Kaderim metresi

Она ведь так долго жила его любовью. Эта любовь поддерживала ее во многие мрачные минуты жизни и тем не менее — такова была истина. Он не любит ее...

«Унесенные ветром»

***

— На Вашей совести смерть моей матери, Госпожа! Вы виновны в её смерти!       Лицо Хуриджихан Султан исказилось от ненависти, и Ханзаде не сомневалась, что если бы взглядом можно было лишить жизни, то Хуриджихан Султан, несомненно бы это сделала.       Ханзаде проснулась от собственно крика. Открыв сонные и немного покрасневшие глаза, Ханзаде несколько минут пыталась понять, где она и что произошло. С того момента, как она потеряла сознание в дворцовом саду и очень сильно испугала мужа, прошла неделя.       Поднявшись и набросив на плечи халат, Ханзаде вышла на террасу и, обхватив себя за плечи, посмотрела на Эдирне, который просыпался ото сна. Только Ханзаде надеялась, что сон его жителей был намного лучше, чем её. С того самого момента, как она прочитала послание Хатидже Султан, а потом услышала слова Ибрагима, её мир рухнул.       И она знала, что из осколков мечты больше нельзя ничего построить, потому что при каждой попытке эти осколки будут только ранить ей сердце, которое уже перестало чувствовать и доверять.

***

      Ибрагим остановился на пороге главной комнаты дворца Эдирне и увидел Мелис Калфу, которая наблюдала за рабынями, которые накрывали стол к завтраку и поправляли подушки. — Мелис калфа! — позвал Ибрагим, привлекая к себе внимание слуг, которые поклонились, увидев мужчину. — Слушаю, Паша, — подойдя, промолвила Мелис, не смея посмотреть на Ибрагима. — Скажи Ханзаде Султан, что я жду ее в саду, — попросил грек, думая о том, что происходит с его женой.       После того, как Ханзаде потеряла сознание в дворцовом саду, испуганный произошедшем с женщиной, Ибрагим Паша направился к Падишаху и попросил его отпустить его с женой на несколько дней в Эдирне.       Падишах с пониманием разрешил, испуганный из-за того, что произошло с дочерью. Ханзаде, которая, придя в сознание, отправилась домой, встретила это сообщение безразлично и, сославшись на головную боль, отправилась к себе, где, отослав служанок, беззвучно заплакала.       Она все это время жила иллюзиями. Её иллюзии лишили человека жизни. Из-за неё. Именно из-за неё Хатидже Султан выпила яд. Она виновна, и никто другой.

***

— Госпожа, — Мелис переступила порог покоев, которые были пустыми, и закусила губы. Калфа видела, что с её госпожой что-то происходит, но вот что понять не могла.       Ханзаде Султан, которая всегда делилась с Калфой своими бедами и горестями, в этот раз была молчалива и печальная. И Мелис списывала это на то, что произошло в последнее время. — Госпожа, — Мелис отодвинула край лёгкой занавески и увидела Ханзаде, которая стояла к ней спиной. — Что тебе, Мелис? — охрипшим голосом спросила Ханзаде, не поворачивая головы. Но Мелис показалось, что женщина плачет. — Ибрагим Паша просил передать, что ждёт вас в саду, — ответила Мелис и, немного помедлив, спросила: — Госпожа, что с Вами? Вы который день сама не своя. — Скажи Ибрагиму Паше, что я плохо себя чувствую, — отрезала Ханзаде, до боли закусывая губы, чтобы не заплакать. — Иди, Мелис! Я хочу побыть одна! Иди, — повторила Ханзаде, когда калфа не сдвинулась с места.       Мелис повела плечами и исполнила волю своей Султанши, которая, смотрела прямо перед собой и ничего не видела из-за слёз, которые застилали ей глаза.

***

      Фахрие калфа не вооруженным взглядом видела, с каким недовольством Хюррем Султан осматривала приготовленные для неё в Манисе покои, и понимала, что с приездом матери главного наследника в этот дворец спокойная жизнь закончилась.       Слуги, которым руководил Мержджан Ага, закончили заносить вещи Госпожи и ушли, оставляя Хюррем Султан с Агой и Калфой, которые украдкой смотрели друг на друга, не зная, что им ожидать. — Где сейчас Шехзаде Мехмет? — глядя в окно, которое выходило в сад, спросила Хюррем, поджав губы. — Шехзаде сейчас на заседании Совета Дивана, Султанша, — покорно ответил Мержджан Ага, преклонив перед Хасеки Султан голову.       Хюррем недовольно посмотрела на евнуха, который уже довольно долгое время служил её сыну и спас его жизнь. Несмотря на все, что произошло, женщина не особо верила в честность и преданность евнуха. Кто знает, какие его истинные замыслы.       Кивком головы указав Мержджану на дверь, Хюррем дождалась, пока евнух уйдет, а потом обратилась к Фахрие, которая покорно ждала, что скажет её Госпожа. — Присмотри за ним, Фахрие. Не смотря на то, что он спас жизнь Мехмета, я ему не доверяю. Особенно теперь. — Госпожа, за все это время Мержджан Ага не давал повода усомниться в своей верности, — возразила калфа. — Ты сама понимаешь, что после смерти Хатидже Султан многое изменилось, Фахрие. А змея, как известно, жалит, когда этого не ожидаешь.       Фахрие ничего не ответила и, поклонившись, отправилась в гарем, думая о поручение Хасеки Султан. А сама Хюррем, оставшись в одиночестве в просторных покоях дворца Манисы, думала о том, что происходит в главном дворце и как ей туда вернуться.

***

      Выйдя в сад, Мелис Калфа увидела Ибрагима, который стоял к ней спиной. — Ибрагим Паша, — Калфа поклонилась мужчине, который, обернувшись, посмотрел на неё снизу вверх. — Ханзаде Султан просила передать, что.       Что просила передать Ханзаде, Ибрагим не узнал, потому что они услышали крик Аги: — Внимание! Ханзаде Султан Хазретлери.       Обернувшись, Мелис Калфа улыбнулась и тут же опустила глаза, увидев свою Госпожу, которая шла через сад. Следом за ней следовали служанки.       Светло — серое платье делало женщину ещё более бледной, чем она была. Остановившись напротив, супруга, Ханзаде сцепила чуть дрожащие руки в замок и подняла на Ибрагима ясные, как небо, но печальные глаза.       Дождавшись, пока слуги уйдут, и они останутся одни, Ибрагим подошёл к Ханзаде и, осторожно взяв её холодные руки, а свои по очереди, поцеловал. Ханзаде смотрела на это со щемящей тоской. Она не верила, что человек может так лгать и притворяться. — Наша супружеская жизнь началась совсем не так, как нам того хотелось. Султанша, — наконец промолвил Ибрагим, — У меня есть для вас подарок, но для этого мне нужно завязать вам глаза, — Ибрагим достал синий платок и, несколько раз сложив его в руках, подошёл к Ханзаде сзади. Вскоре женщина ничего не видела. Ибрагим взял жену за руку и повел за собой по извилистым дорожкам сада.

***

      Сулейман сидел на тахте и, наклонив голову, читал Коран. В последнее время только это помогало ему найти хоть и шаткий, но покой. После произошедшего Падишах заново учился жить с новой болью в душе.       Но сделать это ему было очень непросто, тем более теперь, когда ни жены, которая была для него лекарством, ни детей не было в столице. В Стамбуле оставался только младший сын Падишаха, который был ещё одной болью своего отца. — Повелитель, пришла Шах Султан Хазретлери, — доложил стражник, появившись в покоях.Султан вздохнул, закрыл Коран и кивнул.       Облаченная в чёрное платье, Шах Султан остановилась недалеко от брата и поклонилась. — Повелитель, — глубоким голосом произнесла женщина, и в её глазах Султан увидел боль, с которой жил сам. — Проходи, Шах Султан, — кивнул Падишах, перебирая в руках четки.       Султанша кивнула и закусила губы, собираясь с духом, чтобы сообщить решение, которое ей было очень трудно принять. Но она понимала, что оно правильное.       Смерть Хатидже заставила Шах Султан очень много всего переосмыслить, понять и принять, хоть это женщине было очень нелегко сделать. — О чём ты хотела поговорить, Шах Султан? — Сулейман взял сестру за руку, подбадривая. — У тебя все хорошо? — Половина моего сердца стала камнем, — наконец промолвила черноволосая Госпожа. — Этого никто и ничто не изменит. Повелитель, с Вашего разрешения я хочу вернуться в свой дворец. Здесь мне очень сложно находится. У Эсмахан своя семья, а я. — Шах закусила губы. — Брат, пойми меня, — с мольбой добавила Шах, и Султан увидел в её глазах слезы. — Я понимаю, — Султан сжал женскую руку. — Ты знаешь, Фатьма Султан выразила свое желание уехать в свой дворец. Вы, словно птицы, снова покидаете родное гнездо, — Шах обняла брата, а из глаз её текли слезы.

***

      Ханзаде чувствовала, как Ибрагим крепко держит её за руку, слышала пение птиц, шуршание листвы и веток под ногами и ничего не понимала. Наконец Ибрагим остановился, отпустил руку жены и, обойдя жену, развязал повязку, лёгким движением касаясь локонов Ханзаде.       Шатенка распахнула глаза и ахнула. В нескольких шагах от неё, привязанная к дереву, стояла черная как ночь лошадь с роскошной гривой. Ибрагим, который стоял все это время позади Ханзаде, подошёл и, снова взяв её за руку, произнес: — .Это мой вам свадебный подарок, — объяснил Ибрагим, глядя на жену, которая широко раскрытии глазами смотрела на лошадь. — Я помню, как Вы расстроились, когда погибла Азазель. Хотел подарить его утром, но тогда столько всего произошло,- он неловко замолчал.       Ханзаде покачала головой. Он был прав. Произошло слишком много плохого, и она понимала, что теперь уж точно в прошлое возврата нет. В этом произошло остались мечты о счастье, семейном доме, уюте. Тихой и счастливой семейной жизни, которой у неё никогда не будет.       И главная причина — это он. Мужчина, о котором она грезила днём и ночью. Мужчина, которого столько раз спасала. И ради чего? Голубоглазая горько улыбнулась. Даже сейчас, зная о его не любви, она снова бы пришла к нему на помощь. Неужели её любовь сильнее всего остального. Сильнее ненависти? Сильнее злости? — Госпожа, я вас чем — то обидел? — недоуменно спросил Ибрагим, увидев, как в глазах его жены блеснули слезы. — Если вам не понравился мой подарок, то я прощу прощения, — пробормотал грек.       Ханзаде качнула головой, закусила губы, чтобы сдержать комок в горле, а потом произнесла.: — Вы не виноваты ни в чем, Ибрагим Паша. Если в чем то кто то и виноват, то это я. Именно я, того не желая, искалечила сразу несколько судеб и забрала одну человеческую жизнь. Одно лишь только мое желание быть счастливой сотворило слишком много бед и неизвестно, что будет дальше, — она перевела дыхание, собираясь с духом. — И пока не стало слишком поздно, я хочу остановить все это. Я не хочу, чтобы вы продолжали быль пленником обстоятельств. — Госпожа, я не понимаю вас, — признался Ибрагим, делая ещё один шаг к супруге. — Я приняла решение. Ибрагим Паша. Я поговорю с Повелителем, объясню ему все, и мы с вами разведемся, — оповестила Ханзаде, из последних сил сдерживая ком в горле. Ибрагим ошарашенно смотрел на Ханзаде, ничего не понимая.

***

      Фатьма Султан поправила синий платок на голове и отошла от зеркала. Недавно она отослала Мелек калфу с посланием для Мустафы Паши, где назначала ему встречу в саду. Госпожа хотела поговорить с мужчиной, и от этого разговора зависело очень много.       Внезапно дверь распахнулась, и в отражении зеркала Фатьма увидела племянницу, которая стояла и смотрела вперёд себя. — Хуриджихан, — с усмешкой протянула Фатьма, поправляя ожерелье на шее. — Что-то случилось?       Хуриджихан несколько минут молчала, нахмурившись, от чего между бровей залегла складка, и чуть ли не до крови кусая губы. Фатьма Султан покачала головой. Видно, что она ошиблась, когда говорила тогда с ней. Но она не отступит и не простит.       Пройдя мимо Хуриджихан, женщина занесла руку, что бы постучать в дверь. — Госпожа, — Хуриджихан обернулась, глядя тётке в спину. — Я с Вами. Я сделаю все, что Вы скажите. — Я хочу, чтобы Ханзаде Султан страдала точно также, как страдала моя Валиде. Чтобы она никогда не была счастлива.       Фатьма самодовольно улыбнулась. Огонь, который горел в глазах Хуриджихан, говорил Фатьме о том, что она не ошиблась, когда предложила Хуриджихан отомстить.       Гнев и ненависть племянницы к отцу и его жене говорили намного больше, чем слова. Теперь все будет так, как Ибрагим Паша заслужил. И если не Аллах, то она сама его накажет и сделает для этого все.