Пансионат "Moonchild"

Чимин с утра пребывал в приподнятом настроении. Уверенность в положительном ответе Хосока немного попритихла, но вчерашняя поездка показала ему, что не все потеряно. Если ему откажет Хосок, Чимин пойдет в другое агентство, театр, танцевальную школу, неважно, он не должен сдаваться. Чимин прождал писателя до обеда, но когда тот не появился, забеспокоился и решил позвонить. Юнги ответил, что у него возникли срочные дела в Сеуле и он приедет вечером на машине издательства. Конечно, Чимин немного приуныл, он уже в мыслях много раз отрепетировал благодарственную речь и горел от нетерпения поделиться своими впечатлениями от встречи с Хосоком. Зато внезапно вернулся Чонгук, который отсутствовал всю прошлую неделю. Он кипел энергией, лучезарно улыбался и выглядел как человек, который только что выиграл в лотерею. Причин его отгула Чимин не знал, да особенно и не интересовался. Уехал и уехал, приехал — тоже хорошо. За время, прошедшее с первой их встречи на кухне, отношение к донсену постепенно изменилось. Больше не хотелось его соблазнять и тем более затащить в постель, Чимин по-прежнему считал его красивым, но это была просто констатация факта, не предполагающая никаких действий и желаний. Чон стал кем-то вроде младшего надоедливого братца, которого любишь, но часто прибить готов. Чонгук первым делом помчался в комнату писателя и очень удивился, когда не нашел его ни там, ни на кухне. Чимин вкратце рассказал про вчерашнюю поездку, но Чон, похоже, остался недоволен, радости на лице у него поубавилось. Чимин подумал, что Юнги будет нарасхват, когда вернется. С одной стороны — нетерпеливый Чонгук, явно желающий что-то рассказать, а с другой — не менее желающий Чимин, который вообще-то имеет больше прав на Юнги, у них, между прочим, был секс и разговоры по душам. Мысль о том, что писателя и Чона тоже может связывать нечто такое же интимное, Чимин с досадой отогнал. Ну конечно же нет, глупости, Чонгук обожает Юнги, но совсем не в этом смысле. Встретились все только через пару часов, на кухне во время ужина. Чимин был раздосадован тем, что не удалось переговорить с Юнги наедине, он как-то незаметно приехал и сразу скрылся в комнате. Когда ужин был съеден, Чонгук торжественно выставил на стол бутылку шампанского и небольшой торт. — Что празднуем? — для приличия спросил Чимин. Он только и ждал, когда после еды все разойдутся и он сможет зайти к Юнги. Не при всех же с ним разговаривать на личные темы. — Мой переезд в Сеул! — важно произнес Чонгук. — Я нашел там работу. — Воу, поздравляю! — искренне обрадовался за Чона Чимин. Юнги неопределенно хмыкнул, а Намджун вообще удивленным не выглядел, скорее всего, он знал. Чонгук громыхнул шампанским, разлил по бокалам и откашлялся, готовясь толкнуть речь. — Прежде всего, я хотел бы вас всех поблагодарить. Намджун-хен, спасибо за то, что терпел меня так долго и за то, что поддержал в эти дни. Я буду приезжать к тебе в пансионат каждый отпуск, обещаю. Юнги-хен, спасибо за то, что мы общались эти полгода, я очень рад, что познакомился с тобой. Чимин, тебе спасибо за вкусную еду. — Эй, это все, что ты можешь мне сказать? — возмутился Чимин. — Я еще пару дней побуду здесь, а потом поеду. Жилье пока не нашел, но думаю, что это не проблема. — не обращая внимания на тычок в бок от Чимина, продолжал Чонгук. — Юнги-хен, попробуй угадать, где я буду работать? — Понятия не имею, — ответил Юнги. — В «Баттерфляй»! Я устроился туда! — с гордостью объявил Чон. — Я обивал их пороги несколько дней, задолбал отдел кадров, пока они не нашли мне место. Но ты не переживай, я никому не говорил, что знаком с тобой, это было бы некрасиво. Пару раз видел Ким Тэхена, когда он шел по коридору, но он меня не узнал и я не стал к нему подходить. Юнги только рот раскрыл и часто удивленно заморгал. — Круто же, хен! Мы работаем в одном месте! — тряс писателя за плечи Чонгук. — Ага, круто… — ошеломленно проговорил Мин. — Но кем тебя взяли? — Помощником какого-то менеджера, но это неважно. Я все там разузнаю и быстро поднимусь по карьерной лестнице, если надо, то и учиться буду параллельно. Хочу быть таким же крутым и богатым, как Ким Тэхен. Давайте уже чокнемся и выпьем за меня! — За тебя, Чон Чонгук, — поднял бокал первым Намджун. — Не забывай старика Ким Намджуна, когда разбогатеешь и прославишься. Когда бутылка была пуста, торт объеден, а Чонгук заканчивал долгий рассказ о своих мытарствах в Сеуле, телефон Чимина завибрировал. Номер был незнакомый. — Алло, да. — Чимин долго молчал, сосредоточенно слушая голос в трубке, только головой кивал, забыв, что собеседник его не видит. — Да, конечно, да, я согласен, да, хорошо. Спасибо Вам большое. До свидания. Пока он разговаривал, на кухне стояла тишина. Юнги напряженно следил за Чимином, пытаясь понять, что происходит, Намджун ушел в свои мысли, а Чонгук залип в телефон проверяя входящие сообщения и почту. Чимин положил телефон на стол и ошарашено обвел глазами парней. — Меня дали работу в новом проекте агентства, — поведал он и влил в себя остатки шампанского залпом. — Я буду работать под руководством Чон Хосока. Ущипните меня кто-нибудь, я не верю. Чонгук отреагировал мгновенно и болезненно щипнул Пака за бедро. — Ай, какого хрена! — взвизгнул Чимин. — Ты сам просил… — пожал плечами Чонгук. Намджун и Юнги смотрели на шумных младших, оба улыбались. Вроде как рады, но по глазам видно, что скорее - нет. — По такому случаю предлагаю распаковать бутылочку винца! — хлопнул в ладоши Намджун. — Сегодня у нас два повода, значит должно быть две пустых бутылки. — Три, есть еще кое-что, за что можно выпить, — хитро улыбнулся Чонгук. — Наш Юнги-хен очень скромный, но благодаря моим новым связям в издательстве и корпоративной рассылке, я кое-что узнал раньше, чем оно просочилось в прессу. Вот буквально только что, новость горячее, чем бабулины пироги. Теперь напрягся уже Чимин, переводя взгляд с Чона на Юнги. — По книге хена будут снимать дораму, — объявил Чонгук. — За главную роль детектива уже дерутся два айдола. Хен, это так круто, что я бы на твоем месте плясал от счастья, почему ты кислый такой? Юнги смущенно опустил глаза. — Мне придется участвовать в написании сценария и курировать весь процесс. Я не очень этому рад, если честно. — признался писатель. — Зачем ты согласился, если не хочешь? — спросил Намджун. — Я продал душу дьяволу, имя которому Ким Тэхен. — усмехнулся Юнги. — Выбора не было. Пока Намджун ходил за бутылками, Чонгук продолжал восторженно вещать по поводу своей работы и будущей шедевральной дорамы, которой он пророчил все награды мира заранее. Юнги слушал его, подперев голову рукой и рассеянно улыбался. Шампанское немного ударило в голову и он расслабился. Чимин к уловкам алкогольных пузырьков был стоек, он процентов на 95 трезв, и эти трезвые 95 сейчас переваривали масштаб ситуации. По книге Юнги, вот этого самого, что в своем любимом сером вязаном мешке и трениках сидит полурастекшись по столешнице, такой уютный и в последнее время ставший таким близким, по его книге будут снимать целую дораму с привлечением на главные роли известных актеров и даже айдолов. Для Чимина это нечто совершенно запредельное. Пьяные 5 процентов чиминова организма любовались хеном, его мягкой улыбкой, лисьим прищуром, копной непослушных, лезущих в глаза волос и, конечно, руками. Помнил он эти руки на своем теле очень хорошо, но освежить бы воспоминания не помешало. Эти же 5 процентов ревновали улыбку и взгляд к Чонгуку. Какого черта? Чимин прошел в лучшее агентство Сеула, а Юнги слушает Чонгука, устроившегося мелким клерком. — Я прошу, чтобы утром кто-то из вас отвез меня до станции. Придется уехать из пансионата прямо завтра и приступить к тренировкам, через две недели новая группа едет в Японию, так что у меня много работы. — громко заявил Чимин и уставился на Юнги, ожидая реакции. Завтра ехать не обязательно, Хосок дал на сборы три дня и в Японию новичка Чимина не факт, что возьмут, Хосок сказал лишь "возможно" и "посмотрим". Но Чимину отчаянно хотелось увидеть какую-то эмоцию на лице Юнги, услышать что-то типа "я буду скучать" или "не уезжай". Но тот даже не посмотрел, лишь улыбаться перестал. — Завтра уезжаешь? — обиженно поджал губы Намджун. — Получается, что мы сегодня в таком составе последний раз ужинали. — Прости, Намджун-хен, я сам не ожидал, что все так будет быстро. Я могу перезвонить Хосоку и попросить себе пару дней на сборы, — Чимин уже пожалел, что заявил о срочности в отъезде, тем более, что это не сработало. А теперь получается, что сегодня действительно его последний день здесь, в таких ставших привычными стенах и с этими людьми. Кто его за язык тянул? Ревность, конечно. — Не торгуйся, Чимин. Если тебе сказали ехать завтра — уезжай. Вдруг он передумает или еще что-нибудь за эти два дня случится. Ты не должен рисковать сейчас. — не поднимая глаз, сказал Юнги. "Вот и прекрасно, вот и уеду. А тебе, я смотрю, вообще все равно, так какой смысл оставаться здесь", — раздраженно думал Чимин, вкручивая штопор в винную пробку. — Не думаю, что тебе стоит еще пить. — покачал неодобрительно головой Юнги. — Ехать на встречу с начальником дыша перегаром не лучшая идея. Да и Чонгуку хватит, если ему с утра за руль. — Ай, хееен, не строй из себя папашу! — заныл Чонгук. Намджун поддержал Юнги, сказав, что с похмелья ехать по обледенелой дороге очень опасно. И если Чон выпьет еще хотя бы каплю, за руль он его не пустит. Чимин разозлился. На покровительственный тон Юнги, на себя, на ситуацию в целом и свое отношение к ней. Не он ли мечтал поскорее убраться из пансионата, не он ли хотел вернуться к танцам, вернуться в Сеул? Так почему сейчас вместо того, чтобы радоваться, он пытается придумать способ выторговать еще хотя бы день в этих стенах? Еще немного с тем, кто безжалостно равнодушен сейчас. — Тогда я пойду собирать вещи, Юнги-хен прав, мне нужно серьезно отнестись ко всему и не просрать этот шанс. — под недоуменные взгляды Чимин быстро покинул кухню. Он не хотел так, но в нем сейчас слишком много эмоций, которые сложно понять и объяснить себе. Чтобы немного остыть и привести мысли в порядок, он действительно занялся упаковкой вещей. Через некоторое время в комнату зашел Чонгук. — Ты чего ушел-то так резко? — спросил он, растягиваясь на футоне. — Настроение что-то испортилось. — ответил Чимин, про себя порадовавшись, что Чон вернулся. Если он здесь, то значит, что не с Юнги, это важно. — Странный ты. Я не очень понимаю во всей этой к-поп тусовке, но попасть туда все равно очень круто. Вы с Юнги оба должны бы сейчас быть самыми счастливыми людьми в этом доме, а вы тухнете оба. Не понимаю. — По-моему, Юнги-хен очень даже хорошо себя чувствует, — пробурчал Чимин. — Только слепой бы не заметил, как вы тоскливо друг на друга поглядывали весь вечер. Сумки собрать - не такое важное дело, всегда успеешь. Но если тебе завтра уезжать, почему ты с ним не поговоришь? Решили бы все, что там между вами, а то вместо радости, для которой поводы есть, у вас печаль-тоска на пустом месте. Неужели просто уедешь и ничего не скажешь ему? Чимин резко повернулся к Чонгуку, он не ожидал, что младший окажется таким наблюдательным и совсем-совсем не ожидал, что он задаст вопрос который сам себе Чимин задал уже много раз. — Это сложно. Такое ощущение, что ему все равно — уезжаю я или нет. Даже Намджун расстроился, а он ничего... — признался Чимин. — И вообще... Где я и где Мин Юнги. Когда ты сегодня рассказал о дораме, до меня реально дошло, что он не просто парень из соседней комнаты, который пишет дешевые детективы. Мы настолько на разных уровнях. Это немного... немного слишком... Чонгук сел и сочувственно потрепал Чимина по плечу. — Ты что, прожил с ним так долго под одной крышей и даже не загуглил его имя ни разу? — спросил Чон. — Юнни-хен - популярный писатель, пусть и ведет себя скромно, но он многого достиг и книги его не стоят на одной полке с дешевыми детективами. Я думал, ты больше о нем знаешь. Чимин обхватил руками колени и уставился в пол. Дурак же. Он во время жизни в пансионате сознательно избегал любого взаимодействия с внешним миром. В интернете только рецепты искал, новости не читал, чтобы не травить себе душу. И настолько к этому привык, что даже мысль поискать информацию о Мин Юнги его не посетила. — Я не читал ничего. Не привык искать имена соседей в интернете, — грустно улыбнулся Чимин. — Вот посмотри, — протянул ему свой телефон Чонгук. — Я один из админов страницы на фейсбуке, посвященной Юнги и его книгам. Тут все новости и всякие ссылки. Юнни-хена популярность не испортила, ты же сам видишь, какой он простой и скромный. Так что не заморачивайся по поводу уровней разных и прочей хренотени. Но информацию о нем почитай, если интересно. Чимин взял телефон и принялся читать. Интервью, автограф сессии, даже фанфики по его персонажам. Несколько премий: "Автор года в жанре детектив", "Бестселлер года" и статья Википедии про него есть. Лучше после чтения не стало, наоборот все усложнилось многократно. Недавно Юнги был таким простым и близким даже, а сейчас будто отдалился, будто это уже не тот парень, что прятался в комнате почти месяц и не тот, с которым они занимались бешеным сексом, и не тот, что утешал Чимина и прощения просил. Насколько все было проще, когда их отношения сводились к встречам на кухне во время еды, да даже после случайного первого секса. У Чимина таких случайностей было много, он бы мимо прошел и даже не заморачивался. Но после долгих разговоров и молчаливых вечеров, когда Юнги просто был рядом и всем своим видом выражал поддержку, после организованного для Чимина собеседования и совместной поездки в Сеул — отпустить непросто. И сказать ему о своих чувствах не легче. Когда и что там заметил Чонгук, если сам Чимин за весь вечер словил лишь пару быстрых взглядов от хена? Занятый своими проблема, Чимин упустил из виду, что срок пребывания Юнги в пансионате должен закончиться со дня на день. Юнги-то точно про это помнил, тем более, что у него на носу дорама и много работы. И ничего, ничего не говорил. Ему что, все равно, что они расстаются, не будут видеться больше? Почему он молчал о своем скором отъезде? Впервые Чимину так сложно, весь накопленный ранее опыт не помогает абсолютно. Раньше все было по-другому, поверхностно, он не сомневался в себе, шел напролом, уверенный в победе. Если что-то не получалось — бросал одного и шел к другому. Не хотел ничего серьезного, а теперь хочет, но не знает как и не уверен, что это взаимно. А до отъезда остались считанные часы...

***

Намджун и Юнги потягивали виски над шахматной доской. Когда младшие ушли, оба перестали играть в радость и пошли выпивать по-взрослому в библиотеку. — Ты до конца брони здесь останешься или тоже завтра уедешь? — спросил Намджун, передвигая фигуру на доске. — Послезавтра уеду, точно в срок. Я бы остался еще, здесь мне хорошо, ты знаешь. Но не могу, Тэхен развернул рекламную кампанию, мне надо на пару интервью и фотографироваться для обложки. Да еще дорама эта. Задница полная, я не знаю, как все вывезу. Юнги отпил из стакана и долил себе еще. Настроение ужасное, только и остается, что глушить его алкоголем. — Ясно. Значит через пару-тройку дней я останусь тут один. Волк-одиночка, отшельник, всеми покинутый и никому не нужный, чем не главный герой для твоей будущей книги? — грустно улыбнулся Намджун. — Ты ищешь замену Чонгуку и Чимину? — спросил Юнги, рассеяно отвечая на ход. — Да, но пока пусто. Я отменил бронь на следующую неделю, потому что один не справлюсь. — Ясно. — А что с тобой? Ты ищешь замену Чимину и Чонгуку? — приподняв бровь, посмотрел на Юнги в упор Намджун. — Хотя маленький Чон будет работать с тобой в одном издательстве, уверен, что забыть о своем существовании он тебе не даст. А вот Чимин... Я думал, между вами что-то есть. Ну, знаешь, после того, что я слышал из твоей комнаты той ночью... Юнги беспокойно заерзал и не глядя передвинул пешку. — Ох, не напоминай, мне до сих пор стыдно, что ты нас слышал. Похоже, это просто пьяный секс без продолжения. — Ты даже не поговоришь с ним? Не попытаешься что-то прояснить? Он завтра уедет, Юнги. — Я знаю! — Юнги закрыл руками лицо. — Я знаю, Джун. Я думал, что у меня еще есть время, чтобы принять какое-то решение. А сегодня он заявляет, что все - время вышло. Я думал обо всем этом так много, что сил уже никаких нет. Что этот мой разговор даст? Самое плохое — он рассмеется мне в лицо. Я могу умереть от этого, правда, думаю, что могу. Если и нет, если он выслушает, если он примет мои чувства, то что дальше? Зачем забивать ему голову сейчас, когда нужна концентрация на другом, на будущем, на карьере? Пусть едет со спокойным сердцем, это для него сейчас очень важно. Я не могу все опять испортить. И еще... еще мы такие разные. Он — солнце, я— тень. Это здесь мы случайно сошлись, спасибо сломавшемуся обогревателю, а в Сеуле он даже не посмотрел бы на меня, не заговорил. Я такой ... никакой, некрасивый, мрачный, скучный. А он... он замечательный, сияющий мальчик, он создан, чтобы блистать. — Юнги, ну что ты, ты вовсе не скучный и очень даже симпатичный. Что ты... — неуклюже пытался успокоить внезапно ставшего эмоциональным и откровенным писателя Намджун. — Ты бы знал, чего мне сегодня стоило не смотреть на него, не заговорить, не обнять. Это ад, я тебе говорю, это ад. Я только и держался на мысли, что ему это все не надо. Я ему не нужен. Он идет вперед, завтра поедет в агентство, начнутся всякие движухи, потом поездка в Японию. Где я там, что я там? Я такой ничтожно блеклый, такой неинтересный, а его всегда окружали и будут окружать яркие люди, танцоры эти гиперактивные с движком в заднице. Мне не на что надеяться. К тому же, он рассказал мне немного слишком личного... Я думаю, почти уверен, что это наше... кхм, эти наши ночи, они для него ничего не значат. Это для меня — целое событие. А для него — просто отдых. Юнги влил в себя виски залпом и сразу налил еще. Намджун неловко вертел в руках отыгранную пешку. — Подумай хорошо, Юнги. Может, все же стоит попробовать спросить самого Чимина? — Если бы я видел от него хоть что-то, хоть немного заинтересованности, какие-то знаки, я может и решился бы. Но ты его видел сегодня? Он весь горит своей новой работой, Чон Хосоком. И правильно. А что хорошего в отношениях на расстоянии? Они обречены. У нас даже толком ничего не началось, а он уже уезжает. Эта новая группа катит в Японию минимум на полгода, я уже выяснил, спасибо Тэхену. Полгода, это больше, чем мы знакомы. — Отношения на расстоянии полное дерьмо, в этом я соглашусь, — уныло протянул Намджун. — Это даже не отношения, а так, хуйня какая-то. Переписки, звонки, фоточки. Сначала вроде ничего, а потом вдруг замечаешь, что все идет по расписанию и все эти дела уже не радуют, а ничего другого ты не можешь. Позвонить в определенное время, написать пару сообщений для галочки, хотя рассказывать особенно и нечего. Да, в это влазить не советую. — Вот именно. — кивнул Юнги. — Чисто гипотетически, я признаюсь Чимину, он соглашается со мной встречаться. А потом едет в Японию с другими танцорами, множество людей — молодые, красивые, веселые парни и девушки. Жизнь кипит, кровь бурлит. А я пишу ему что-то типа "привет, как дела, у меня тоже нормально, сегодня дома сидел весь день, съел три рамена". Ну куда это? Да я бы сам себя бросил. — Ох, Юнги. — вздохнул Намджун. — Ты-то хоть уедешь из этой дыры, будешь сидеть в Сеуле, снимать свою дораму, по интервью ходить. Не прибедняйся, в твоей жизни что-то да будет происходить. А я что? Вот где тоска и безнадега. Один в лесу в пустом огромном доме. Потом приедут люди на место Чимина и Чонгука, к ним придется привыкать опять, притираться, если надо, то играть в сурового босса. Я все чаще думаю в последнее время, что проебал свою жизнь. Я не живу тут будто, а существую. Ремонты, клиенты, счета, одинокие вечера с вискарем. Знаешь, глядя сегодня на ребят, я подумал, что они идут к мечте, к себе, такие молодцы. А я даже лежать в сторону мечты не могу. Я вообще тут ничего не могу, привязан к этому дому, как сторожевой пес. У вас разлука впереди всего на полгода маячит, это срок большой, но определенный, можно попробовать. А у меня нет такой даты, чтобы в кружочек ее обвести и назначить встречу. Джин звонил, предлагал съездить летом в отпуск вместе на пару недель, в любое удобное для меня время. А я отказался, потому что в самый сезон уехать отсюда не смогу. Он обиделся, конечно, перестал со мной разговаривать. Мы ведь итак не видимся совсем. Я потом понял, что никогда не смогу уехать, всегда буду ему отказывать, неважно - зима или лето. Потому что не могу оставить все это без присмотра. И наш окончательный разрыв — лишь вопрос времени и его терпения. Но, знаешь, я не жалею, что признался ему в Рождество. Пусть все обречено, но было много хорошего, мы были счастливы, пусть и недолго и на расстоянии. — Почему ты не наймешь кого-нибудь? Управляющего или домоправительницу, как это правильно называется, не знаю. —сочувственно посмотрел на друга Юнги. — Я об этом и не думал никогда. Дед, он так любил этот дом, так им дорожил, что идея продать его или оставить без присмотра казалась мне кощунственной. Как будто я предаю память дорогого человека. Это ведь дело всей его жизни. Его жизни, но не моей. Все его любимые и друзья жили и до сих пор некоторые живут в соседнем городке, двадцать минут на машине. А у меня что? Все осталось в Сеуле, за много километров отсюда, каждый день туда-сюда не поездишь. Там и любимая, брошенная работа и любимый человек. Мда... — Намджун задумался уставившись на шахматную доску. То ли ход обдумывал, то ли жизнь свою переосмысливал. Юнги не мешал, ему и самому было над чем поразмыслить, хотя в последнее время он так много думал обо всем, что больше уже не лезло. И главное - никакого результата, кроме головной боли. — А может, ты и прав, — переставляя фигуру, вернулся к разговору Намджун. — стоит подумать о том, чтобы нанять кого-то вместо себя. — Конечно, стоит, Джун. Зачем хоронить себя заживо в самом расцвете сил, класть свою жизнь на алтарь. Ты сможешь приезжать сюда с проверками хоть каждые выходные. — Хорошо. Да, хорошо. — воодушевился Намджун и со всей дури хлопнул себя по коленке. — Ой, бля, больно... Бутылка виски почти опустела и оба парня уже порядочно закосели, но Ким разлил еще. — Вот прямо завтра с утра займусь поисками хорошего управляющего. Ах, Юнгия, спасибо тебе за то, что навел на эту мысль. Ты знаешь, я так к тебе привык за эти полгода, что буду скучать, когда ты уедешь. Натурально буду. С кем мне в шахматы играть теперь? Хотя... Если я все налажу и вернусь в Сеул, то смогу видеться со всеми вами. И с тобой, и с Гуком, и с Чимином. Так, давай-ка срочно выпьем за это! Они чокнулись, громко звякнув стаканами. — Представляю, в каком шоке будет Джин, когда я ему скажу, что собираюсь вернутся в Сеул. — пьяно хохотнул Намджун и залил в себя виски. — Давай, скажи сейчас, чего тянуть! А то завтра проспишься и передумаешь. Ну, давай же, позвони ему, — приобняв Джуна за плечи, пьяно вещал Юнги. — Хорошо, я позвоню... Все ему скажу, засранцу... Только ход сделаю.— Намджун посмотрел на доску, нахмурил брови и сходил чужим конем. — А вот так, один ход до мата, уважаемый. — Намджун, белыми я играю, — помахал у него перед лицом отыгранным черным слоном Юнги. — Ох, блять, — расхохотался Намджун. — Я уже несколько ходов точно играю белыми. Юнги рассмеялся следом. Он смеялись так громко и сильно, что из глаз Намджуна потекли слезы, а Юнги схватился за живот. Истерическое что-то было в этом смехе, отчаянное и опустошающее. Когда оба обессиленно утихли, Намджун совершенно серьезно сказал: — Я позвоню Джину, хотя время для звонков позднее. Но думаю, он не обидится. Но, тогда и ты соберись с силами и признайся Чимину. — Я не могу, я же говорил, что не могу... Я боюсь и вообще... — засопротивлялся Юнги. — Напиши ему собщение, расскажи про все свои сомнения, как мне сегодня рассказал. Ну что будет в худшем случае? Вы никогда больше не увидитесь. Если ты не скажешь, вы и так не увидитесь, скорее всего, так что ты ничего не теряешь. Зато потом не будешь жалеть, что промолчал. Не ссы, скажи ему все. — Не знаю ... — Давай, Юнги. Просто подумай о том, что на все твои плохие прогнозы есть и хорошие. А что, если у вас взаимно? Полгода как-нибудь и перетерпеть можно, зато потом, представь, что вместо сожалений одинокими ночами ты снова будешь с ним. И стонать он будет так же громко "ах, Юнгия", "сильнее"... — Эй, хватит об этом, — ткнул пальцем в бок хихикающего приятеля Юнги. — Ладно, я попробую. Ты звонишь, я письмо пишу. Я ведь могу его и не отправить, если передумаю. Чимин думал о Юнги и о том, что между ними было за эти недели. Если исключить секс, то ничего особенного. Разговаривали, кино смотрели, Юнги помог с работой. Не очень похоже на романтические отношения. Через пару дней Юнги бы уехал и все бы так или иначе закончилось. И не похоже, что писатель как-то переживал по поводу того, что они перестанут видеться. Чимин тоже не говорил ничего, но он и не думал особо, так был поглощен своим горем и позором. И вот только вчера отошел наконец, понял, что прошлое отпустило и начал жить настоящим. Настоящее ускользало, грозило рассыпаться. Проворочавшись около часа, не найдя успокоения, Чимин решил сделать самое простое — поговорить. Он ведь так и не поблагодарил Юнги за вчерашнюю поездку, это будет хорошим предлогом. А там - как пойдет, может честно вывалит на Юнги свои переживания и чувства или промолчит и лишь пожелает удачи в работе над дорамой. Чимин постучал в дверь писателя несколько раз, не дождавшись ответа, заглянул. Кровать пуста. Он спустился вниз и прокрался к библиотеке. Он еще не решил, что будет делать, если обнаружит Юнги с Намджуном. Входить или нет? — ... я уже несколько ходов играю белыми, — раздался из-за двери громкий заплетающийся голос Намджуна. Потом смех. Много смеха, хохотали оба, как сумасшедшие. Чимин развернулся и пошел к себе. На душе было погано, еще хуже, чем до этого. Пока Чимин вместо того, чтобы переживать о своей новой работе пытается склеить себя и Юнги в голове, найти слова и подход, писатель расслабляется и явно весело проводит время. Нет, Чимину не показалось. Зря искал следы сожаления на лице Мина по поводу их скорой разлуки. Им там неоткуда было взяться. Ничего, это переживаемо, завтра эта жизнь закончится и начнется новая, может он и будет вспоминать Юнги, но надеется, что недолго и безболезненно. Первым же поездом уедет и даже прощаться не будет, ни к чему это и никому, кроме Чимина, как выяснилось, не надо.