Пансионат "Moonchild"

Во время приготовления завтрака внезапно стало жарко. Чимин настолько привык к постоянному "слегка прохладно" в стенах пансионата, что даже не сразу понял, почему свитер вдруг стал казаться лишним. Решив, что слишком долго простоял у плиты, он проигнорировал желание снять лишнюю одежду, но жар все не спадал и он начал подумывать, что заболел и температурит. — Доброе, — пробурчал заспанный Чонгук. Он достал бутылку молока из холодильника и с жадностью начал пить. К тому, что Чон разгуливает в футболке по пансионату, в то время как все остальные из свитеров не вылазят, Чимин привык. Кровь горячая, молодая, дури много, вот и жарко парню. Но сегодня Чон совсем уж обнаглел и приперся на кухню полуголый, явно только из душа, в одних спортивных штанах и на босу ногу. Чимин смотрел на идеальный пресс, рельефную грудь, узоры, вьющиеся по рукам до плеч, отдельно задержался на гуляющем вверх-вниз кадыке. Красота, от которой дух захватывает. Чонгук закончил пить и контрольным выстрелом очень медленно облизнул губы. Чимин подумал, что еще немного такого шоу и его удар хватит, и на всякий случай присел. Кажется, температура подскочила еще выше - по спине катился пот, щеки залились румянцем, даже ладони вспотели. Потирая глаза, не разбирая дороги, собрав все возможные углы, на кухню ввалился Намджун. На нем были только майка и тонкие пижамные штаны. Он налил себе воды и залпом выпил. — Джуни-хен, почему такое пекло в доме? — Чонгук стоял скрестив руки, лицом к несчастному Чимину. Или счастливому Чимину? Внезапное стриптиз-шоу от коллег немного выбило его из колеи и он не вполне был уверен, хорошо ему сейчас или плохо. — Я вчера с отопительной системой повозился. Хотел отрегулировать, чтобы потеплее стало. — Сломал... — обреченно вздохнул Чонгук. — Почему сразу сломал! — запротестовал Намджун. — Просто надо немного настроить, я сейчас спущусь и все сделаю. Только воды еще выпью. — Я с тобой, если ты ее с первого раза не угробил, со второго точно добьешь, я лучше сам. — Чонгук, ты что думаешь, я настолько криворук, что вентиль закрутить не смогу? — Да, думаю. В чем ты вообще кроме шахмат и вискаря разбираешься? — Напомни, почему я тебя до сих пор не уволил? — проворчал Намджун, наливая себе еще воды. Он запрокинул голову и большими глотками выпил стакан до дна, пара капель проскользнули мимо рта и медленно, как в какой-нибудь рекламе, поползли в путешествие по шее. — Ты обещал бабулечке позаботиться о ее крольчонке... — Ха, видал крольчонка! — Намджун обернулся на Чимина, ища поддержки. Тот лишь рассеянно кивнул, он не мог оторвать глаз от двух влажных дорожек уходящих под майку. И от сильных, мускулистых плеч босса тоже. — Надо купить аджуме очки и слуховой аппарат, она явно тебя с кем-то путает. — Ты мою бабулечку не трожь.... Переругиваясь они вышли из кухни и Чимин вздохнул свободно. Точнее, позволил себе дышать наконец-то. Хозяин Ким без своего обычного мешковатого наряда тоже весьма и весьма горяч, крепкий мужик, видно, что спортом не брезгует и кое-кому (Ким Сокджину) очень повезло. Кажется, что замурованный, на семь замков закрытый интерес к мужчинам не только начал просыпаться, но и грозил сурово отомстить за то, что его так долго игнорировали. Чимин только что чуть слюну не пустил, глядя как два хорошо сложенных, красивых парня просто пьют. Но жара у него нет, это всего лишь отопление. Хотя за пару градусов плюсом и потные ладошки точно можно сказать спасибо Чон Чонгуку и Ким Намджуну. Чимин стянул свитер и решил быстро сходить в душ, смыть пот и немного охладиться после увиденного. После душа он критически осмотрел свой гардероб. Когда температура придет в норму - непонятно, значит нужно что-то полегче надеть. На его губах заиграла лукавая улыбка, выбор сделан. Ну держись Гука, не тебе одному фигуру демонстрировать, Паку тоже есть что показать. Он натянул голубые джинсы, которые отлично обтягивали ноги и зад, а сверху - белую майку, тоже обтягивающую. Ему даже в зеркало смотреться не надо, он и так знает, что в этом выглядит очень горячо. Зря что-ли часами в танцзале и тренажерке пропадал работая над телом?

***

Чимин возился с кофемашиной, пока остальные доедали ужин. Сам он давно закончил, специально себе порцию поменьше положил. К концу дня он стал переживать, что поправился, давно без тренировок и диету не соблюдает, печенюхи горстями ест, пресс уже жирком покрываться начал. Под свитером незаметно было, но целый день в обтягивающей одежде привел к тому, что он больше стал обращать внимание на свое тело - там складка появилась, здесь лишнее наросло. Что, если он растеряет все, над чем работал годами, растолстеет, утратит гибкость? Кому будет нужен такой танцор. — Юнни‐хен, ты помнишь, что сегодня в девять по Нетфликсу новый сезон начинают показывать? — спросил Чон. — Помню. — тихо ответил Юнги. — Смотрим? — Я не знаю... мне работать надо. — нерешительно промямлил Юнги. — Ну, хееен! Не будь занудой, за пару часов никуда от тебя муза не убежит. Давай вместе посмотрим! Хен! — ныл Чонгук, теребя Юнги за плечо. Чимин поглядывал на них краем глаза, разливая по чашкам кофе. — Ладно, — едва заметно улыбнулся настырному тонсену Юнги. "Конечно, кто же устоит, когда такой красавчик просит и при этом щенячьими глазами смотрит, — раздраженно думал Чимин, — а на этого посмотрите - вечно рожа кирпичом, а тут расцвел весь, заулыбался". — Круто. Джуни-хен, ты с нами? — теребил второго хена Чонгук. — Я бы отказался, но ты же не отстанешь. — рассеянно ответил Намджун, уставившись в телефон. Он весь ужин сосредоточенно строчил сообщения. Чимин даже догадывался кому, судя по нежной улыбке хозяина во время чтения ответов — Ким Сокджин на проводе, кто же еще. — Мы давно вместе ничего не смотрели. Сидите по углам как раки-отшельники, пока я в отпуске был, одичали совсем. Иногда я думаю, что вам уже под семьдесят и вы на самом деле два старых пердуна в молодых телах. — с серьезным видом выговаривал Чон, будто отчитывая маленьких детей за шалости. Оба хена прыснули одновременно, настолько забавно выглядел в этот момент Чонгук. "Бесячий день. Все раздражает", - думал Чимин заполняя последнюю чашку кофе. Сколько бы Чимин не крутился вокруг Чона, заманчиво выгибаясь, никакого эффекта. Неужели магия соблазнения Пака больше не работает? И этот лохматый очкарик тоже раздражает, хохочет, как ни в чем не бывало, а Чимину даже не улыбнулся за все время ни разу, отвечает всегда словно сквозь зубы клещами слова тащит. После отъезда Тэхена он снова влез в старые треники (иногда только заменяя их на рваные сверх меры джинсы) и огромные свитера, вот уж где прав Чонгук - действительно старый пердун в теле молодого парня. Но увиденного однажды не развидеть и Чимин больше не воспринимал Юнги как унылого очкарика неопределенного возраста. Не мог. Писатель хорош собой, пусть и скрывает это за мешковатой одеждой и длинной челкой. И тем более раздражающим стало его поведение, Чимин ведь видел, как Юнги ведет себя с другими людьми, улыбается им, что-то рассказывает и даже смеется. Со всеми, но не с Паком. Чимин так и не понял, как подступиться к писателю, как с ним начать разговаривать так, чтобы он отвечал не только "да-нет" замороженным голосом. Не то чтобы очень хотелось, скорее было обидно. Чимин всегда хорошо ладил с людьми, а тут - полный провал и игнор. — Чимин, ты смотрел "Очень странные дела"? — спросил Чон. — Нет. — Если хочешь, присоединяйся к нам. — Я подумаю. — кисло ответил Чимин и поставил кофе на стол. Юнги снова надел свое непробиваемое лицо и уставился на скатерть. Чимин заметил резкую перемену и это его тоже взбесило.

***

Юнги хотел посмотреть сериал. Работа застопорилась и ему нужно было отвлечься, дать мозгу отдохнуть. К тому же, проводить время с Чонгуком ему нравилось. С ним легко, парень такой непосредственный, в чем-то наивный даже, от такого подвоха не ждешь, в душу не лезет, советов непрошеных не раздает, но на раз поднимает настроение и заряжает своей энергией. Они отлично проведут время вместе, в этом он уверен. Но вот возможное присутствие Чимина сильно напрягало. Сегодня на кухне от него деваться некуда было, дышать тяжко. Юнги и без того сидит за общим столом как на иголках, лишнего слова не скажет, за движениями и звуками следит, весь свой организм старается контролировать. Сегодня к этому добавилось еще одно неудобство - Чимин был слишком притягателен. Хотелось на него смотреть, пожирать глазами, впитывать каждую деталь и каждое движение, но позволить себе этого Юнги не мог. Только украдкой глянуть, пока Чимин стоял спиной или глазами быстро проскользить, как бы между делом. Чимин выглядел потрясающе и спереди, и сзади. Его тело - совершенно. Юнги и так это знал, видел мельком однажды в ванной, но сейчас оно маячило перед глазами, заставляя нервно сглатывать и тяжело дышать. Идеально круглая попка обтянутая узкими джинсами заслуживает отдельного внимания, она настолько аппетитна и соблазнительна, что хотелось укусить, наплевав на приличия и последствия. Было и в поведении Чимина что-то такое невесомое, едва заметное, но сильно меняющее его образ. Раньше он так себя не вел, как будто сняв свитер и спортивки он еще что-то снял, но уже внутри себя. Место ангела с мягкой улыбкой занял демон-искуситель. "Хоть бы он не пришел, а то я даже в сюжет въехать не смогу", - думал Юнги, располагаясь рядом с Чоном на диване. С другой стороны, он очень хотел, чтобы Чимин пришел. Посмотреть бы на него еще раз, услышать голос. Глупо отрицать, он буквально живет этими моментами, с утра ждет завтрака, потом считает часы до обеда и не находит себе места до ужина. Потому что в это время есть Чимин. Намджун кряхтя устроился на своем любимом кресле с неизменным вечерним стаканом виски в руках, Чонгук зашуршал пакетом с чипсами, сериал начался. Решив, что Чимин не придет, Юнги расслабился и погрузился в сюжет. В последнее время он слишком себя перегружает, совсем об отдыхе забыл, так что хороший фильм, как глоток чистого воздуха. — Я пропустил что-то важное? — шлепаясь рядом с Юнги прошептал Чимин, опаляя дыханием ухо. "Блять! Код красный! Он слишком близко! Что делать?!" Куда бежать?! - примерно такой винегрет панических мыслей пробежал вместе с мурашками по Юнги, моментально мобилизуя все внимание и концентрацию на соседе слева. Внешне же он остался невозмутим, только чуть отодвинулся и едва слышно выдавил из себя: — Нет. Пока ничего интересного. "Да какого хрена! Чего он отсел так демонстративно? Я что прокаженный?" - положил еще одну раздраженную мысль в копилку сегодняшнего раздражающего дня Чимин. Из вредности он потихоньку пододвинулся к писателю. Юнги снова чуть отъехал. Чимин продолжил как бы невзначай, меняя позу придвигаться ближе. Юнги аккуратно, максимально незаметно двигался от него. Когда по другую сторону от Юнги возникла преграда в виде Чонгука, он понял, что серию придется пересмотреть позже, потому что воспринимать что-либо он сейчас не в состоянии. У него паника, он едва дышит, но уйти или попросить Чимина отсесть - не может. Левое бедро там, где соприкасается с бедром Чимина, горит огнем, он слышит его дыхание, чувствует сладкий запах то ли шампуня, то ли кондиционера для белья (или это запах самого Чимина?), а сам боится даже сглотнуть. Так они досидели до рекламы, Чимин с ощущением вредной победы, зажал все таки хена в угол, а Юнги напряженный и паникующий. Во время рекламы Чонгук ушел в туалет и Юнги тут же воспользовался этим, встал и тоже вышел, отдышался, зашел обратно и сел на место Чонгука с краю дивана. Чимин усмехнулся, но двигаться к нему не стал, это будет совсем уж навязчиво. Чонгук на перестановку внимания не обратил, уселся между ними и протянул по упаковке чипсов каждому. Чонгук во время просмотра то и дело хватался за Юнги, он был поглощен сюжетом и сам не замечал, что хлопает не по своей коленке, а по хеновой. Чимин раздражался еще больше. Вместо того, чтобы сосредоточить внимание на близости к заветному телу Чона, он смотрел на его руку сжимающую тощую голую коленку, торчащую из прорези джинсов Юнги и чаша терпения переполнялась. Сериал ему не особенно понравился и он лишь бесился от происходящего на диване, поэтому решил уйти, досмотрев для приличия первую серию. — Я спать пойду, спасибо за компанию. — обратился он ко всем. Намджун кивнул не отрывая глаз от экрана смартфона, Чонгук что-то буркнул с полным ртом чипсов, Юнги поднял голову, посмотрел как-то странно и быстро отвернулся. В темноте, подсвеченный мерцанием телевизора он выглядел особенно бледным, тонким каким-то, бумажным и хрупким. "Все-таки он плохо питается, прав был его чокнутый дружок, - подумал Чимин, глядя на профиль Юнги. - Приготовлю завтра что-нибудь пожирнее". Он поднялся к себе, переоделся и лег, но сон не шел. Мысли все крутились вокруг странного поведения Юнги. Не похоже, что это неприязнь, но что тогда? Почему у Чимина ощущение, что хен его избегает, сторонится? Поворочавшись еще какое-то время, он решил выпить горячего молока, идеально, чтобы заснуть побыстрее. По дороге на кухню задержался у дверей в игровую комнату, прислушался. На фоне шума телевизора он отчетливо слышал два голоса. Один Чонгука, второй — Юнги. — О! Крутая у него рубашка. Надо будет себе такую же купить. — восхищался Чон. — Серьезно? Это вообще не твой стиль, это же классика, с чем ты ее носить будешь? С рюкзаком и тимберлендами? — отвечал Юнги. Его голос был спокойным и достаточно громким. — Я хочу сменить имидж. Одеваться как твой директор, вроде классика, но не занудно, а очень круто. На нем костюмы так смотрятся, как будто он мафиози из фильма. — Уровень Тэхена недосягаем для простых смертных, у него врожденное чувство стиля, он родился в бутике Гуччи. — со смехом ответил Юнги. Потом видимо пошел какой-то экшен и они замолчали. Чимин побрел на кухню. Он был еще более озадачен, чем раньше. Пока они смотрели первую серию, Юнги и слова не сказал, а сейчас очень даже разговорчивый, смеется. Чимин налил себе теплого молока и поднялся в комнату. Взгляд зацепился за красно-черный томик на столике. Он поднял книгу, перевернул, всмотрелся в фото. Почему писатель не ходит с такой прической как на обложке? Почему так редко улыбается и совсем уж редко смеется? Что нужно сделать, чтобы он также разговаривал с ним, как с Чоном? Чтобы улыбнулся снова широченной улыбкой, обнажающей десна, как Тэхену? Он открыл книгу. Под обложкой красивым каллиграфическим почерком было выведено: «Милому тонсену Чон Чонгуку с любовью и наилучшими пожеланиями. От Юнги-хена». И смайлик. "Вы посмотрите, какие нежности", - с вновь подступающим раздражением подумал Чимин и перелистнул страницу. Чонгук не хотел, чтобы он читал эту книгу, руками своими трогал. Нашел тоже святыню. Чимин со злорадством открыл первую главу и принялся читать. Странице на третьей он увлекся, уселся поудобнее и взахлеб читал, пока не услышал приглушенные голоса в коридоре - Юнги и Чонгук о чем-то переговаривались. Чимин быстро положил книгу на место и залез под одеяло. Чувствовал себя немного преступником, все-таки залапал чонгуково сокровище. Но теперь он понимал восторги Чона по поводу писательских навыков Мин Юнги. — Спишь? — спросил Чон. — Зря на вторую серию не остался. Чимин не ответил, сделал вид, что крепко спит, разговаривать почему-то не хотелось. Чонгук стянул футболку и штаны. Чимин сквозь щелочки глаз наблюдал за перемещениями почти голого соседа по комнате. Тот сел рядом, сосредоточенно ковырялся в сумке. Наконец выудил тюбик какого-то крема и довольный вышел, видимо, в душ. Вблизи и в одних боксерах, Чонгук слишком хот. Ему бы для журналов тематических сниматься с такой фигурой. Было бы неплохо, стащить с него боксеры и … Чимин схватился за голову и едва слышно застонал. Ну вот, опять началось. Неужели он настолько озабочен, что под любого красавчика готов лечь? Что он знает про этого Чонгука? Очень и очень мало. Нравится ли он ему как человек? Не то чтобы очень, иногда даже раздражает. Хотел бы он с ним встречаться? Определенно - нет. Хотел бы он с ним заняться сексом? Определенно - да. Он просто хочет секса и Чонгук тут самый доступный и единственный вариант. Это все от долгого воздержания. Надо снять напряжение в душе, пару раз передернуть и все пройдет. На следующее утро он проснулся и со стыдом обнаружил каменный стояк. Еще стыднее стало, когда в памяти стали всплывать огрызки сна. В них полуголый, блестящий от пота Чонгук с пистолетом в руках гонялся по дому за маньяком Юнги. Писатель Мин одетый в свои очень рваные джинсы и белый тонкий свитерок, сверкал голыми острыми коленками да вырезом на груди. В следующем кусочке сна Юнги ловко прикручивал руки обнаженного Чимина к изголовью кровати пояском от цветастого халата Тэхена. Чимин и хотел бы сопротивляться, но Юнги во сне был очень силен и взглядом будто гипнотизировал, всех сил лишал. Маньяк Юнги наклонялся близко, так, что дыхание по коже, облизывался и шептал хриплым очень сексуальным голосом фразу из «Пилы»: "Я хочу сыграть с тобой в одну игру..." "Да я совсем тут поехал, походу. Надо меньше детективов читать и начать дрочить, хватит уже воздержания, оно вредно для здоровья", — думал Чимин, стоя под холодными струями душа, пытаясь приструнить свое возбуждение. Самая яркая картинка из сна с плотоядно облизывающимся Юнги на повторе крутилась в голове. К вечеру в доме снова стало нестерпимо жарко, Намджун и Чонгук в третий раз пошли в подвал разбираться с отопительной системой. По заверениям обоих на этот раз все удалось вернуть в нормальный режим. На ужин все собрались легко одетые, даже Юнги не выдержал и снял свой вечный свитер, пришел в тонкой черной футболке. Чимин всегда был с собой честен и признал, что писатель привлекает его не меньше (а то и больше) Чонгука. Тонсен рельефен и хорош собой, это несомненно, он как модель для рекламы нижнего белья, идеальный до пластиковости. А в Юнги что-то еще есть, за что взгляд цепляется. Он все время разный, хочется на него смотреть и находить новые детали, как будто пазл собираешь. Вот наконец открылись руки, покрытые выступающими голубыми венами и не тощие совсем, а вполне крепкие. Чимин уверен, что писатель примерно его роста, но сейчас за столом он кажется крупным и мощным, его плечи шире, чем у Чонгука. Острые ключицы, обтянутые белоснежной кожей Чимин уже видел, когда на Юнги был белый пуловер Тэхена (и во сне), но сегодня они на контрасте с черной футболкой тоже выглядят иначе. А еще хочется ловить его редкие улыбки, вслушиваться в тихий шепелявый голос и хоть раз снова заглянуть в глаза, которые не даются, убегают в сторону. Ничем иным, кроме своего неудовлетворенного желания нравится всем без исключения Чимин обьяснить свое повышенное внимание к Мин Юнги не может. Чимин дождался пока захрапит Чонгук и пошел в душ, завернув в полотенце тюбик со смазкой. Он кинул ее в рюкзак вместе с косметикой, сметал все из своего шкафчика в общаге без разбору. Не думал, что пригодится. Он постоял немного под теплыми струями душа, собираясь с мыслями. Хотел даже бросить эту затею, вроде и настроения нет и обстановка не располагает. В конце концов разозлился на себя, чего он ломается, будто девственник в первый раз, это всего лишь быстрая дрочка, чтобы напряжение снять. Он обхватил ладонью член, провел несколько раз. Тело откликнулось, орган стал твердеть. Продолжил водить рукой, но этого было мало, чтобы кончить. Он выдавил на пальцы правой руки немного смазки и помассировал анус, чуть надавливая на вход, от внезапного током прошедшего удовольствия разъехались и задрожали ноги. Как же давно это было в последний раз, несколько месяцев он себя так не трогал. Медленно ввел один палец и представил сзади Чонгука, как тот обнимает его и прижимается своим сильным телом, крепко держит за бедра. Чонгук сопротивлялся, не хотел играть в театре воображения Пака. Он улыбался своей глупой кроличьей улыбкой и сбивал настрой. Чимин сосредоточился, сильнее сжал член и ввел второй палец, пытаясь представить, как в него медленно входит Чон. Но тот упорно улыбался и еще зачем-то восторженным голосом сказал: "А вот Юнни-хен мне говорил..." — Да, блять! — выругался Чимин, резко вытаскивая пальцы. Возбуждение как рукой сняло. — Да ну, нахуй! Он смыл с руки смазку и хотел даже выбросить тюбик, но в последний момент испугался, что кто-то может увидеть в мусоре яркую упаковку и узнать его секрет. Завернул смазку в полотенце и пошел в комнату, злой и неудовлетворенной. Чон спал полуголый, слегка подхрапывая, раскинув в стороны руки. "Ну и какого хрена ты такой несуразный, Чон Чонгук, даже сексуальной фантазии нормальной с тобой не получается. Даже в моем воображении все, что тебя интересует — Мин Юнги". — думал Чимин, заботливо поправляя на тонсене одеяло. Чимин долго ворочался, думал, что после того позора с фото, он сломался. Видимо, внутри встал блок и он даже подрочить нормально не может. Возможно, стоило представить кого-то другого, не Чона, но все знакомые и бывшие из той сеульской жизни не годились, они слишком болезненно отзываются внутри, напоминают и то, как беззаботно хорошо жилось, и то, как стремительно и с позором все закончилось. А порно Чимин не любил, как-то не заходило, так что вариантов похоже не осталось. В конце концов, он даже нашел плюсы, может это и хорошо, что он стал меньше интересоваться сексом, может, он исправился совсем и ни о чем кроме танцев думать не будет. Все силы в работу направит и тогда, конечно, достигнет намного большего. Джин же говорил, что придумает, как вернуть его в универ. Вот он вернется и всем покажет и больше никакие парни его с пути не собьют и подстав не устроят.

***

Отопительная система окончательно сошла с ума и выдавала то тропики, то северный полюс. Намджун пытался решить проблему по телефону, вызвать ремонтников, но в итоге выяснилось, что нужно ехать в город, что-то там подписать, купить детали для ремонта и только после этого приедет специалист. До приезда группы постояльцев оставалось всего два дня и Намджун сильно переживал, что не успеет починить отопление, гостям придется отказать и пансионат потеряет деньги, так что он не стал дожидаться утра и поехал с Чонгуком в город вечером, надеясь, что успеет до закрытия офиса и магазина. В офис-то они успели, но на обратной дороге у Чонгука сломалась машина и парням пришлось остаться ночевать в городе, у родителей Чона. Чимин пожаловался на собачий холод в доме, Намджун по телефону выдал какие-то весьма пространные инструкции о том, что и куда подкрутить, чтобы заработало. Чимин крутил и туда, и сюда, но лучше не стало, температура в доме стремительно снижалась. Снова звонил Намджуну, тот сказал, что до завтра все равно сделать ничего нельзя и поручил забрать из подвала два обогревателя, наказал проверить оба и отдать один Юнги. — Господин Мин. — постучал в дверь Чимин. Ответа нет и Чимин заглянул, чуть приоткрыв дверь. На стуле в коконе из одеяла сидел Юнги, смотрел испуганно и как-то жалко. — Я принес Вам обогреватель. — Чимин проташил в комнату прибор. —Отопительная система барахлит, я не знаю, что с ней делать. Отремонтируют только завтра, а до этого придется так перебиться. Юнги кивнул, резко вскочил с кресла, чтобы помочь с обогревателем, но запутался в одеяле и неловко повалился на пол. Чимин помог ему встать, заметил подрагивающие бледные, синюшние губы, коснулся холодной кожи на руке. Надо бы принести ему пару одеял, совсем замерз, бедняга, подумал Чимин, на автомате закутывая Юнги обратно в кокон из одеяла и усаживая рядом с включенным обогревателем.

***

Чимин сел поближе к обогревателю, но исходящего тепла все равно казалось мало. Не в обнимку же с ним спать. Он крутанул колесико до конца, поставил прибор на максимум. Что-то щелкнуло, скрипнуло и лампочка на обогревателе погасла. — Эй! Какого черта ты выключился! —стукнул по прибору Чимин. Выключил из розетки, включил снова, покрутил колесико настройки туда-сюда. Ничего. Через час Чимин трясся от холода. Он уже и одеяло Чонгука взял, но все равно было жутко холодно. Пробовал включать капризный прибор снова, но тот похоже сломался окончательно и бесповоротно. Чимин подумывал переместиться в одну из гостевых комнат, там хотя бы можно на кровати спать, все лучше чем в футоне на ледяном полу. Надеть куртку, шапку и ботинки, может в таком виде удастся уснуть. Натянув на себя дополнительный свитер и еще одну пару носков, Чимин завернулся в одеяло, вышел в коридор и вдруг вспомнил о Юнги, забеспокоился. Что если и его обогреватель вышел из строя? Он принес ему три одеяла, но писатель похоже из мерзлявых, холодный и чуть ли не синий сидел, постукивая зубами. Надо проверить. Постучал, не дожидавшись ответа, открыл дверь. В комнате темно, только тусклый свет настольной лампы да мерцание от экрана ноутбука чуть освещают. Юнги сидел за столом, печатал. Видимо, увлекся и не услышал, как вошел Чимин. — Господин Мин? — тихонько позвал Чимин. Выходить из теплой комнаты обратно в холод не хотелось. Вот бы здесь остаться хоть ненадолго. Обогреватель тут явно работает как положено. Юнги обернулся и резко прикрыл ноутбук. — Извините, я просто хотел проверить, все ли у Вас в порядке. — сказал Чимин, неловко топчась в дверях, не решаясь пройти дальше. — У меня обогреватель сломался, я подумал, вдруг у Вас тоже... — А? Спасибо, у меня все нормально. Работает. — рассеяно ответил Юнги. — Хорошо. — Чимин с завистью глянул на стоящий рядом с писателем обогреватель и не найдя, что еще можно сказать, шагнул обратно в коридор. — Подожди... — окликнул его Юнги. — Если у тебя... если тебе холодно, можешь здесь посидеть. — Правда?! — радостно пискнул Чимин. —Спасибо Вам большое, господин Мин! Чимин впорхнул в комнату и быстро закрыл за собой дверь, чтобы холод из коридора не пробрался внутрь. — Я просил не называть меня господином и можно на ты, пожалуйста. — тихо попросил Юнги, пододвигая обогреватель ближе к Чимину. — Хорошо, извините. — Чимин уселся на корточки и протянул озябшие руки к прибору, радостно щурясь. — То есть, извини, Юнги-хен. Чимин поймал, как писатель едва заметно, по-доброму улыбнулся. Впервые лично ему улыбнулся. Ради такого события стоило и померзнуть немного. — У меня жуткий холод в комнате и даже одеяла не спасают. Я думал спать в уличной одежде, но это ведь все равно плохая идея. Тоже самое, что я сейчас выйду на улицу и лягу в сугроб в пуховике и зимних ботах, замерзну все равно. —жаловался Чимин. — Я сейчас отогреюсь немного и сделаю нам попить чего-нибудь горячего. — Хм... я могу кое-что приготовить согревающее, — с рассеянной легкой улыбкой разглядывая Чимина, ответил Юнги. — Это будет неудобно, Вы, то есть ты же гость. — попытался протестовать Чимин. — Эм... это не важно. Посиди пока тут, погрейся, я быстро. — Юнги накинул одно из одеял на плечи и вышел. Чимин был благодарен, на самом деле ему до жути не хотелось покидать комнату и спускаться на холодную кухню. Юнги не было долго, Чимин начал беспокоиться и собирался уже пойти проверить, не случилось ли чего, но дверь отворилась и на пороге появился хен с подносом, на котором стоял большой стеклянный кувшин с чем-то красным и две кружки. — Это глинтвейн, хорошо согревает. —сказал Юнги, ставя поднос на стол. — Я сварил из намджунова вина, думаю, он не обидится. — Воу, круто. Никогда не пил глинтвейн. — восторженно охнул Чимин, разглядывая жидкость в кувшине. В рубиновом вареве плавали колесики апельсина, звездочки гвоздики и еще какие-то фрукты и специи. Юнги налил полную кружку и протянул Чимину. Тот принюхался и опасливо сделал первый глоток. На вкус очень странно, кисло, сладко и терпко одновременно. Юнги налил себе тоже и чуть пригубил. — Это немного эмм, необычно. — отпивая еще чуть-чуть сказал Чимин. — Да. Это европейский напиток, к нему надо немного привыкнуть. Но если тебе не нравиться, не пей. — обеспокоенно вглядываясь в сморщенное лицо Чимина, сказал Юнги. — Нет, это вкусно, — делая большой глоток заверил его Чимин. Вместе с жидкостью тепло побежало по пищеводу, согревая изнутри. Не так уж плохо. Водку с соком он когда в первый раз пробовал, тоже с первого раза не зашло, а потом ничего, втянулся. Да он этот графин из чистой благодарности к Юнги выпьет и не поморщится. Юнги натянул на себя одеяло и пересел на кровать, поближе к Чимину и обогревателю. Какое-то время сидели молча. Каждый не знал, о чем говорить, с чего можно начать. — Что будем делать? — наконец не выдержал гнятущей тишины Чимин. — Не знаю. Можем кино посмотреть. — Я за. А то так скучно. — Чимин еще отхлебнул обжигающего напитка. Не такая уж плохая штука, как сперва показалось. И действительно здорово согревает. — Интернет тут очень плохой и временами пропадает, но у меня кое-что на ноутбуке есть. Юнги неуклюже выпутался из одеяла и подошел к столу, загородив собой единственный источник света. — Может свет включить? Я что-то сразу не подумал... — обернулся он к Чимину. — Не, не, так даже лучше, уютнее. —улыбнулся ему Чимин, добавив про себя «романтичнее». — Тогда я хоть шторы открою. Сегодня луна ярко светит, полнолуние. — Юнги отдернул штору и в комнату упал лунный свет. Чимин не удержался, подскочил к окну и выглянул. Над леденым озером висела огромная полная луна, заливая серебряным светом белую снежную поверхность. — Красиво... — восторженно прошептал он, едва слышно. Юнги рядом с ним как-то резко съежился и быстро отошел обратно к столу, отцепил ноутбук от зарядки и перетащил на кровать. — Вот, выбирай. — он повернул к Чимину монитор с открытой папкой "муви". Чимин пообещал себе вернуться к окну чуть позже, чтобы еще полюбоваться видом и пробежался глазами по названиям файлов. Несколько частей «Пилы», «Техасская резня бензопилой», «Поворот не туда», «Хэллоуин», «Пятница 13-е» и еще какие-то фильмы, судя по названиям тоже хорроры. — Ты любишь фильмы ужасов? — спросил Чимин. — Нет, совсем не люблю. Это для работы. Мне нужно правдоподобно описывать всякие жесткие сцены, поэтому я смотрю, там очень детально все показано. — О, вот "Мой сосед Тоторо" есть. Давай его смотреть. — Чимину на самом деле было все равно. Он внезапно захотел спать, видимо, от глинтвейна разморило. Засыпать и слушать мяукающий голос Юнги, такой мягкий и успокаивающий. Он покрепче закутался в одеяло и подсел на кровать перед ноутбуком, рядом с хеном. — Хорошо. — Юнги открыл файл и отрегулировал громкость. Чимин следил за ним краем глаза. Впервые так близко видит, даже запах его чувствует. Что-то хвойное с нотками кожи и табака, очень мужской аромат, терпкий. "А он ведь очень красивый. Так близко, особенно. — думал Чимин. — Надо еще о чем-нибудь его спросить, хочу его голос услышать". — В твоих книгах так же жестко, как в «Пиле» и «Техасской резне»? Я начал читать одну, но если там такое мясо, я, пожалуй, не буду продолжать. — Я в основном упор на расследование делаю, но пара-тройка жестоких сцен есть, читатели это любят. — невесомо улыбаясь, ответил Юнги, — Во второй книге есть прямые отсылки к «Пиле», убийца использует некоторые приемы после просмотра фильма и говорит своим жертвам: "Я хочу сыграть с тобой в одну игру...". У Чимина щелкнуло раз. Как будто выключатель нажали и яркий свет до боли ослепил. Он повернулся и пристально посмотрел на Юнги. Тот следил за перемещениями двух сестер из аниме и потихоньку попивал глинтвейн. — Как звучала эта фраза? Можешь еще раз сказать? — вкрадчиво попросил Чимин, продолжая съедать глазами профиль Юнги. — Я хочу сыграть с тобой в одну игру. —повторил Юнги и слизнул красную капельку с губы. У Чимин щелкнуло два. Отрывок из недавнего сна покрутился в голове с поразительной четкостью, всплыли новые детали. Как эти самые губы наклоняются близко и вгрызаются в его шею. Чимин дергается, пытается высвободить руки, но они крепко привязаны и это не пугает, наоборот, заводит. Юнги, словно добивая его, вновь облизнул губы, только немного медленней и у Чимина щелкнуло три. "Все, приехали", - думал он, ощущая шевеление в собственных штанах и недостаток воздуха в легких. Юнги наконец заметил, что на него смотрят и повернул голову. Слишком близко, вот так лицом к лицу получилось слишком близко. Чимин наклонился и заглянул в темные бездны глаз напротив. — Ты чего? — хрипло спросил Юнги. — Хен... — Чимин приблизился еще чуть-чуть, на расстояние, где мог почувствовать сбитое дыхание Юнги. — Чимини, что ты... — начал Юнги, но договорить не успел. У Чимина от этого хриплого "Чимини" щелкнуло четыре и тормоза отказали окончательно. Он порывисто приблизился и накрыл губы Юнги своими. Прошелся легонько языком, слизывая глинтвейн, чуть надавил пытаясь проникнуть внутрь. Губы Юнги поддались и Чимин жадно исследовал его рот, кусал мякгость губ, утопая в поцелуе. Он так давно не целовался, что получал удовольствие от одного тепла и влажности чужих губ. Так хорошо, так сладко. Но Юнги добил его окончательно, когда тихо простонал в поцелуй и обнял руками за талию, подтаскивая ближе. По телу мгновенно пробежали волны возбуждения, слишком долго он сдерживался, слишком долго копил в себе, сейчас не сдержать, не вынести. Чимин продолжал напирать в голодном поцелуе, завалил Юнги на кровать и завис сверху. Его руки пробрались под свитер, вытаскивали из штанов футболку, желая прикоснутся к чужому телу. Юнги ощутимо вздрогнул, когда его живота коснулись руки Чимина и снова тихо застонал, почувствовав на сосках прикосновения маленьких пальчиков. Чимин с удовольствием отметил про себя, что Юнги очень чувствительный и продолжил изучение тела хена уже губами. Он осыпал поцелуями нежную белую кожу от груди к впалому животу, одновременно пытаясь стянуть с Юнги одежду. Тот помогал как мог, периодически срываясть на стоны, стягивал с себя все мешающее и пытался стянуть одежду с Чимина. Холода они больше не чувствовали, одеяла полетели на пол вместе с одеждой. Чимин не любил долгие прелюдии, но сейчас отчаянно хотелось продлить это предвкушение, довести себя и Юнги до грани, до пика. Он вылизал соски, добился того, что они превратились в твердые маленькие горошины, приятные для укуса и медленно опустился губами к животу, слегка закусывая кожу, приближался к возбужденному органу. Юнги хаотично гладил его по плечам, по спине, пытаясь захватить больше, дотянутся дальше. Чимину нравилось отчаянное желание Юнги ласкать его в ответ, он может и позволил бы большее, подставился под руки и губы, но слишком хотел попробовать член Юнги. Чимин любил минеты, знал, что в этом вопросе он мастер и никогда не отказывал себе в удовольствии перед сексом изучить член партнера максимально подробно и близко. Он отметил, что член Юнги красивый, правильной формы, подходящего размера, сильный, большой и так туго налит кровью, что в желании сомневаться не приходится. В животе затянуло от желания поскорее почувствовать его внутри. Юнги замер, напряженно ждал, что будет дальше, только дышал тяжело и надрывно. Чимин лизнул головку, прошелся языком по длине, втянул ртом до основания. Юнги едва слышно простонал. Это даже не стон был, а очень громкий выдох. Чимин обхватил член губами и задвигал головой. Он хотел услышать больше, расшевелить и раскрыть этого парня, свести его с ума. Он пустил в ход все свое мастерство, всасывал и работал языком, брал так глубоко, как только мог. Прошло немного времени и эффект был достигнут. Тихий очкарик Юнги не сдерживаясь стонал, подавался бедрами навстречу, сжимая до синяков его плечи. Чимин готов был кончить лишь от этого, стоит провести рукой пару раз по собственному члену и он взорвется даже без проникновения, только от этих звуков, что издает под ним Юнги, от вкуса и тяжести его члена на губах. По-хорошему надо бы сходить за смазкой, но он боялся все испортить и решил продолжить так, используя слюну и предварительно растянув себя посильнее. На пару секунд он отвлекся от члена Юнги, чтобы обильно смочить пальцы слюной и завести в себя сразу два, чтобы подготовиться. Юнги был на грани, его мелко потряхивало от напряжения, Чимин чуть замедлил движения головы и ослабил хватку. Он не даст ему кончить просто от минета, этот член хотелось почувствовать внутри, хотя бы на пару секунд. Хотелось так сильно, что если он этого сейчас не получит — его разорвет на мелкие части. Чимин выпрямился, забрался на Юнги и направил головку ко входу. От нетерпения он слишком торопился и не сразу смог попасть. Юнги под ним еще не отошел от ураганного минета, похоже он полностью отдал ведущую роль Чимину и даже не пытался на что-то влиять. Первые секунды было больно, хоть Чимин и готовил себя, но отсутствие смазки и долгий перерыв сказывались. Чимин потихоньку насаживался, стараясь максимально расслабиться. Но все равно, растяжки и смазки было недостаточно, Чимин морщился от боли. Юнги ожил и мягко начал поглаживать по бокам, успокаивая. Чимин видел его блестящие глаза, которые смотрели так... непередаваемо. Желание и восхищение смешались в такой концентрации, от которой у Чимина окончательно снесло крышу. Его еще никто и никогда так не хотел. Хриплое "Чимини" разрушало и возраждало, Юнги гладил его грудь, легонько сжимал бедра, проводил по ребрам. Он делал это бережно, без грубости, будто боялся повредить Чимина неосторожным движением, ласкал и лечил пальцами. Чимин чуть увеличил темп, он входил во вкус, боли почти уже не было. Юнги под ним сдавленно застонал, прикрывая глаза и сжал бедра Чимина сильнее, словно прося, чтобы тот не останавливался. Чимина не надо было ни о чем просить, он уже потерялся в ощущениях и его единственной реальностью было только быстрее и глубже. После долгого перерыва секс был настолько ярким, настолько потрясающим, что хотелось плакать и выть. Сквозь полуопущенные веки Чимин смотрел на задыхающегося под ним Юнги и это зрелище подогревало кровь еще сильнее. Мокрые волосы хена прилипли ко лбу, глаза затянутые поволокой смотрели рассеянно, но при этом сконцентрировались только на лице Чимина. Такого Мин Юнги, утопающего в наслаждении и стонах хотелось затрахать еще больше, чтобы он забыл даже как его зовут. Чимин насаживался отчаянно, вколачивался так сильно, как будто это его последний раз. Открытые в стонах губы Юнги манили, Чимин хотел их, он наклонился и прикусил нижнюю губу Юнги, потом нашел его язык своим. Юнги стонал в поцелуй, крепко вцепившись в бедра Чимина, толкался вверх сам рваными судорожными движениями, попадая точно по простате. Чимин потерялся в поцелуе, потерялся в жгучем нестерпимом удовольствие от каждого толчка, он двигался навстречу Юнги как сумасшедший, не замечая ноющих ног и катящегося пота. Хотелось прийти наконец к финишу и хотелось двигаться дальше, не останавливаться, насаживаться на этот твердый член пока силы есть. Юнги вколачивался сильнее и хаотичнее, хрипел в стоне, сжимал крепче, царапая кожу. Чимина начало накрывать, оргазм подступал волнами, оглушая. Он кричал, выгнув спину и запрокинув голову, сжимаясь в агонии. Они кончали бурно и вместе, вцепившись друг в друга, царапая до крови, задыхаясь и выстанывая ругательства. — Господь всемогущий, — просипел Чимин, падая на кровать. Его сердце колотилось с бешеной скоростью, а ноги крупно дрожали от перенапряжения. Рядом так же загнанно и рвано дышал Юнги. Весь его живот и грудь были залиты спермой Чимина. Сил шевелиться не было, но холод напомнил о себе и тело начало покрываться мурашками. Юнги взял свою футболку, вытер Чимина, потом себя, отшвырнул ее на пол и укрыл их обоих одеялом. Чимин был ему благодарен за такую заботу, у него не было сил даже пошевелить рукой. А о походе в душ и думать нечего — горячей воды нет, за пределами комнаты - северный полюс. Чимин заснул почти моментально, где-то на границе сна и яви он ощущал, как его обнимают руки Юнги и сам прижимался ближе к чужому телу и теплу.

***

"Ох, блять, — думал Чимин, натягивая на себя одежду. — Я все-таки животное. Бесконтрольное дикое животное. Я просто залез на него и оттрахал. Все они были правы, я член в штанах удержать не могу. Хуже того, я готов на любого запрыгнуть, чуть шанс подвернется. Как же я облажался". Его только что разбудил звонок Намджуна, который интересовался, как они пережили ночь без отопления. Начальник Ким сказал, что будет в пансионате примерно через час, вместе с ремонтником и Чимин торопился, чтобы успеть к их приезду соорудить хоть какой-то завтрак. На часах было десять, Чимин проспал. Он взглянул на мирно спящего Юнги, поправил сбившееся одеяло, накинул второе на себя, как мантию и вышел из комнаты. Думать о том, что с этим всем теперь делать и как себя вести с Юнги, он будет позже. "Я напоил и соблазнил мальчишку. — думал Юнги — Какой же я урод. Как теперь смотреть на него? Сможет ли он меня простить после такого? Мне нельзя пить, сто раз ведь себе говорил, что пить нельзя, нельзя и все равно..." Он только проснулся, обнаружил рядом пустоту и испугался. Чимин ушел, в голове Юнги один за другим возникали мрачные домыслы, почему он ушел. Ни один из них не был близок к правде.