Пансионат "Moonchild"

— Что, даже прощаться не будешь? —позевывая спросил Чонгук. — Не буду. — решительно ответил Чимин. — Оба отсыпаются после вчерашнего бухалова, вряд ли удастся их разбудить. Да и не похоже, чтобы они сильно переживали по поводу моего отъезда, так что никаких слезливых объятий на крыльце я не жду. Чимин осматривал комнату, проверяя все ли уложил в сумку. — На голодный желудок я не поеду. Давай сначала поедим и кофе выпьем, я еще не проснулся, — Чонгук потянулся и нехотя встал. Чимин растолкал его несколько минут назад, на часах всего полвосьмого утра. — Ладно. — согласился Чимин, прикинув, что ему и самому надо подкрепиться перед долгой дорогой. Как только он спустился на первый этаж, Чонгук прошел к комнате Юнги, намереваясь разбудить писателя и дать ему возможность поговорить с Чимином, пока тот не уехал. Комната была пуста. Чон проверил ванную и туалет, спустился и заглянул на кухню, где Чимин взбивал яйца для омлета. Юнги обнаружился в библиотеке вместе с Намджуном, Чонгук не удержался и сфотографировал их. Когда еще такое увидишь. На шахматной доске стояли два стакана, в одном из них в остатках виски плавала белая пешка, на ковре валялась пустая бутылка и одна начатая стояла рядом с креслом, в котором спал Намджун в таком неудобном и скрюченном положении, в котором трезвый человек даже сидеть не сможет. Юнги заснул за столом, видимо, перед этим он что-то писал, перед ним валялись изорванные листы бумаги и ручка. — Ох, алкашня, и эти люди вчера не разрешили мне пару бокалов вина выпить, а сами-то… — вздохнул Чонгук. — Хен, просыпайся. Он потряс Юнги за плечо, но тот лишь нечленораздельно что-то промычал, недовольно сморщив лицо. Чон попробовал еще раз, посильнее. Юнги отодвинулся и прикрыл голову руками, словно защищаясь. — Видит бог, я старался. — пожал плечами Чонгук. — А это что? Ну-ка, ну-ка… — Он аккуратно вытащил из-под Юнги исписанный лист, бегло пробежался по тексту, улыбнулся и положил записку в карман.

***

Чимин стоял на станции с походной сумкой и рюкзаком. Вот и все. Казалось, что тот день, когда он приехал сюда и отчаянно приплясывал, пытаясь не замерзнуть в ожидании Джин-хена, тот день был очень давно. Будто годы назад. Но ведь прошло всего несколько месяцев. Так почему ему так грустно? С Намджуном даже не попрощался нормально, а ведь он был к нему так добр. Ну ничего, он позвонит ему сегодня, как только уладит все в агентстве и извиниться за то, что не дождался, пока Ким проспится. Да и с Юнги не стоило так поступать, они так и не поговорили. Да, может хен и не переживал по поводу их разлуки. Но если отбросить всю эту романтику, то простое «спасибо тебе за все» Чимин мог сказать. Но что уж теперь… — Спасибо, что подвез, Чонгук. Удачи тебе на новой работе. — Чимин заметил вдалеке поезд и начал прощаться. — И тебе удачи, Чимин-щи. — Чонгук сгреб его в объятия и крепко похлопал по спине. — Пересечемся как-нибудь в Сеуле? — Обязательно. Звони, пиши. Я тоже буду. Поезд стремительно приближался, Чимин схватил сумку и пошел к платформе. Вот тот самый момент, когда сожаления достигли пика. Где-то там за лесом остался Юнги и сейчас в голове столько слов, которые стоило бы сказать. — Подожди. У меня для тебя есть кое-что. — Чонгук расстегнул куртку и извлек из-под нее книгу. — Вот, почитаешь в дороге. Я купил тебе первый том, как и обещал. — Спасибо, Чонгук. Поезд остановился и Чимин напоследок порывисто приобняв Чонгука, зашел в вагон. Как только он устроился на сиденье, сразу засунул книгу в рюкзак, подальше с глаз. И без того грустно, и без того тошно. Книга Юнги, где каждое слово им написано и портрет еще этот, который смотрит будто с укором — не лучший сейчас попутчик. Все, эта глава закончилась, нужно взять себя в руки, перелистнуть страницу и начать новую.

***

Юнги недоуменно осмотрелся. Почему он в библиотеке? Ох, точно… Вчера, пока Джун звонил своему любовнику, Юнги сочинял текст сообщения с признанием для Чимина да так и вырубился в процессе. Вот они обрывки чувств по всему столу. Юнги вчитался в слова на одном из кусочков, покраснел и с облегчением подумал — хорошо, что не успел ничего отправить. Он сгреб изорванные листы в корзину и посмотрел на часы. Десять утра. Он не стал будить спящего в странной позе Намджуна и побрел на кухню, время завтрака, нельзя его пропускать, это ведь последний завтрак здесь вместе с Чимином. Кухня встретила стерильной тишиной, лишь на столе записка: «Хены! В холодильнике оставил вам омлет. Буду по вам скучать. Чимин». Не желая верить в то, что Чимин уже уехал, Юнги быстро поднялся на второй этаж и заглянул в комнату младших. Конечно, она была пуста. Юнги тупо смотрел какое-то время на одинокий чонгуков футон, не находя в себе сил принять факт, что Чимин даже не попрощался. — Эй, есть кто живой? — раздался крик Намджуна. — Куда все подевались? Юнги медленно побрел на первый этаж. Он думал о плохих вариантах развития событий, даже больше, чем о хороших, прошлый опыт не делал из него оптимиста. Но разве можно к такому привыкнуть и подготовиться? Просто еще одна неудача, просто он снова не нужен. Все, что у Чимина для него нашлось этим утром — общая с Намджуном записка да омлет.

***

Чимин уже неделю жил в общежитии при агентстве. Комната не была бесплатной, но все равно оставалась самым дешевым вариантом для жизни в Сеуле и самым удобным. Он жил и работал в одном здании. Чимин не готов пока к перемещениям по городу, страх встретить кого-нибудь из универа еще остался, хотя и блеклый, но все равно доставляющий дискомфорт. Ему сейчас лишние переживания не нужны, на них нет сил. После долгого перерыва войти в ритм постоянных тренировок оказалось делом непростым. Хосок предупреждал, что график очень жесткий, но в реальности все оказалось даже хуже. Они поднимались в семь утра и возвращались в общагу около десяти вечера, Чимина посадили на диету, что тоже было тяжело после нескольких месяцев неограниченного подсчетом калорий питания. Чимин вырубался сразу же после душа, сил не оставалось решительно ни на что. Первые несколько дней в короткие перерывы между тренировками и репетициями на него накатывала тоска по пансионату, он по привычке думал, что через час обед или что пришло время убираться в комнате Юнги-хена. Из сообщений Намджуна, Чимин знал, что Юнги пару дней как уехал из пансионата вместе с Чонгуком и сейчас они оба уже в Сеуле. Чимин собирался позвонить, но все откладывал, если честно, он ждал, что хен сам позвонить или хотя бы напишет, поинтересуется как дела, покажет таким образом, что ему не все равно. Слишком свежи и обидны еще воспоминания о холодности Юнги и его бурном ночном веселье с Намджуном в последний день Чимина в пансионате. Очень внезапно позвонил Джин-хен, он сказал, что переосмыслил выходку Чимина и не считает ее больше такой уж плохой, только глупой и вредной для самого Чимина. Он рассказал, что сообщения Чимина наделали много шума в вузе, некоторые из тех, кого он перечислил в своем гей-списке, не стали ничего отрицать и открыто заявили о своей ориентации. Тема людей с нетрадиционной ориентацией стала острой, многие студенты и преподаватели открыто выступили против дискриминации и травли геев и послышались даже предложения пересмотреть дело с отчислением Чимина. Слова Джина про вновь замаячившую возможность восстановления в вузе Чимина позабавили. То, что еще пару недель назад казалось жизненно важным, сейчас не имело для него значения. Он уже танцор, пусть и стажер на испытательном сроке, но диплом ему не понадобился. Вся эта позорная ситуация только пошла ему на пользу. Если бы его не отчислили, он не работал бы сейчас в одной команде с лучшими танцорами Кореи, ведь Хосок отбирал себе только лучших. Если бы не долгие размышления над своей жизнью и поведением, Чимин так и остался бы беспечным и поверхностным, в погоне за удовольствиями катился бы по наклонной вниз дальше. Не научился бы смотреть не только на внешность, но и на внутренний мир. Он изменился за эти несколько месяцев, стал намного спокойней, прошла страсть к эпатажному поведению и вызывающей одежде, заглохла потребность нравиться всем и быть центром внимания. Он изменился, перестал смотреть на окружающих парней (а все ребята в команде были красавчиками) как ребенок на конфеты. Да, красивые, ну и что? Если бы у него было столько же времени для самокопаний, как в пансионате, он бы понял, что причиной этому послужила влюбленность. Ему никто не нравится, потому что сердце уже занято. После второй недели усиленной работы им дали один выходной. Чимин наконец выспался, пришел в себя и решил позвонить Чонгуку. Узнать как у него дела на новом месте и немного поныть про свое ушатанное состояние. Ну и услышать новости про Юнги-хена, конечно. Чимин был уверен, что Чон начнет вещать о Юнни-хене в первую же минуту разговора. Чонгук обрадовался звонку и минут десять они делились впечатлениями о своей новой жизни. К удивлению Чимина, Чонгук так и не сказал ни слова о Юнги. Так что он решился спросить сам. — Чонгук, я хотел еще спросить…— начал он. Из трубки послышался какой-то грохот и знакомый голос прошепелявил на заднем фоне: — Чонгук! Ты не видел мои трусы с суперменом? Куда они делись… Эй, какого хрена! — Хен, чего ты распсиховался, ты тоже мои таскал… Ай, прекрати… Хен, у меня важный разговор с клиентом, отпусти меня… Чонгук прикрыл телефон, но Чимин все равно слышал возню, хихиканье Чонгука и ворчание Юнги. — Прости, — вернулся к разговору Чонгук. — Кхм, то есть простите, на чем мы остановились? У Вас был какой-то вопрос. Чонгук пытался говорить серьезным официальным тоном, едва сдерживая смех. Чимин переваривал услышанное. Какого собственно хуя происходит? — Ты что с Юнги? — спросил он, хотя и так знал ответ. — Да, — коротко ответил Чонгук. — Я потом тебе… Вам расскажу… Фух, ушел наконец. Да, я хотел заселиться в хостел на первое время, для экономии, но хен предложил пожить у него. Я же не дурак от такого отказываться. Ты знаешь, он потрясно готовит и даже не берет с меня денег за проживание. Все, что от меня требуется — возить его иногда на всякие встречи и до издательства, да прибираться. Короче, мне повезло. — Да, тебе повезло, — Чимин едва сдерживался, чтобы не наговорить Чонгуку гадостей. Он даже не знает, на кого он злится сейчас больше. На Юнги, что вот так легко забыл его, не звонит, не пишет, зато предложил Чону с ним жить и, похоже, отлично себя чувствует. На Чонгука, который живет сейчас в одной квартире с Юнги, ест его еду и даже трусы его носит. Чем еще они занимаются, интересно знать. На себя, что принял то, что было между ним и Юнги за что-то серьезное, позволил писателю прописаться не только в голове, но и в сердце. — Ладно, созвонимся еще, мне пора на тренировку. — закончил беседу Чимин, расспрашивать про дела Юнги больше не хотелось. Он и так достаточно слышал, чтобы понять, что у писателя все хорошо. — Ага, звони, — ответил Чонгук. «Забирай свои труханы с Пикачу и отдай мои…» — издалека послышался голос Юнги. «…да хен, ну чё ты нудишь? Вот уже снимаю, доволен?» Чонгук закончил вызов. Чимин пару минут еще сидел уставившись в телефон злой и расстроенный.

***

Юнги переживал разлуку с Чимином остро. Больнее всего было то, что Чимин как только получил работу, забыл про Юнги, будто вычеркнул его из своей жизни. От Намджуна Юнги знал, что у Чимина все хорошо, он усиленно тренируется и скоро их команда отправится в Японию. Да, Чимин держал связь с Намджуном и это было для Юнги непонятно и очень обидно. Хорошо, что в тот последний их совместный вечер в пансионате Юнги не рассказал о своих чувствах и тем более не отправил ту романтическую чушь, что накатал по пьяни. Сейчас было бы хуже, намного хуже. Лучше вот так, чем лично от Чимина услышать, что не нужен, что продолжения не будет и какую-нибудь успокоительную ерунду вроде «давай останемся друзьями» или «хен, ты мне нравишься, но…». Уже несколько недель в квартире Юнги жил шумный Чонгук. Это было благом, в тишине и полном одиночестве Юнги с ума бы начал сходить. Чонгук отвлекал от самоедства, не давал проваливаться в яму депрессии. Да и Тэхен, подлый издатель, так называемый друг, воспользовался ситуацией с собеседованием Чимина и вынудил Юнги не глядя подписать такой драконий контракт, по которому работать бедному писателю приходилось в поте лица. И это тоже было благом. Юнги постоянно был чем-то занят, времени на то, чтобы лежать свернувшись калачиком и жалеть себя у него не было. Они пересняли фото на обложку, записали несколько интервью, Юнги даже пришлось посетить съемки программы, где он, предварительно закинув в себя гору успокоительных, рассказывал о будущей дораме. Тэхен его сопровождал на таких мероприятиях, выкраивал время в своем графике, чтобы не оставлять Юнги одного с толпой незнакомых людей. Все остальное время Юнги работал над сценарием. Жизнь продолжалась, вышли первые выпуски программы, в которой Чон Хосок и команда молодых парней, среди которых был и Чимин, ездили по Японии. Юнги ждал каждую неделю выхода нового эпизода, чтобы полюбоваться на того, кто стал очередной раной в сердце, самой красивой раной. Иногда Юнги вспоминал в подробностях, как сладко и хорошо было в объятиях Чимина, как он отдавался, как стонал «Юнги», как он улыбался и смеялся звонко. Было и горько, и хорошо от этих флешбеков. Интересно, есть ли у него кто-то сейчас? Скорее всего, да. Судя по тому, что Чимин сам о себе рассказал во время своей пьяной исповеди и по тому, как тактилен и близок он с другими участниками группы, он отнюдь не пай-мальчик. Вот и Юнги ему просто подвернулся, как самый доступный в пансионате вариант. А сейчас больше не нужен, появились другие.

***

Полгода в Японии прошли как один сумасшедший день. Чимин работал на износ, спал урывками в перерывах между съемками и репетициями, уставал так, что даже лежать было больно. Если выдавался редкий свободный вечер они с ребятами собирались у кого-нибудь в номере и смотрели выпуски реалити-шоу про свою группу. Чимин видел себя на экране и не мог поверить первое время. Это же он, Пак Чимин, это правда он. Интересно, что сейчас думают его бывшие сокурсники? Многие из них смотрят, в этом он уверен. Еще во время учебы они обсуждали Чон Хосока и его видео на ютубе, такой крупный проект они не могли пропустить. Как должно быть вытянулись их рожи, когда рядом со своим кумиром они увидели презираемого Чимина, парня, которого смешали с грязью и выперли из вуза. Его больше не интересовала и не трогала жизнь группы и университета. Что там у них, чем они занимаются, репетируют, сдают экзамены — наплевать. Его новая реальность была намного круче, он пришел к тому, чего хотел. Он возвращается в Корею, уже не как никому не нужный бывший студент, отчисленный с позором из университета, а как участник популярного реалити, танцор из группы самого Чон Хосока. Больше ему не страшно встретить старых знакомых, не нужно кутаться в шарф по самые глаза и озираться по сторонам. Вылет задерживался из-за непогоды, группа несколько часов торчала в аэропорту. Кто-то спал привалившись к чемодану, кто-то без конца разговаривал с родителями и друзьями, предвкушая скорую встречу. Чимин выпил несколько чашек кофе, поел в кафе и совершенно не знал, чем себя занять. — Что смотришь? — спросил он у Тэмина, парня, с которым за месяцы в Японии сблизился. Пару раз, в первый месяц поездки, они даже переспали, снимая напряжение, но позже обоюдно решили больше не переходить за грань дружбы. — «Острое дело». Новая серия сегодня вышла. — не отвлекаясь от происходящего на экране, ответил Тэмин. — Интересно? — поинтересовался Чимин. — Да, присоединяйся, если хочешь. Чимин охотно присел рядом и заглянул в телефон приятеля. Красивый парень в дорогом костюме важно расхаживал по кабинету рядом с доской, на которой были прикреплены фотографии. — Хонки тут сам на себя не похож, — пробормотал Чимин. — Ага. Крутой, правда? — поддакнул Тэмин. — и очки ему идут. Через несколько минут Чимин полностью погрузился в сюжет. Дорама действительно была интересной. Детектив, которого играл Хонки, расследовал серию зверских убийств. Они досмотрели серию до конца даже не разговаривая, настолько были увлечены ходом расследования и харизматичным детективом. «В следующей серии…» — На самом интересном месте, — разочаровано протянул Чимин. «Я хочу сыграть с тобой в одну игру…» Отрывок из будущей серии током прошел по Чимину. Не может быть, неужели? — Тэмин, эту дораму по книге снимают? — взволнованно спросил Чимин. — Понятия не имею. А что? — пожал плечами парень. — Да так, ничего. — не стал вдаваться в объяснения Чимин. Он достал свой телефон и вбил в поисковике «Мин Юнги». Поиск выдал кучу новостей. Чимин сознательно не искал ничего о Юнги в эти месяцы, он твердо решил забыть историю с писателем и ему это удалось. Он думал, что удалось. «Знаменитый режиссер приступил к съемкам дорамы «Острое дело» по серии популярных детективов. Автор лично приложил руку к сценарию…» «Съемочная группа " Острого дела» празднует выход первой серии на экраны. На вечеринке был замечен и автор книг Мин Юнги вместе с…» Чимин открыл вторую ссылку. Вот он с бокалом в руке стоит. Радикально отличается от того Мин Юнги, которого знал и помнил Чимин. Волосы осветленные, стрижка аккуратная, одет в тонкую черную футболку и черные узкие джинсы, даже очков на нем нет. Рядом с ним, как всегда, с высоко поднятой головой, затмевая всех вокруг — Ким Тэхен. Оба улыбаются и явно хорошо проводят время. Чимин открыл еще несколько новостей: интервью, книжный обзор, светская хроника. Да, это не тот вечно лохматый парень в мешковатом свитере и очках. Тот был домашний и милый, а этот — чужой будто. Чертовски красивый, соблазнительный. Как же его хочется с этими его пальцами длинными, с хриплым голосом… Но сейчас даже не верится, что они были знакомы. Чимин грустно вздохнул и закрыл браузер.

***

В Японии Чимин накупил много одежды и сразу по приезду планировал выкинуть все, что осталось от прежней жизни, эти вещи ему сейчас казались дешевыми и слишком вызывающими. Он вытряхивал содержимое своего шкафа в общаге и с верхней полки на него свалилась книга. Чимин сунул туда подарок Чонгука, да так и забыл. Из книги выпал смятый листок. «Милый мойЧимини. Ты завтра уезжаешь, а я так хотел бы и возможно, у нас не будет больше возможности поговорить. Помнишь, как тогда в моей комнате, ты и я Ты знаешь, за эти несколько месяцев, особенно за последние недели я…» Чимин перечитал письмо дважды. Оно резко обрывалось на середине предложения, но всего сказанного и так было слишком много. Юнги признался ему в любви. Полгода назад.

***

«Абонент недоступен, пожалуйста, перезвоните позже…» Чимин набирал номер Юнги. Да, прошло много времени и все могло измениться. Но тогда, в последний вечер, пока Чимин думал, что Юнги все равно, тот писал ему письмо. Чимину никто такого не говорил, на этом измятом листочке столько чувств, столько сомнений, столько обожания и надежды. А ведь Чимин так и не сказал ему даже «спасибо». Где бы он сейчас был, что бы о себе думал, если бы не поддержка и помощь Мин Юнги? Ласкового, милого хена и такого страстного к тому же… Поддавшись эмоциям, Чимин повел себя глупо, не дав их отношениям ни одного шанса. После десятой попытки вызвонить Юнги, Чимин набрал Чонгука. — Привет, вот уж кого не ожидал услышать… — после долгих гудков наконец ответил Чонгук. — Привет, извини, что не звонил. Я пытался дозвонится до Юнги-хена, но он не отвечает, ты не знаешь где он? — не желая тратить время на обмен любезностями, сразу перешел к делу Чимин. — А… я-то подумал, что ты по мне соскучился… — разочаровано протянул Чонгук. — Не знаю, почему ты не дозвонился. — Абонент недоступен, я звонил раз десять за последние два часа, — проигнорировал обиду Чонгука Чимин. — Вы же живете вместе, ты должен знать где он и что он. — Ну, во-первых, я ничего тебе не должен. Во-вторых, прошло полгода, Пак, а ты только сейчас решил ему позвонить. С чего вдруг? В новостях про него написали и ты вспомнил? Если тебе от него что-то надо, например, роль в дораме или еще какую-нибудь помощь и протекцию — не советую беспокоить, сразу забудь. В-третьих, я с ним уже не живу несколько месяцев и понятия не имею где он сейчас, надеюсь, что отдыхает и веселится. — раздраженно ответил Чонгук. — Чонгук… — ошарашенный резкими словами бывшего коллеги и соседа, Чимин не сразу нашел в себе слова для ответа. — Мне от него ничего такого не надо… Я просто… ты мне книгу дал на станции. Там письмо Юнги. Откуда оно там взялось? — Я положил. Нашел и положил. Думал, что ты увидишь и все поймешь. Но, похоже, тебе было насрать все это время. Что изменилось сейчас, Чимин? Не трогай Юнги-хена, не беспокой, если тебе нечего сказать. Чонгук говорил грубо и явно собирался вешать трубку. — Я… Я ведь думал, что ему все равно, я не знал… И он сам тоже мне не звонил все это время. — Ну да. Ты ушел тогда вечером сразу после ужина и до ночи ковырялся в себе и багаже, а потом съебался в восемь утра как будто за тобой черти гнались. Любой человек на его месте подумал бы, что ты не хочешь больше его видеть. С чего он будет тебе звонить первым при таком раскладе? Ты бы видел, как он расстроился, когда я ему сказал, что ты мне звонил накануне поездки в Японию. Ты с Намджуном переписывался регулярно, а Юнни-хену ни слова не написал. Он тебе звонил несколько раз, когда закидывался вискарем, но ты, блять, недоступен всегда был. И даже сообщение пытался отправить, но так и не решился. Чего сейчас это ворошить? Оставь его в покое, он занят работой, хорошо себя чувствует и о тебе больше не вспоминает. Все, я все сказал, не звони мне и ему тоже. — Но я же… — начал снова оправдываться Чимин, но Чонгук уже повесил трубку. Чимин еще несколько раз попытался дозвониться до Юнги, потом снова до Чонгука, но тщетно. Первый был недоступен, а второй больше не отвечал.

***

После долгого рабочего полугода в Японии им дали отпуск на целых две недели. Все члены группы постепенно разъехались по домам. — Привет, мам. — Чимин давно не звонил по этому номеру. Небольшая сумма капала на его счет по-прежнему каждый месяц, он знал, что это мама переводит сэкономленные копейки. — Здравствуй. — сухо ответила мать. — У меня отпуск на две недели, я хотел к вам заехать… — начал Чимин. — Подожди, сейчас… — послышался хлопок двери и шум. — Я вышла, чтобы отца не беспокоить. Не приезжай, Чимин. Не надо. — Но почему, мам? Вы смотрели по KBS программу про танцоров? Я же там в каждой серии, я многого достиг. — Вот именно… — вздохнула мать. — Отец, когда увидел… Все наши соседи и друзья обсуждали. Ты бы слышал, как он ругался. Чимин, ну что хорошего в том, чтобы в одних коротеньких шортах отплясывать? Это неприлично… — Мам, это танец, искусство… — Чимин, это пошло… Порядочный мужчина такого себе не позволит. Твои эти позы и наряды… Чимини, для отца это слишком, да и для меня тоже. Он после программы сразу сказал, что такой сын ему не нужен. Не приезжай, бога ради, он сейчас на тебя так зол… Чимину некуда возвращаться, дома нет.

***

Вечером того же дня Чимин позвонил Намджуну. С бывшим работодателем он поддерживал общение в первый месяц своей новой работы, потом оба погрязли в своих делах и постепенно перестали переписываться. Чимин собирался приехать в пансионат, навестить Кима, но тот сказал, что уже несколько месяцев сам там не появлялся, только отчеты управляющего изучал. Чимин предложил встретиться в Сеуле, Намджун согласился, но только после того, как вернется из отпуска, через две недели. На вопрос про телефон Юнги сказал лишь, что вроде бы писатель номер не менял, но точно не уверен, потому что не звонил ему месяца три. Джин-хен тоже оказался в отпуске, хоть и не говорил с кем и где, но Чимин догадался. Список его контактов на этом закончился. Пару дней Чимин отсыпался и бродил по городу размышляя над своей жизнью, внезапным одиночеством и собственными эгоизмом и глупостью, благодаря которым он потерял человека, который принял его со всеми проблемами и тараканами в голове, поддержал в трудный момент, с которым было хорошо и спокойно. На третий день отпуска Чимин отправился в репетиционную. Он отрабатывал и без того отточенные до совершенства движения, разучивал новые и немного отвлекся от своего подавленного состояния. Так прошло еще несколько дней, Чимин танцевал в пустой репетиционной, подолгу торчал в тренажерном зале, где люди были, но незнакомые, а вечером засыпал усталый и вымотанный. В очередной раз, по собственному расписанию, он пришел в репетиционную, включил музыку и отдался танцу. Он не заметил как тихо отворилась дверь и в комнату зашел Чон Хосок. Руководитель несколько минут молча наблюдал за своим подопечным, который с закрытыми глазами выполнял сложнейшие элементы хореографии, полностью погрузившись в процесс. — Мочи, ты почему здесь? — спросил наконец Хосок. — Ты помнишь, что у тебя отпуск? Чимин вздрогнул и обернулся. — Хосок-хенним, Вы меня напугали. — Чимин выключил музыку и подошел к руководителю. — А сами Вы почему здесь в такое время? — Ну, у меня была кое-какая работа сегодня. Иду по коридору, слышу музыку, решил проверить. А тут Мочи надрывается. Пойдем, составишь мне компанию в буфете. Чимин собрал вещи и пошел за руководителем. Он не собирался делать перерыв, но раз уж компания самого Чон Хосока подвернулась, как тут отказать. — Скажи мне, дорогой, почему ты торчишь в репетиционной вместо того, чтобы отдыхать и набираться сил? — спросил Хосок, как только они сели за стол. — Почему домой как все не поехал? — Мы с родителями не в очень хороших отношениях, так что… — Чимин неловко мял в руках салфетку. Рассказывать про свои проблемы с семьей не хотелось. Хосок не стал дальше развивать тему. Заказал себе кусок торта и настоял на том, чтобы Чимин и себе что-то сладкое взял. — Расслабься, сейчас можно. — ободряюще улыбнулся Хосок. — И даже нужно! Чимин улыбнулся в ответ и заказал клубничное пирожное и чашку мокко. Ну раз сам главный хореограф разрешает. — Ну, и сколько часов в день ты впахиваешь? — с удовольствием поглощая шоколадный торт, спросил Хосок. — Часов по восемь-девять, — честно признался Чимин. Хосок поджал губы и строго посмотрел на Чимина. — Такое рвение похвально, конечно. Но ты мне нужен свежий и отдохнувший. Мы начнем новую сложную хореографию ставить, добавь к этому обязательный спортзал и выступления на двух ближайших церемониях вручения. Ты даже не даешь телу прийти немного в себя. Сходил бы в клуб, погулял, развеялся, вместо того, чтобы тратить редкие дни отдыха на тренировки, ну или тупо в телевизор залип. Чимин вздохнул. — Я погулял уже, надоело. А в клуб не хочется, да и не с кем. Телевизор не смотрю и не собираюсь, хобби у меня тоже, к сожалению, нет. Хосок задумчиво пожевал соломинку, разглядывая обезболивающий пластырь, торчавший из-под ворота футболки Чимина. — Ох, Мочи, как скучно ты живешь. Ну да ничего. Мне как твоему руководителю, такая преданность работе только в плюс. Возьми еще пирожное, я пока подумаю, что мне с тобой делать. Чимин с удовольствием заказал себе эклер. Он не расстроился от слов Хосока. Да, сейчас он живет скучно, но веселья и разнузданных вечеринок в его жизни было предостаточно, чтобы не считать, что молодость прошла зря. Может быть, позже он сходит с ребятами из группы куда-нибудь, тряхнет стариной. А сейчас, даже будь у него подходящая компания, он бы не пошел. Настроение не то. — Джину, привет. — Хосок звонко захохотал, слушая собеседника. — О, ты мне льстишь… Ты тоже… Да без проблем, хоть завтра. Слушай, я чего звоню-то. Тут такое дело, один из моих парней заскучал без работы, не мог бы ты его куда-нибудь пристроить на недельку? Только без физических нагрузок. Чимин напрягся. Он не просил себе подработку и вполне хорошо себя чувствовал тренеруясь в одиночестве. — Что за вопросы, конечно, он в хорошей форме. Да ты его видел, в реалити, мы снимали недавно. Один из них, да. Ну, так что? Хорошо. Давай. Хосок положил телефон и довольно улыбнулся. — Дорогой мой трудоголик, сейчас мы допьем кофе и немного прокатимся, в офис к одному моему приятелю. Он занимается подбором моделей и актеров для разных проектов от рекламы до серьезного кино. Чего ты рот открыл? Хосок снова заливисто расхохотался. — Ох, ты такой милый сейчас, Чимин, не зря мы тебя Мочи прозвали. Успокойся, это так, мелкая подработка, ничего серьезного и страшного не будет. Раз уж тебе все равно заняться нечем, то давай хотя бы без лишнего надрыва на организм и с пользой для кошелька. Отказы не принимаю, считай, что это мое личное поручение: никаких тренировок до конца отпуска и во всем слушаться Джину. И да, покажись нашему врачу на досуге со своей шеей. Чимин рассеяно кивнул, не зная как на все это реагировать.

***

Чимин несколько дней мотался по Сеулу, участвуя в разных проектах. Приятель Хосока стабильно выдавал одно задание в день и хорошо платил. Сегодня Чимин снимался в исторической дораме, на нем была одежда простолюдина и все, что от него требовалось — перебирать капусту, выступая задним планом для диалога основных персонажей. Он был безмерно благодарен Хосоку за эту внезапную подработку. У Чимина было столько новых впечатлений, такая карусель из людей и событий, что на грустные мысли почти не оставалось места. А сегодня — настоящая киностудия, он просто обязан все здесь осмотреть. Он шел по коридорам, иногда заглядывая в двери. «Острое дело» прочитал он на дверях очередного павильона. Конечно, он заглянул. Вот ведь судьба, он находится в том же месте, где снимают дораму по книге Юнги. Режиссер что-то орал, Хонки попивал кофе на стульчике, остальные метались по площадке как пчелы в улье. — Ох, простите, — буркнул толкнувший зазевавшегося Чимина парень. — Чонгук? — Чимин с трудом узнал в парне бывшего коллегу. На Чоне был деловой костюм и подстригся он коротко. Чонгук обернулся, наморщив лоб оглядел Чимина. — Мы знакомы? — Это же я, Пак Чимин, мы работали у Намджуна вместе. Чимина загримировали для роли, помимо парика на нем былы накладная борода и усы. — Чимин? — Чонгук пригляделся и на его лице расплылась улыбка. — Ты что здесь делаешь? Чимин рассказал про сьемки. Он был немного обескуражен доброжелательным тоном Чона. Последний их телефонный разговор явно был не на дружеской ноте. — Рад был тебя увидеть, — выслушав Чимина, резко собирался откланяться Чонгук. — Подожди, Чонгук. — решил воспользоваться ситуацией Чимин. — Ты мне не дал ничего сказать в свое оправдание, когда я звонил тебе. По поводу Юнги-хена. Чонгук мигом помрачнел и нахмурился. — У меня были причины ему не звонить, пусть и глупые, но были. Да, я дурак, я признаю, но сейчас я хотел бы исправить все и мне нужна твоя помощь. — Я не буду тебе помогать, — отрезал Чонгук. — Оставь его в покое. — Мне всего лишь нужен его телефон, а дальше мы сами разберемся, не маленькие. — продолжал наседать Чимин. — Я не уверен, что ты серьезно настроен и не хочу, чтобы ты его расстроил опять. Поэтому — нет. — Ты его отец или что? — начал закипать Чимин. — Он — взрослый мужик и в состоянии сам решить хочет он меня слышать и видеть или нет. — Это да, но помогать я тебе не буду все равно. Не только потому, что считаю резкий побег и полугодовое молчание хреновыми. И не только потому, что видел как он переживал. Если бы я был на твоем месте, давно бы нашел способ встретиться с ним. А ты… я же говорю, что ты незаинтересован. Ничего личного, Чимин, отдельно от Юнги я к тебе отношусь хорошо. Но за то время, что я с ним знаком, я хорошо его узнал и такие твои поверхностные чувства ему не нужны. Я не хочу потом чувствовать себя виноватым в том, что помог тебе разбить его сердце. К тому же, он сам принял решение сменить номер и удалить все контакты, я не в праве вмешиваться в это. Ну, все мне бежать надо, опаздываю, пока. Чонгук широким шагом направился к выходу, не дав Чимину ответить на свою гневную тираду. Остаток рабочего дня Чимин хорошо справлялся с ролью, он так сосредоточенно перебирал капусту, с таким обреченным лицом, что его даже похвалил режиссер. Чимин думал над словами Чонгука. Что значит, он недостаточно заинтересован? Чону-то откуда знать? Сейчас, перебирая прошедшие полгода, Чимин уверен, что хоть и не думал о Юнги сутками напролет, но писатель неизменно присутствовал в его мыслях каждый день. То какое-то воспоминание всплывет, то во сне приснится, то во время быстрой дрочки в душе возникнут его волшебные пальцы в фантазиях. Даже секс с Тэмином без Юнги не обошелся, на самом пике, во время оргазма Чимин видел его лицо, представлял его руки на своих бедрах. А после найденного письма мысль о том, что у них все могло бы пойти дальше... Она жрет с утра до ночи. Если бы не работа, он бы пить, наверное, начал. Чимин хочет видеть его улыбку, слышать его голос и засыпать в его руках. Вернуться домой, это не вернутся к родителям, нет, вернутся домой — вернутся к нему. То недолгое время, что они вместе провели, пусть и окрашено было негативом в какой-то период из-за переживаний Чимина, но оно было такое уютное и такое спокойное. Домой — это Мин Юнги. А Чонгук говорит, что Чимин недостаточно заинтересован. На следующее утро, как это часто бывает, в голове Чимина появилась догадка, что имел в виду Чонгук. Чимин зашел в фейсбук и нашел ту группу, которую ему показывал Чон. Новости они выкладывали часто, даже если для них не было информационного повода. Вот вчера была подборка фото Юнги с разных мероприятий. Чимин долго разглядывал каждое, любовался хеном. Страдал. Эти его гребаные руки, ставшие фетишем, эти мягкие улыбочки, его взгляд. Пролистнул дальше, новости со сьемочной площадки, обсуждение новой серии, интервью для какого-то сайта. Снова подбока фото и новости со сьемочной площадки. «Внимание! Напоминаем, что в пятницу состоится презентация первой книги в новой обложке! Если вам нравится сериал и вы хотите себе экземпляр с главными героями на обложке, поторопитесь, тираж ограничен! Самое главное! На презентации будет сам Мин Юнги, вы сможете подписать книги!» Подождите, пятница это же завтра? И тут до Чимина окончательно дошло, что имел в виду Чонгук. Юнги проводит автографсессии, ходит на интервью, программы и даже появляется иногда на сьемочной площадке. При желании с ним легко встретиться, просто следя за новостями группы. Только откуда Чону знать, что Чимин запрещал себе искать информацию о Юнги, не хотел завязнуть в истории без будущего, считал, что все кончено? Завтра, значит. Хорошо, он придет, он ответит на письмо, а там уже пусть сам Юнги решает — нужен ли ему еще Чимин или уже нет.