За стёклами очков

Хайрэйн сделал внушительную паузу после слов, прозвучавших из коммуникатора: - Он очнулся. Осаму действительно пришёл в себя, как и обещал Ру. Повода выдвигать ему ультиматумы больше не было, но Хайрэйн всё равно не испытывал к нему снисхождения и благодарности. Ру сделал то, что обязан был сделать безо всяких напоминаний. Но если бы Хайрэйн не вмешался, вряд ли он стал бы слишком стараться, синтезировать новое вещество и обеспечивать пациента всякими поддерживающими препаратами. Человек без рецепторов, с ничтожным запасом триона, не имел никакой ценности для Афтократора. Иные слуги более перспективны. Зачастую только один показатель силы являлся решающим, несмотря на то, что другие качества тоже могут быть на высоте. - Хорошо, - распорядился Хайрэйн и добавил. – Не отходи от него. Мысленно он уже был там, обласкал Осаму и заверил, что ему не придётся больше опасаться за свою жизнь. Но в то же время Хайрэйн подозревал, что Осаму вряд ли понравится происходящее. Он без раздумий отдал себя на растерзание на Мидене перед журналистами, лишь бы избежать большого конфликта. Пролитие чужой крови для него явно слишком. - Он вырвался из беспамятства с вашим именем, - Ру просто сдвинул Хази в сторону и появился на экране коммуникатора вместо него. И часть комнаты переместилась вместе со сменой изображения. - Что ещё он сказал? – Хайрэйн оставался сдержанным. Теперь, когда он точно знал, что Осаму поправится, ему следовало поторопиться установить новые порядки. - Он утверждает, что должен увидеть Джина, - обрушил Ру и поинтересовался. – Кто такой Джин? - Нет, - отрезал Хайрэйн. До определённого времени экспедиции с Мидена не следовало ждать. Если Осаму понадобился Джин Юичи немедленно, это значило, что он сам стремится вернуться на Миден. – Передай ему, что придётся подождать две недели. - Хорошо. Но, господин Хайрэйн, вы не желаете поговорить с ним лично? Ру явно что-то подозревал. И хорошо бы он ошибался в своих домыслах и не подумал, что Осаму мог как-то повлиять на развёрнутую кампанию Хайрэйна. Он мог повлиять. Он постоянно влиял на решения Хайрэйна и даже на происходящее. - В каком он состоянии? – спросил Хайрэйн. - Удовлетворительном. Слабость в мышцах продержится несколько дней, очень вероятны проблемы с пищеварительной системой и отторжение ряда продуктов. Ему придётся периодически проходить восстанавливающие процедуры в течение десяти дней, так как препарат сильно подорвал работу его внутренних органов. Но он поправится без последствий для здоровья в будущем. Афтократор шагнул далеко вперёд в области медицины и науки. Ни одна нация больше не рисковала проводить операции на мозге настолько массово и без необходимости. Разница в знаниях и опыте. Афтократор пока ещё опережал соседей на многие поколения. - Дай мне его, - наконец не удержался Хайрэйн. Сдавался перед своими чувствами. Он на миг даже веки опустил и шумно выдохнул, когда изображение Ру пропало с экрана. Не стоило другим показывать свою расслабленность. Окружающие должны видеть в Хайрэйне монумент без чувств и эмоций. Именно с таким лицом ему следует отдавать приказы, какими бы они ни были. Будь это распоряжение уйти с дороги или убить вражеского агента. В поле зрения появился Осаму. Такой же бледный Осаму, как и в последний раз, когда Хайрэйн был у него. Не считая такой необходимостью дежурить у его кровати, Хайрэйн больше не заглядывал в центр, предпочтя тратить время на вещи куда более полезные. Он просто ждал. Он просто наблюдал за Осаму глазами Хази и Ру. Он думал, что примчится сразу же, как Осаму откроет глаза. Но когда это действительно случилось, Хайрэйн начал опасаться за остальные дела. Осаму, сам того не осознавая, пугал Хайрэйна своим влиянием. - Рэйн… - первым начал Осаму и тут же сглотнул. Голос у него звучал слабо, с хрипотцой. Он сглотнул ещё раз и вместо восторгов, как он рад видеть возлюбленного, спросил о другом. – Ты ведь не решил отомстить? - Я делаю то, что нужно. Не беспокойся по пустякам, - в груди защемило от чувства, которое как будто разделилось на множество частей, отчего Хайрэйн почувствовал себя крайне уязвимым. Ему это не нравилось. Он сейчас сам должен быть там, с ним. Осаму – слишком мощный внешний фактор. Не стоило забывать об этом, а Хайрэйн позволил себе забыть, пока он лежал в беспамятстве. - Зная тебя, я с точностью могу сказать, что ты задумал уничтожить Афтократор, - выдал Осаму без запинок и только после этой фразы сглотнул. Видимо, в горле у него сухость или оно распухло. Хайрэйн на миг нахмурил брови, вкладывая в вину Ру невнимательность к пациенту. - Афтократор – мой дом. Как я могу его уничтожить? – парировал Хайрэйн. – Или ты думаешь, меня устроят горы трупов? Остановленные производства? Озлобленность окружающих? - Я не то им… - наконец Осаму прервался и тяжело кашлянул. - Помолчи, - распорядился Хайрэйн. Всё нутро отозвалось на его кашель. – Пока ты не разобрался в нашей политике, тебе не стоит вмешиваться. Это мой мир, Осаму. - И мой тоже, - не уступил собеседник. – Разве не этого ты хотел? Хайрэйн промолчал. Он хотел этого. Он ждал, когда Осаму начнёт считать его дом своим домом. Хайрэйн даже выпустил из внимания находящегося рядом Ру, который ещё не знал, из какого опасного мира прибыл Осаму. Но теперь у него точно возникнут вопросы. Следовало просветить Ру во всех подробностях. - Рэйн, пожалуйста, не скрывай от меня, - не дождавшись ответа, почти взмолился Осаму. – Я должен знать, что происходит. - Ты знаешь, - остановил его пылкую речь Хайрэйн, понимая, как тяжело ему говорить целые фразы, тем более связно. – Знаешь, Осаму. И ты знаешь, чем отличается стратегическое отступление от позорного бегства. Я не побегу, даже если ты будешь просить меня об этом. Существуют решения, в которые не должны вмешиваться личные привязанности. От тебя ничего уже не зависит. - Значит ты просто проигнорировал моё мнение? - Ты не высказывал его. - Если я был без сознания, это не значит, что у меня нет мнения. И ты отлично его знаешь! – последнюю фразу Осаму почти выпалил и губу закусил. У него выражение лица изменилось на болезненное. Хайрэйн хотел обратить на это внимание Ру во избежание неприятных сюрпризов, но Осаму просто прокашлялся. Потом он некоторое время лежал, сложив руки на груди, словно боль рвала его изнутри. Но если бы он действительно ощущал раздирающую боль, он не смог бы так долго и сосредоточенно говорить. А он высказывался совершенно осознанно. - Знаю, - подтвердил Хайрэйн, не желая спорить. – Но и ты знаешь моё мнение. Нельзя ограничиться узким столкновением мнений. - Не говоря уже о полномочиях, - выдохнул Осаму менее эмоционально. – Я знаю, все бразды правления у тебя, но мне от этого не легче. Когда прибывает экспедиция с Мидена? - Через две недели, - отчеканил Хайрэйн. – Ты не можешь принять никакого серьёзного решения без Джина Юичи? – он сердился. - Ты ведь тоже беспокоишься, - выудил самое сокровенное Хайрэйна Осаму. – Ты знаешь то, чего не знает никто. И ты не можешь действовать без оглядки. Джин сказал, что однажды что-то может пойти не так. Думаю, это именно сейчас. Хайрэйн не возразил. Он не хотел ни парировать, ни подбирать всевозможные доводы. Сейчас ему было важно другое. - Ты должен поправляться, а не искать всевозможные способы вмешиваться в чужие дела. Это не твоя война. И не ты послужил причиной. Она не закончится, пока кто-нибудь не поймает подходящего золотого птенчика. Осаму вздрогнул, явно ассоциируя сиё заявление с Аматори. Хайрэйн ещё прикидывал вероятность с её участием, но уже как запасной вариант. Миден не позволит вводить её в уравнение. - Не бери на себя больше, чем можешь потянуть, - надавил Хайрэйн. – Сейчас ты не способен сделать и пары шагов. Найди силы хотя бы на них. - Хорошо, я найду в себе силы, - заверил Осаму, не теряя уверенности. – Ты тоже должен учитывать все возможные вероятности. Которая из них принесёт меньше бед? Хайрэйн снова не ответил. Он проигнорировал вопрос возлюбленного и попросил: - Передай коммуникатор Ру. - Рэйн! – словно его собираются бросить, выпалил Осаму поспешно. – Можно мне вернуться домой? - Нет! - Нет, не домой, а к тебе, - мотнул головой Осаму. – Я ведь могу считать твой дом своим? - Да, можешь, - сразу на оба вопроса ответил Хайрэйн. – Но не раньше, чем ты получишь позволение Ру. Передай коммуникатор ему, – снова попытался он. - Хорошо, - Осаму угомонился. Должно быть, у него в голове настоящая каша. Позже придётся разбираться в этой мешанине и пытаться направлять Осаму. Только шестое чувство подсказывало, что не получится. Вот когда начинаешь жалеть о выданных полномочиях. Хайрэйн мог урезать их, но тогда он пошёл бы против собственного принципа выделить для Осаму равное положение. Он не слуга, он не просто солдат. Он – вторая половинка Хайрэйна. На экране снова появился Ру. Он только кивнул, напоминая, что всё слышал, но не стал углубляться в связь Осаму с Миденом. - Боюсь, раньше завтрашнего дня я не могу позволить ему покинуть центр. - Хорошо, - согласился Хайрэйн. – Я не был бы против, если бы ты назвал срок втрое больше. - Вам не выгодно его выздоровление? Любой понял бы это. А Хайрэйн всего лишь предупредил: - Мало кто верит в его полномочия. Лучше, если враг убедится в них, пока Осаму находится под усиленной охраной у меня дома. Пока он не вернётся ко мне, я доверяю его безопасность именно тебе. В твоих же интересах обеспечить его неприкосновенность. Дома никто мимо контроля не проскочит, а центр – место общественное. Кто угодно может оказаться среди пациентов или даже, как показал опыт, персонала. - Вас боятся, господин Хайрэйн, - Ру исказил губы в недоулыбке. – Вас боятся из-за силы, которой вы оказались наделены. И слабое звено этой силы – Микумо Осаму. Я понял. Хайрэйн нахмурился. Понял, что Хайрэйн питает слабость к Осаму? Это было очевидно, но не слишком приятно, когда другие отчётливо тычут в этот факт. Не хотелось доверять своё слабое место даже приближённым. Ру – всего лишь глава одного из подчинённых домов, а значит и он однажды мог сыграть против. - Завтра, как только проведёшь все анализы, переправь его ко мне, - распорядился Хайрэйн и, не желая больше слушать никаких доводов, прервал связь. Хайрэйн ждал этого визита и рассчитывал ужесточить требования, ибо сейчас действительно было не время развязывать междоусобицы. Он был слишком решительно настроен, потому что уже проработал план и готовился к его исполнению. И он помнил о вмешательстве других домов, не зная, в какой момент они вступят в конфликт. Пока они молчали. Но это только пока, поэтому следовало успеть сделать как можно больше до момента их реакции. - Рэйн! – Осаму вмешался как нельзя некстати. Ру вмешался как нельзя некстати, выбрав именно этот момент для возвращения Осаму домой. Хайрэйн не удержал эмоции, глаза расширил и тут же попытался совладать с собой. Он видел Осаму, выходящего из машины самостоятельно. У него на лице сохранилось болезненное выражение, но он пересилил себя и встал, как и в тот раз. Прыгая на костылях, но он вышел перед публикой с громким оправданием деятельности Границы. Граница была беспощадна к нему. А теперь Хайрэйн становился таким же беспощадным. Он отвернулся от Осаму на миг, чтобы скосить целый отряд врага стайкой трионовых птиц, всех до единого. Они не пытались защищаться, но они могли воспользоваться ситуацией и атаковать с тыла. Всего лишь посланцы от дома Иццен, который почувствовал запах жареного и успел устрашиться. Когда они падали на землю светящимися кубами, Хайрэйн уже вовсе о них забыл. Вернуть им человеческий облик можно в любой момент. Но Осаму будет смотреть с такой испуганной мольбой только сейчас. Это было пугающее чувство и вызывающее торжество. Хайрэйн не раздумывая поймал его, уже споткнувшегося, в объятия чёрного триггера, спрятал его в своём плаще и окружил стаей птиц, которые подобно плотному косяку рыб соединились в непроницаемый движущийся шар. Хайрэйн испытывал лёгкость. Трионовое тело всегда отличалось другими характеристиками, особенно тело чёрного триггера. Только все ощущения через триггер не прочувствовать. Хайрэйн всё равно поцеловал своего избранника, тем самым сообщая ему, как он рад видеть его живым, на своих ногах. Только лицо всё ещё бледное, даже, кажется, слегка осунулось. Наверно, и на теле отразилось. Это Хайрэйн увидит чуточку позже. Осаму расслабился. Каким напряжённым он попал в объятия Хайрэйна, настолько же безвольно он повис на его руках. Хайрэйн прервал поцелуй и шепнул прямо ему в ухо: - Мне понести тебя? Конечно же Осаму отказался. Он мигом вспомнил, где они находятся. И он так верил в звериную завесу Хайрэйна, что даже не смутился. Он только очки хотел поправить, но не обнаружил их на своей переносице. Тогда он прокашлялся, не торопясь просить сделать ему замену. Он получит свою любимую оправу. Только линзы в ней будут не корректирующие и не стеклянные. Самые крепкие линзы должны быть сделаны из триона. Завеса из птиц опала. Они просто разлетелись, распространяясь по всей округе. Хайрэйн был настолько сердит, что не пожелал слушать посланников. Он хотел разбить маленький отряд начисто и заполучить ещё один козырь в свою копилку. Глава дома Иццен не скупился, послал хороших солдат, видимо, рассчитывая выбить для себя послабления. Загнанный в угол всегда ищет возможность к спасению. - Ру, - Хайрэйн не выпустил Осаму, продолжал придерживать его за плечо, готовый подхватить его, если он начнёт падать. Но Осаму стоял крепко на своих ногах. Ему было тяжело, но он подавил свою слабость. Потом он рухнет без сил, но пока от него хоть что-то зависело, он точно не сдастся. - Да, господин Хайрэйн, - Ру шагнул вперёд и низко склонил голову. Он бесстрашно смотрел на опасный чёрный триггер перед собой и не спешил активировать свой. Он не мог не устрашиться. И он увидел то, чего не должен был видеть. Откуда-то Хайрэйн знал, что происходящее за занавесью из трионовых птиц не являлось для него секретом. Стоило бы повнимательнее присмотреться к нему, вычислить ход его мыслей, понять, как лучше использовать в своих целях. Это же самое стоило провернуть и с главами остальных домов. - Сегодня ты останешься здесь. Мне нужен надёжный человек, который присмотрит за Осаму и сумеет помочь, если последствия окажутся более непредсказуемыми. - Слушаюсь, - отчеканил Ру. Зато Хази, оставшийся возле машины, выглядел настороженным. Выбирать между ними двумя не имело смысла. - Твои услуги сегодня не понадобятся, - обратился к нему Хайрэйн. - Да, господин, - Хази не сдвинулся с места. - Чего же ты ждёшь? – Хайрэйн смотрел на него и видел безликую тень. Он мало кого воспринимал как личность сейчас, пока держал Осаму в полуобъятиях и не имел возможности немедленно обласкать его и выяснить его настроение, и разобраться с его планами. Он совершенно точно что-то задумал. - Жду приказа от своего непосредственного господина, - на этот раз Хази учтиво склонил голову. - А, - Осаму встрепенулся, выглядел неловко. – Да, ты свободен, - подтвердил он приказ Хайрэйна. – Можешь не беспокоиться, пока я тебя не позову. - Слушаюсь, - официально, как и Ру, повторил Хази и только тогда отступил. - Наконец-то он осознал, - без особых эмоций отметил Хайрэйн вслух. - Что осознал? – Осаму не смотрел на него, не смотрел под ноги или в сторону дома. Хайрэйн буквально почувствовал, что у него ноги подкашиваются. Это же заметил и Ру, потому что его брови дрогнули в намёке на хмурость. - Не противься, - предупредил Хайрэйн, прежде чем подхватить его на руки. Осаму, разумеется, взбунтовался. Не сразу, но он начал вырываться, на что Хайрэйн не обратил никакого внимания. Он оставил Ру во дворе распоряжаться кубами посланников и практически не обращал внимания на сопротивления желанной жертвы. У Осаму не было ни шанса. Трионовое тело легко справится даже с сильным физическим, а у этого мальчишки и мышцы ещё не наросли. В какой-то момент он ощутил лёгкий удар и приостановился, потому что удар пришёлся не на его трионовое тело, а на Осаму. Тот только поморщился и зажал запястье второй рукой. - Всё-таки перестал брыкаться, - отметил только это Хайрэйн, хотя этот удар отразился на нём тоже. - Пустяки, - ответил Осаму и затих. Ему было неуютно. Он понимал, как это выглядит со стороны, и смирился со своим положением драгоценности, только когда они ушли с глаз долой. Не смотря перед собой, а лишь в его бледное лицо, Хайрэйн распалялся. Даже трионовое тело реагировало на него. Не так, как физическое. В груди что-то как будто замирало.  Он осознавал, насколько плохо защищён сейчас. Но дома неоткуда взяться врагам. Хайрэйн в очередной раз проверил весь персонал и каждого солдата, вхожего на территорию дома и обширного двора. Он медленно опустил Осаму на кровать и поймал его взгляд. Осаму утратил отвагу. Он очень походил на того растерянного паренька, который мучился из-за выбора там, на Мидене. Он знал, что должен отправиться на Афтократор, но не хотел. Хайрэйн сел рядом и втянул его в поцелуй. Осаму даже не подрагивал, он просто был непривычно холодным. В таком состоянии человека должен охватывать озноб, чтобы согреть болезное тело, а Осаму не замечал своего недостатка. Сказывались остатки смертельного яда или урон, который они успели нанести его организму. Хайрэйн быстро оторвался от него и сразу же услышал предложение: - Я знаю, что тебе трудно отказаться от своего решения. Позволь мне. У меня нет обязательств, которые взял на себя ты. - Ты хочешь, чтобы я отказался от разгрома дома Иццен? Никогда. - Но это же просто месть! – Осаму разгорелся, голову вскинул и прямо в лицо выдохнул эту фразу. - Пускай месть. Это враждебный политический акт. Кем я буду, если спущу им это с рук. - Но они же попросили шанса договориться! - Для того, кто совсем недавно был при смерти, ты слишком хорошо осведомлён. - Потому что ты позаботился о моих правах, - ответил Осаму и сбавил тон до просьбы. – Если мой голос правда что-то значит во всей этой ситуации, то позволь мне… - Нет, - очередное «нет» в его сторону. – Нет, - повторил Хайрэйн уже мягче. - Но это же я пострадал. Я, жертва покушения, против того, что ты хочешь сделать. - Я уже объяснил. Это было хорошо спланированный политический ход. Ты просто стал подходящим слабым звеном. Осаму должен был обидеться из-за такой характеристики, но он только на миг глаза опустил и снова воодушевился: - Если я, слабое звено, пострадал, и никто больше, не является ли это смягчающим обстоятельством? Это моя жизнь, Рэйн. Я сам хочу отвечать за свою жизнь. И мне не страшно поставить её на кон. - Заткнись! – Хайрэйн зубы сцепил. Он злился на Осаму. Злость мешает принимать адекватные решения. – Ты уже дважды ставил на кон свою жизнь. Третий раз может оказаться фатальным. - Тогда ты разрушишь мир на своей же планете? Но я же жив! – Осаму для убедительности грудь раскрытой ладонью накрыл. - Я не допущу повторения, жив ты или нет. Моя задача – защитить тебя и свои земли. И только потом уже отыскать подходящего кандидата для материнского триггера. И дело вовсе не в том, что мне нужен посредник, чтобы не выглядеть смехотворно, если я откажусь от замыслов уничтожить дом Иццен. Я сам не хочу прощать своего врага. - Ты так сильно хочешь крови? – выделил Осаму совершенно другое, более эфемерное, на что Хайрэйн не сразу нашёл что ответить. – Это слишком дорогая кровь. Она слишком дорого обойдётся и тебе, и всему Афтократору! - Я знаю, - спокойно, как он и должен был разговаривать с начала и до конца. - Для тебя нет ничего дороже крови? Тогда возьми мою, - Осаму демонстративно, широким жестом протянул свою руку прямо под нос собеседнику, выставляя напоказ свежую царапину, уже заполнившуюся кровью. В одном конце уже капелька скопилась – результат того, как неаккуратно Хайрэйн нёс его до комнаты. «Утоли свою жажду», - прочёл в его глазах Хайрэйн и выдохнул, снова поддаваясь эмоциям. Он деактивировал Алектор и поднёс руку Осаму к губам, накрыл его ранку и лизнул, ощутив солёный вкус его крови. Это была действительно очень дорогая кровь. Возможно, дороже, чем кровь дома Иццен. - Разве нет ничего, что для тебя дороже крови? – сбавил тон и Осаму, снова красиво смущённый и пытающийся скрыть своё смущение, но совсем не сопротивляющийся. - Есть, - вынужден был ответить Хайрэйн. – Афтократор дороже крови, ты прав. И ты для меня дороже крови. Ради этих двух причин я готов сразиться за будущее, которое построю для тебя. Пафосная речь. Легко не получится, учитывая, что другие два дома ещё не сказали своё слово. Было на самом деле тревожно. - Тогда… - Нет, - в очередной раз повторил Хайрэйн. - Хотя бы выслушай, что тебе скажет дом Иццен. Возможно, тебя устроят предложенные ими условия. - Откуда тебе знать, что дом Иццен вообще захочет начать переговоры? - Но это же очевидно. Ты не запрещал мне интересоваться происходящим и не запрещал другим держать меня в курсе. Дом Иццен уже выступил с предложением о прекращении агрессии, но по неофициальным каналам, что только разозлило Хайрэйна. Хотят сохранить лицо. Не получится. На этот раз они понесут заслуженное наказание. И одним соперником меньше. Осаму уже вернулся. А значит остаётся только борьба за власть в Афтократоре. Он не скажет этого вслух. Даже если Осаму догадается о его мыслях, подтверждения он не получит. - Я не хочу становиться разменной монетой, - после паузы продолжил Осаму. – Я для тебя – только повод возобладать над противником. - Ты – не повод. Ты – причина, по которой я должен сражаться, чтобы этого не повторилось. - Но я не хочу быть причиной. Если ты не забыл, я тоже могу решать. И за себя я точно приму решение сам. И моё решение – простить готового к капитуляции противника. - Ты не знаешь, что это за люди. - Тогда расскажи мне о них. - Нет. Столько «нет» сегодня прозвучало на просьбы Осаму. Оказывается, слишком много осталось того, чем Хайрэйн делиться не собирался. Наверное, никогда не поделится. Но Осаму был прав: у него были полномочия. И переговоры они могли вести на равных правах. Так поставил вопрос сам Хайрэйн, следуя своему плану адаптировать окружение к новому высокопоставленному лицу. Пусть решающее слово останется за ним, но Осаму точно что-нибудь выкинет. Может быть, лучше попросить Ру ввести ему снотворное, пока идти на компромиссы не станет слишком поздно? Хайрэйн оценивающе окинул Осаму взглядом и выдохнул. Нельзя. Его организм и так отравлен. Даже слабое средство могло вогнать его в настоящую кому. - Рэйн, пожалуйста, - надавил Осаму, не сводя с него глаз. - Как ты собираешься принимать участие в предполагаемых переговорах, если никто в доме Иццен тебя даже не знает? - Но они отлично знали, кто их цель. - Хорошо. Тогда чего будет стоить слово того, у кого нет даже рецепторов? – Хайрэйн наглядно прочесал пальцами его волосы и объяснил. – Ты молод, а значит должен был обзавестись маленьким дополнением. Если его нет, то и другие посмотрят скептично. - И всё равно!.. - Я же сказал – нет. Я могу уступить тебе во многом другом, но не сейчас. - Рэйн… Хайрэйн встал, увлекая за собой и поцарапанную руку Осаму, ещё раз приложился к ранке губами и закончил разговор: - Ты не перечил решениям Границы. Почему ты так противишься моим? - Потому что тоже хочу защитить тебя. Чтобы сделать это, я должен сохранить тот мир, к которому ты привык. И мне тоже нравится этот мир. Если он изменится, я ни дня не смогу прожить без того, чтобы не посмотреть на него с сожалением. Мне от этого будет очень плохо! Хайрэйн в очередной раз упустил эмоцию. Очень отчётливую эмоцию, вылившуюся в резкое движение. Он словно швырнул руку Осаму, чтобы поднять свою. Он не знал, что хотел сделать, но явно что-то плохое. Он вдохнул и выдохнул, потом ещё раз. Он не должен допустить, чтобы Осаму было плохо. В этом заключается предсказание Джина. Но иного выхода просто нет, кроме как ужасно долгий и сложный путь компромиссов ещё одного растянувшегося на долгое время договора, как было с Миденом. Хайрэйн не выдержит и просто сорвётся. Тем более, не так страшно сделать это сейчас, когда его жизнь и благополучие всего Афтократора не зависит от чужой нации. - Рэйн… - повторил Осаму. Ему было ужасно плохо. Он стал совсем белым. - Я распоряжусь, чтобы Ру заглянул к тебе, - проигнорировал Хайрэйн. - Я чувствую себя хорошо. Я должен… - Ты должен поправиться, прежде чем героически подставлять себя под удар, - Хайрэйн наклонился, чтобы чмокнуть его в лоб. – Твоя кровь очень дорогая. Не смею даже прикинуть сумму, за которую согласился бы продать хотя бы её каплю. Это должно было сбить Осаму с толку. Сработало. Сейчас, пока ему плохо, сработало легко, но скоро он взбунтуется всерьёз. Хайрэйн знал это выражение лица. Он сердился, но по-прежнему ничего не мог сделать. Непокорность возлюбленного восхищала и вызывала недовольство. Сама уверенность в предстоящем здорово поколебалась. А во рту всё ещё оставался слабый привкус крови. - Вы обижаетесь на него, господин Хайрэйн? – Мира встретила его в одном из залов, где Хайрэйн мог сосредоточиться на работе или принимать гостей. На сей раз гости прибыли официально. Неприятные и ожидаемые гости, которых слушать не хотелось. Хайрэйн так и оставил бы их в заложниках, не соизволив даже взглянуть на них, но Осаму решил по-другому. Он потребовал, чтобы Хайрэйн выслушал их и попытался прийти к компромиссу. - О ком ты? – уклонился от ответа он. Мира не поддалась на уловку, вежливо уточнила: - Об Осаму. Вы не пытались игнорировать его, что бы он ни сделал. Вы не хмурились, о чём бы он вас ни попросил. Хайрэйн по привычке выдержал паузу, будто Мира сама должна была додумать ответ. Но она молчала и ждала. Просто ждала, не проявляя нетерпения. - У меня есть повод сердиться на него, - наконец выдал Хайрэйн. – Но это ничего не значит. - Вы не сердитесь, - вытащила Мира самое сокровенное на поверхность. – Вы на него обижены. - Это одно и то же. - Нет, - она покачала головой. – Сердиться можно на вредителя в поле. Но вы же на него не обижаетесь. Хайрэйн совершенно точно был обижен. Он всё равно позволял Осаму перечить себе и высказываться вслух. Он ничего не сказал, когда Осаму через советника Визу попытался добиться встречи с заложниками. И он сам добился, чтобы их трансформировали из кубов триона в их истинную форму. Хайрэйн просто не мешал. - У нас может получиться, - произнесла Мира. – Вы утверждали, что Осаму своим выступлением перед публикой Мидена вместо агрессии настроил её на помощь Границе. Возможно, у него получится и сейчас. - Он не должен вмешиваться в дела Афтократора. - Но вы хотите разрушить Афтократор, - отважно ткнула она. – Я не стану протестовать и сделаю всё от меня зависящее, чтобы подавить врага. Но если есть другая возможность, неужели мы не должны ей воспользоваться? - Не говоря уже о том, что силы Афтократора и так подорваны множественными экспедициями в другие миры? – за неё закончил очевидное Хайрэйн. - Верно. Осаму прав, волнуясь за будущее планеты. За будущее планеты, которая атаковала Миден. - Даже если главные дома понесут чудовищные потери, Афтократор не падёт, - возразил Хайрэйн. – Всего лишь начнётся гонка за материнский триггер. - Она уже идёт. - С оглядкой на порядки и законы. - А вы хотите беззакония? Хайрэйн промолчал. Это действительно будет ужасная страна. И новое общество, истощённое войной, будет воздвигнуто на злобе и желании ткнуть соседа чем-нибудь острым. Осаму наверняка боялся такого будущего. Но он должен был задумываться над будущим Мидена, а не Афтократора. Если он так же рьяно ринулся защищать страну Хайрэйна, значит он уже посчитал её и своей тоже. Однако избавиться от обиды не получалось. Хайрэйн привык командовать сам. А теперь ему приходилось выслушивать чужое мнение. Сам же и позволил этому мнению возобладать над ситуацией. - Выходит, я тот злодей, который затеял акт агрессии? – надавил Хайрэйн. - Нет, господин Хайрэйн. Затеял это дом Иццен. Ваши действия сейчас выглядят вполне закономерными. Но не стоит из-за одной единственной жизни, которая не была принесена в жертву, ломать то, что строилось поколениями. Вы можете обсудить создавшееся положение с советником Визой. Я уверена, он выскажет то же самое мнение. - Тогда зачем же вы оба поддержали ультиматум и план наступления? - Мы подчиняемся приказам господина. К тому же, тогда ещё не было иного варианта. Но с Осаму он появился. Это неплохой шанс сохранить терпение между всеми нами. - И простить дому Иццен покушение на важного члена моей семьи? Мира помолчала. Хайрэйн подчеркнул, кем считает Осаму. Осаму сразу стал для него родным, как ступил на земли Афтократора. У Осаму здесь не было никого, кто бы принял его с теплом и оказал всестороннюю поддержку. Поэтому Хайрэйн делал всё это сам, пока не создал для него определённую репутацию. - Позволить врагу попытку оправдаться, - переиначила Мира. – Именно за этим прибыли посланники дома Иццен. Они все напуганы создавшимся положением. - Хорошо. Значит, дом Иццен потратил слишком много сил, посылая своих солдат в другие миры. - Как и мы, господин Хайрэйн. - Пока мы не покажем этого другим, никто не посмеет недооценивать нас. Я не собираюсь объявлять, что хочу со всеми дружить, лишь бы избежать ненужного кровопролития. - И всё же, господин Хайрэйн, вы должны посмотреть на ситуацию с другой позиции и подготовить план на случай, если дом Иццен пойдёт на уступки. Хайрэйн промолчал. Мира наглела. Она понимала, что делает, но всё равно пыталась гнуть свою линию. Она не стала бы этого делать прежде, ибо всегда безропотно выполняла приказы. Она не стала мучить Хайрэйна неведением, сама раскрыла заговор за его спиной: - Осаму сам организовал встречу, воспользовавшись статусом, выданным ему Миденом – официальный представитель. И официальный представитель имеет право высказаться. И он очень просил меня помягче пригласить вас. Куда уж мягче. Хайрэйн как будто уже понял подоплёку и уже знал, что пойдёт и выслушает, не попытается остудить пыл своего любовника. Благородство в мире, где всё держится на силе, совершенно излишне. И излишне теперь беспокоиться о том, как представить Осаму общественности. Афтократор уже узнал, кто он такой. Хайрэйн принял к сведению, но самодеятельность никому в вину не вложил. - Чтобы затеять серьёзные переговоры, нужно вызвать самого главу дома Иццен, - напомнил он. - Онлайн-конференция, - пояснила Мира. – Осаму усердно продолжает называть это так. - Но он не сказал мне этого лично. - Думаю, это разумное опасение, что вы сможете переубедить его. Хайрэйн отметил очередной плюс в копилку расчётливости своей второй половинки. Его за это хотелось наказать, сурово, безжалостно, и запереть в покоях, чтобы он носа не смел на улицу высунуть. Это был лишь навет эмоций. Хайрэйн пожалеет, если сделает это. Помимо того, что он сам взял за правило не ограничивать Осаму, диктовать свои условия представителю другой нации, равной по положению – уже нарушение закона. И Афтократор действительно мог ослабнуть. Тогда не поможет даже всезнайство Джина Юичи. Хайрэйн осознавал, что ответвления будущего небезграничны. Надо оставить хотя бы несколько из них, которые сохранят репутацию Афтократора. - Наглый мальчишка, - подытожил Хайрэйн. – Он действительно  достоин восхищения. Хитрит на грани интриги. По-моему,  мне стоит с его помощью захватить власть на Афтократоре и без помощи материнского триггера. Мира не ответила. Она сделал своё дело – доставила приглашение. Мира, которая посчитала Осаму достаточно достойным, чтобы его приказы выполнялись. Хотя прежде она заботилась об Осаму только по распоряжению Хайрэйна. Долгое взаимодействие сыграло свою роль. Она ни разу не вспомнила, что едва не убила его, и вряд ли её это так уж мучило. - Когда должны состояться переговоры? – приступил к деталям Хайрэйн. - Завтра в полдень. - Так он даже позаботился о том, чтобы дать мне время на раздумья? – Хайрэйн не удержался от смешка, который получился чересчур холодным. Но обращался он не к Осаму, а к Мире, принёсшей не самую приятную весть. Вопреки обиде, поселившейся в его душе, хотелось заново с силой обнять Осаму и делом втолковать, как должны поддерживать друг друга две половинки. Только Хайрэйн тоже нарушил это правило. Они будто сражались друг с другом. И во взаимных объятиях они обязательно найдут недостающий компромисс. Только придя к нему, можно подумать о компромиссе для других. - Где он? – задал очередной вопрос Хайрэйн. - Он на тренировке под усиленной охраной. - В такое время он ещё осмеливается покидать территорию дома? - Уверяю вас, он в надёжных руках. Что за отряд его сопровождает, Хайрэйн не спросил. Наверняка Хази позаботился окружить Осаму воинами триона. Пока враг будет прорываться через них, Осаму успеет призвать Миру. - Переправь меня к нему. - Да, господин Хайрэйн. Мира осталась на месте. Она сразу же закрыла портал. Она заранее отработала линию поведения, потому что знала, как поступит Хайрэйн. Его планы разрушились, и он должен был назначить ряд наказаний, самым лёгким из которых являлся бы выговор. Он этого не сделает, потому что это Осаму спутал все его планы. Единственное наказание, которое Хайрэйн назначит – его наказание. - Пошли все прочь, - распорядился он, покосившись на Хази., который не только обеспечил отряд воинов триона, но и взял соратника. Не услышав ни слова, что они исторгли, не отводя тяжёлого взгляда от Осаму, Хайрэйн неподвижно стоял в десяти шагах от всех них. Он ждал, пока вся охрана отступит. Он хотел поторопить расшаркивающихся двух солдатиков, он заметил нежелание Хази покидать своего господина, но перечить Хайрэйну он не посмеет. - Господин Хайрэйн… - посмел. Хайрэйн повёл в его сторону грозным взглядом и ошпарил его самым ледяным холодом, на какой только был способен. Он не произнёс ни слова, ждал. - Позвольте остаться, - попросил Хази. – Я обязан… - Ты получил распоряжение сопровождать Осаму, когда рядом с ним нет охраны понадёжнее, - отрезал Хайрэйн нетерпеливо. – Твой ничтожный триггер и близко не сравнится с Алектором. - Возможно, моему триггеру придётся защищать господина от Алектора, - выдвинул смелое заявление Хази. - Хази! – немедленно отреагировал Осаму. И повисла тишина. Все они отлично представляли, в какой мере кто на кого злится. Хази оказался слишком проницательным и отчаянным, не постеснялся возразить главе дома, который великодушно позволил ему возвыситься над сверстниками. Наглый юнец, что нарывался на суровую расправу. Хайрэйн брови свёл, уже поворачиваясь к нему, как шевельнулся Осаму. Тогда Хази перестал существовать. Осмау сам подошёл, поднял голову к лицу Хайрэйна, долго смотрел, а потом опустил её вниз. Он не мог там видеть ничего интересного, кроме травы и ног, но он продолжал стоять. - Уходи, - повторил распоряжение Хайрэйн. Хази всё равно медлил, пока не получил приказ непосредственного господина: - Да, - подтвердил Осаму. – Ты же знаешь, что я в безопасности. - Мой долг заключается также в том, чтобы защищать ваши интересы. Сопротивлялся до последнего и нервничал. Хайрэйн таки отвёл взгляд от макушки Осаму и устремил его на Хази, и увидел взгляд человека, который уже ни перед чем не остановится. Это было отчасти логично, потому что Хази подготовил себя к ссылке в безнадёжный мир. Любой выбор являлся лучшим. И он хватался за этот выбор всеми силами. Хайрэйн вернул внимание к Осаму и поднял руку к его лицу. Он больше не думал о Хази как о слабом звене. Мальчишка прекрасно справлялся. Кажется, его приоритеты даже поменялись. Он больше не служил Хайрэйну. Его единственным господином стал Осаму. Завидев поднимающуюся к его лицу руку, Осаму опередил прикосновение и поднял голову. Тогда Хайрэйн мягко тронул его щёку, хотя намеревался поднять его голову за подбородок. Он чуть наклонился, ибо Осаму пока был ниже ростом, и легонько тронул его губы поцелуем. Совсем коротким, больше похожим на чмок. Как можно убить возлюбленного? Хази явно не понимал, как человек может утратить покой всего лишь из-за потери. Хайрэйн тоже не совсем понимал, но он переживал нечто подобное, когда думал, что вернётся на Афтократор один, без Осаму. - Уходи, - повторил Хайрэйн и наконец добился результата, на который рассчитывал с самого начала. - Не злись на Хази. Он… - начал было Осаму, но Хайрэйн остановил его, приложил палец к его губам. Хайрэйн приник к нему снова и заключил мир очередным поцелуем, долгим и более страстным. Медленно, пробуя чуть сладковатый вкус слюны Осаму, Хайрэйн обхватывал его обеими руками, круговым движением поводил по его спине раскрытой ладонью, а вторую направил вниз, к его ягодицам. Желание снова возобладало над разумом, чуть сдвигая его в сторону. Сперва следовало разобраться со взаимным несогласием, чтобы погасить тяжёлое влияние обиды. Но Хайрэйн больше не считал свою обиду существенной. Прямо сейчас он собирался избавиться от неё насовсем и приступить к деталям будущих переговоров. Он оторвался от губ Осаму и согнулся ещё ниже, чтобы тронуть своей щекой его щёку и вдохнуть пропылившийся аромат его волос, уже успевших приобрести едва ощутимый запах пота. Хайрэйна это не смутило. Он перестал гладить Осаму и просто обнимал, прижимая к себе. Он ощущал, как основание его рецептора упёрлось ему в скулу, но Осаму тоже не противился. Вместо откровений он обнял Хайрэйна в ответ и попытался оправдаться: - Я сделал это не вопреки тебе. И я считаю, что каждый, кто раскаялся в содеянном, заслуживает прощения. - Только прощать будешь ты, - произнёс Хайрэйн очень тихо, ибо его губы находились слишком близко к уху Осаму. – Пусть они увидят, кто ты такой. - Я превысил свои полномочия, да? Я не должен был раскрывать свою личность? – с запоздавшим раскаянием спросил Осаму. - Они должны были услышать, что ты с Мидена, иначе не восприняли бы призыв к переговорам всерьёз, - перебил его Хайрэйн, высказывая совершенно противоположное мнение. – Это добавит весомости угрозе и устранит непонимание из-за отсутствия рецепторов на твоей голове. - Но это только всех насторожило. - Миден – враждебный мир. Афтократор уже узнал, какую угрозу он несёт. И именно я связал Миден договором. Не забывай этого. А значит преимущество тоже у меня. Он вынужден был пойти на договор, ибо обстоятельства так сложились. Теперь же можно было использовать этот факт на своё усмотрение. И нет ничего страшного в некоторых преувеличениях и ином толковании фактов, если это спасёт так полюбившийся Осаму мир без войн. В глубине души Хайрэйн понимал, что Осаму прав, защищая этот хрупкий мир. Только поэтому он позволит ему вести переговоры. Он позволит Осаму связать дополнительным договором и себя тоже. И над предстоящей встречей им всем вместе, включая советника Визу, следовало серьёзно подумать над составлением предварительных условий договора с домом Иццен. Никто не собирался взваливать официальную часть только на Осаму. Осаму будет действовать уже по обговоренному сценарию и по списку заготовленных вопросов. - Они сразу поверили, будто я официальный посланник Мидена, - отметил Осаму. - Ты и есть официальный посланник Мидена, - напомнил Хайрэйн. – И как представитель другого мира, ты имеешь равные права и дипломатическую неприкосновенность. Другой мир имеет право урегулировать конфликт не только между фракциями одной страны, но и двух разных наций. - То есть, ты согласен на мирный договор? – воспрянул духом Осаму. - Нет. Но ты можешь сделать это. И ты ещё не совсем окреп, чтобы возобновлять свои пробежки. Осаму промолчал. Он явно чувствовал себя скверно. Но Ру не накладывал особых ограничений на его передвижения, хотя он просто не подозревал, что едва спасшийся от верной смерти пациент сразу вернётся к прежней активной жизни. - Я не собирался бежать далеко. Я… - Ты немедленно вернёшься со мной домой. Я запрещаю тебе бегать до полного твоего выздоровления. Осаму не возражал. Видимо, он и правда почувствовал, что рано, но свидетели помешали ему признать свою слабость. Глупец. Он прежде не стеснялся признавать свои слабости вслух, открытыми словами. Афтократор повлиял и на него тоже. В центр на обследование поедешь с советником Визой и Ранбанейном, - распорядился Хайрэйн. - Слишком высокопоставленная охрана, - возразил Осаму и тут же добавил совсем тихо. – Я хотел поехать с тобой. Считал охрану высокопоставленной, но не преминул к ней же причислись самого Хайрэйна. Однако Хайрэйн не стал указывать на сей забавный факт, потому что Осаму и сам его осознавал. - Я должен сосредоточиться в стратегическом штабе, - объяснил он. Сейчас его дом стал таким штабом. – И какова будет цена договора, если я сразу же нарушу границы и подчеркну своё преимущество. - Но ведь у тебя и так есть преимущество, - заверил Осаму, крепко цепляясь за Хайрэйна. – Никто не сомневается, что договор будет составляться не на равных правах. - И тебя это устраивает? - Я же понимаю, что по-другому не получится. Но хотя бы так… Осаму имел в виду не только саму ситуацию, где дом Иццен вынужден был пойти на решительные уступки. Но и не забывал о Хайрэйне, которого равные права ни за что бы не устроили. - Давай подумаем над тем, как увеличить разницу, - предложил Хайрэйн, понимая, что Осаму воспротивится. Осаму не воспротивился. Он ослабил объятия и отступил на один шаг. Хайрэйн не стал удерживать его. Тогда Осаму объяснил на полном серьёзе: - Если для Афтократора так важно явное превосходство одного их домов над другим, то подчёркнутая разница и будет тем условием. - Я думал, ты пойдёшь мне наперекор, и готов был возненавидеть тебя, - слукавил Хайрэйн, ожидая его нервного жеста. Он просчитался. Осаму не просто вздрогнул. Он растерялся. Он почти затравленно воздел взгляд к глазам Хайрэйна и сглотнул. Он не стал ничего говорить. Он просто покачнулся вперёд, не сдвигаясь с места, оставаясь на расстоянии всё того же полного шага, и уткнулся головой в грудь Хайрэйна. И тут же был пойман в объятия. Осаму повозил головой по его груди и повернул её вбок, чтобы получить доступ к свежему воздуху. Там самым он просил не ненавидеть его. Тем самым он растопил остатки обиды. Тем самым он заявил о своих чувствах, настолько углубившихся со временем, что разрыв и для него стал бы очень болезненным.