Пансионат "Moonchild"

Тэхен удивленно смотрел на буквы «Мин Юнги» на дисплее. Неужели сам звонит, удивительное дело. — Здравствуйте, Вы номером не ошиблись? — радостно пробасил он в трубку. — Привет, Тэхен. — раздался глухой голос Юнги. Тэхен расплылся в улыбке, сидевший напротив него секретарь уронил от неожиданности ручку, первый раз видел, чтобы босс так улыбался. Тэхен рукой указал ему на дверь и одними губами прошептал: «Выйди». — Я рад тебя слышать, мой милый гений. Неужели ты закончил книгу и готов вернутся из добровольной ссылки? — проворковал Тэхен. Секретарь, услышав неожиданно сладкий голосок босса, запутался в ногах и буквально выпал из дверей в коридор. — Тэхен, я тебя когда-нибудь просил что-нибудь сделать для меня? — сразу перешел к делу Юнги. — Да, у меня все хорошо, спасибо, что спросил. — преувеличенно обиженным тоном ответил Тэхен. — Обычно ты просишь меня что-то НЕ делать. Не печатать твое фото на обложке или не проводить автограф-сессию. Не называть тебя милым котиком. — Я хочу кое о чем попросить. В первый и последний раз. — О чем? — Тэхен перестал улыбаться. Похоже, у Юнги что-то случилось, причем серьезное. За несколько лет, что они были знакомы, Юнги ни разу ничего не просил. Любой другой на его месте пользовался бы вовсю положением любимого автора босса, выпрашивая себе гонорары побольше и прочие плюшки и ништяки. Но этот парень всегда был слишком горд и независим. — Одному моему другу нужна помощь, — продолжил Юнги. — У тебя есть друзья, Мин Юнги? — не сдержался и перебил его Тэхен. Его задело. Есть какой-то человек, ради которого Юнги не только позвонил (это он тоже делает настолько редко, что можно сказать - никогда), но и перешагнул через свою гордость, чтобы просить. Тэхен наивно полагал, что его любимый затворник-писатель ни с кем близко не общается, делая исключение только для него, своего издателя. — Даже я не уверен, могу ли называться твоим другом. А ведь ты сам говорил, что кроме меня ни с кем не общался несколько лет… — Ты мне друг, Тэхен. Ты знаешь это. По крайней мере, я тебя считаю другом, поэтому и позвонил. — Хотел бы я услышать эти слова не по телефону… Буду думать, что ты говоришь это не только потому, что тебе от меня что-то нужно. — Тэхен. Я серьезно. — Я тоже. — Моему другу нужна помощь с работой. Я не могу ничего сделать, у меня нет ни связей, ни знакомств. Но ты можешь. — Это тот высокий парень с татуировками и вечно открытым ртом? — Кто? А, Чонгук. Нет, это не он. — Странно, я думал… Ладно, это неважно. Так в чем дело? — Получилось так, что из-за меня он сделал кое-что нехорошее и теперь не может продолжить учебу. Он танцор, но вынужден сейчас работать тут у Намджуна, потому что других вариантов нет. Может, у тебя есть знакомые, которые могли бы взять его на работу куда-нибудь в шоу-бизнес, поближе ко всей этой теме. — А, я понял. Этот тот поваренок, который не умеет готовить индейку. Когда вы успели стать друзьями? — стараясь скрыть раздражение, спросил Тэхен. — Это неважно. Главное, что я виноват и должен попытаться как-то исправить это. Если ты не сможешь нам, то есть ему помочь, я попробую что-нибудь другое придумать. — Господи, хен, да в чем ты можешь быть виноват? Ты же муху не обидишь! Что он тебе наплел? — Тэхен вскочил и нервно заходил по кабинету. Его бесило и это случайно проскочившее "нам", и волнение в голосе Юнги. — Тэхен, я попросил об одолжении, — явно терял терпение Юнги. — Просто ответь, сможешь ты мне помочь или нет. — Хорошо. — ледяным тоном, не друга, а шефа, ответил Тэхен. — Но я бизнесмен и никогда ничего не делаю просто так. — Чем я могу тебе отплатить? Я откажусь от гонорара за книгу, этого будет достаточно? "Вот же идиот. Как далеко он готов зайти ради какого-то деревенского паренька?" — с раздражением вколачивая ручку в антикварный стол, думал Тэхен. — Мне не нужны деньги, у меня их много. И никогда больше не предлагай подобного, ни мне, ни кому-либо еще. Разорву контракт, не посмотрю, что мы друзья. Мне не нужен автор, который не ценит свой труд. В дверь нерешительно заглянул секретарь. Через пять минут ‐ важное совещание, а они еще не закончили обсуждение некоторых вопросов, звонок Юнги сбил планы. Тэхен рыкнул на подчиненного "не сейчас" и дополнительно придал веса словам запустив в беднягу ежедневником. — Услуга за услугу, Юнги-хен. Точнее ‐ одна большая в обмен на две маленьких услуги. — Что ты хочешь? — голос Юнги звучал настороженно. Он давно отвык от такого Тэхена, жесткого и холодного. Режим "друг" как-то внезапно сменился на режим "злой босс", он этого не ожидал. — Первая — сменить фото на обложке на то, которое я сам выберу. — Ладно. Вторая? — Я еще не придумал. — Как я могу согласиться на такое? — возмутился Юнги. — Думай сам, дело твое. — безразлично ответил Тэхен. — Торговаться я не буду. Либо так, либо никак. — Хорошо, я согласен. — после небольшой заминки сказал Юнги. — Надеюсь, как мой ДРУГ, ты не станешь требовать что-то постыдное или невыполнимое. — Не стану. — Тэхен злобно зыркнул на вновь попытавшегося напомнить о совещании секретаря. — Я подумаю, что можно сделать с дэнс-поваром и перезвоню тебе позже. А теперь ответь мне на более важный вопрос. Что с книгой?

***

Намджун подвез их до станции. Накануне вечером Чимин рассказал ему свою историю, опустив интимные подробности. Хозяин пансионата повздыхал о том, что придется опять искать помощника, но душевно Чимина поддержал и пожелал удачи. Чимину было неловко ехать на прослушивание в огромной джуновой куртке и ботинках, он надел свое тонкое пальто и любимые брюки с кроссовками, все то же, что было на нем, когда он приехал в пансионат. Пока Ким и Чимин сидели в машине дожидаясь поезда, Юнги нервно бродил по перрону, куря через каждые пять минут. За пару дней, прошедших с его звонка Тэхену, он мало спал зато переживал много. Его нервная система летела на одном крыле, держась лишь на слове "надо". Надо дописать книгу. Он сидел над текстом до слезящихся от напряжения глаз, складывая и переставляя слова, пока не привел последнюю главу в состояние "приемлимо". Работу сильно усложняло беспокойство за судьбу Чимина и думы об их отношениях. Юнги находился в состоянии беспомощной неопределенности, не понимал в каком статусе он находится - знакомый, друг, случайный перепих или что-то большее. Спросить он не мог, поэтому следил за поведением Пака, пытаясь хоть какие-то сигналы словить и подолгу анализировал каждый их разговор, надеясь найти ответ. Надо ехать в Сеул. Когда Юнги сообщил Чимину об организованном для него собеседовании с хореографом одного из крупнейших агенств Кореи, он ожидал радость, облегчение, может даже восторг, но получил полные страха глаза. Чимин боялся ехать в Сеул и встретить знакомых, переживал, что не справится на собеседовании. Он признался в этом вчера вечером, сидел в комнате Юнги такой несчастный и испуганный, что писателю ничего не оставалось, кроме как сказать: "Хочешь, я поеду с тобой?" Хотел бы он добавить: "Я тоже боюсь, Чимин, ты даже не представляешь как", но не мог. Чимину нужна поддержка сейчас, крепкое плечо, на которое можно опереться, Юнги должен быть сильным и уверенным в себе. Хотя бы казаться таковым. Надо держаться. Юнги сильно волновался и переживал, внезапная поезка в город, к которой он не успел подготовися морально, необходимость идти в незнакомое и явно наполненное людми место - для него это и так слишком много. Но он очень вымотался за эти дни и из "слишком много" ситуация переходит в "неподъемно". Надо держаться и терпеть, изображать сильного хена. Поэтому он и наматывал круги по перрону, нервно выкуривая одну за другой, собирая по крупицам решимость и настраивая себя на позитив. В поезде они молчали. Юнги пытался сосредоточиться на какой-то дораме, убежать от подступающей тревоги, неосознанно теребил пальцы, срывая заусенцы. Чимин отрешенно смотрел в окно, он кипел изнутри, но оставался неподвижным снаружи. От оптимизма— он все сможет, у него получиться, он же был лучшим танцором курса, до упадка — это же серьезное дело, не конкурс студентов, там среди профессионалов он просто потеряется, к тому же, он давно не тренировался, набрал вес и так сильно волнуется, что руки дрожат. Дорога казалась бесконечно долгой, некоторые пассажиры безмятежно спали, а парни нервничали все больше и больше. С каждым километром ближе к Сеулу, градус напряжения рос.

***

Мимо постоянно сновали люди: молодежь в яркой одежде и солидные мужчины в дорогих костюмах. Юнги чувствовал себя не просто не в своей тарелке, а будто на другой планете. В огромном сером свитере, который хорош для лесного пансионата, но не для известного сеульского агентства, в застиранных голубых джинсах и походных ботинках на меху Юнги совершенно сюда не вписывался. Он думал, что со стороны они выглядят странно - как будто Чимин приехал на прослушивание со своим деревенским дедом. Под ярким светом ламп (и людей) такие назначительные мелочи, как катышки на свитере, пятно от кофе на джинсах вдруг вылезли уродливо на первый план. Почему он не надел что-нибудь более приличное? Он не думал об одежде, когда собирался, не думал, что придется ждать так долго под прицелами взглядов красивых ухоженных людей. Лощеная секретарша прошла в очередной раз мимо, обдав их своими сладкими духами. — Подождите! Сколько нам еще ждать? Мы здесь уже два часа. — срывающимся голосом крикнул ей вслед Юнги. Секретарша обернулась, смерила Юнги недоуменным взглядом, словно первый раз его видела. — Вас позовут. — только и сказала она и пошагала дальше по коридору. — Как же бесит все это! — злобно глядя ей вслед, прошептал Юнги. — Мы торчим здесь уже миллион лет и никому дела нет. Тэхен сказал, что хорошо знает главного хореографа, так какого черта нас заставляют сидеть здесь как попрошаек на паперти. — Наверное, он занят. — пожал плечами Чимин. Его и самого это все раздражало, но он не считал себя вправе выступать и что-то требовать. Все что он может — ждать. Столько, сколько нужно. Стайка молодых девчонок ввалилась в коридор из дверей зала, некоторые захихикали, перешептываясь и поглядывая в сторону парней. В былые времена Чимин подмигнул бы им или показал язык, но сейчас лишь неуютно поежился и отвернулся. Раньше он бы подумал, что понравился тем девчонкам, поэтому они смотрят, а сейчас эта мысль даже не появилась. — Тебе не обязательно со мной здесь сидеть. — тихо сказал Чимин. — Сходи пока перекусить или по магазинам прогуляйся. Чимин и сам бы с радостью ушел поскорей из этого недружелюбного места. В животе предательски заурчало, последний раз они ели много часов назад еще в пансионате. — Я приехал, чтобы тебя поддержать, а не по магазинам шлятся.— ответил Юнги. — И никуда не уйду, пока ты не встретишься с этим мудаком Чон Хосоком, чтоб он провалился. А вот подкрепиться нам обоим бы не помешало. Я видел автоматы на входе, пойду куплю что-нибудь пожевать. — Я пойду с тобой. — начал Чимин, но Юнги его перебил. — Нет, сиди. Вдруг его величество наконец решит тебя принять, пока мы к автоматам ушли. Я сам. Юнги поднялся и быстро зашагал по коридору, втянув голову в плечи. Пара девчонок следили за ним глазами не переставая о чем-то щебетать друг другу на ушко и похихикивать. "Кажется, он им понравился", — подумал Чимин глядя как маленький сутулый хен на максимальном расстоянии обходит девичью компанию. — Может твой друг перепутал время или день? — спросил Чимин аккуратно надкусывая булочку, чтобы крошки не сыпались на колени. — Это вряд ли. Сообщение с адресом и временем встречи пришло от секретаря Тэ, а он ничего никогда не путает. — Юнги пил кофе маленькими глотками и впервые за день чувствовал себя не то чтобы хорошо, но вполне сносно. — Но позвонить Тэхену и спросить какого черта я все равно собирался. Мы сидим здесь почти три часа и ничего не происходит. Юнги выудил из-под свитера телефон и набрал номер. Мимо пронеслась стая парней в одинаковых сценических нарядах. Чимин с завистью проводил их глазами. Они ведь все моложе его, лет по 16-18, а уже похоже многого достигли. — Привет. — наличие большого числа потенциальных слушателей смущало и Юнги говорил максимально тихо. — Тэ, мне не до шуток сейчас. Ничего не случилось, просто тот парень, Хосок, мы приехали к двум и ждем его, но его нет. Ты уверен, что… Да, я тоже поехал, а что нельзя было? Юнги с угрюмым видом молчал, слушая собеседника. Мимо снова прошла секретарша, едва скользнув по ним взглядом. Чимин впихнул в себя остатки булки, есть почему-то расхотелось и настроение испортилось еще больше. Воображение ярко нарисовало, как Тэхен сидит в своем расписном халате и обсуждает его Чимина жалкую персону с таким же богатым и заносчивым приятелем-хореографом. Юнги закончил разговор и вернулся к кофе. — Все будет хорошо, не переживай. — стараясь, чтобы его голос звучал бодро, сказал Юнги. Он накрыл своей рукой ладонь Чимина и легонько сжал. — Он тебя примет сегодня, мы не зря приехали. Чимин с благодарностью пожал его руку в ответ и закрыл глаза. Ожидание выматывало сильно. Он устал и утратил остатки веры в себя и свои силы. Здесь столько молодых парней, которые наверняка превосходят его по всем параметрам от внешности до пластики. На что он надеется? — Пак Чимин? — зычным голосом гаркнула секретарша на весь коридор. С того момента, как Юнги звонил Тэхену прошло не более пяти минут. Чимин вскочил на ноги, сердце застучало бешеным галопом, поддавшись сильному волнению пробежавшему зарядом по телу. — Удачи, Чимини, ты справишься. — едва слышно прошептал ему Юнги. — Да, хен, спасибо. Секретарша повела Чимина по коридорам мимо студий, кабинетов и залов, Чимин торопливо семенил за ней, как утенок за мамой-уткой. Коридор вновь заполнили люди. На диван рядом с Юнги уселся мужчина лет сорока в черной толстовке с надписью «staff». Через пару минут к мужчине подошли еще люди в таких же толстовках, они обсуждали рабочие вопросы. Юнги чувствовал себя загнанным в угол, он оказался среди незнакомых людей в незнакомом месте. Он уставился в телефон, пытаясь сосредоточиться на чтении новостей. Пока рядом был Чимин, Юнги держался, а сейчас больше не получалось. Слишком резкий перепад — от пустого пансионата, где он полгода прожил почти в полной изоляции, общаясь лишь с несколькими людьми и то не каждый день, до полного поезда, кишащего людьми вокзала, потом такое же переполненное метро и несколько часов в коридоре агентства заканчиваются тем, что он буквально окружен. Слишком много людей, слишком мало воздуха. Он пытался сконцентрироваться на дыхании, но это совсем не помогало. Люди из стаффа громко хохотали прямо у него над головой, к ним подошли трое парней в блестящих костюмах, участники какого-то бойз-бенда, Юнги видел их по телевизору пару раз. — Эй, парень, ты чего тут сидишь? Здесь не место посторонним. — включил режим вахтера один из парней в черных толстовках. — Я друга жду. — коротко и тихо ответил Юнги, не переставая смотреть в телефон. Ему не нужно было поднимать голову, он и так знал, что все столпившиеся у дивана люди в это время смотрят на него. Только бы они не задавали больше никаких вопросов, пожалуйста, молил про себя Юнги. Все его тело напряглось как сжатая пружина, глотать стало трудно из-за возникшего в горле кома. Парня в черной толстовке такой ответ не устроил и он продолжил: — Кого? — Вы его не знаете, он пришел на встречу с Чон Хосоком. — А… — упоминание имени Хосок сработало, парень потерял к Юнги интерес и беседа компании продолжилась. Время тянулось мучительно медленно. Чимина нет всего десять минут, а Юнги кажется, что он ждет целую вечность. Чимин даже не догадывается чего стоила эта поездка для Юнги, как он перешагнул через себя ради того, чтобы поддержать любимого человека и как он мучается сейчас. Он смотрел на дисплей телефона, но буквы расплывались не желая складываться в слова. "Еще немного и все закончиться", — уговаривал он сам себя, стараясь не обращать внимания на людей вокруг, не слушать их смех и разговоры, не замечать взглядов, которые иногда с интересом ощупывали его сверху донизу. — Хен, я закончил, мы можем ехать. — раздался наконец голос Чимина. Юнги вскочил с диванчика и на деревянных ногах быстро пошел к выходу, спиной чувствуя взгляды. — Как все прошло? — уже в холле, натягивая наспех пуховик, спросил Юнги. Ему хотелось поскорее уйти из этого улья, выбраться на свежий воздух, может быть, там дышать наконец станет легче. — Замечательно. Он обещал, что позвонит мне и сообщит свое решение. Но я уверен процентов на 80, что меня возьмут. — широко улыбаясь, ответил Чимин. — Это хорошо, ты молодец Чимин, я не сомневался, что у тебя все получится... — попытался звучать бодро и улыбнуться в ответ Юнги. Как же плохо-то, господи. Перед глазами все расплывалось, звуки били по ушам, все казалось слишком громким и слишком ярким. Он почти не воспринимал, что ему говорил Чимин, из последних сил ковылял к выходу. Сердце колотилось все быстрее, дышать было так трудно, будто грудь сдавило чем-то тяжелым. На улице Юнги несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Сейчас отпустит, должно отпустить. — С тобой все в порядке? Ты как будто задыхаешься… — взволнованно спросил Чимин. — Все нормально. — просипел Юнги. Они были в деловом центре Сеула, на улице сплошь состоящей из офисных зданий, из которых сейчас выходили закончившие работу люди. Они плотным потоком шли в сторону метро. "Конец рабочего дня, в транспорте сейчас не протолкнуться," — с вновь начинающейся внутренней истерикой думал Юнги. Страх накрыл новой волной. Ноги стали будто не родные, каждый шаг давался тяжело и с усилием, сердце колотилось так сильно, что кажется он чувствовал его удары грудной клетью, легкие отказывались дышать нормально, не принимали кислород. Надо сесть, хотя бы на пару минут. Иначе он не выдержит, свалится на тротуар прямо под ноги спешащих людей. — С тобой точно все хорошо? — снова спросил Чимин, взволнованно вглядываясь в побледневшее лицо хена. — Я… мне… Дай мне минутку, сейчас я… — едва выдавил из себя Юнги. Он не может больше сделать ни шагу. Он ничего больше не может. Этот город, люди — они его раздавят. Кажется, он на грани обморока, перед глазами все плывет. Он обессиленно закрыл глаза и попытался просто хотя бы дышать. — Какого черта ты потащил его с собой? — раздался откуда-то злой громкий возглас. — Эй, ты как? Юнги-хен, открой глаза! — Что с ним? Может скорую вызвать? — Нет, я разберусь. Езжай домой, он переночует в Сеуле и вернется завтра. — Как я его оставлю в таком состоянии? Надо отвести его к врачу. — Я сказал, — по слогам твердо проговорил Тэхен. — возвращайся в пансионат один. Я сам разберусь с Юнги. — Хен? Хен, ты как? — не сдавался Чимин, слегка тормоша Юнги за плечо. — Поезжай, не волнуйся за меня. — собирая последние силы сквозь зубы процедил Юнги. Он открыл глаза и попытался сфокусироваться на Чимине. — Ты сможешь добраться сам? — Конечно. — Вот и иди давай, ты нас только задерживаешь! — не церемонясь прикрикнул на Чимина Тэхен и посмотрел на него так, что у парня мурашки побежали по спине. Чимин пошел прочь в сторону метро, постоянно оборачиваясь. Юнги не мог больше стоять на ногах, он покачнулся, но его вовремя подхватил Тэхен. — Сможешь дойти до машины? Я припарковался тут неподалеку. — Да. Не спрашивая разрешения, Тэхен взял его за руку и быстро потащил через потоки людей. Тэ впихнул его в машину, пристегнул и резко тронулся с места. — Зачем ты поехал с ним? — зло спросил Тэхен, выезжая на дорогу. — Потому что должен был. — Юнги начало постепенно отпускать.— Ты мог бы просто подвезти нас до вокзала. — Я делаю то, что считаю нужным. А именно — забочусь о своем лучшем авторе. Перестань ныть и постарайся расслабиться. Мы в паре минут от моего дома. — Хм... ну, ты мог бы подбросить Чимина до вокзала. — Сам доберется, не маленький. Юнги насупился и замолчал. У него не было сил спорить, не было сил сопротивляться. Он едва отошел от приступа, сердце постепенно успокаивалось и дыхание выравнивалось. Усталость вдавила его в кресло, так что ни рукой, ни ногой не пошевелить. В огромных апартаментах Тэхена он был пару раз, но еще ни разу не оставался ночевать. Юнги мог бы поехать в свою квартиру, но от мысли, что он будет совершенно один в четырех стенах становилось жутко. Да, на время тревога отошла, но она может вернуться и снова схватить его за горло, снова застучит на износ сердце и нечем будет дышать. Он в такие моменты боится, что организм не выдержит и сдастся, либо сердце наконец остановиться, либо дыхания не хватит. Так что воспользоваться гостеприимством Тэхена - сейчас самое безопасное решение. А завтра он будет в порядке. Тэхен завривал чай, свой любимый сбор из высокогорных трав, переоделся сам и выдал безразмерную пижаму Юнги. Позвонил Чимин, отчитался, что сел на поезд и поинтересовался самочувствием. В голосе парня слышалось волнение, Юнги одновременно было и приятно, что за него волнуются и неловко, что Чимин видел его во время приступа. Преувеличенно бодрым тоном он ответил, что все хорошо и пообещал вернуться завтра первым же поездом в пансионат. — Юнги, ты очень похудел, — покачал головой Тэхен, внимательно оглядывая хена, с плеча которого то и дело соскальзывала пижама. — Тебе нельзя там больше оставаться, возвращайся в город. — Я скоро вернусь. — недовольно пробурчал Юнги. — И я все еще хен для тебя. — Лучше бы ты был моим тонсеном, может тогда ты бы меня слушался. — Тэхен хотел погладить его по голове, но в последний момент передумал и отдернул руку. — Я так сегодня за тебя испугался, когда увидел как ты задыхаешься. — Это … — неловко замялся Юнги. — Не обращай внимания, это небольшое недомогание, я думаю, аллергия на что-то. Мы там ели из автоматов какие-то дешевые булки, может это на арахис или еще на что-то. Но уже прошло, правда. Тэхен с грустью посмотрел на изможденное, осунувшееся лицо Юнги. Под глазами темные круги, щеки впали, кожа бледнее обычного. — У тебя была паническая атака, хен. Это не аллергия. Юнги поперхнулся чаем и закашлялся. — Откуда?... Как давно ты знаешь?— изумленно посмотрел Тэхену в глаза Юнги. — С твоей первой автограф-сессии. Ты тогда тоже очень натужно дышал и на какое-то время будто в ступор впал. Я выяснил, что это такое. — Боже. — Юнги закрыл лицо ладонями. Он всегда ненавидел это в себе, этот изъян, делающий его слабым. Старался скрывать, даже родители не знали о его проблемах. Ему казалось, что если никто не знает, можно притворяться, что никакой проблемы нет, он такой же как все, просто необщительный. Но вот теперь Тэхён знает и делать вид, что слона в комнате нет больше не получиться, не при нем. Юнги жалок, он должен быть сильным мужчиной, образцом для подражания, ну или хотя бы просто мужчиной, середина на половину. А он что? Боится людей. Боится совершенно беспричинно, всех без исключения и никого конкретно. Не всегда, но в такие дни, как сегодняшний, когда он измотан и устал, нервы на пределе, оно включается и он слаб, как побитая дрожащая собака, забившаяся в угол поджав хвост. — Юнги-хен. — Тэхен мягко коснулся его рук, убирая их от покрасневшего лица. — Пей чай, не переживай об этом. Юнги тяжело вздохнул и послушно отпил ароматного тэхёнова зелья. Что там намешано, он не знает, но вкус потрясающий. Его дружба с Тэхеном, возникшая совершенно случайно сама по себе, хотя ни одна сторона не была в ней заинтересована, она есть еще или уже нет? Насколько сильно Юнги разочаровывает, насколько сильно плох? Разве такой как он подходит на роль друга, на роль хена? А отношения с Чимином, на что он там надеется, что он может дать этому парню, если даже в себе не уверен? Мин не может продолжать жить в стенах пансионата, в ближайшем будущем придется вернуться в Сеул. А что в Сеуле? Он неделями может не выходить из квартиры, заказывая продукты на дом. Такой яркий парень как Чимин, он рано или поздно найдет снова свое место под солнцем, вернется к той жизни, которая у него была до скандала и в ней места для отшельника Юнги не будет. Он снова тяжело вздохнул. — Как часто ты видел, что у меня, ну… это. — запинаясь спросил Юнги, не поднимая глаз. — То есть я хотел спросить, это настолько заметно? Как думаешь, Чимин догадался? — Панические атаки? Пару раз видел и сегодня еще. Это заметно, если знаешь на что смотришь. А поваренок, я думаю, он ничего не понял. — Тэхен смотрел на него внимательно, медленно помешивая чай ложечкой. Юнги нервно, по привычке колупал и без того истерзанные ногти. — У меня социофобия и повышенная тревожность, а панические атаки как следствие. — он решился раскрыть все карты и исподлобья посмотрел на Тэхена, ожидая реакции. — Почему ты не лечишься? — спросил Тэ, совершенно спокойно отреагировав на слова Юнги. Как будто знал и для него это не стало новостью. — Я пробовал, не помогает. Иногда пью таблетки, если точно знаю, что не вывезу сам, иногда они работают, иногда - нет. К тому же, поход к врачу - это каждый раз стресс и подвиг, становится хуже, причем сразу и надолго. Последний мой психотерапевт сказал, что нужно принять и научиться с этим жить и выписал легкое успокоительное. После него я больше не хожу по психологам. Моя работа не требует общения с людьми, наоборот, чем больше я сижу дома один, чем меньше у меня дел за пределами квартиры — тем больше я напишу. Поэтому я забил и просто живу как есть. Юнги замолчал, он впервые так откровенно рассказал кому-то о своей проблеме, кроме психологов, конечно. — Ну, и что ты думаешь об этом всем? — напряженным голосом спросил Юнги. Он опять разволновался и запаниковал. Тэхен, такой уже привычный, один из тех немногих людей, с которыми Юнги было легко, сейчас отдалялся от него. Мир снова поделился на категории «нормальные люди» и «ущербный я». — Все еще… я еще могу называть тебя другом? — Ты сидишь на моей кухне в моей пижаме и пьешь заваренный мною лично чай и задаешь при этом такой глупый вопрос? — мягко проговорил Тэхен. Он не сдержался и потрепал лохматую шевелюру Юнги, на что тот как обычно пробурчал «эй, не делай так». Тэхен довольно улыбнулся, ему нравилась эта их игра, в которой он тискает Юнги, а тот сопротивляется, хотя на самом деле совсем не против. — Я же сказал, что давно заметил. Я ничего об этом не думаю, потому что на нашем общении это никак не отражается. Но сегодня было опасно и ты заставил меня поволноваться. Даже я понимаю, что после полугода жизни в лесу, резко выпасть в Сеул — большой стресс. Тебе нельзя было ехать в город, в самый центр в разгар рабочего дня. Почему ты поехал и ничего мне не сказал? Вам бы не пришлось ждать так долго… Тэхен осекся, чуть не сболтнул лишнего. Говорить Юнги, что это по его просьбе Чимина мурыжили в коридоре агентства несколько часов, просто из вредности и личной неприязни издателя, он, конечно, не будет. Юнги не заметил оговорки, он вернулся мыслями в сегодняшний день, в котором ему абсолютно не нравился он сам. Он давно не питал иллюзий по поводу своего поведения в обществе и примерно представлял, как выглядел сегодня со стороны. Он хотел поддержать Чимина, придать ему уверенности, но вряд ли смог. Болтался как бесполезная тень, разве что кофе принес. Будь на его месте, например, Тэхен, он бы сразу пошел разбираться, где носит этого Чон Хосока и добился бы встречи без нескольких часов унизительного ожидания в коридоре. Он шел бы по улицам уверенной походкой, не терялся на входе-выходе из метро, не прятал лицо в капюшоне и никакой позорной паники у него бы не случилось. От стыда и осознания собственной несостоятельности хотелось залезть куда-нибудь в угол, подальше от людских глаз и медленно разлагаться там, свернувшись калачиком. — Хен, могу я тебя спросить как друга, раз уж мы определились, что друзья? — вкрадчиво спросил Тэхен, заглядывая в лицо Юнги. Он много раз видел, как писатель уходит в себя и будто выключается из реальности, с несчастным видом обдумывает что-то. С ним надо разговаривать, чтобы он не углублялся в дебри своей рефлексии слишком. — А? Конечно. — отозвался Юнги, еще не включившись, просто на автомате среагировал. Он сегодня, наверное, разочаровал Чимина. На фоне всех этих блестящих парней и девушек, таких веселых, уверенных в себе, что из себя представлял Мин Юнги? Маленький затюканый парень с плохой прической и в мешковатой одежде. Чимин подходит этому миру, Юнги видел с каким восхищенным видом он сидел в коридоре, оглядывая людей и какой довольный, сияющий он вышел после собеседования с Чон Хосоком. Чимин подходит этому миру, он чертовски красив и грациозен. Те популярные парни из бойз-бэнда на его фоне просто насекомые. А Юнги этого мира боится. — Хен, внимание вопрос. — Тэхен чуть тронул его за плечо. — Что у тебя с этим поваром? Тэхен надеялся, что не перешагнул за дозволенные границы. Они никогда не обсуждали личную жизнь друг друга. Вообще, до недавнего времени, Тэхен считал, что у Юнги ее просто нет. Юнги несколько секунд обдумывал ответ, нервно закусив нижнюю губу. Потом решился и на одном дыхании выпалил: — Он мне нравиться, вот. Я не только социофоб, еще и гей. — он нервно засмеялся и отвернулся. — Мы все еще друзья, Тэхена? — Мы все еще друзья. — тихо ответил Тэхен. — Теперь даже больше, чем раньше, я думаю. А он знает? — Да, думаю, знает. — Ясно. — Тэхен кивнул сам себе и внезапно широко улыбнулся, словно резко переключившись. — Ты есть хочешь? Может закажем что-нибудь? Я угощаю. Юнги удивленно заморгал, резкие скачки настроения Тэ всегда его немного озадачивали. — Да, можно. — еще смущенно, но уже без вселенской скорби на лице ответил он. — Я пиццу сто лет не ел. — Окей, пусть будет пицца. Давай закажем больше, чем можем съесть. Будем смотреть какую-нибудь комедию и есть пиццу, пока животы не заболят. Тэхен вскочил на ноги и закружился по кухне, набирая в телефоне любимую пиццерию. — Ты такой ребенок сейчас, Тэ. — улыбнулся Юнги. — Вот ни разу не похож на того Кима в деловом костюме, про которого сми пишут всякое. — Так, слушайте заказ... — подмигивая Юнги, говорил Тэхен, своим обычным строгим голосом. Они устроились в огромной спальне Тэхена на большом мягком ковре, обложившись десятью коробками с разными пиццами и включили первую попавшуюся комедию. Обоим было все равно, что смотреть. Юнги все еще периодически выпадал из реальности, принимаясь жевать и пережевывать события дня, анализировать свое и чиминово поведение, думать о том, что из этого выйдет и какие у него шансы на личное счастье. Тэхен замечал это и реагировал тем, что пихал Юнги очередной кусок пиццы в рот или принимался его тискать, щупать за бока или щеки (которых почти не осталось, гребаный пансионат с гребаным недоповаром). Юнги добродушно ворчал, отпихивая Тэхена от себя, снова включался в сюжет фильма, саркастично комментировал все с позиции автора и так до очередного ухода в себя. Около десяти вечера позвонил Чимин, отчитался о том, что благополучно добрался до пансионата и поинтересовался самочувствием. Пока Юнги расхаживал по комнате с глупой, счастливой улыбкой на лице и ворковал в телефон, Тэхен развалившись на ковре наблюдал за ним сквозь полуприкрытые веки. После звонка Чимина, Юнги успокоился и повеселел. Ему стало легче, судя по голосу — Чимин хорошо себя чувствует, обещает рассказать все в подробностях завтра и вообще бодр и весел. Это хорошо, это замечательно. Неужели удалось вернуть ребенку мечту, вытащить его из мрака? Если да, то он, Мин Юнги, не такое уж беспомощное дерьмо. Хотя тут вся заслуга не его, а Тэхена, это же его дружок занимает хороший пост в агентстве. Испытывая благодарность и счастье, он обнял Тэхена со спины и потрепал по волосам, так, как это обычно делал сам Тэхен с ним. — Тэхена, я рад, что мы друзья. Тэхен от неожиданности ойкнул. Первый раз он получил от Юнги ответную нежность, пусть причиной хорошего настроения хена был ненавистный поваришка, но какая разница?

***

Чимин изрядно разволновался, наблюдая как маленький хен буквально оседает в руки своего друга Тэхена. Он хотел даже вернуться и настаивать на том, что будет рядом с Юнги, пока не вызовут скорую, но увидев, как они под ручку идут к машине, развернулся и зашагал к метро. В транспорте радостные мысли наскакивали на тревожные, он чувствовал себя слишком возбужденным и взволнованным, поэтому все время нервно посматривал на телефон, то прикидывая во сколько он вернется в пансионат, то в ожидании весточки от Юнги. Может, надо было игнорировать противного Тэхена с его командирским тоном и остаться? Но и сам Юнги просил его ехать. Он же не оставил его одного на улице, а в более чем надежных руках друга. Еще во время визита Тэхена в пансионат, Чимин заметил, как трепетно относиться издатель к своему автору. Это раздражает немного, такая их близость. Но какое имеет право Чимин ревновать? Два спонтанных половых акта не дают ему никаких прав на Юнги. В поезде он не выдержал и позвонил. Только убедившись, что с Юнги все нормально, он смог наконец расслабиться и вернуться мыслями к сегодняшней встрече. Чимин готов был пищать от восторга, когда узнал в хореографе Чон Хосоке звезду Ютуба Хоупа. Он смотрел все его видео и одно время даже думал, что влюблен в него. И вот он во плоти сидел на стуле перед Чимином и дружелюбно улыбался. Хоуп сказал, что на данный момент агентство ведет набор в несколько групп, но попасть туда только по блату не получится. Если Чимин ничего из себя не представляет, взять его на работу Хосок не сможет. Чимин честно признался, что не в форме, так как давно не тренировался. Он станцевал отрывок из своего сольного номера, стараясь так отчаянно, что мышцы загудели. Хосоку понравилось, он его похвалил и сказал, что обязательно позвонит. Чимин почему-то был уверен, что прошел собеседование, что его возьмут. Было что-то в словах и улыбке Хосока, что обнадеживало. В пансонате он еше раз набрал Юнги. Хен уверял, что с ним все хорошо и его голос по телефону звучал так мягко и нежно, что Чимину стало жаль, что он оставил Юнги в Сеуле. В такой вечер ему хотелось поделиться своим хорошим настроением с кем-то. С Юнги, определенно с Юнги. За последние пару недель он привык делиться с ним страхами и тоской. Но сейчас очень хотел разделить радость. Завтра, он завтра приедет и Чимин все ему расскажет и поблагодарит за этот шанс и за поддержку. Один он бы не справился, рассыпался еще в поезде, накрутил себя так, что не смог бы с Хосоком даже поздороваться, не то что танцевать. С приятным теплом внутри, с вновь обретенной надеждой, Чимин сладко и спокойно заснул.