Пансионат "Moonchild"

С утра Намджун с Чонгуком уехали в город за стройматериалами и продуктами, поручив Чимину встретить гостя, разместить и накормить. Чимин немного нервничал, первый постоялец все-таки (Юнги не считается, он как местное привидение). Он проветрил приготовленную для гостя комнату и особенно тщательно прибрался во всем доме, то и дело нетерпеливо выглядывая в окно - не едет ли машина. Наконец, часов в двенадцать в ворота заехал черный седан. Из машины вышел высокий мужчина, достал с заднего сиденья небольшую сумку и несколько пакетов. По заснеженной дорожке мужчина шагал уверенно и легко, как модель по подиуму, по нему и не скажешь, что на улице минус пятнадцать и метель метет, а он одет на плюсовую температуру - тонкое пальто, классические брюки и оксфорды. — Добро пожаловать в пансионат Мунчайлд. — склонился в глубоком поклоне Чимин. Мужчина чуть поклонился в ответ. Чимин помог ему снять пальто, от гостя приятно пахло дорогим парфюмом. Под пальто оказался тонкий белый пуловер, по виду тоже дорогой. В темных курчавых волосах парня таяли снежинки, лицо идеально красивое и в профиль, и в фас. "Неужели, актер или модель? Но что он забыл здесь, в лесу? Не на лыжах же приехал кататься в таком прикиде с одной тощей сумочкой», - думал Чимин, разглядывая гостя, пока тот снимал обувь. — Где я могу найти Мин Юнги? — низким голосом спросил гость. — Мин Юнги? — недоуменно переспросил Чимин, поправляя небрежно сброшенные ботинки. Парень смерил его холодным взглядом, подхватил сумку с пакетами и прошел в гостиную. — Мин Юнги сенсей! — внезапно заорал он. — Юнги-хен, где ты? — Он у себя в комнате, это на втором этаже, — запоздало ответил из прихожей Чимин. Он завозился с пальто гостя - думал, стоит ли повесить его на кухню, чтобы побыстрее просохло. Дверь на втором этаже хлопнула, из-за угла выглянул заспанный, как всегда лохматый Юнги. Он близоруко прищурил глаза вглядываясь, улыбнулся, опознав гостя и стремительно сбежал вниз. — Хен, хен, хен! — гость бросил сумки на пол и сгреб Юнги в объятия. — Тэхена! Что ты здесь делаешь? — неожиданно громким голосом спросил Юнги. Он крепко обхватил парня в ответ и похлопал по спине, улыбаясь при этом так широко, что виднелись десна. «Все чудесатее и чудесатее, — думал Чимин озадаченно глядя на обнимающихся парней. — Так значит, ты умеешь нормально говорить и даже улыбаться, Мин Юнги». — А ты как думаешь? — взъерошивая и без того лохматую шевелюру Юнги, сказал Тэхен. — Конечно, к тебе приехал, что я еще могу делать в такой дыре? Ты бы еще на Северный полюс удрал. — Ты только что подал мне хорошую идею. — уклоняясь от тормошащих его волосы рук, ответил Юнги. — Для работы над следующей книгой я именно так и сделаю. — Хееен! Ты совсем меня не любишь, если такое предлагаешь. — протянул Тэхен. — Ты что, совсем не скучал? — Скучал, скучал, — рассмеялся Юнги. — Конечно, я скучал, Тэхена. На сколько ты приехал? — На Рождество, сегодня и завтра. Дольше не могу, ты знаешь. "Они расцепятся когда-нибудь или нет, что это за сцена воссоединения влюбленных",— с внезапным раздражением думал Чимин. Он так и остался в прихожей, чтобы еще немного понаблюдать за развитием событий из укрытия. — Ты серьезно? Ты хочешь провести здесь Рождество? — спросил Юнги, тщетно пытаясь выпутаться из тискающих его рук. — Здесь не хочу. Хочу с тобой. А ты здесь. — тихо и как-то интимно прошептал Тэхен ему на ухо. — Эй, Ким Тэхен, прекращай это. — смеясь оттолкнул его Юнги. Тэхен тоже довольно рассмеялся, подхватил с пола валяющиеся пакеты и потряс ими перед Юнги. — Я тебе подарочки привез, пойдем скорее мерить! Этот твой свитер геолога просто ужасен, сейчас мы его снимем. И вообще ты плохо выглядишь - бледный, худой. Где твои миленькие пухлые щечки? Тебя что здесь не кормят совсем? Они морят голодом моего гения? Чимин решил все-таки заявить о себе, эти их слащавые обнимашки были достаточно раздражающими сами по себе, а уж когда Тэхен начал сюсюкать, терпеть совсем невозможно стало. Он громко откашлялся, и шагнул в гостиную. — Господин Ким, позвольте показать Вашу комнату. Юнги испуганно повернулся на голос, как-то весь сжался и поспешно потопал наверх. А Тэхен только махнул рукой, буркнул «потом» и пошел следом за Юнги на второй этаж шелестя своими пакетами и что-то недовольно бормоча при каждом скрипе ступеньки под ногой. Чимин остался стоять внизу раздосадованный и недоумевающий. Примерно через два часа Ким Тэхен соизволил спуститься и поинтересоваться своей комнатой. Чимин провел его, показал где что находится и спросил не желает ли гость пообедать. Тэхен смотрел на все с брезгливым неодобрением, по-видимому, он привык к другому сервису, на пять звезд, не иначе. — Да, накройте нам, будьте любезны. Я так понимаю, что выбора блюд тут нет? Чимин кивнул. — Ясно. Тогда я надеюсь, что в еде не будет лука и тмина. Я это не ем. Прошу учесть. Чимин заверил его, что в еде ничего из перечисленного нет и на всякий случай уточнил: — Господин Мин будет обедать с Вами? — Естественно. — приподнял одну бровь Тэхен, посмотрев на Чимина так, что тот почувствовал себя дураком. — Мы спустимся минут через десять. Чимин поклонился и оставил гостя изучать скромное убранство номера. Работа ему резко разонравилась. Не сказать, чтобы до этого дня он был в восторге, но и отвращения не испытывал. Для того, чтобы понять, что сфера обслуживания не для него хватило одного заносчивого постояльца, который одним своим взглядом показывал, кто тут хозяин, а кто слуга. Чимину пришлось выдавливать улыбку, отвечать вежливо, почтительно кланяться. Если таких будет не один, а полный пансионат и они будут наглее? Этот хотя бы вежливый до скрипа в зубах. Но даже в его вежливости сквозит надменность, словно он берет кончиками пальцев затянутых в перчатку что-то мерзкое и на безупречном французском произносит «Миль пардон, кес ке се?» слегка морща свой идеальный нос. Чимин первый раз сервировал стол в столовой. Сверяясь со шпаргалкой он аккуратно разложил все приборы и расставил закуски. Десять минут давно прошли, а едоки все не спускались. Он поднялся на второй этаж и прислушался - из-за двери Юнги доносились голоса. Чимин подошел ближе. Подслушивать нехорошо, но ему было очень любопытно. — Тэхена, я не хочу... — канючил Юнги. — Мы полгода не виделись, а ты предлагаешь мне есть в одиночестве? Ах, я сейчас уйду в метель и без пальто, оплакивая свое разбитое сердце... — театральным голосом вещал Тэхен. Смех. Потом какой-то шепот и возня. — Тэхена! — крик Юнги. — Отдай мои вещи! — Нет! Ты такой миленький в этом! Уеду и можешь снова носить свои балахоны. — Но... — Ради меня и наших пятерых детей, всего на два дня! — Ох, ладно... — Погоди, еще один штрих. Послышалось недовольное бурчание Юнги. — Вот так хорошо, теперь пойдем. Чимин на цыпочках сбежал вниз и встал у дверей столовой. Долго ждать не пришлось. Юнги и Тэхен спускались по лестнице медленно и важно, как королевская чета, у Чимина от их вида даже дыхание на пару секунд перехватило. На Тэхене была классическая одежда: черные брюки и белая рубашка, то ли это все было жутко дорогое, то ли сам Тэхен поднимал эти простые вещи до класса люкс — смотрелся он как аристократ. А Юнги... Юнги выглядел необычно. Так необычно, что Чимин не сразу сообразил, что это за парень рядом с новым гостем. Во-первых, волосы. Они были аккуратно расчесаны и не болтались закрывая лицо, а мягко обрамляли пушистым облаком. Во-вторых, очки. Он их снял и Чимин наконец увидел его глаза без прикрытия. В-третьих, одежда. Вместо серого бесформенного мешка и треников — черные узкие джинсы и мягкий желтый свитер сеточкой, сквозь которую проступала черная майка. При виде Чимина он очень явно смутился и замедлил шаг. Тэхен же не удостоил прислугу взглядом и прошел в столовую обдав Чимина шлейфом высокомерия и парфюма. Чимин подобрал челюсть с пола и метнулся на кухню, чтобы разложить карри по тарелкам. За то время, пока Чимин упражнялся тут в готовке, он еще ни разу не сомневался в своей стряпне. До сегодняшнего дня. Блюда он выбирал простые, без изысков, легкие в приготовлении. Но перед этим холеным парнем в белоснежной рубашке ставить простое карри казалось преступлением. — Спасибо. — вдруг сказал Тэхен и даже слегка улыбнулся, покосившись при этом на Юнги. Чимин растерялся, не нашел что ответить и просто вышел из столовой, тихо буркнув, чтобы его позвали, если что-то понадобится. Пока он готовил кофе для Юнги и заваривал травяной чай для Тэхена, вернулись с покупками Намджун и Чонгук. — Ну, как ты справился со встречей гостя? Все нормально? — спросил с порога Намджун. — Сделал все, как положено. Сейчас он в столовой, обедает. — отчитался Чимин. — Молодец. — потрепал его по плечу Намджун. Чонгук нетерпеливо заглядывал в кастрюли, принюхивался и путался под ногами, как большой суматошный пес. — Сейчас я отнесу это и накормлю вас. — ставя на поднос кружки с напитками и тарелки с пирогом, сказал Чимин. Пирог он с утра испек, специально для гостя старался, но сейчас эта идея уже не казалась хорошей. Ему бы подать какой-нибудь изысканный воздушный десерт украшенный листиками мяты и тонко нарезанной клубничкой. А тут - простой яблочный пирог без украшений, деревенский. — Он что не один? — кивнул на поднос Намджун. — Ага, с Мин Юнги. Лица парней удивленно вытянулись, Чимин не стал ничего объяснять и поспешил в столовую. Обычно молчаливый и тихий Юнги с серьезным лицом что-то горячо доказывал Тэхену и резко замолчал, как только Чимин приблизился к столу. — Карри очень вкусное, спасибо. — безэмоционально сказал Тэхен, смотря при этом не на Чимина, а на Юнги. — Спасибо. — сквозь зубы выдавил из себя Чимин, комплимент ему совершенно не зашел. Тэхен практически не притронулся к блюду, так, поклевал чуть-чуть. — На десерт - яблочный пирог. Есть печенье и шоколад. Хотите? — Нет, я не люблю сладкое. — сухо ответил Тэхен. — Хен, ты хочешь печенье? — Нет, спасибо. — тихо прошелестел Юнги, не поднимая глаз. Чимин собрал посуду и направился к выходу. Уже в дверях он услышал, как Тэхен шепчет Юнги: — Ну как? У меня получается?

***

— Почему Ю-хен обедает в столовой? — набросился на него Чонгук, как только Чимин вернулся на кухню. — Он за все полгода, пока тут живет, никогда не ел с другими постояльцами. Чимин ехидно смотрел на взбудораженного Чонгука. Смотрите, как разволновался, даже аппетит пропал. — Да, это странно.... — кивнул Намджун. — Ну, может, ему сегодня так захотелось, кто этих писателей знает, что там у них в голове. — Это его друг, вроде. — пожал плечами Чимин. — Друг? — недоверчиво переспросил Чонгук. — Кто такой? Расскажи. — Давайте поедим уже, — взмолился Намджун. — У меня желудок воет от голода. Чимин принялся раскладывать еду, злорадно поглядывая на растерянного Чонгука. — Я знаю не больше твоего, только как его зовут, эта информация была указана при регистрации - Ким Тэхен, приехал на две ночи. А внешне он... хм, лучше тебе самому увидеть, что он из себя представляет. Не переживай, я думаю, как только он уедет, твой обожаемый Юнни-хен вернется на кухню. — Никакой он не обожаемый и я не переживаю. Просто интересно. — недовольно зыркнул на него Чонгук. — Чонгуки - обычный фанат, вот и все. Как и все фанаты он начинает дергаться, если рядом с его объектом обожания кто-то появляется. — тоже забавляясь с реакции младшего, подлил масла в огонь Намджун. — Да пошли вы оба. — огрызнулся Чонгук. — Думайте, что хотите. Чимин вздохнул с облегчением и почувствовал себя немножечко счастливым, когда оба парня набросились на еду, а Чонгук от удовольствия даже причмокивал. Как бы брезгливо не поглядывал Ким Тэхен, Чимин прекрасно готовит, а всякие привередливые задницы пусть голодают, убиваться он по этому поводу не будет. — Так, ребятки, я сейчас пойду поищу елку и всякие там гирлянды. Будем помещения украшать, все-таки завтра Рождество. — без энтузиазма в голосе сказал Намджун. — Тебе помочь? — спросил Чонгук, при этом даже головы от телефона не поднял. — Сам. — отмахнулся Намджун и вышел. — Ким Тэхен, Ким Тэхен... Мин Юнги — бормотал Чонгук, уставившись в телефон. — Ты что, надеешься найти его в интернете? — с усмешкой спросил Чимин, убирая со стола. — Уже нашел, кажется. Это он? — Чонгук показал телефон. Чимин присмотрелся, на экране фотография парня, который сейчас сидит в столовой. Волосы гладкие без кучерявости, черные как вороново крыло, идеально уложены, глаза смотрят с надменной холодностью прямо в объектив, как фотограф выжил после такого взгляда, непонятно. Ким явно на каком-то важном мероприятии, в сером костюме и белой расстегнутой до груди рубашке, на фоне стол уставленный бокалами и люди в вечерних нарядах. Чимин прокрутил чуть ниже до заголовка. «Самый завидный холостяк Сеула скучает на приеме в одиночестве». Чонгук забрал телефон и прочитал статью вслух: — "Миллионер Ким снова пришел на прием без спутницы. Неужели после отношений с актрисой Им Юн А, он до сих пор не излечил свое сердце? Ходят слухи, что место рядом с красавцем до сих пор вакантно".— Чонгук еще порылся в телефоне и продолжил. — Вот слушай еще. "Ким Тэхен выводит издательство из кризиса. Когда семейство Ким выкупило издательство "Баттерфляй", которое задыхалось в долгах и шло к банкротству, многие думали, что старое здание снесут и выстроят на его месте новый бизнес-центр, а издательство прекратит свою работу. Но младший Ким засучил рукава и вернул компанию к жизни, сохранив старых сотрудников". Чимин и Чонгук ошарашенно смотрели друг на друга. Вот это к ним птица высокого полета залетела. Теперь Чимину понятно, почему на все вокруг Ким смотрит с нескрываемым презрением, он привык к другому сервису. Он не просто богат, он очень богат. — "Баттерфляй" - издательство, которое печатает книги Юнги-хена. — объяснял Чонгук Чимину, который уже и так все понял. — Охренеть просто... — Чимин присел на стул, вспомнил как эти двое обнимались у лестницы. — Вот бы и мне дружка-миллионера, который потащится в глушь по снегу, чтобы лично с Рождеством поздравить. А сам-то Мин Юнги что из себя представляет, тоже мажор? Ты с ним общаешься, должен знать. Чонгук растерянно смотрел в телефон, продолжая листать фото Тэхена. А было их в избытке - с приемов, открытий, церемоний вручения наград. — Никакой он не мажор, обычный парень из Тэгу. Я на самом деле мало что про его прошлое знаю, он не любит рассказывать. Но он не богат, это точно, он как-то говорил, что приходилось сильно на всем экономить, пока его первую книгу не опубликовали. В кухню ввалился Намджун с огромной коробкой в руках, чуть ее не уронил, но вовремя подскочивший Чон перехватил груз. Пока Чонгук извлекал из коробки запчасти складной елки, Чимин быстро рассказал Намджуну, что из себя представляет их гость. — Ну и что. — спокойно сказал хозяин. — Для нас он обычный клиент, не более. Что ему задницу теперь бархатной салфеткой что-ли полировать? И вообще, хватит сплетничать, за работу. Ты убери в столовой и подумай, как будешь готовить завтра индейку. А мы пока дом всякой праздничной мишурой украсим. Они все вместе вышли из кухни и в гостиной наткнулись на постояльцев. Намджун почтительно поклонился, Чонгук завис с открытым ртом, переводя взгляд с Тэхена на Юнги и обратно, но получил от старшего тычок в бок и тоже склонился в поклоне. — Ким Намджун, хозяин пансионата. — представился Намджун гостю. — А это Чон Чонгук, мой помощник. Мы к Вашим услугам. Надеюсь, Вам у нас понравится, господин Ким. Молодой миллионер стоял с высоко поднятой головой, сунув руки в карманы, смотрел спокойно, без единой эмоции на лице. Рядом с явным желанием поскорее уйти переминался с ноги на ногу Юнги.

***

Намджун и Чонгук до ужина возились с елкой и украшением дома. Прежний Чимин с удовольствием бы помог, он любил яркие огни гирлянд и елочные игрушки. Сегодняшний Чимин не испытывал ничего положительного глядя как переливается елка. Вспомнил прошлое Рождество, он отмечал его в клубе со своим парнем и друзьями. Смешно сейчас звучит, горько улыбнулся он. Парень оказался на пару ночей, а друзья - посторонними людьми, которые про него даже и не вспоминают. Где он, что он, жив ли еще? Тогда ему казалось, что он счастлив, его молодость была такая же яркая и красивая, как огни на елке. Если бы не те фотки, если бы не... Темнота из прошлого тянула его к себе снова, пока не стало поздно, пока не увяз, он ухватился за соломинку, удерживающую в реальности - поиск видео с приготовлением индейки. Максимально сосредоточенно он смотрел, как какая-то аджума терзает на столе тушку птицы. — Справишься? — из-за плеча спросил Чонгук, заглядывая в телефон. — Не знаю. — честно ответил Чимин. — Попытка всего одна, переделать не получится, если что-то пойдет не так. Помимо индейки надо еще что-нибудь праздничное приготовить. Завтра весь день на кухне проторчу. — Я бы тебе помог, но уеду с утра к родителям, если и вернусь, то ближе к ночи. — сочувственно похлопал Чимина по плечу Чонгук. — Так что ты держись тут. Повезло, что постояльцев мало. — Да... повезло, — уныло протянул Чимин. Ким Тэхен будет морщить нос на любое блюдо, даже если Чимин из штанов от усердия выпрыгнет, все равно до уровня мишленовского ресторана ему как до Луны пешком в кандалах. А Мин Юнги если и выйдет из своей берлоги, в лучшем случае буркнет «спасибо» себе под нос, так что будет непонятно понравилось ему или нет. И для кого тогда стараться? Разве что для Намджуна, раз уж Чон уедет. Только вот хозяин любое блюдо чуть лучше, чем его собственная пережаренная яичница воспринимает как шедевр кулинарии. Это все эго, Чимин во всем всегда хотел быть лучшим, заслужить похвалу. Был лучшим в танцах и учебе много лет, а теперь этого нет, так он хотя бы в готовке хочет самоутвердиться и старается, что самое смешное. — Я попробую тебе помочь, — хитро улыбнулся Чонгук. — Если он, конечно, согласится. Он что-то быстро набрал в телефоне, подождал, снова набрал и снова уставился на дисплей в ожидании ответа. Чимин даже не стал спрашивать, кто этот «он», который должен согласиться, был слишком занят мыслями о своей никчемности и о том, как он докатился до жизни такой. — Есть! Я его уговорил! — радостно воскликнул Чонгук. — Считай, что не пропадешь завтра. Хен умеет готовить, даже если он в этом деле не мастер, то все равно лучше, чем наш Джун-хен. Его вообще до готовки допускать нельзя, отравит тут всех. — Гадости про меня опять говоришь? — строго спросил зашедший на кухню Намджун. — Что ты... когда это я позволял себе говорить гадости о своем работодателе? — притворно возмутился Чонгук. — Да постоянно, как я тебя терплю только. — вздохнул Намджун. — Я же любя! — обнял его со спины Чонгук. — Я уговорил Юнги-хена помочь Чимину с рождественским ужином. — гордо добавил он. Чимин удивленно посмотрел на него с немым вопросом на лице, а Намджун неодобрительно покачал головой. — А что такого? Я спросил, умеет ли он готовить индейку, он сказал, что умеет. Я попросил помочь с этим, потому что Чимин не умеет и он согласился. Есть-то все равно будут все, так что лучше с этим не рисковать и доверить пилотирование опытному пилоту. Ради такого случая, как индейка от Мин Юнги, я постараюсь раньше сорваться от предков. Намджун без слов приложил ладонь к лицу, Чимин посмотрел на Чонгука с уважением и любопытством. Как он подбирает ключи к Мин Юнги? Как он вообще умудряется с ним общаться? Чимин себе даже не представляет с какой стороны можно подойти к писателю и начать разговор. Хотя он и не старался, если честно. Его не особенно раньше волновал этот парень, так лишь вялое любопытство от скуки. Во время приготовления ужина Чимин едва успел спасти начинающий подгорать рис, так крепко задумался. Мысли его блуждали вокруг загадочного Мин Юнги, который собрал рядом с собой очень крутых парней - сексуального добряка Чонгука и бессовестно красивого миллионера Кима. Ну, с Чонгуком понятно, он просто любит его книги и естественно счастлив уже от того, что может общаться с автором. А второй чего ради поперся в такие дали и терпит неудобства? Мин Юнги не единственный его автор. Что же в нем такого, что их привлекает? Надо будет присмотреться к писателю получше, решил для себя Чимин. Ужин в семь, он говорил об этом Тэхену, но тот не спешил спускаться. На часах было семь десять, Чимин уже несколько минут стоял у столовой, как часовой на посту. На диване в гостиной устроился любопытный Чонгук, делая вид, что читает книгу. Он даже ужин отложил, так хотел увидеть великолепного гостя еще раз. Или по Юнги соскучился? Чимин не спрашивал. — Какого черта? Долго я буду тут торчать, как дурак ... — начал закипать Чимин и тут же замолк. По лестнице медленно спускался, как бог с небес снисходит до простых смертных, Ким Тэхен. Он был в той же одежде, что и в обед, а вот идущий с ним чуть ли не под ручку Юнги переоделся. «Точнее, его переодели», — подумал Чимин, вспомнив подслушанный днем разговор. На Юнги был тонкий белый пуловер с глубоким v-образным вырезом, тот самый, в котором приехал Тэхен, и бледно-голубые рваные джинсы. Две пары глаз приклеились к Юнги, он кажется это почувствовал и втянул голову в плечи, съеживаясь. От этого он выглядел таким милым и хрупким, что так и хотелось рукой ему по волосам провести, погладить, как котика. Чимин обернулся на Чонгука, тот завис с отвисшей челюстью и круглыми глазами, забыв про маскировку с книгой.

***

Чонгук сидел на полу, прижимая к груди подушку, его глаза по-прежнему горели детским восторгом. Пока они с Чимином ужинали, он без остановки трещал о том, какие крутые Юнни-хен и его друг. Вот и сейчас продолжал. — Чимин, ты жил в Сеуле, скажи, там все такие? — спросил он. — Какие? — недовольно пробурчал Чимин, он устал за день и ужасно хотел спать. — Охуенные такие. — восторженно прошептал Чонгук, заглядывая Чимину в глаза и наклоняясь ближе. — Не все. Он из богатой семьи, — ответил Чимин и немного отодвинулся, хватит на него сегодня провокационной мужской красоты. — Да нет, тут дело не в деньгах. Он очень красивый и походка у него такая … — замялся Чонгук, подбирая слова. — Уверенная, сильная, как у главного героя какого-нибудь фильма. А Юнни-хена видел? Он, конечно, и раньше был милым, но ему так идет эта прическа и одежда. — Конечно, видел. Я им прислуживал сегодня весь день, если ты не заметил. Чимин очень хорошо его видел, потому что смотрел. Смотрел еще во время обеда и продолжил за ужином. Аккуратные кошачьи глаза, пухлые маленькие губы, черные пушистые волосы и белая нежная кожа, он как кукла фарфоровая. Сложно было не смотреть и не сравнивать того лохматого очкарика, что сливался со стенами, которым был Мин Юнги до сегодняшнего дня и этого красивого парня, вытащенного Ким Тэхеном на поверхность. И руки, да, руки привлекали внимание Чимина и раньше. Эти его пальцы длинные и вены сквозь тонкую кожу... — В моем городе таких нет. — вздыхал Чонгук. — Все такие обычные, лица простые как картошка, одеваются как пугала. Даже вы с Намджуном другие совсем, не как местные. Вот я и думаю, если по улицам Сеула ходят такие люди, то я хочу там жить. Поступлю может куда-нибудь или работу найду и поеду. Тяжело в Сеуле жить? Чонгук по больным мозолям с невинным лицом топчется. Чимин уже пожалел, что сказал ему о том, что приехал из столицы. Но парень не виноват, что для Чимина Сеул — больная тема. Поэтому он выжал из себя немного доброжелательности и ответил: — Кому как. Если у тебя будут деньги от родителей или хорошая работа — не пропадешь. — А ты почему уехал? — поинтересовался Чонгук. "Да чтоб тебя!" — выругался про себя Чимин. Спать резко расхотелось. — Меня отчислили из универа. — коротко и резко ответил он. — Давай спать, завтра рано вставать. — Оу, я не знал, прости, если расстроил. — сочувственно протянул Чонгук. — Ничего, я сам виноват. — буркнул Чимин. — Учись хорошо, веди себя хорошо и все будет хорошо. Чтобы показать, что он не намерен продолжать разговор, Чимин отвернулся к стене. Пытаясь отвлечь себя от подступающих неприятных воспоминаний, он думал о прошедшем дне. Самым впечатляющим для него стал не приезд миллионера Тэхена, а преображение Юнги. Всего-то и надо было убрать волосы с лица, а одежда, она ведь не главное, она только привлекла внимание к тому, что было всегда. А Чимин не замечал.

***

Чонгук закинул в себя пару бутербродов и умчался в город, напомнив, что днем придет Юнги, чтобы помочь с индейкой. Намджун с утра бродил по дому мрачнее тучи, видимо, опять перебрал вечером. Чимин накормил завтраком гостей, на третий раз процедура не казалась такой неприятной, что немного настораживало. Неужели привыкать к роли обслуги начал? Тэхен спустился к завтраку в ярком восточном халате, а Юнги в одном из своих безразмерных свитеров в комплекте со вчерашними рваными джинсами. Когда Чимин принес им кофе, Юнги смеялся, свитер свалился обнажая голое худое плечо, а Тэхен фотографировал его и приговаривал что-то типа "вау, хен". Чимин вышел из столовой с одной приподнятой бровью. Почему-то увиденное его сильно возмутило. Заняться анализом своей реакции не дал стук в дверь. Он поспешил, чтобы открыть, но его опередил Намджун. — Кого там принесло, — бурчал он, открывая дверь. — Хо-хо-хо, — пробасил Санта-Клаус. — С Рождеством! Лицо Намджуна молниеносно менялось с недовольного на недоуменное, а потом на радостное с широченной улыбкой от уха до уха. Чимин смотрел на огромный красный костюм да белую волосню парика и думал, что взрослые похмельные дядьки тоже могут радоваться Санта-Клаусу, как дети, очень мило. — Джин! — кинулся на шею деду в красном Намджун. — Джин? — подошел ближе Чимин. — Привет, Чимин! — отозвался откуда-то из объятий Намджуна Джин-хен. Когда Намджун все-таки отпустил измятого Санту, Чимин тоже обнял Джина. Это ведь благодаря ему он тут жив и здоров, в тепле и хорошо питается. Если бы не Джин-хен, кто знает, где сейчас и в каком состоянии был бы Чимин. Джин стащил с себя костюм Санты и остался в миленьком свитерке с оленями и в голубых джинсах, этакий бабушкин любимый внук. Намджун и Джин молча смотрели друг на друга и глупо улыбались, Чимин понял, что лишний в этой сцене и ретировался на кухню.

***

После обеда на кухню пришел Юнги, он переоделся в свой обычный серый свитер крупной вязки и спортивные штаны, волосы собрал под шапку. Чимин отметил про себя, что Юнги хорош и в таком виде и снова поразился, как он раньше не замечал. — Чонгук сказал, что тебе нужна помощь с индейкой, — почти прошептал писатель, замерев у холодильника. — Да, спасибо. Я не умею ее готовить и буду очень признателен, если ты мне в этом поможешь. — пытаясь поймать взгляд Юнги, сказал Чимин. Но тот смотрел в пол, в сторону, куда угодно только не на Чимина. Чимин достал из холодильника огромную индейку, выдал Юнги фартук, а сам занялся чисткой овощей. Иногда он поглядывал на Юнги, тот кажется полностью сосредоточился на готовке и совсем ничего вокруг не видел. Чимин очень хотел с ним заговорить, но так и не придумал о чем. Минут через пять тишины в кухню заглянул Джин. — Санта спешит на помощь. — пропел он, проходя и по-хозяйски заглядывая во все кастрюли. Юнги равнодушно скользнул по нему взглядом и вежливо поздоровался. Чимин обрадовался, с Джином повеселее будет. Они обсудили меню для рождественского ужина, Джин план Чимина сразу отверг и сказал, что приготовит свои фирменные рождественские блюда, а Чимину лишь нужно во всем слушаться и помогать. Индейку оставили полностью на Юнги, он усиленно смешивал какие-то специи в миске с видом заправского шефа. Еще минут через десять на кухню друг за другом пришли Намджун и Тэхен. Первый просто сел на стул и с чеширской улыбкой принялся наблюдать за Джином. Второй потребовал себе кофе и сказал, что раз уж они припахали его дорогого друга к готовке, то он тоже будет сидеть здесь. На кухне стало тесно и шумно. Чимин некоторое время чувствовал себя пятым лишним на двойном свидании. Тэхен то заглядывал через плечо Юнги, то принимался его снимать, приговаривая: «Ты такой милый в фартуке, хен». Намджун и Джин постоянно переглядывались, Джин несмешно шутил, и они вдвоем громко хохотали. Впрочем, Чимин к этому быстро привык и даже Тэхен перестал казаться ему противным, тем более, что рядом с Юнги он смягчился и перестал походить на высокомерного богатея. Обычный парень в халате, на который Чимину год нужно зарабатывать и то не факт, что этого хватит.

***

Тэхен принес бутылку вина, Чимин даже думать не хотел, сколько она стоит. Скорее всего кучерявый рассчитывал распить ее вдвоем с Юнги, но почему-то передумал и выставил на общий стол. Джин и Чимин занялись сервировкой, Намджун раскопал где-то свечи и уставил ими стол, Юнги ушел переодеться к ужину. Чимин тоже забежал к себе, чтобы сменить обычную одежду, которая пропахла кухней, на что-нибудь более праздничное. Он выбрал черную просторную рубашку с глубоким вырезом и черные брюки. Уложил волосы, хотел даже глаза подкрасить, но передумал. Через двадцать минут все собрались за общим столом. Тэхен скинул халат, под которым обнаружилась кроваво-красная рубашка, расстегнутая чуть ли не до пупка. Чимин с завистливым восхищением поглядывал на вальяжно рассевшегося в кресле гостя. Вот где хот, вот где секс, не человек, а произведение искусства. Везет же некоторым, думал он, деньги есть, красота есть и ничего делать не надо. Юнги рядом с Тэхеном хоть и выглядел намного скромнее, но совершенно не проигрывал. Они как будто дополняли друг друга. Горячий парень в красном и холодный брюнет в белом. Восхитительные аристократы напротив одетых как два студента-ботаника Джина и Намджуна. — Дорогие гости! — пафосно начал Намджун, привстав с кресла. — Благодарю вас за то, что разделяете с нами этот скромный рождественский ужин. Господин Ким, спасибо за вино, господин Мин и Джин — спасибо за помощь на кухне. Чимин чувствовал себя немного неуютно и непривычно. До восемнадцати лет он встречал Рождество с родителями и их родственниками за большим шумным столом. Каждая минута такого праздника шла за час, тетушки и дядюшки все время приставали то с расспросами, то с пьяными объятиями, но приходилось мужественно терпеть. Единственное, что ему нравилось - наряжать вместе с бабушкой елку и упаковывать подарки. Во время студенчества он проводил Рождество в общаге. С теми, кто как и он не уехал на праздники домой, они закатывали вечеринку с громкой музыкой и алкоголем или шли в какой-нибудь клуб. А сейчас все иначе, по-другому и он пока не понял, нравится ему это или нет. Огоньки свечей мягко освещали комнату, мигала гирлянда на елке, Джин напевая Джингл Белс нарезал индейку, Намджун наполнял бокалы вином. Чимин переживал, что ужин будет напряженным, с неловкими паузами и стуком столовых приборов в тишине. Им ведь не о чем разговаривать, такие разные люди собрались за столом. Но Джин, видимо, взял на себя роль ведущего вечера, он активно шутил и сыпал историями и даже холодный Тэхен пару раз рассмеялся. Намджун светился ярче елки, выглядел счастливым и много говорил, Чимин за все время работы в пансионате его таким не видел. Мрачный обычно Юнги, довольно щурился и улыбался, когда Тэхен в сотый раз повторял, что ничего вкуснее этой индейки не ел. Может, вино у Тэхена такое забористое, но и сам Чимин быстро расслабился и чувствовал себя комфортно. Он смеялся со всеми над рассказом Намджуна о том, как тот пытался заменить черепицу на крыше, тоже отпустил пару комплиментов Юнги на счет индейки и даже на несколько секунд поймал его взгляд. Юнги впервые глаза не прятал, смотрел прямо и долго, отвернулся лишь когда Тэхен поднес к его рту кусочек жареной картошки в соусе. Ким вообще часто так делал на протяжении всего ужина, говорил: «Хен, хен, попробуй это!» и скармливал Юнги кусочек со своих палочек. «Видимо, это обычное дело для них», — думал Чимин. Завидует ли он? Наверное. У него как будто всю жизнь отношения с людьми по неправильному сценарию шли. Кто улыбался глядя на него так, как Намджун смотрит на Джина? Смотрел ли сам Чимин также на кого-то? Кто кормил его с такой заботой во взгляде, как Тэхен кормит Юнги? А сам Чимин хотел ли кого-то покормить вот так, как Тэхен? Намджун принес еще бутылку из своей коллекции и они продолжили объедаться и напиваться. Атмосфера стала совсем расслабленной. Тэхен вовсю спорил с Джином о последней постановке какого-то авангардного театра, Юнги обсуждал с Намджуном оригинальные способы убийства персонажей (видимо, они часто в таком упражняются). Наблюдать за Юнги, который с воодушевлением рассказывал про психологию маньяков, было намного интереснее, чем слушать рассуждения о современном театре, поэтому Чимин чаще включался в беседу Намджун-Юнги. Чимин прожил с писателем под одной крышей больше месяца, но только в эти два дня и особенно сегодня, он видел в нем живого человека, а не бледную тень. Удивительно было слышать его голос в полную силу и предложения больше одного слова. Под конец ужина, когда никто уже был не в состоянии съесть ни кусочка и третью бутылку разлили до конца, в столовую ворвался запыхавшийся Чонгук со словами: «Успел!». Джин с Намджуном, как заботливые родители кудахтали над ним, пока довольный парень уплетал за обе щеки «индейку от самого Мин Юнги». Все сытые и довольные расползлись по дому, лишь Чимин помнил о своем месте и сразу принялся за уборку и мытье посуды. Он тихонько напевал себе под нос какую-то незатейливую песню и чувствовал себя счастливым. Счастливым? Пожалуй, все-таки да. Этим вечером он много смеялся, тем звонким радостным смехом, который казалось умер навсегда в общаге университета, когда его уведомили об отчислении, и чувствовал себя спокойно и безмятежно, без переживаний о прошлом и тоски по несостоявшемуся будущему. Минут через десять к нему присоединился Джин, ворча, что Намджун мог бы уже купить посудомоечную машину. — Ну как ты в целом тут? Освоился? — спросил Джин. — Да, все хорошо. Спасибо тебе, Джин-хен. — Я рад. Когда придешь в себя и соберешься с силами, попробуй вернуться на учебу. — Как я вернусь? — грустно покачал головой Чимин. — Меня же отчислили. — Отчисление было притянуто за яйца. Пара хвостов за сессию, которые даже не дали исправить и несколько минутных опозданий - это слишком драконовы меры, не находишь? За такое у нас никого не отчисляли, даже выговор не объявляли. Я подумаю, что можно сделать, должен быть выход. Мы не в прошлом веке живем, чтобы травить человека за его ориентацию, это ужасное и дикое поведение. Я не хочу, чтобы мои лучшие студенты, в которых я вкладывал силы и время, становились жертвами кучки закостенелых гомофобов из руководства универа и мишенью для насмешек недалеких студентов. — Но я правда не думаю, что тут можно что-то сделать... — Нужно попробовать. Ты думаешь, что один на весь универ гей? — Нет, конечно. — ответил Чимин, прикинув в голове, что все те парни, с которыми он развлекался в общаге вообще-то тоже. — Вот именно. В моей театральной студии минимум трое — геи. Они очень талантливые и хорошие ребята, у них есть все шансы добиться успеха в жизни. Но все они понимают, что любое неверное движение сделает из них Пак Чимина номер два. Выставляя с позором из университета отличных студентов за их личную жизнь, которая никого не должна касаться, чего мы добьемся? — Джин разошелся не на шутку. Говорил, как с трибуны вещал. — Этих сталкеров надо было найти и привлечь к ответственности, но никто не стал этим заниматься. Мы попробуем продавить систему, восстановить справедливость и наказать виновных. — Ох... — вздохнул Чимин. — Я не уверен, что хочу всего этого. — Захочешь. Не сейчас, так позже, — уверенно сказал Джин. — Я тебе помогу. — Спасибо, Джин-хен. — Чимин был очень тронут. — Правда, спасибо тебе большое за то, что пытаешься мне помочь. — Ты привык к работе? Не слишком тяжело? — перевел тему Джин. — Не тяжело, работы пока мало, я справляюсь. — Хорошо.... — Джин помолчал какое-то время. — Я хотел тебя попросить, кое о чем. Пока ты здесь, присмотри, пожалуйста, за Намджуном. Он очень неловкий и совершенно не пригоден для каких-либо дел связанных с ведением хозяйства. Может, чему-то он и научился со временем, но его врожденную неуклюжесть это не исправит. Я каждый день думаю, что он себе что-нибудь сломает или других угробит. — Ладно. — улыбнулся ему Чимин. — Спокойной ночи и с Рождеством. Чимин долго не мог успокоиться, надо бы спать ложиться, а он все ходил туда-сюда по кухне и думал над словами Джина. Может быть, ничего не получится, но маленькую надежду Джин-хен ему дал, это все же лучше, чем совсем без света в конце туннеля жить. Наконец, ближе к двум часам он все же решил, что пора спать, завтрак на шестерых человек никто кроме него утром не приготовит. Он выключил на кухне свет и пошел, стараясь не скрипеть половицами, к себе. На подходе к лестнице из коридора, по которому шли несколько комнат первого этажа, Чимин услышал странные звуки. Он остановился, прислушался. На первом этаже всего одна комната занята, та, в которой живет хозяин пансионата. Все остальные, включая внезапного гостя Джина, ночуют на втором. Однако, нескромный и немаленький опыт Чимина подсказывал, что звуки те отнюдь не хозяин издает и характер их говорит лишь о том, что кому-то на первом этаже сейчас очень хорошо. Чимин даже догадывался кому. От тихих постанываний в ночи внутри мягкой волной поползло возбуждение, Чимин застыдился его и поспешил к себе в комнату. Там спал Чон, такой невыносимо сексуальный иногда, сейчас он умильно причмокивал губами во сне и казался ребенком. Чимин заботливо поправил сбившееся чонгуково одеяло и лег сам. Какой непривычный для этого места оживленный был день, наполненный положительными эмоциями. Неужели он снова в состоянии радоваться жизни? На следующее утро Чимин кое-как разлепил глаза после пятого будильника и пары пинков Чонгука. К завтраку подтянулись такие же мятоватые и невыспавшиеся остальные. Все, кроме Юнги. Один Намджун выделялся - был энергичен и бодр, кажется готов хоть сейчас бежать марафон. Джин нещадно палился, кутаясь в клетчатую хозяйскую рубашку, ту самую, в которой Намджун был вчера за ужином, и сверкая свежим засосом на шее. Тэхен в отсутствие Юнги превратился снова в ледяного короля, едва ковырялся в тарелке, в столовой он завтракал один и явно был этому не рад. Чимин мог бы поклясться, что ощущал перепад температуры, резкое похолодание, как только переступал порог столовой. После завтрака Намджун и Джин исчезли, Чонгук решил, что отсутствие босса дает ему право на отдых и завалился досматривать сны, а Тэхен, прихватив две чашки кофе, скрылся на втором этаже. Куда именно он пошел, Чимин не видел, но был уверен, что к Юнги. После двенадцати практически одновременно появились Джин и Тэхен, оба собрались уезжать. Джин чуть не со слезами на глазах побрел по снегу на каждом шагу поворачиваясь и размахивая руками. Намджун махал ему в ответ, стоя на пороге дома в одной тонкой футболке, обдуваемый холодным ветром (рубашку Джин так и увез на себе). Чимин наблюдал за этой трогательной сценой и умилялся, пока не почувствовал как по спине ползет неприятный холодок. Он повернулся и наткнулся на суровый взгляд Тэхена. Пришпиливая парня взглядом, как бабочку, Тэхен подошел вплотную. — Уважаемый, у меня к Вам большая просьба. Пока мой дорогой друг Юнги проживает в этом пансионате, проследите за тем, чтобы он не пропускал приемы пищи и готовьте что-нибудь более питательное, чем сегодняшний омлет. Он совсем отощал при том, что почти не двигается. — голосом не терпящим возражений сказал Тэхен. — Х..хорошо... — почему-то заробел Чимин. Ему хотелось побыстрее распрощаться с неприятным гостем, но тот не торопился уходить. Лишь когда спустился Юнги в длинном пуховике и шапочке с помпоном, Тэхен оделся сам и вышел, не став слушать лепетание Чимина о том, что они будут рады видеть его снова. Друзья шли к машине Кима не торопясь, как на прогулке, хотя погода совершенно не располагала, сегодня опять шел снег и волосы Тэхена быстро покрылись белым. У машины стояли несколько минут, о чем-то разговаривали, Чимин поглядывал на них из кухонного окна. Он так и не понял, что за отношения между этими двумя. До обеда еще оставалось время и Чимин решил наведаться к озеру. Он долго смотрел на горы и кружащиеся снежинки, не чувствуя холода, видимо, за месяц с лишним привык все-таки к местному климату. Внезапно ему очень захотелось танцевать, так мучительно и остро, что он не стал сдерживаться и выполнил первую часть из своего сольного номера. В громоздком пуховике и ботинках не по размеру это было неудобно, к тому же ноги то и дело проваливались в рыхлый снег. Но Чимин все равно остался доволен, с момента отчисления он ни разу не танцевал, не находил в себе сил, руки опускались от одной лишь мысли, что он лишился возможности выступать навсегда. Дневник Юнги. Приезжал Тэ. Естественно, он сразу принялся гундеть, какие здесь ужасные условия и критиковать все вокруг, сравнивая с отелем, принадлежащим его семье. Пока я не сказал ему, что если он продолжит в таком духе, я перестану с ним разговаривать, он никак не мог угомониться. Не знаю, может, дело именно в присутствии Тэхена, но я чувствовал себя спокойно весь вчерашний день. Даже на кухне в тот небольшой отрезок времени, что мы были с Чимином вдвоем, я не начал дергаться и нервничать. А за ужином после пары бокалов вина совсем расслабился. Утром проснулся и понял, что зря пил вчера. Я знаю, что мое состояние ‐ химическое, обусловлено процессом распада алкоголя в крови и скоро пройдет. Но от этого знания легче никогда не становится. Я не смог спуститься к завтраку, придумал тупую отмазку для Тэхена про головную боль и остался лежать в комнате, пережевывая минута за минутой прошедший вечер. Вроде ничего такого не сделал, но все равно... Каждое мое слово, каждое действие казались неправильными, чрезмерными. Тэ пришел ко мне с кофе и мы несколько часов просто разговаривали о всякой ерунде, не знаю как это работает, но мне стало лучше. Думал, провожу его и засяду писать. Но вместо ноутбука смотрел как дурак в окно, совсем не было желания выдавливать из себя текст. Видел как Чимин вышел к озеру, стоял сначала неподвижно, а потом принялся кружится. В этой нелепой огромной куртке и смешной шапочке, он все равно казался грациозным. Вместо того, чтобы думать о достойной развязке детектива, я придумываю сюжет для трагического романа, где он — главный персонаж. Почему трагического? Есть в его взгляде какая-то глухая безнадежная грусть и улыбка кажется надломленной. Чем больше я смотрю на него, тем больше мне кажется, что этого светлого ребенка кто-то очень сильно обидел. Вчера за ужином я откровенно пялился (ох, стыдно, это наверное заметили все и он в том числе). Он очень красивый, такой нежный, как розовый бутон, я думаю, он и пахнет чем-то цветочным. А какой чудесный у него смех, как весенняя капель. Жаль, что он совсем не смеется. Ахх... я только и хочу, что писать о нем, думать о нем. Сейчас я жалею, что избегал его так долго. Сколько времени у меня было, чтобы любоваться им, попробовать узнать получше, но я слишком зациклился на том случае, когда у меня тряслись руки и делал все, чтобы больше такого не допустить. Если бы не Чонгук, я так и отсиживался бы в комнате, как последний идиот. Ах да, Чон совершенно без ума от Тэхена. Вечером ворвался ко мне и замучил вопросами. Этот ребенок такой впечатлительный. Все-таки сделаю над собой усилие и попробую хоть пару строчек выжать. Я не могу позволить себе несколько дней безделья, все сроки по сдаче и так уже нарушены.