Kaderim metresi

                  Утром столицу Османской империи накрыла гроза. Такой грозы не помнили уже очень давно. Ханзаде, которая проснулась от грома, облачившись в платье синего цвета, накинув на плечи шаль, сидела на тахте и смотрела в окно. Женщина не знала, что происходит в гареме, но догадывалась, что во дворец Топкапы идут очень серьезные перемены, и один Аллах знает, на благо это или нет. — Госпожа, — Мелис хатун прикрыла за собой двери и поставила на столик поднос, полный еды. — Вам нужно позавтракать.       Ханзаде отрицательно покачала головой. заправляя за ухо прядь волос. — Не хочу, Мелис. Ничего не хочу. Мне очень плохо. Скажи, никаких новостей нет? — Я слышала, что Хюррем Султан снова с самого утра направилась к Повелителю, но тот отказался ее принять.       Ханзаде ничего не ответила. Она понимала, что в этот раз отцу ещё более сложно, чем раньше, ведь правда оказалась слишком жестокой. Но в этот раз мать сама была виновницей своих бед, и один Аллах знал, что её ожидает впереди. — Пусть Аллах пошлет ему сил, — прошептала Ханзаде, но не смогла продолжить, как в покои, словно вихрь, ворвалась Михримах Султан, на ходу снимая с головы мокрый от дождя капюшон. — Выйдите, — приказала Михримах, не отводя взгляда от сестры. — Немедленно оставьте нас одних!       Служанки бросили взгляд на рассерженную султанскую дочь и исполнили приказ. Михримах, сцепив руки в замок, смотрела на сестру, а в её глазах Ханзаде видела гнев. — Михримах, что. — Ханзаде хотела коснутся рукой руки сестры, но та одернула. — Как ты смеешь у меня что-то спрашивать? Как ты смеешь смотреть мне в глаза?       Михримах была на грани истерики. — Как ты смеешь, Ханзаде? Сегодня рано утром по приказу отца за Рустемом пришли! — Рустема Пашу забрали стражники, —догадалась Ханзаде, закусывая губы. — Михримах, послушай, я правда. — Не говори, что ты не хотела мне зла, — отрезала Михримах, отступая на шаг назад. — Не говори! Твои поступки говорят за тебя! Запомни только одно, Ханзаде, если с Рустемом хоть что — нибудь случится, то я никогда тебе этого не прошу. Я навсегда забуду, что ты моя сестра!       Глядя на Ханзаде испепеляющим взглядом, Михримах, развернувшись, поспешила уйти, оставляя Ханзаде, в глазах которой стояли слезы.

***

      Шехзаде Мустафа сходил с ума. Мужчина, словно раненый зверь, метался по покоям и не знал, что сделать, чтобы спасти мать, которая ночью по приказу самого Падишаха была брошена в темницу. — Шехзаде, успокойтесь. Волнение — не лучший советчик в данной ситуации, — промолвил угрюмый Яхья. — Я ничего не понимаю, Ташлыджалы! Ничего не понимаю! — желая избавиться от злости и гнева, воскликнул старший сын Султана и сбросил все со стола на пол.— Повелитель ничего не говорит, а моя Валиде сейчас в темнице. Что происходит? — Шехзаде, я уверен, что это какое — то недоразумение, — попытался успокоить Мустафу поэт, но даже эти слова не утешали. Посмотрев в окно, за которым, не переставая лил дождь, Мустафа задумался и не услышал, как в дверь в покои открылась. — Шехзаде, — Фатьма Султан подошла к племяннику. — Я услышала, что произошло.       Мустафа обернулся и позволил тётке себя обнять. Фатьма Султан провела рукой по плече Мустафы, а Ташлыджалы вышел, оставляя их один на один. — Успокойся, мой Лев, — попросила Фатьма, когда молодой человек отстранился. — Ты Махидевран нужен очень сильным. — Госпожа, я ничего не понимаю, — охрипшим голосом промолвил Мустафа. — Почему он так поступил? Я только сейчас понимаю, что Валиде в последнее время была сама не своя. Но какая причина? — Иногда на все вопросы ответит только время, — ответила Фатьма.

***

      Хюррем Султан стояла на балконе и, положив руки на перила, чуть сузив глаза, смотрела на Босфор, где на пристани причалил корабль. Сюмбюль, Ага и служанки были очень тихими, и эту тишину нарушило появление Михримах Султан, которая, чуть ли не плача, бросилась к матери. — Валиде, Вы должны что-то сделать! — воскликнула молодая женщина, с надеждой глядя на мать, которая и бровью не повела на этот крик.— Валиде, прошу Вас. — Оставьте нас одних, — приказала Хюррем, не поворачивая головы.       Сюмбюль кивнул служанкам, и те ушли. Хюррем посмотрела на дочь, которая была совсем на себя не похожа. Хмыкнув, женщина присела на софу, все ещё ничего не говоря. Михримах уселась возле ног матери. — Валиде, почему Вы молчите? Неужели Вы ничего не скажете? Неужели ничего не сделаете? — Ты никогда раньше так не переживала из-за Рустема Паши, — хмыкнула Хюррем. — Что же сейчас произошло? — Валиде, Айше Хюмашах очень сильно испугалась, когда стражники забрали Рустема. Я ничего не понимаю! Что происходит? — Твой отец узнал все. Ханзаде выкрала мое послание для Рустема. Но это ещё не всё. Повелитель знает о том, что Махидевран приказала убить Мехмета.       Михримах испуганно зажала рот рукой, понимая, что может произойти, если отцу все известно…

***

      Он устал. От всего устал. Ибрагим Паша стоял возле стены и, запрокинув голову вверх, слушал шум дождя. У него не было надежды, веры. — Малкочоглу, когда это все уже завершится? Я уже устал от этой неизвестности, — промолвил Ибрагим, когда в его сырой и темной темнице появился Малкочоглу, который не навещал его уже несколько дней. — Ибрагим Паша, Вам лучше пойти со мной. Вы все поймёте, — промолвил Хранитель и пропустил Ибрагима вперёд себя.       Ибрагим в последний раз посмотрел на окно под самым потолком и, подняв голову, вышел из темницы. Он был готов принять все, что его ожидало.

***

      Султанзаде Осман вот уже который час мерил шагами зал перед залом заседания Дивана, где больше часа назад исчез сначала Падишах, а потом и Великий Визирь, который был не на шутку испуган, хоть старался этого и не показывать. — Осман! — воскликнул Ибрагим, увидев сына, который сразу же бросился к нему. — Отец! — Султанзаде Осман в два шага преодолел расстояние между ним и отцом и крепко обнял Ибрагима. — Хвала Аллаху! — выдохнул молодой человек, глядя на измученного и бледного из-за заточения отца. — Что? — молодой человек посмотрел на закрытую дверь зала заседаний, потом на отца, а потом на Малкочоглу. — Что происходит, Малкочоглу? — Султанзаде, сохраняйте спокойствие, — посоветовал Бали, а перед глазами Ибрагима, Османа и Малкочоглу предстал Великий Визирь, на лице которого играли желваки. Руки его были сжаты в кулак, и казалось, что он готов бросится. — Ты снова спрятался за женской спиной? Снова женщина спасла твою жалкую жизнь, Великий Ибрагим Паша! — выплюнул Рустем, желая сделать Ибрагиму больно.       Осман сделал шаг к Рустему, со злостью на него глядя, но Малкочоглу преградил ему путь и произнес: — Султанзаде, не нужно. Ибрагим Паша, прошу Вас.       Ибрагим посмотрел на сына и исчез в зале заседаний. А злой Рустем поспешил к супруге, чтобы сообщить очень неприятную новость.

***

      Михримах Султан не понимала мать, которая сидела на тахте в пол оборота и, кажется, была абсолютно спокойной. Михримах могла только позавидовать такому спокойствию.       Сама Михримах с тех пор, как ушел Рустем, не находила себе места от переживания. — Сюмбюль, ну что? — первой бросилась к евнуху Михримах, как только тот оказался в покоях Хасеки Султан. — Султанша, — поклонился Сюмбюль сначала Хюррем, а потом Михримах. — Госпожа, Рустем Паша просил Вам передать, что ждёт Вас в саду. — Сюмбюль, — Михримах была на грани. — Скажи, тебе ещё что-то известно? Пожалуйста, не скрывай от меня.       Сюмбюль покачала головой, а Михримах закусила губы и, приподняв подол платья, бросилась из покоев матери. Евнух провел Михримах взглядом и подошёл к Хюррем, которая по прежнему была спокойна или хотела такой казаться. — Говори, Сюмбюль. Какие новости? — спокойно спросила Хюррем, но её выдавали плотно сжатые губы и сцепление пальцы на руках. — Госпожа, Махидевран Султан по приказу Повелителя брошена в темницу, — осторожно начал Сюмбюль Ага. — Но никто ничего не знает. Шехзаде Мустафа очень напуган. — Махидевран Султан своими руками подвела не только себя, но и своего сына к пропасти, — изрекла Хюррем и, наконец, посмотрела на верного слугу. — Ну, а Ибрагим, Паша? — Ибрагим Паша, — повторил Сюмбюль и выдал: — Ибрагима Пашу выпустили из темницы. По приказу Повелителя его привели в зал заседаний, — Сюмбюль замолчал, чувствуя, как тишина буквально давит. — Все мои старания пошли насмарку, Сюмбюль Ага. Меня предала моя собственная дочь, — Хюррем сжала руку так, что ногти впились в кожу, но эта боль была ничто по сравнению с душевной. Казалось, что за столько лет она привыкла к тому, что её ранят самые близкие люди. Но предательство Ханзаде доказало обратное. — Госпожа, но что теперь с Ханзаде Султан? — Влюбленная женщина слепа и способна на самые отчаянные поступки, — ответила Хюррем. — Теперь я в этом окончательно убедилась.

***

      Рустем был чернее тучи. Мужчина стоял возле шатра в саду, ожидая супругу, чтобы сообщить ей одну слишком неприятную новость, которая у него самого до сих пор не укладывалась в голове.       Грозный облик Повелителя до сих пор был у Рустема перед глазами, а его голоса. По спине до сих пор бежали мурашки. Таким Падишаха Рустем видел только на поле битвы, когда он шел на штурм с именем Аллаха на устах. — Рустем, — Михримах подошла к мужу, коснулась рукой его плеча, а потом ласково коснулась щеки, с тревогой заглядывая в глаза. — Что тебе сказал отец? Зачем он тебе вызвал так срочно?       Рустем поцеловал руку жёны, желая найти покой. Несмотря ни на что, рядом с этой женщиной он находил счастье и любовь. Она была его опорой. Она давала ему силу бороться дальше. — Ему все известно, Михримах, — сообщил мужчина, но его жена лишь ахнула. — Не знаю как, но Повелителю все известно о том, что произошло в походе. А ещё о том, что я подкупил слугу Ибрагима Паши. Все, Михримах. — И. — начала Михримах, боясь подумать о том, что их ждёт впереди. — Рустем, ради Аллаха, не молчи. — Повелитель приказал мне ждать его решения, Михримах. И я чувствую, что ничего хорошего не будет, — рассказал хорват. И обнял жену.       Михримах провела рукой по спине супруга, думая о сложившейся ситуации.

***

      Не выдержав неизвестности, Ханзаде Султан решила выйти из своей комнаты навестить Эсмахан Султан. Переступив порог обшей комнаты наложниц, которые сразу же поклонились. — Примите наши поздравления, Ханзаде Султан, — с радостной улыбкой произнесла девушка в синем платье.       Ханзаде, ничего не понимая, посмотрела на наложницу, которая, как и все девушки, стояла, опустив голову. — О чем ты говоришь, хатун?       Ханзаде посмотрела на Мелис, но та лишь повела плечами — Разве Вы не знаете, Госпожа? — удивилась хатун, посмотрев на девушку, которая стояла рядом. — Сюмбюль Ага, что произошло? — посмотрела Ханзаде на евнуха, который остановился рядом с Мелис. — О чем речь? — Госпожа моя, — Сюмбюль улыбнулась. — Благая весть. Сегодня утром по приказу Повелителя Ибрагима Пашу выпустили из темницы.       Ханзаде посмотрела на Сюмбюля, словно видела его в первый раз, и, ничего не сказав, подняв подол платья, бросилась из общей комнаты наложниц. не обратив внимания, с какими лукавыми улыбками её провожают наложницы. — Вот Хюррем Султан расстроится, — протянула одна рабыня. — Придержи свой язык, хатун! — крикнул Сюмбюль Ага, который услышал эти слова. — Иначе будешь радоваться в другом месте.       Хатун опустила голову, но как только евнух ушел, вновь весело засмеялась. Её смех поддержали девушки, которые искренне радовались за молодую Госпожу

***

      Ханзаде спешила в покои отца, когда увидела старшего брата, который ожидал, когда Падишах его примет. — Шехзаде, — позвала Ханзаде, отвлекая брата от мыслей, которые сводили с ума. — Ханзаде, — Шехзаде подошёл к сестре, а потом вновь бросил почти ненавистный взгляд на двери в покои Сулеймана. — Что происходит? Я ничего не понимаю. Отец отдал приказ бросить Валиде в темницу. — Шехзаде, мне правда очень сильно жаль, но я не могу тебе все объяснить, — промолвила Ханзаде, с досадой закусывая губы. — Ханзаде, что происходит! — закричал молодой человек. — Все вокруг от меня что-то скрывают. Ханзаде, не поступай так со мной! — с мольбой попросил Мустафа, взяв сестру за руки. — Ради Аллаха, скажи мне, что тебе известно? — Малкочоглу, — промолвила Ханзаде, увидев воина, который вышел из своего кабинета, и обрадовалась. ведь он помог избежать такой неприятной для нее ситуации. — Султанша, Шехзаде, — поклонился Хранитель. — Шехзаде, Повелитель приказал Вам вернуться к себе. Он никого не желает сейчас видеть. — Но. — начал Мустафа. — Шехзаде, поверьте мне. Сейчас лучше всего оставить Повелителя одного. Сгоряча можно сделать то, что нельзя исправить.       Мустафа посмотрел на сестру, потом на Бали Бея и ушел. Ханзаде вместе с Хранителем провели его взглядом. — Бали бей, тебе ведь все известно? — глядя на угрюмого воина, спросила Ханзаде. — Известно, Султанша, — вздохнул мужчина. — Повелитель снова сам не свой. — Я могу его увидеть? Прошу тебя, Малкочоглу.       Малкочоглу отрицательно покачал головой. — Он никого не желает видеть, Госпожа. Лучше его сейчас не беспокоить.       Ханзаде кивнула, понимая, что отцу нужно смирится с тем, что он узнал, и принять решение, которое изменит судьбу многих.

***

      Лишь под вечер гроза прекратились, и ветер стих. Во дворце Топкапы стояла тишина, которая казалась зловещей. Наложницы, которые любили поднять шум, молчали, тихо обсуждая произошедшее. Ханзаде стояла на балконе и, положив руки на перила, смотрела на Афифе хатун и Сюмбюля, которые стояли на пороге гарема, тихо о чём — то переговариваясь. — Сюмбюль Ага! — к евнуху подошёл молоденький Ага и, подозвав Сюмбюля, прошептал что-то тому на ухо. Тот прикрыл рот рукой, потом испуганно посмотрел на Афифе и, что-то ей ответив, ушел. — Мелис, пойди узнай, что там случилось, — обратилась Ханзаде к служанке, которая стояла чуть позади.       Девушка поклонилась и ушла. Вернувшись через несколько минут, служанка посмотрела на Ханзаде. — Что произошло, Мелис? — Ханзаде Султан, Шехзаде Мехмет Хазретлери прибыл во дворец.