Рыжее несчастье

Достала карманное зеркальце из клатча и в сотый раз за несколько минут проверила контур помады. Не размазалась, что удивительно, учитывая мои нервные терзания губ зубами. Кэти же, напротив, выглядела воодушевлённой и полной энергии, и это немного раздражало. Ну, чего не поделится толикой уверенности? — Чего ты дёргаешься? — не понимала она, припарковав автомобиль у здания сегодняшнего мероприятия. — Не первый же раз на подобных вечеринках. — Мои работы будут оценивать, — напомнила подруге и шумно выдохнула. — Не опозориться бы! Кэти лишь закатила глаза, уверенная больше, чем на сто процентов — всё пройдёт на «отлично». Мне бы её уверенности, но вместо этого приятного чувства вынуждена претерпевать дрожь в коленках. Мы вышли из автомобиля и направились к главному входу, проходя мимо образовавшегося коридора из прибывших гостей. Людей было много: болтали, смеялись и создавали приятную атмосферу, ту атмосферу, благодаря которой я всегда ратовала за посещение подобных мероприятий. Однако сегодня произошёл сбой в системе. Мало того, что я боялась критики этих людей, так ещё казалось, что каждый смотрел на мои рубцы. Абсолютно каждый бросал взгляды на ожоги, несколько секунд додумывал что-то в своей голове, и только потом обращал внимание на моё лицо. Или на пресс-ужине собрались бестактные самозванцы, выдающие себя за Нью-Йорскую элиту, или же у меня разыгралась паранойя. Мы сдали верхнюю одежду в гардероб и, прежде чем пройти в главный зал, я позволила себе задержаться у большого зеркала во весь рост. Красивые женщины, облачённые в коктейльные платья, заполонили каждый дюйм пространства, отчего единственное, что довелось увидеть в отражении — высокое сооружение из волос на голове одной из гостьи. — Мне срочно нужно выпить, — оповестила подругу, подхватывая её под локоть. Тут наши взгляды на сегодняшний вечер совпали — ей тоже не терпелось закинуться порцией алкоголя, которого в зале было в избытке. Первым же делом, переступив порог главного зала, я отыскала глазами официанта с подносом крепких напитков, и забрала себе причитающийся бокал шампанского. Кислятина, но уже что-то. По крайней мере, пузырьки пощекотали горло и избавили от кома, мешавшего поступлению кислорода в лёгкие. Осушила бокал и оглянулась в поисках подруги, которая умудрилась влиться в мужскую компанию незнакомцев. Горбатого, как говорилось, могила исправит! Заставила себя оторвать взгляд от кудрявой головы Кэти и осмотреться. Просторный зал освящала огромная люстра и множество настенных светильников, отчего создавалось впечатление, будто оказалась на балу в окружении придворной знати. Зал разделялся на два коридора, на стенах которых были представлены произведения искусства — виновники данного торжества. Прямо напротив меня в нескольких метрах возвышалась мраморная лестница с массивными перилами, и я очень кстати вспомнила финальную сцену из фильма «Титаник», правда, в душе питала надежду на счастливый конец. Очень надеялась, что в конце вечера мне не захочется утопиться! Расправила плечи, заставляя себя думать, что взгляды, брошенные в мою сторону, были причиной удачного «гардероба», а не заслугой изуродованной кожи. Заглянула в левое крыло зала, стараясь отыскать свою работу, и на несколько минут выпала из реальности. Представленные работы были настолько живыми, что на мгновение опешила от увиденного: с одной стороны на меня смотрела короткостриженая девушка с чёрно-белого снимка, с другой стороны — поедал глазами полуголый молодой человек, принявший неестественную позу. Прошла дальше по коридору, вглядываясь в чёрно-белые фотографии, удивлялась снимку в сепии, который не вписывались в общую концепцию, тем самым перенимая всё внимание. — Ина! Вздрогнула от звонкого голоса и оторвалась от глаз девушки, которую фотограф поместил в клетку и запечатлел в момент призыва помощи. Оглянулась и, заприметив подругу в компании красавца-мулата, улыбнулась. — Ина, значит, — подмигнул мне Джейкоб, заставляя закатить глаза: — На «красавицу» могу не рассчитывать? Мужчина рассмеялся и быстро приобнял за плечи в знак приветствия, а после уместил ладонь на поясницу кудрявой девушки. Постаралась сдержать удивления, однако подруга слишком хорошо меня знала, поэтому дальше шокировать не стала — перехватила мужские пальцы и отстранила от своего тела. — Тут есть бар, — обрадовала Кэти и отсалютовала бокалом вина. — Можешь не давиться кислятиной.  Покосилась на свой пустой фужер и криво улыбнулась. Против всякой логики я почувствовала раздражение, и источник неприятной эмоции был мне неизвестен. То ли приподнятое настроение парочки, то ли охрененные работы фотографов заставили ощутить себя дерьмом на ножках. Чёрт дери, где же Гэбриел? — Джейкоб, почему не навещаешь меня? — в притворном кокетстве спросила, а на деле старалась не замечать, как тигриный взгляд завис на моих рубцах, пока не соизволил впиться в глаза: — Так и знал, что соскучишься! — рассмеялся и заговорщицки подмигнул. — Лучше спускайся ко мне из своего убежища, красавица. Прикусила язык вовремя, не позволяя грубости морально отбить пощёчину по лицу мулата. На мгновение показалось, что «красавица» — насмешки, после увиденных рубцов, но здравый смысл взял вверх. Это же Джейкоб, и он в своём репертуаре. Открыла рот, чтобы поддержать весёлый настрой компании, и замерла, прослеживая за взглядом подруги. Золотоволосый мужчина появился в зале и перенял на себя внимание гостей, что немудрено — хозяин вышел поприветствовать собравшихся и уверенным шагом направился в сторону импровизированной сцены рядом с шикарным роялем. Нутром ощутила, как изменилась атмосфера: весёлость подруги растворилась, а Джейкоб растерял своё очарование, так пленившее кудрявую девушку. Какому мужчине подобный расклад будет приятен? Подбадривающе улыбнулась Джейку, но бесполезно — тигриный взгляд потух, и мужчина забрал из моих рук пустой бокал: — Принесу тебе выпить. Едва уловимо кивнула и приблизилась к подруге, которая застывшим изваянием смотрела на мистера Хилла. Он поприветствовал гостей и произнёс заготовленную речь, призывая обратить внимание на работы талантливых фотографов и спрогнозировать успешность предстоящей выставки. Покосилась на Кэти, которая внимательно слушала хорошо поставленный голос, и мысленно призвала её к благоразумию. «Его не существует!» — пыталась донести до неё, но подруга даже не моргала, приковав внимание к красивому мужчине в тёмно-розовой рубашке и зауженных серых брюках. Хорош Чёрт, и это мнение разделяло большинство женщин, которым выпала возможность лицезреть его сегодняшним вечером. — Кэти-и-и, — позвала подругу и коснулась её плеча, за что была награждена раздражённым шипением. — Не смотри на него. — Как не смотреть? — не поняла она и в неожиданном порыве сжала ладонью мои пальцы. — Он пришёл один, Ина. Страшилы нет. Страшила, под которой подруга подразумевала Франческу, и правда в зале не было. Оглянулась по сторонам, чтобы наверняка убедиться в своих догадках, и в неуверенности кивнула. Не нравился мне блеск на глубине глаз, которыми Кэти поедала золотоволосого мужчину. — Кэти, пожалуйста, — попыталась достучаться до благоразумия девушки, но лукавая улыбка, мелькнувшая на её губах, не оставила сомнений — дело плохо. — Даже не вздумай к нему подходить, слышишь? — Не волнуйся, Ина, — довольно резко отозвалась подруга и с нескрываемой усмешкой захлопала в ладоши, когда в зале поднялась волна аплодисментов. — Я знаю, что делаю! И с этими словами направилась в сторону Эйтона, который закончил шаблонную речь и присоединился к компании импозантных мужчин, среди которых мне был известен лишь один — Джейкоб. Видимо, подруга напрочь растеряла мозги, раз стремительным шагом направлялась к мужской компании, состоящей, как минимум, из двух бывших любовников. Чёрт! — Кэти! — прошипела сквозь стиснутые зубы и попыталась ухватить неугомонную за локоть, но было поздно спасать безумную от очередной ошибки — она, подобно бабочке, подлетела к мужчине и захлопала «крылышками». В нерешительности потопталась на месте и, когда компания скрылась среди гостей, проявивших интерес к представленным фотографиям, я позволила себе заглянуть в неизведанное мною правое крыло. Своё «искусство» увидела издалека и густо покраснела, чувствуя, как алая краска проступала через кожу, сдавая меня с потрохами. Гости проходили мимо работ, кто-то останавливался и зависал на несколько минут, находились и те, кто что-то активно записывал в блокнот. Я, в свою очередь, не смотрела на фотографии, а вглядывалась в лица гостей, стараясь оценить их впечатление. Им нравится увиденное или лицо той пожилой женщины, окинувшей взглядом мою работу, исказилось в отвращении? Я стояла около своей фотографии и затаивала дыхание всякий раз, когда кто-то уделял пристальное внимание работе. В какой-то момент мне стало казаться, что меня нарочно обходят стороной, даже гнусавые смешки слышались за спиной, будто автора «Давина Янг» знали в лицо. Обхватила себя руками за плечи и закусила нижнюю губу, лишая  возможности двинуться с места. А вдруг сейчас отойду, и кому-то взбредёт в голову открыто рассмеяться над работой? Или кто-то не скупится на похвалу? Покосилась на женщину, которая умудрилась простоять напротив фотографий больше, чем минуту, и постаралась угадать её эмоции. Нравится или нет? — Какая счастливая пара, — неожиданно заговорила женщина, не отрывая взгляд от снимка, на котором я запечатлела счастливых молодожёнов в свете заходящего солнца. — У меня даже мурашки по коже. Перевела глаза на её руку, которая она продемонстрировала, и улыбнулась, замечая мелкие бусинки на коже. И правда, незнакомку мурашило. — А в голове звучит вальс Мендельсона? — рискнула предположить, заслуживая весёлый смех: — Точно-точно! Непонимающе захлопала глазами, когда незнакомка протянула руку в знак приветствия и представилась: — Давина Янг, угадала? — моя челюсть с грохотом встретилась с полом, что подтвердило догадки. Машинально ответила на рукопожатие, чем заслужила очередной смех: — Все начинающие таланты стоят в сторонке и следят за каждым, кто проявит интерес к их произведению. А у вас, Давина, талант на лицо. Единственное, что сейчас было на моём лице — глупая улыбка, от которой в прямом смысле трещали щёки. Стоило быть чуть сдержаннее, но в тот момент единственное, о чём могла думать, так это о приятной девушке лет тридцати, по достоинству оценившая мои снимки. — Мне очень приятны ваши слова, — от всего сердца поблагодарила, чувствуя, как мир заиграл яркими красками. Оказывается, гости мероприятия не такие уж угрюмые люди, и в целом вечер не казался столь пропащим. Может, не всё потеряно? — Меня особенно заинтересовали ваши свадебные снимки, — продолжала девушка, улыбкой отвечая на мои эмоции. — В последнее время меня легко растрогать, ведь… Не сразу сообразила, почему прервалась мысль, пока не опустила взгляд и не увидела, как она крутила на безымянном пальце обручальное кольцо. Очень красивое кольцо с огромным бриллиантом, который в искусственном свете переливался всеми цветами радуги. Вот оно что… Непроизвольно потянулась рукой к своей шее, украшенной подаренным колье, и ощутила прилив небывалой энергии: тёплой, нежной, подобно шёлку обволакивающей всё моё тело. Чёрт дери, когда же появится Гэбриел? — Поздравляю с прекрасным событием, — не пожалела для случайной собеседницы любезности и с лукавой улыбкой рассмеялась. — Если в поисках талантливого фотографа, то у меня ближайший месяц совершенно свободен. Это была шутка, но, как говорится, в каждой шутке есть доля правды. И моя правда заключалась в том, что мне была необходима работа, а судя по крупную бриллианту на пальчике невесты, на горизонте мелькали большие, зелёные купюры. Девушка призадумалась, явно рассматривая мою кандидатуру, и я тут же прекратила глупо смеяться. Внутренне подбодрилась и расправила плечи, наблюдая, как мой потенциальный клиент заправлял за ухо выбившуюся прядь каре: — Знаете, Давина, свадьба буквально через месяц, а мы ещё не определились ни с фотографом, ни с монтажёром. Если вы серьёзно заинтересованы, то я с удовольствием готова это обсудить. Видимо, я пропустила в своей жизни тот переломный момент, когда удача увязалась за мной по жизненному пути и буквально толкала, толкала меня в водоворот счастливых событий. Гэбриел, выставка, удачный клиент, — всё казалось нереальным, сном, пробуждения от которого я очень боялась. Не давая девушке шанса забрать слова обратно, закопошилась в клатче, отыскивая клочок бумажки и ручки. Чёрт дери, клатч не предусматривал ношение канцелярии, однако упорно пыталась найти хоть что-то похожее. — Без проблем, Давина, я узнаю ваши контакты у организаторов, — успокоила девушка, давая возможность с облегчением выдохнуть. — Приятно было познакомиться. Ох-х, а мне как приятно было познакомиться! Правда, из головы напрочь вылетело её имя или же она вовсе не представилась? Даже если бы представилась, то имя не задержалось бы в голове, подобно всем мыслям, улетучившихся при виде вошедшего в зал Гэбриела. Наконец-то! Сердце лихорадочно заколотилось в грудной клетке, реагируя слишком импульсивно на появление мужчины. Что же, не смела его осуждать, потому что здравый смысл расплавился под прицелом необычных глаз. Он выглядел иначе, чем все мужчины в зале, и дело не в его запредельной энергетике и мужественной красоте, пленившее внимание весь женский пол. Нет, причина в тёмно-синих джинсах, заменивших классические брюки, и горчичного цвета рубашке-поло, короткие рукава которой резко контрастировали с накрахмаленными рубашками. Гэбриел не сразу заметил меня, но, когда заметил, целеустремлённым шагом сократил между нами расстояние. На ходу отдавал дань дресс-коду, надевая чёрный пиджак, и едва уловимо кивал в знак приветствия знакомым лицам. Двинулась навстречу, ощущая предвкушающее покалывание в губах, и испуганно йокнула, когда задела локтем рванувшую вперёд девушку-клиентку: — Извините, — не меньше меня девушка испугалась столкновения и подняла руки в знак защиты. Выдавила улыбку и замерла, когда мужские руки обхватили её талию, тем самым сохраняя равновесие: — Не падай! Девушка с каре рассмеялась и, развернувшись в крепких руках, припала к полоске губ, о которой мечтали мои губы: — Почему так долго, м-м? Я оглянулась по сторонам в поисках скрытых камер, потому что  происходящее походило на постановочное шоу. Даже улыбнулась, наблюдая, как девушка осыпала нежными поцелуями губы мужчины, который был не против подобного расклада. Был не против, что какая-то баба повисла на нём в моём присутствии. Я ничего не понимала ровно до того момента, пока Гэбриел соизволил поднять на меня взгляд. Интересно, что он увидел, раз морщинка залегла между бровями? Наверное, моё вырванное с корнем сердце. Девушка проследила за взглядом и вспомнила обо мне, чтобы в знак приличия перестать миловаться на всеобщее обозрение: — Гэбриел, пока ждала тебя, успела познакомиться с очаровательной Давиной. Представляешь, она свадебный фотограф, вот так совпадение, да? «Я не свадебный фотограф!», — хотелось прокричать, но единственное, на что оказалось способна — проглотить образовавшийся в горле ком. — Я как раз предложила стать частью нашего скорого торжества! — Мы это ещё не обсуждали, Елена, — отчеканил мужчина, и я не сдержалась — рвано рассмеялась и прикрыла губы ладошкой, перехватив недоумевающий взгляд счастливой невесты: — Знаете, лучше без меня. Я… То есть… В общем, лучше вам поискать другого фотографа! Круто развернулась и рванула в неизвестном направлении, повинуясь внутренним мотивам — убежать от скрытых камер и отыскать Гэбриела, расспросить его о брате-близнеце и отчитать за злую шутку. Ну, это же не он? Не мог быть он! Не мог! Выбежала из зала и застыла напротив зеркала, в который не терпелось посмотреться в начале вечера. Огромные глаза потеряли своего былого очарования, бирюзовое сияние потухло, и я ощущала, как лопались капилляры, заполоняя обзор кровавыми слезами. Прижала холодные ладони к горящим щекам, медленно продвигаясь ко лбу, пока вовсе не закрыла лицо, чувствуя потребность скрыться от посторонних глаз. Отголоски музыки и всеобщего веселья отдавались вдалеке, пока вовсе не заглушились всхлипами, в просторном коридоре прозвучавшие до дрожи громко и пугающе. Затаила дыхание и зажала ладонью рот, не желая выслушивать дикие хрипы, произвольно вырывающиеся из моей груди. Что произошло? Оглянулась по направлению к главному входу в зал и искренне не понимала, как в одну секунду изменилось всё. Абсолютно всё. Десять минут назад я была счастлива: радовалась возможности наблюдать свои работы, ждала СВОЕГО мужчину, лелея ожидания о сегодняшней ночи. Что же теперь оставалось? Осмотрелась, лихорадочно промаргивая слёзы, и заметила указатели в уборные комнаты, куда и направилась. Забежала в женскую комнату и, не обращая внимания на группу женщин, скрылась в первой свободной кабинке. Закрыла крышку стульчика прежде, чем сесть и закрыть лицо ладонями. Попыталась восстановить дыхание, но оно не поддавалось — кислород отказывался поступать в лёгкие, отчего сердце сильно-сильно забилось, биением сотрясая каждую кость тела. Пальцами ощущала вязкость потёкшей туши, а на тыльной стороне ладони увидела отпечаток помады, сохранность которой я так лелеяла. Зря. Всё зря! «Гэбриел-Гэбриел-Гэбриел», — звучал в голове голос счастливой невесты, и я неосознанно принялась раскачиваться взад-вперёд, желая избавиться от нежного голоска. Однако сознание, подобно исправному фотоаппарату, запечатлело молодожёнов: губы девушки накрыли губы Гэбриела, который с готовностью ответил на поцелуй. Также как мне отвечал, так же, как меня целовал! Протяжно застонала и вдавила пальцы в глаза, желая выдавить глазные яблоки к чёрту, лишь бы избавиться от изображения перед глазами. Это всё нереально! Это сон, да, страшный сон, который настиг по дороге на мероприятие. Сейчас, ещё несколько минут и Кэти разбудит меня, вырвет из оков жестокого Морфея, и сообщит о нашем приезде. Однако время шло, а я оставалась в кабинке туалета, глотая горькие слёзы и вынужденно смиряясь с реальностью. Гэбриел меня одурачил: позволил вообразить воздушные замки и дотла сжёг мечты, с мыслью о которых засыпала и просыпалась. Голоса снаружи стихли, и я дрожащей рукой открыла дверцу. Огляделась по сторонам, убеждаясь в своём одиночестве, и на ослабленных ногах подошла к умывальнику. Выглядела также дерьмово, как чувствовала себя: тушь размазалась по щекам, тени застыли во внешних уголках глаз, а помада скатилась ниже контура губ. Вынула шпильки из волос, и скрыла рыжими локонами рубцы на плечах, не желая ощущать уязвимость. Но я, чёрт дери, уже претерпевала неприятное чувство, которое вынуждало возненавидеть себя за тупость и наивность. Ведь были характерные «звоночки», и любая разумная женщина ни за что бы не поддалась на бесхитростные уловки мужчины. Достала телефон из клатча и застыла, просматривая последнее сообщение от ещё МОЕГО Гэбриела. Господи, неужели у него есть невеста? Господи, пожалуйста! Очередной приступ подкатил к горлу, и я сжала пальцы на мокрых краях раковины. Ещё немного и кусок мрамора остался бы в моих руках, но нашла в себе силы проглотить обиду и обратить внимание на телефон. Кэти.  Мне нужна подруга, поддержка которой как никогда была необходима. — Возьми трубку, — прошипела в динамик в ответ на протяжные гудки, а стоило включиться автоответчику, как я громко выругалась. — Нахуя тебе телефон, Кэти? Вдавила пальцем на красную кнопку, чуть не раскрошив экран мобильного телефона, и заходила взад-вперёд по комнате. Было страшно выйти наружу в поисках подруги, казалось, что каждый в здании был осведомлён о том дерьме, которое я по своей тупости натворила, поэтому открыла контакты. Джейкоб. Он-то должен мне помочь, да? Хоть кто-то должен вызволить меня из чёртовой клетке, в которую собственноручно загнала себя. Затаила дыхание, прислушиваясь к гудкам, долбившиеся в мой мозг, и сильнее сжала пальцы на корпусе мобильника: — Да? — голос Джейкоба, подобно спасательному кругу для утопающего, заставил вцепиться в него мёртвой хваткой: — Джейкоб, ты не мог бы… — резко замолчала, неотрывно следя за тем, как в дверном проёме женской уборной показалась статная фигура Нормана. — Не-е-е-т! Прокричала и быстро нажала на отбой, вытягивая руки перед собой. Он не подойдёт ко мне, не посмеет подойти. Не после того, как негласно унизил у всех на виду! — Стой, где стоишь! — прохрипела и вцепилась пальцами в клатч, чувствуя, как ногти рвали кожаный материал. Однако мои предупреждения были проигнорированы — мужчина плотно закрыл за собой дверь и подошёл настолько близко, чтобы лишить меня возможности дышать. Либо дыши горьковатым одеколоном, либо умри от нехватки кислорода, и впервые я отдала предпочтение второму варианту. — Давина-а… Зажмурилась от тягучей хрипотцы и не сдержалась в эмоциях, не контролируя децибелы своего голоса: — Что это было, чёрт тебя дери? Та девушка, правда, твоя невеста? Давай, Гэбриел, солги, позволь задышать полной грудью! — Правда. Рот резко захлопнулся, отчего зубами прикусила язык и почувствовала металлический привкус. Он вывел из прострации, в которую вогнал мужчина своей непоколебимостью, и позволил с новой силой закричать: — Сукин сын! Ты мне лгал! Неожиданная ухмылка выбила почву из-под ног, заставляя отклониться назад и ощутить копчиков мокрые края раковины. — Ни в одном слове не солгал, Давина-а. Ты не спрашивала про моё семейное положение, а я не считал нужным акцентировать на нём внимание, — ухмылка увеличилась, когда из моего горла вырвался нечленораздельный звук: — Так я же подумать не могла, что ты несвободен. Гэбриел рвано хохотнул: — Я свободен от природы, Давина-а, и не один штамп в паспорте не исправит этого. Итак, теперь ты знаешь о Елене, и-и? В чём проблема? Открыла было рот, чтобы провести весомые аргументы, но просто не нашла подходящих слов. Более того я на секунду задумалась об адекватности своей бурной реакции, ведь Гэбриел, напротив, был совершенно спокоен. Он был уверен в своей «правде», и эта уверенность заставила усомниться в своих идеалах. Усомнилась на мгновение, чтобы со всей силой залепить себе мысленную пощёчину. Дура! — У тебя свадьба через месяц, — процедила сквозь зубы и сдержалась от желания толкнуть мужчину в грудь. — Ты, блядь, собирался меня просвещать или думал трахать до самого медового месяца? Мысли о том, что он не только целовался после меня, но и трахался с другой девушкой, возможно, жил с другой девушкой, признавался ей в любви… Господи, эти мысли уничтожали изнутри, они медленно разъедали внутренности. Гэбриел поморщился, явно пребывая не в восторге от моего лексикона, который я непостижимым образом умудрилась сохранить в рамках приличия. — Поговорим об этом после официальной части, Давина. Как и договаривались, сегодняшний вечер в силе. Я чувствовала, насколько сильно расширились мои глаза, отчего они кололи и жгли, но мышцы отказывались осуществлять примитивных функций — не могла проморгать скопившиеся слезы. Втянула ноздрями горьковатый запах и напряглась, когда расстояние между нами оказалось сокращено одним шагом: — Приведи себя в порядок и возвращайся в зал, — стиснула челюсть, претерпевая дрожь от внимательного взгляда, исследующего моё лицо и вниз по шее, останавливаясь на колье. — Сто сорок бриллиантов, белое золото восемнадцать карат, Давина-а. Надо соответствовать. Смотрела в спину удаляющегося мужчины и чувствовала, как по горячим щекам стекали холодные слёзы. Они стекали ручьём, смывая к чёрту макияж, превращая моё лицо в клоунскую маску, но даже это преображение не шокировало меня так, как это сделали слова Гэбриела. Закрыла лицо ладонями и позволила плечам трястись под натиском рыданий, стараясь заглушить всхлипы. Я настолько сильно была поглощена самобичеванием, что не сразу расслышала мелодию входящего вызова. Потребовалось время для восстановления дыхания, чтобы звонивший Джейкоб не стал свидетелем моей слабости: — Красавица, ты где? Свободной рукой оторвала полотенце, лихорадочно стирая чёрные подтёки с лица, и как можно счастливее проговорила: — У меня голова разболелась, я еду домой. Предупредишь Кэти? Не хочу, чтобы она волновалась. Сбросила вызов прежде, чем новая волна рыданий накрыла с головой, и с отвращением уставилась на своё отражение в зеркале. Быстро-быстро тёрла лицо полотенцем, до красноты, до боли и первой крови, образовавшейся в уголке нижней губы. — Чё-ё-ё-рт! — прошептала и оросила лицо холодной водой, оттягивая момент своего постыдного побега. Вызвала такси и, как только водитель оповестил о своём приезде, выбежала из уборной. Я ещё никогда так быстро не бегала, но было наплевать на косые взгляды гостей, главное — очутиться дома как можно скорее. — Хотите воды? — предложил водитель, поймав мой поплывший взгляд в зеркале заднего вида. Вымученно улыбнулась и, прислонившись лбом к окну, на котором сохранились капли утихомирившегося дождя, укуталась в тёплое пальто. Меня знобило, но виновницей подобной реакции была не осенняя погода, а холодное сердце мужчины, которого умудрилась посчитать СВОИМ. Как же глупо! Разблокировала экран мобильного телефона, игнорируя сообщения и пропущенные звонки, и открыла приложение Facebook, которое сразу же переместило на страницу мистера Нормана. Приглушённо застонала, прикрывая глаза ладонью, когда в друзьях мужчины увидела счастливую невесту, она же Елена. Чёрт дери, она даже фамилию успела поменять, наверное, радуясь возможности именоваться миссис Норман. Будь я разумной девушкой, то первым же делом просканировала бы социальные сети на наличие таких вот Елен, но я оказалась слишком занятой, вертясь на члене мужчины. Чёрт! Сквозь слёзы просмотрела фотографии светловолосой девушки с каре и перешла по ссылке в Instagram, где она во всей красе демонстрировала себя на пятидесятитысячную аудиторию. Блогер что ли? Тихо посмеялась, но смех быстро перешёл в глухое рыдание, когда открыла её сторис, сделанную пять минут назад. Видимо, гости мероприятия переместились в банкетный зал, раз Елена снимала себя за столиком, по-свойски положив голову на плечо мужчины. Довольная, с улыбкой от уха до уха, она подставила лицо под россыпь нежных поцелуев. Гэбриел не противился и касался губами её губ, её щёк, её, но не моих. Нажала на кнопку блокировки и уставилась на потемневший экран, свободной рукой обхватывая живот. Меня тошнило. Меня морально выворачивало наизнанку, и я впервые почувствовала себя беспомощной перед недугом. Даже после расставания с Дэнни, после его насмешек и оскорблений я не казалась себе столь разбитой и опустошённой, как в эту минуту. Следила расплывчатым взором за осенним безумием, набиравшего обороты за окном, и пыталась взять себя в руки. Сложно, очень сложно собраться с мыслями и взглянуть на ситуацию холоднокровно, не поддаваясь провокациям эмоций. Такси остановилось напротив дом, и я не сразу покинула салон, вынуждая водители в нетерпении забарабанить пальцами по рулю. Расплатилась и на слабых ногах прошествовала в подъезд, пропуская вперёд двух подростков. Они обосновались на подоконниках на одном из этажей, и не будь я столь подавленной, то непременно бы указала им на выход, не желая по утру найти кучу окурков, однако сегодня им повезло. Прошла мимо переглядывающихся ребят и нажала на кнопку лифта, потом ещё раз и ещё, вдавливая её большим пальцем, пока он не заболел. Громко чертыхнулась и рванула вверх по лестничному пролёту, мечтая как можно быстрее очутиться дома под одеялом. Но стоило переступить порог квартиры и увидеть непонимающее лицо матери, как слёзы вновь не устояли в глазах. — Мне что, пирогом делиться придётся? Услышала весёлый голос Фрэнка, доносящийся из кухни, и тихо всхлипнула. Мама встревоженно приблизилась ко мне и обхватила тёплыми ладонями моё влажное лицо: — Ина, что такое? — не понимала она, стирая слёзы с щёк. — Что случилось? В коридоре появился улыбающийся друг, но стоило ему увидеть моё состояние, как улыбка моментально исчезла. Отстранилась от матери и, быстро скинув с себя обувь, двинулась в сторону комнаты. — Ина… — Пожалуйста, дайте побыть одной! — прогремел голос на всю квартиру, и я громко хлопнула дверью, заглушая встревоженное бормотание матери. Зажмурила глаза, стоило взгляду наткнуться на букет душистых роз, и хрипло застонала, отчего горло неприятно резануло. Меня душил цветочный аромат, заполонивший комнату, но я намеренно подошла вплотную к букету и с чувством сломала стебель первой попавшейся розы. Бутон упал к ногам, однако не остановилась: сломала ещё одну розу и ещё несколько, испытывая дьявольское удовольствие от лицезрения поломанных стеблей. — Мама, я же попросила! — воскликнула, когда позади себя услышала звук открывающейся двери. — Это всего лишь я, — отозвался друг, и я плотно сжала губы, ощущая, как предательски они задрожали. — Слушай, без понятия, что произошло, но ты можешь на меня положиться. Если нужна помощь, то вот он я. Развернулась к парню и, перехватив изумрудный взгляд, почувствовала, как затряслись плечи. Фрэнк был прав. Он ведь нутром чувствовал, что Гэбриел — «мутный» тип, что он мне не пара, однако я упорно отказывалась прислушиваться к его словам. Настолько была поглощена чувствами к Норману, что не замечала очевидных знаков, буквально кричащих «Внимание! Тебя дурят!» — Фрэнк, мне так стыдно! — прошептала и громко втянула носом кислород, поперхнувшись слюной. — Я виновата перед тобой! Опустила голову и проследила, как крупная слеза разбилась о пол, а за ней последовала новая порция влаги. Чёрт! — Ина-а-а, — друг в нерешительности приблизился ко мне и явно не знал, что предпринять. — О чём ты говоришь? Я нисколько не обижаюсь, наоборот, пришёл к тебе помириться. Не плачь! Подняла взгляд на парня и, видя его искреннее замешательство, сделала шаг, разделяющий нас, чтобы сомкнуть руки вокруг его пояса: — Я устала! — прошептала, уткнувшись в грудь, обтянутую любимым свитшотом. — Господи, я так устала! Такую дуру, как я, ещё надо поискать! Забила на всё, понимаешь? Забила на проект, на друзей, врала родителям, и ради чего? Какая же тупица! Неуверенные поглаживания по спине немного утихомирили лихорадочно трясущиеся плечи, а негромкие слова поддержки приглушили рыдания. Фрэнк никогда не умел успокаивать и не был силён в подборе утешительных слов, тому пример инцидент на первом курсе, когда я пускала слёзы из-за предвзятого отношения одного из преподавателей. Друг пытался подбодрить, но ничем помочь, кроме усталого «не реви» не мог. Сейчас же именно он проносил через себя мою боль, и именно он не произнёс ни слова против, позволяя пропитать его одежду влажностью. Кэти — дурочка, что упустила такого парня, как Фрэнк. И я дура, чуть не лишившаяся лучшего друга. — Люблю тебя, Фрэнк, — прохрипела, отстраняясь от парня, когда спустя час слёзы высохли на щеках. — Спасибо. Мы просидели в тишине весь вечер, а после я уснула, полностью обессилив от переизбытка эмоций. *** Будильник прозвенел в точно установленное время, отчего я удовлетворённо потянулся на кровати и принял сидячее положение. Недовольное ворчание на другом конце постели напомнило о присутствии девушки, вынуждая осторожно подняться на ноги и отправиться в ванную комнату. — Пять утра, — Елена всё-таки проснулась. — Ты чего встал? — Нужно в офис, — ответил не из желания потакать требовательным нотам девушки, а из потребности быстрее отделаться от её любопытства. Скрылся в ванной комнате и, приняв холодный душ, окончательно избавивший от остатков сна, привёл себя в порядок: облачился в синие джинсы, чёрную водолазку и пятернёй взлохматил влажные волосы. За этот невинный жест поплатился ненужной заботой невесты, которая поднялась следом за мной и сейчас копошилась на кухне: — Гэбриел, на улице дождь, — просветила она и недовольно уставилась на мои мокрые волосы. — Подожди, пока высохнут, а я пока приготовлю завтрак. Стиснул зубы, ощущая неприятные спазмы в челюсти, и накинул на плечи пальто. Бросил взгляд на окно, замечая мелкий дождь за его пределами, и схватился за дверную ручку. Но, прежде чем выйти из квартиры, обратил внимание на расстроенную Елену, один вид которой требовал немедленного подчинения и, как минимум, прощального поцелуя: — Иди спать, Елена. По дороге в офис позвонил своей «правой руке», которая продолжительное время показывала мне средний палец, и громко чертыхнулся: — Макс, ты в край охуел? — повысил голос в ответ на автоответчик. — Если сегодня мне не перезвонишь, то можешь валить на хуй! Это не пустые угрозы — я был настроен решительно, потому что игнор заместителя переходил границы моего лояльного отношения. Обида обидой, но переносить разногласия в бизнес — дело гиблое, и в первую очередь гиблое оно для самого Макса. — Макс появлялся в офисе? — спросил у секретаря, когда спустя час оказался в стенах злосчастной фирмы. Миловидная девушка отрицательно покачала головой, отрываясь от экрана ноутбука: — Нет, мистер Норман, я его не видела с прошлой недели. Сукин сын! — Если он запросит документацию, то посылай его к чёрту, поняла? Девушка удивилась, но кивнула, явно заметив отсутствие моего настроения. Единственное, что тревожило в ситуации с Максом — это его детальная осведомлённость о всех махинациях, проводимые с компанией при помощи рейдера. Если этот мудак выкинет какой-нибудь фокус в память о выдающихся заслугах покойного отца, то я буду вынужден прибегнуть к плану «Б». И тут бы проблем не возникло, не будь я столь не уверен в этом плане. Кстати, рейдер… Отыскал контакт Томаса Майера и попросил секретаря сделать чашечку кофе, прислушиваясь к продолжительным гудкам. Сегодня весь мир сговорился против меня? Видимо, да, раз немец был недоступен и спустя долгую минуту не соизволил взять трубку. — Издеваются! — прошипел и рвано кивнул секретарше, которая осторожно поставила поднос на мой рабочий стол и поспешила ретироваться. Сбросил вызов и не сдержался от едкого замечания, лицезря сверкающие пятки девушки: — А поднос мне относить на кухню? Лишнее убери со стола! Мне ничего не нравилось в этой компании: ни документация, ни персонал, ни кофе одного бренда, который отец закупал мешками. Выплюнул горькую гадость обратно в чашку и вернул внимание на экран мобильного телефона, отыскивая очередной контакт. Если и он не возьмёт трубку, то я вынужден буду подорвать компанию к чёртовой матери. — Гэбриел? Удовлетворённо улыбнулся, услышав на другом конце телефона тихий голос Свена Гласса: — Убаюкиваешь дочку? — предположил, прислушиваясь к шёпоту. — Нет? Тогда напряги связки, дружище. Ушной раковиной чувствовал вибрацию раздражения, но Свен не стал словесно выражать возмущение, и я продолжил: — Не могу дозвониться до Томаса. Надо думать, трудиться на наше совместное благо? — Он в Германию улетел несколько дней назад, — просветил мужчина, и его голос потеплел. — Никки сегодня ночью родила двойняшек. Ладно, вынужден признать, причина удовлетворительная, однако если Свен рассчитывал на проявление мягкости с моей стороны, то просчитался. Бизнес первостепенен во всех отношениях, ведь именно он обеспечивает твёрдую почву под ногами, ролексы на моём запястье и брендовый костюм. — Сегодня же напомнил о нашем деле. Пусть Томас перезвонит. — Гэбриел… — миролюбиво начал мужчина, явно подыскивая подходящие слова. — Мне не хотелось бы его отвлекать… — Мне бы тоже не хотелось отвлекать твою жену от покачивания люльки, но, кажется, придётся. Задумчиво постучал пальцами по поверхности дубового стола, прислушиваясь к тягостному молчанию Свена. Примерно представлял, какими проклятиями он мысленно извергался, поэтому не торопил, напротив, испытывал крайнее веселье от общения с бесхребетным мужчиной. Умные и расчётливые компаньоны — тренировка для моего мозга, когда беседа с подобными «Свенами» — минутка релакса. — Хорошо, я постараюсь связаться с Томасом. Ну, ещё бы ты не постарался! Громко усмехнулся, не желая скрывать перед ним своего пренебрежительного отношения, однако не услышал поспешного прощания. Мистер Гласс неожиданно выдал ход конём единственным вопросом: — Когда ты уничтожишь записи? Хорошая попытка, но слишком ничтожная, в точности, как мистер Гласс: — Когда вы выполните условия нашей сделки. Не раньше, Свен. Завершил телефонный разговор и рассмеялся, устало потирая глаза тыльной стороной ладони. Я искренне считал мужчину — глупцом, который собственноручно соорудил для себя капкан. Казалось бы, что сложного в том, чтобы признаться жене в измене и послать меня к чёрту? Сложность в правде, на которую слабаки не способны. В офисе я провёл несколько часов, для вида запросив финансовый отчёт, на котором для приличия сделал несколько заметок. Интуиция подсказывала, что секретарша — подосланный шпион отца, поэтому старательно делал вид скрупулёзного аналитика и рьяного стратега. На деле же отмечал сомнительные пункты в договоре франшизы «Аквариума», которые на неделе предстояло обсудить с мистером Бесьяно. Особенно удовольствие мне доставлял первый пункт договора, который я с наслаждением перечитывал, как мантру: «Целью договора является успешная реализация услуг на рынке  Милана и деловое сотрудничество сторон для достижения наилучших экономических результатов». Миланцы, добро пожаловать в «Аквариум»! Когда стрелка часов перевалила за двенадцать, я с чистой совестью покинул здание офиса и блаженно развалился в кожаном кресле своего автомобиля. Приоткрыл окно, позволяя холодному ветру проникнуть в салон, и включил музыкальный проигрыватель, останавливая свой выбор на первой радиостанции. Ненавязчивая композиция позволила расслабиться и прикрыть глаза, ощущая, как лучи проступающего сквозь тучи солнца игрались на лице. Это усыпляло, и на несколько минут я компенсировал ранний подъём, пока мобильный телефон не зашёлся громкой вибрацией. Очень надеялся, что звонил либо Макс, либо Майер, в ином случае жертв не миновать. Усмехнулся с иронией, заприметив на экране раздражающее «Елена», и отключил вибрацию, чтобы не мешала. Однако следом за звонком посыпались сообщения примерно одного содержания: «Ещё занят?», «Перезвони, как сможешь!», «Не буду отвлекать», и следом моё любимое: «Встретимся сегодня с организаторами? Гэбриел, ответь срочно! Мне назначать встречу?» — Съезди одна, я всё равно ничего не смыслю в этих вопросах, — записал голосовое сообщение, заводя автомобиль. — И научись уже выражать мысли одним сообщением! Покинул стоянку и застрял на светофоре, негодуя на дорожные работы. Возможно, это был шанс усомниться в своём намерении поехать в клуб и провести внеплановую ревизию. На раздумья ушли ничтожные секунды, и я быстро свернулся с главной дороги, наплевав на правила дорожного движения, и направил автомобиль в противоположную от «Аквариума» сторону. Примерно помнил, где располагалась Академия киноискусства, но медленное дорожное движение побудило перепроверить свои знания.  Час езды с возможной задержкой на светофорах смущал мой расписанный по минутам ежедневник, однако я был готов на такие жертвы. В конце концов, мне хотелось увидеть фарфоровую куколку, а ей, не сомневался, хотелось прояснить неприятный инцидент вчерашнего вечера. Её поспешный уход — ожидаемое развитие сюжета, но глубоко в душе рассчитывал на холоднокровие и рациональность куклы. Видимо, в какой-то момент нашего общения я завысил ожидания, касаемо неё, и теперь претерпевал неприятный осадок, всегда возникающий в моменты неоправданных ожиданий. Встреча невесты и Давины — неминуемая встреча, которая должна была произойти задолго до того, как я позволил себе растянуть удовольствие с фарфоровой куколкой. Ещё бы раньше понял, что она не годится на роль любовницы, и даже на замену Елены не годна, ведь в подобном случае мой мозг будет вынесен бульдозером. И, тем не менее, я припарковал автомобиль у здания Академии и задумчиво уставился на поток студентов, негласным строем покидающих стены заведения. Мозг — удивительный орган, который умудрился запомнить все лекционные занятия куколки. Вот сегодня у неё две пары, и, не поддайся она необдуманному порыву эмоций, уже сидела бы на моём стояке. Но нет, Давина не спешила домой, более того, игнорировала мои попытки завязать разговор: на звонки и сообщения не отвечала. В нетерпении побарабанил пальцами по рулю и улыбнулся, когда на горизонте появилась рыжая копна волос. Девушка выделялась среди ровесниц и, как показал прошлый вечер, не имела соперниц среди тюнинговых женщин. Она просто была другой, затмевая всех и вся своими яркими красками. Как осень. Да, она напоминала мне любимую осень: буйство красок и буйство свободы, которую я так лелеял, несмотря на попытки невесты очертить границы. Смотрел, как кукла на ходу завязывала пояс пальто, как развевались её огненные волосы, и как бледные, холодные пальцы пытались усмирить вихрь. Наблюдал за девушкой и окончательно убедился в правильности своего выбора — клуб подождёт, а вот Давина… Помнил её истеричное поведение, помнил своё неудовольствие от подобного взрыва эмоций, но неприятный осадок быстро улетучился при виде девушки. Удивительно, но мне захотелось дать ей второй шанс, и я дал этот шанс, выходя из автомобиля навстречу.  Она не заметила меня, устремив взгляд под ноги, но, когда на ментальном уровне ощутила моё приближение, резко остановилась. Нас разделяло несколько шагов, и я был готов перехватить ожидаемый побег, однако девушка приятно удивила — сократила между нами расстояние. Улыбнулся и потянулся за поцелуем к полным губам, чтобы услышать гневное шипение: — Издеваешься? — отстранилась Давина. — Зачем приехал? Мне не нравился её тон, но мне нравился её бирюзовый взгляд, за это и зацепился: — Думаю, нам надо обсудить прошлый вечер, — кивнул в сторону автомобиля. — Проедем в ресторан: пообедаем и, как раз, поговорим. Девушка отвела глаза, внимательно рассматривая окрестность, но только не меня: — Есть ли смысл, Гэбриел? Лучше езжай домой и обедай с невестой. Воздержался, чтобы не закатить глаза, и сохранил голос спокойным: — Я признаю свою ошибку, мне требовалось рассказать о Елене раньше, — бирюзовый взгляд мельком был брошен в мою сторону, что уже хороший знак. — Пожалуйста, Давина-а, поедем, и я тебе всё расскажу. Девушка скрестила руки на груди, но я успел заметить, как неистово они дрожали. Вида не подал, покорно дожидаясь решения, а мысленно залипал на выточенные скулы и упрямый подбородок. Красивая кукла, добившаяся редкого «пожалуйста», неосознанно дёргала меня за «ниточки» и собственноручно отпускала «поводки» своей мнительностью. Наконец, Давина двинулась в сторону автомобиля: — Елена неизлечима больна и у тебя нет выбора? — предположила она, когда я учтиво закрывал за ней дверцу машины, и неодобрительно прищурилась на мой смех. — Это единственная причина, из-за которой согласна с тобой разговаривать. Поздно, куколка, я успел закрыть дверь. Обошёл автомобиль и, усмирив смех, забрался в салон, чувствуя на себе внимательный взгляд бирюзовых глаз. Девушка заёрзала на кресле и обхватила себя руками, явно дожидаясь, когда я начну разговор. Нет, к разговору мы перейдём в ресторане за порцией вкусного стейка, однако Давина упорно прожигала на мне дыру. — Хорошо, что ты усмирила эмоции, — пришёл к выводу, когда спустя двадцать минут тишины ничего, кроме тяжёлого взгляда, меня не тревожило. Однако  мысли вслух оказались восприняты в штыки: — Намекаешь на вчерашний разговор? Кажется, я поспешил с выводами… — Разговор? — иронично поглядел на девушку. — Это был односторонний ор в мою сторону, Давина-а. — Может, мне извиниться за своё неподобающее поведение? Яд сочился из полных губ, а я всё равно желал поцеловать их. Черти адовы! Включил навигатор и, выбрав маршрут короче, лукаво поглядел на девушку: — Нужно как можно быстрее в ресторан. Когда ты голодная, с тобой совершенно невозможно разговаривать! Громкое фырканье было мне ответом, однако до самого заведения мы больше не возвращались к сарказму, взаимным претензиям и упрёкам. Повисло тягостное молчание, которое впервые возникло в компании с фарфоровой куколкой, и оно омрачало последний шанс для нас. Непогода на улице усилилась, но напряжение в салоне оказалось сильнее, отчего мы не стали дожидаться, пока закончится дождь. Вышли из автомобиля и побежали к главному входу ресторана, двери которого учтиво открылись швейцаром. — У вас забронирован столик? — улыбнулась миловидная девушка, занимая руки «меню». — У нас как раз свободен уютный столик на двоих. Уютным я бы не назвал хотя бы потому, что он стоял в центре зала: вдали от панорамного окна, от тёплого камина, зато вблизи любопытных носов, тыкающих в твою тарелку. Однако возмущаться не стал, ведь стоило оглядеть помещение и становилось очевидно — наплыв посетителей максимальный, и чудом было то, что мы успели ухватить последний стол. Верхнюю одежду оставили на сохранность при входе в зал, и я на несколько секунд завис, наблюдая за модельной фигурой, облачённая в чёрную кожаную юбку и тёплый свитер оверсайз. И даже несмотря на мешковатую деталь гардероба, я отчётливо видел высокую и соблазнительную грудь. — Отлично выглядишь, — не скупился на комплимент, чем заслужил подозрительный взгляд, будто комплимент нёс в себе скрытый подтекст. Никакого контекста. Абсолютно. В какой раз за время нашего знакомства я мысленно восхищался её природными данными, которые она умело подчёркивала, которыми она умела «распоряжаться». Фарфоровая куколка упёрлась локтями о поверхность стола, не отводя серьёзного взгляда, и, если она думала, что подобные «гляделки» могли на меня подействовать, то она ошиблась. Единственное, что добилась своими прекрасными глазками — характерные позывы в области паха. Да, пожалуй, я бы её трахнул даже такую — взвинченную и напыщенно серьёзную. Неожиданно девушка прервала наш зрительный контакт и закопошилась в своей сумочке, заставляя меня скучающе опустить глаза на меню. — Рыбное филе или стейк из говядины? — вслух раздумывал над основным блюдом и непонимающе нахмурился, когда на белую пустую тарелку приземлилось колье Cartier. — Восемнадцать карат белого золота подойдут? Поднял взгляд назло ухмыляющуюся куклу и громко захлопнул меню: — Если только они будут на тебе, и в качестве десерта, — едко ответил и вызывающе приподнял брови. — Что это значит, Давина? — Возвращаю колье, — просто ответила, немного растерявшись холодного тона. — Мне не по силам ему соответствовать. Ах-х, вот оно что! Камень в мой огород был слишком очевиден, и напомнил вчерашний разговор, когда я сделал замечание касаемо внешнего вида куклы. Ну, Cartier и опухшее от рыданий лицо никак не сочетались, поэтому не посчитал нужным извиняться за возможную бестактность. В конце концов, это задело мой эстетический вкус. — Будут ещё претензии? — полюбопытствовал, когда подошёл официант и смиренно дожидался своего часа. — Давай сразу их обсудим, Давина-а. Её не смутило присутствие третьего лица, раз она ядовито прошипела: — Одна претензия, Гэбриел: у тебя свадьба через месяц! Хорошо, я был готов это обсудить, но сначала заказ. Всё-таки выбрал стейк слабой прожарки, гарнир и негазированную воду, и посмотрел на куколку, тем самым подгоняя её с выбором. Однако она вновь омрачила предоставленный ей шанс. — Я ничего не буду. Сдержался от громкого вздоха и посмотрел на растерявшегося официанта: — Стейк из красной рыбы, картофельные дольки и на десерт… — призадумался на мгновение, разрываясь между лимонным пирогом и шоколадным брауни, но не успел озвучить десерт, как Давина упёрто воскликнула: — Я ничего не буду! — с громким хлопком закрыла меню и отдала официанту. — Спасибо! Вот чего она добивалась? Кивнул парню, который с облегчением сбежал от нашего столика, и в упор уставился на скрестившую руки девушку. Она упорно смотрела куда угодно, но только не на меня, что раздражало не меньше её поведения. Однако я взял себя в руки, делая скидку на возраст, проявляющий отголоски недавнего детства: — Надо было раньше рассказать о Елене, — повторил ранее сказанную истину, от которой толка было ноль, ведь ничего исправить уже невозможно, но на Давину действовало. — Но я испугался твоей реакции. Признаюсь, Давина-а, я струсил. Внимательно следил за реакцией девушки и удержался от усмешки, когда бирюзовый взгляд смягчился. Немного смягчился, но это изменение подтвердило устоявшееся утверждение: «Лучше сладкая ложь, чем горькая правда». Тем не менее, она сохранила молчание, но уши навострила. — Мои чувства к тебе искренние, — осторожно продолжил, но, заметив, как едва уловимо дёрнулась куколка, поспешно пояснил. — Мне, правда, хорошо с тобой, Давина-а. Ты замечательная. — Невесте говоришь тоже самое? — Нет, — быстро ответил, и на этот раз правду.- Я женюсь на ней только из-за мистера Бесьяно — моего стратегически важного партнёра, который открывает для меня несколько рынков на севере Италии. Бирюзовые глаза быстро стрельнули в мою сторону, а брови встретились на переносице идеального лица. Наконец, девушка неверующе хмыкнула: — «Жениться на Елене» — это отдельный пункт в вашем договоре? Поколебавшись мгновение, медленно кивнул: — Почти. Мистер Бесьяно — семьянин до мозга костей: у него пять дочерей и три сына, и на счету единственный брак продолжительностью тридцать лет. К сожалению, партнёрские отношения выстраивает только с себе подобными, уверенный в порядочности и серьёзности таких людей. Самому смешно от дуралея — старика, но именно такую политику он выстраивал. Не будь этот маразматик столь влиятельным на рынке Италии, то ни за что бы с ним не связался договорными отношениями. Однако реальность жестока и заставляла предпринимать крайние меры. — Елена, конечно же, не знает о твоей подлости? Подошёл официант и разложил на столе долгожданный обед, а я задумчиво потирал подбородок, откинувшись на мягкую спинку стула. — Конечно, нет, — глупый вопрос вновь не красил куклу. — Но не спеши возводить её в стан мучениц. Подозреваю, она терпит моё…м-м, мою холодность не из-за великой любви. Как минимум из-за желания выложить в Инстаграм свадебные фотографии, и как максимум — не упасть в глазах родных и близких, искреннее уверенных в её удачливость по жизни. Это же надо, богатого отхватила, а! Громко усмехнулся над собственными мыслями и покачал головой на непонимающий взгляд девушки, разделывая столовыми приборами стейк. — И долго вы вместе? — спросила Давина, наблюдая за «мучениями» стейка: — Два года. Девушка буквально подавилась воздухом, отчего ей потребовались секунды на восстановление дыхания. Всё-таки «правда» — дерьмо, приводящее к подобным казусам. — Сначала я встречался с Еленой из-за её отца — служащего в налоговой службе. Мне потребовались его связи для продления лицензии «Аквариума». Ну, а потом на горизонте появился мистер Бесьяно, и я уже не мог расстаться с ней. Фарфоровая куколка ошарашенно выпучила на меня глаза и даже не мигала, отчего я задумался, как странно это смотрелось со стороны. Она искренне была шокирована моим рассказом, откидываясь на спинку стула: — Господи, ты себя слышишь? Бедная Елена! Пришла моя очередь удивляться. Это что, бунт женской солидарности? — Мы будем жалеть Елену или поговорим о нас? Мои брови стремительно взлетели вверх, когда всмотрелся в бирюзовые глаза и  увидел собственное отражение, которое быстро мутнело и расплывалось. Давина вздумала плакать? Протянул руку к руке девушки, дрожащей на поверхности стола, и накрыл её ладонью. Пришлось чуть сжать пальцами, чтобы она не вздумала вырваться, и как можно убедительнее заговорил: — Не хочу, чтобы ты расстраивалась, Давина-а, — осмотрел красивое лицо и сетовал на невозможность к нему прикоснуться. — Так сильно хочу тебя поцеловать. Давай забудем обо всём и посвятим этот день друг другу?  Девушка опустила взгляд на наши переплетённые пальцы, и я увидел, как крупная слеза слетела с ресниц и разбилась о скатерть стола. Блядь! — Думала, такие, как ты, существуют только в кино. — Какие же? — Жестокие, — резко вырвала руку и спрятала её под столом. — Жестокие и расчётливые. Усмехнулся и в удивлении оглядел куклу. Чего она добивалась? Каковы бы не были её мотивы, единственное, что она добилась, так это моё раздражение. — Если ты думала, что твои слова каким-то образом меня оскорбят, то ты крупно ошиблась. — Я не хотела тебя оскорблять, — наконец, прошептала она и сделала немыслимое — закрыла ладонями лицо, приглушая и без того тихий шёпот. — Я просто хочу, чтобы ты был со мной, Гэбриел. Верные мысли посетили рыжую головку, и я цепко за них ухватился: — И я этого хочу, Давина-а, а ты противишься. Девушка отняла ладони от лица, открывая обзор на раскрасневшееся лицо и влажные от слабости слёзы. Ненавидел женские слёзы! Они не вызывали жалости, сочувствия, только злость и желание быстрее смотаться. Так вот сейчас мне захотелось именно этого — лишить себя возможности видеть заплаканную куклу, чтобы окончательно не разочаровываться в идеализированном образе. — Ты расстанешься с Еленой? А-а-а? — Если и, правда, хочешь быть со мной, Гэбриел, ты должен с ней расстаться. Усмешка, обосновавшись на губах, медленно покинула моё лицо. Уже было не до смеха, ведь девушка пускала слёзы и несла откровенную хуйню, за которую не расплатится даже качественным сексом. — Я никому ничего не должен, куколка, — облокотился о поверхность стола и впился взглядом в покрасневшие бирюзовые глаза. — Я не собираюсь отменять свадьбу, более того, в течение последующих двух лет буду лелеять репутацию безупречного семьянина. Девушка растерянно захлопала глазами, отчего крупные слёзы сорвались с ресниц, и с хриплым смехом развела руками: — А я-то как вписываюсь в ваш безупречный тандем? Оу-у, предлагаешь мне нести бремя любовницы. Без капли сочувствия иронично изогнул брови: — До сегодняшнего дня ты отлично справлялась с этой ролью. Дикий рык и пугающее бульканье вырвалось  из груди куклы, и она лихорадочно прикрыла глаза ладонью, стараясь скрыть водопад. Бесполезно, потому что плечи тряслись так, будто кукла сидела на электрическом стуле, да и руки потряхивало не меньше. Чувствовал, как в нашу сторону косились любопытные посетители, и мысленно чертыхнулся, ближе продвигаясь к девушке: — Тише, Давина! — прошипел и сдержался, чтобы силой не вынести ревущую девушку из зала. — Ты привлекаешь ненужное внимание! Она хрипло рассмеялась, явно потеряв рассудок: — Чёрт дери, ты стыдишься моего поведения? — шумно втянула воздух носом, который оказался забит соплями и прочей хренью, вытекающей из девушки со всех щелей, и она вновь хихикнула. — Лучше бы ты постыдился себя, своих мыслей, своего дерьма, сукин ты сын! Смотрел на красное лицо, на опухшие глаза и искусанные губы, и единственное, что испытывал — чувство раздражения и разочарования. Да, фарфоровая куколка меня разочаровала. Куда приятнее  иметь дело с беззаботной, симпатичной мордашкой, нежели выслушивать истерики обезумевшей женщины. В моей жизни уже есть одна безумная — Елена, других мне не требовалось. Коснулся взглядом алых волос, так напоминающих любимую осень, и пропустил в свою душу ещё одну эмоцию — сожаление. Жаль, что фарфоровая куколка, несмотря на свою внешнюю неповторимость, оказалась копиркой среднестатистической женщины. Очень-очень жаль. — Думаю, на этом закончим! С этими словами дал знак официанту, и он поспешил за счётом. На куклу не смотрел из принципа, не привыкший вырисовывать из жирной точки запятые, однако она вынудила поднять на неё взгляд. С неожиданным холоднокровием, будто кто-то незаметно от моих глаз вколол ей убойную дозу успокоительного, Давина промокнула лицо салфеткой и поднялась из-за стола. Позволил себе оценить тонкую талию, выглянувшую из-под поднявшегося подола свитера, и задержал внимание на длинных ногах, твёрдым шагом отдаляющиеся от меня. И всё-таки глупо отрицать очевидное — я хотел эту куклу. Я желал её, точно озабоченный подросток, я мысленно вырисовывал такие порнографические картины, в точности, как тот же подросток залипал на плакаты обнажённых порно-звёзд. Опустил взгляд на пустеющий стул, вспомнил об истерике, привлёкшей всеобщее внимание, и почувствовал, как тяга в области паха ослабла. «Хочется — перехочется!», — и с этой мыслью расплатился за обед, к которому почти не притронулся, и покинул зал. В зоне гардероба, среди нескольких зеркал и предусмотренных для удобства кресел, заметил фарфоровую куколку. Забрал своё пальто, искоса наблюдая, как она застёгивала своё пальто, тепло куталась в платок и, выглянув в окно, натянула его на голову. На улице шёл дождь и сотрясал бедные деревья неприятный ветер, который своей силой сносил ослабленные листья и смешивал их с грязью. И куколка непременно станет частью непогоды: испачкает замшевые ботинки и превратит прекрасные волосы в рыжие пакли. Хотел предложить свои услуги извозчика, но вовремя прикусил язык. Я попрощался с Давиной, поставил точку, и никогда, ни при каких обстоятельствах не совершал шаг назад, не оглядывался на тех, кто остался за моей спиной. Однако сейчас оглянулся, так и не покинув заведение, выход которого учтиво был открыт швейцаром. Я оглянулся на куклу, активно печатавшую что-то в мобильном телефоне, и нахмурился. Наверное, вызывала такси. Конечно, вызывала такси, ведь автобусы и метро — геморрой в таком осеннем безумии. И даже при таком раскладе не мог пересилить себя и покинуть здание, даже вспомнил в мельчайших деталях истерику куклы, её забавное и глупое «отмени свадьбу». Не помогло. Ведьма! — Давина, — позвал девушку, подходя к ней достаточно близко, чтобы на физическом уровне ощутить исходившее напряжение. — Я тебя привёз сюда, и я же отвезу тебя домой. Пойдём в машину. Куколка с нескрываемой иронией оглядела меня с ног до головы, вызывая раздражение спектаклем: — Какое благородство, Гэбриел! — махнула рукой в сторону выхода. — Не утруждайся, катись к чёрту на своём кроссовере! Настолько сильно сжал челюсть, сдерживая ругательства, что почувствовал, как заболели десна от перенапряжения. Оглянулся по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии посторонних глаз и швейцара, скрывшегося за дверью, и схватил куклу за локоть. Она тихонько охнула, явно не ожидая подобной реакции, и быстро задёргалась в моих руках, заставляя буквально впечатать её в свою грудь: — Следи за языком, поняла? — холодно проговорил, неотрывно глядя в широко распахнутые бирюзовые глаза. — Моё хорошее к тебе отношение небезграничное, Давина. С такими, как ты сама же выразилась, жестокими и расчётливыми людьми лучше дружить. Попыталась вырваться из захвата, но чёрта с два. Сильнее сжал пальцы на локте и ладонью свободной руки удержал её затылок, не позволяя кукле отклониться назад. Бирюзовые глаза угрожающе сощурились, а полные губы приоткрылись в попытке высказать ругательства, но вместо ругательства вырвался громкий вздох. — Отпусти, Гэбриел, — наконец, прошептала девушка, не предпринимая попытки отстраниться, осознав, насколько эти попытки бесполезны. — Я тебя прекрасно поняла. Ещё вчера всё поняла. Отпусти. Отпустить? Я не хотел отпускать. Не хотел отпускать хотя бы потому, что позволил себе вновь окунуться в бирюзовое сумасшествие на дне бездонных глаз, окутал себя цитрусовым ароматом и вспомнил о любимой осени. Наклонился ближе к лицу девушки, губами ощущая её горячее дыхание, и сжал пальцы на затылке в кулак. Девичий платок соскользнул с головы, открывая вниманию огненные локоны волос, и я зачарованно залюбовался красотой фарфоровой куколки. — Не отталкивай меня, — не хотел этого говорить, но слова произвольно слетели с языка, заставляя запоздало спохватиться. Поздно. Сказанного не изменить, тем более девушка расслышала и вцепилась пальцами в воротник моего пальто: — Будь только моим, Гэбриел! Коснулся взглядом желанных губ и мысленно окунул себя в бассейн с холодной водой. Это сработало, раз я не позволил себе поддаться искушению — впитаться в приоткрытые губы страстным поцелуем, вместо этого безжизненно опустил руки. Сделал шаг назад и запахнул пальто: — Счастливо, Давина! Покинул заведение и на этот раз не оглянулся.