: — Звучит так, будто твои слова на него повлияют. Сомневаюсь, Ина, что он откажется от кормушки. И я уже во многом сомневалась. Сомневалась в его желании проучить бармена, который чуть не подсыпал наркотики. Это была забота обо мне или гнев на парня, вздумавшего «хитрить» среди белого дня? Или это была злость на длинный язык бармена, проболтавшегося мне о каплях? Чё-ё-ё-рт, голова разболелась и опухла от потока вопросов, ответы на которые были мне неизвестны, а домысли противны. До нижнего Ист-Сайда мы ехали в тишине, даже музыка не звучала в салоне, отчего стало откровенно дурно. Кэти была раздосадована, и моё настроение желало оставлять лучшего, поэтому мы довольно скомкано попрощались, и я поспешила скрываться в подъезде дома. Не с первой попытки удалось вставить ключ в замочную скважину — пакеты мешали прицелиться, однако дверная ручка быстро пришла в движение без моей помощи. Родители дома, и этот факт порадовал хоровод моих мыслей, ютившихся вокруг мистера Нормана. Растянула губы в подобие улыбки, предвещая разговор с мамой, но вместо привычного приветствия и объятий меня встретило ошарашенное лицо. Мама стояла в коридоре, прислонившись бедром к комоду, и внимательно оглядела меня с ног до головы. Нехорошее предчувствие сжало грудную клетку, заставляя в неуверенности закрыть за собой дверь: — Ма-а-м, что с тобой? — выдавила из себя нервный смех и непонимающе захлопала глазами, когда она махнула рукой в сторону моей комнаты: — Давина, курьер приходил и доставил эту огромную корзину. Быстро сняла ботинки и, преодолев ничтожное расстояние в несколько шагов, ощутила, как лихорадочно запрыгало сердце. — Ина, а-а, Ина, это же дорого. Прошла в комнату и замерла в сантиметре от душистого букета из кустовых пионовидных роз нежно алого цвета. В плетёную корзину поместилось порядка ста роз, и я не была уверена, что их количество не превышало данного числа. В центре упругих бутонов нашла прямоугольную картонку, на которой чёрной гелиевой ручкой было выведено следующее содержание: «Прошлый букет ты забыла в моей машине. Несколько роз завяло, и было решено преподнести тебе новый букет. Довольно романтично, не правда ли? 😉 P.S. В коробочке украшение. Хочу видеть на тебе завтрашним вечером». — Я не читала, — услышала голос матери, которая подкралась слишком незаметно, но я вовремя спрятала картонку в руках. — Сама скажи, кто дарит такие шикарные букеты? Перечитала содержимое картонки, большим пальцем поглаживая выведенные слова, и после внимательно осмотрела букет. Что за коробочка? Нашла там же, где покоилась записка, и в неуверенности оглянулась на притихшую мать. Стоило открыть крышку, и мама охнула быстрее, чем я вообще успела разглядеть содержимое. — Давина! — воскликнула она и схватилась за голову, будто увидела не безобидное колье, а атомную бомбу. Присмотрелась к коробочке, чтобы увидеть инициалы Cartier и почувствовать, как затряслись руки. — Давина, что это, а? — Cartier, мам, — простодушно ответила, дрожащим пальцем касаясь цепочки из белого золота с подвеской-кругом, обрамлённого сверкающими фианитами. Чёрт дери, кого я обманывала? Это же  Cartier, какие фианиты? Даже мама не поверила, потому что у неё глаз-алмаз не только на изысканную выпечку, но и на дорогие украшения. Спутать бриллианты с фианитами вверх идиотизма даже для меня! — Не трогай! — запоздало спохватилась мать, чуть ли не выхватывая из моих рук коробочку. — Вдруг порвёшь, мы же не расплатимся! Сегодня же вернёшь украшение! Да я и сама понимала, что украшение — слишком, но никак не могла заверить мать в благосклонность намерений мужчины, потому что она неустанно причитала: — Это же какие деньги, Давина! Господи, во что ты ввязалась? — Успокойся! — попросила и закрыла коробочку, пальцами чувствуя её бархатное покрытие. — Это… Это подарок моего молодого человека. И да, он переборщил. Глаза матери расширились, благо она не схватилась за сердце, однако рука заметно дёрнулась по направлению к нему: — Кто он? Ох-х-х, чёрт! Первая мысль — солгать, но на ум из парней приходил только хорошо известный нашему семейству Фрэнк. У него иной раз денег на обед нет, откуда взяться на Cartier? Придумать убедительную ложь не дал внимательный взгляд матери, который следил за каждым моим действием, желая подложить на лжи. С тяжёлым вздохом озвучила правду: — Гэбриел. Гэбриел Норман. Имя и фамилия ни о чём не говорили матери, заставляя меня продолжить: — Мы познакомились в университете, — время для лжи наступило. — Там учится его…эм-м, брат. Брат Гэбриела учится, а Гэбриел часто навещает его. Мне срочно нужен свежий воздух, потому что лёгкие скрутило в узел от нехватки кислорода. Глаза матери сощурились: — А сам Гэбриел чем занимается? — Работает, — это было легко, однако подробности вынудили на новую порцию лжи. — Он владеет сетью парков развлечений. Помнишь мы как-то были в торговом центре, а там на верхних этажах боулинг, бильярд, видеоигры? — Людей, значит, развлекает. Активно закивала, а когда слова переварились в голове, в возмущении закатила глаза: — Ну, он же не клоун! Нервно рассмеялась, но мама была непреклонна: — Сколько ему лет? Происходящее стало походить на допрос, и, когда волнение утихомирилось, я ощутила раздражение. Пожалуй, оно и прибавило уверенности: — Тридцать три. Всё же мать схватилась за сердце, заставляя принять позу «рука-лицо». — Очень взрослый мужчина! — огорошила и приблизилась ко мне, с осторожностью всматриваясь в мои глаза. — Он женат? — Мама! — вскричала и отпрыгнула в сторону, негодуя на её подозрительность. — Что за бред? — Разведён? Давина, мужчины в таком возрасте либо женаты, либо разведены! Нас оба варианта не устраивают! Нет, это невыносимо! Отложила коробочку на стол и направилась в кухню — мне требовался глоток воды, и я очень сетовала на невозможность закинуться порцией алкоголя. На трезвую голову разговаривать с мамой становилось невыносимо. — Он никогда не был женат, и детей у него нет, — с нескрываемой язвительностью говорила на всю квартиру, зная, что мама следовала за мной. — Судимости тоже нет. Скучно живёт, скажи? — Это не смешно, Давина. — Вот именно! — воскликнула и трясущимися руками схватила кувшин. Поразмышляла секунду, прежде чем наплевать на стакан и сделать глоток прямо из посуды. Кажется, родители окончательно разочаровались во мне. — Я волнуюсь, — призналась она и следующими словами чуть не довела до микроинфаркта. — Если у него серьёзные намерения, то пусть познакомится с нами. Чёрт дери, а ещё секс до свадьбы — аморально, а ещё необходимо вымолить одобрение у родителей, иначе хрен выдадут замуж. Устало возвела глаза к потолку и взмолилась: — Я не хочу спугнуть Гэбриела своим напором, понимаешь? Пожалуйста, доверяй мне, мама! Она недовольно поджала губы, но позволила закрыться в комнате и остаться наедине с букетом,  украшением и роем мыслей. Я потерялась во времени, сидя на кровати и рассматривая букет роз. Комнату заполонил аромат свежести и сладости, и мои нервные клетки медленно принялись восстанавливаться. Невозможно, но факт — тревога отступала, а улыбка приподняла краешки моих губ. — Надо думать, ты вернулась домой, — задрожала от мужского голоса на другом конце телефона и успела пожалеть о поспешном звонке. Кажется, мне требовался ещё один час реабилитации. — Гэбриел, украшение-е-е… Оно лишнее. Клянусь, он усмехнулся: — А я всегда считал, что украшение — неотъемлемая часть женского гардероба. Да, именно так, но воспитание не позволяло принять дорогой подарок. — Просто я чувствую себя эм-м… — Обязанной? — догадался мужчина и рассмеялся, пронося через тело приятные вибрации. — И в чём заключается твоя обязанность, Давина-а? Что, спать со мной придётся? Уф-ф, тебе этого, конечно, не хочется! Вопреки всему смех сотряс мою грудную клетку, и пришлось зажать рот ладонью, потому что не исключено, что мама подслушивала у закрытой двери. — Очень хочется. — Тогда вопрос закрыт. Так и представила, как он сидит напротив меня, как позволяет запустить пятерню в медовые волосы и касается губами моего запястья. Кожу тут же закололо от реалистичных образов перед глазами, и я была вынуждена признать — вопрос закрыт. Завтра он увидит меня в шикарном платье и в выбранном им украшении, а после, ночью, я останусь только в украшении, но в кольце крепких мужских рук. С этой мыслью и провела остаток вечера, а о разговоре с подругой благополучно забыла.