Kaderim metresi

***

      Главная комната дворца в Эдирне была полностью погружена во мрак, и единственным источником света была лишь луна, которая изредка заглядывала в окно и была безмолвным свидетелем страданий Ибрагима.       Раба из Парги, который в очередной раз все терял. Но теперь терял то, что ему действительно было дорого и что он не ценил до сегодняшнего дня. Его жену. Хрупкую женщину, которая снова приносила в жертву себя ради блага других.       Но эта жертва не нужна была ему. Та боль, которую он увидел в её глазах, говорила о многом. И о том, что он до определенного момента не понимал, думая лишь о своих бедах и заботах, принимая все как есть, боясь снова полюбить и обжечься, как было уже не раз, но теперь.       Теперь он не знал, как будет жить дальше, если Ханзаде Султан решит расторгнуть с ним брак. Он не представлял жизни без нее. Все это время, как только он вернулся в столицу для поисков Хюррем Султан Ханзаде Султан всегда была рядом с ним, словно тень.       Приходила на помощь даже тогда, когда не было надежды. А он этого не замечал, закрываясь в себе и отгораживаясь от всего вокруг, боясь снова обжечься, в то время как в сердце младшей дочери Султана горел огонь, который он не замечал или делал вид, что не замечает. Ибрагим вздохнул и закрыл лицо руками. Несколько секунд он сидел неподвижно, вспоминая слова Падишаха, сказанные в тот самый день, который изменил его жизнь. — Ханзаде Султан любит тебя, Ибрагим, — вынес вердикт Падишах. — Я вчера увидел это в её глазах. И знаешь, что самое удивительное? Она готова принести себя в жертву, но принять от кого-то эту самую жертву она не готова. Вчера я увидел ее душу, её сердце. Оно милосердное и полное любви, которая предназначена тебе.       И что самое главное, он видел эту любовь в её глазах. Видел все это время, но боялся ее принять. Боялся позволить себе любить. Боялся вновь впустить этот яд в своё сердце. Ведь знал, что от него не найти лекарство. Но нужно ли ему это лекарство? — Ибрагим Паша, — послышался тихий голос от двери.       Отняв ладони от лица и подняв голову, Ибрагим Паша увидел Мелис Калфу, которая стояла на пороге, держа в руке свечу, которая немного рассеивала тьму. — Прикажите подать ужин? — робко спросила женщина, делая шаг к султанскому зятю и останавливаясь в нескольких шагах от него.       Ибрагим отрицательно покачал головой, глядя на пламя свечи. Есть не хотелось. Хотелось побыть одному и для себя разобраться, чего он действительно желает в этой жизни. — Как Ханзаде Султан? — охрипшим после молчания голосом спросил мужчина, поднимая на Мелис уставшие глаза.       Мелис несколько секунд молчала, покусывая губы и думая, как лучше сказать то, что её беспокоит, и не вызвать гнев мужчины, который сегодня тоже был сам на себя не похож, как и его жена. — Паша, состояние Ханзаде Султан меня очень сильно беспокоит. Вот уже довольно долгое время она сама на себя не похожа. Я понимаю, что в последнее время произошло очень много всего плохого, но я думала, что поездка в Эдирне сумеет залечить раны её души, — поделилась своими переживаниями верная калфа. — Я в последний раз видела Госпожу такой очень давно.       Ибрагим провел ладонью по лицу и, поднявшись на ноги, подошёл к Мелис, которая искренне беспокоилась за Ханзаде. — Не волнуйся, Мелис Калфа, с Ханзаде Султан все будет в порядке, — пообещал мужчина. —Доброй ночи. — Доброй ночи, Паша, — вздохнула девушка, провожая мужчину взглядом и пытаясь найти ответ на вопрос, который не давал ей покоя.       Поднявшись на второй этаж, Ибрагим остановился и посмотрел на дверь комнаты Ханзаде. Там, за дубовой дверью находилась женщина, которая в очередной раз решила его жизнь. — Откройте! — приказал мужчина молчаливым служанкам, которые тут же исполнили приказ.Ибрагим на несколько секунд замер, а потом решительно переступил порог комнаты, которую освещали несколько свечей и камин.       Ханзаде сидела на банкетке возле камина. На коленях женщина держала открытую шкатулку, в которой хранились самые ценные дле нее вещи. Огонь бросал причудливые тени на лицо Ханзаде, которое было бесстрастным, словно высеченным из камня.       Казалось, что за эти несколько часов Султанша разучилась чувствать и превратилась в камень. Глядя на эту совершенно незнакомую для него женщину, Ибрагим ужаснулся. Неужели это причина произошедшего с ней он?       Ханзаде тем временем достала из шкатулки письмо и бросила в камин, глядя, как его съедает огонь, превращая в горстку пепла. Так легко и просто. Если бы и её чувства сгорели также. В один миг. — Госпожа, — голос Ибрагима был тихим, но она едва вздрогнула, испугавшись, и медленно повернула голову. — Позвольте мне все вам объяснить, — попросил Ибрагим, зная, как жалко прозвучала просьба из его уст.       Он сам сделал все возможное для этой ситуации. Но возможно ли теперь её исправить? И самое главное, поверит ли она? Ведь он, сам того не подозревая, столько раз её обманывал. Во всем виноват только он? — Слова. — она покачала головой. — Словами можно не только воскресить, но и убить. Эту простую истину я поняла только сейчас. Все это время я жила в иллюзиях, Ибрагим Паша, но благодаря вам они рухнули. И каждый из этих осколков ранили моё сердце. Я задам только один вопрос, — Ханзаде поставила шкатулку в сторону, продолжая смотреть на мужа. — Почему Вы не отказались от всего, когда отец вам все рассказал? Пожалуйста, скажите мне правду. Прошу вас, — добавила Ханзаде со слезами на глазах.

***

      Шах Султан сидела в своих покоях, думая о том, что ей пришлось пережить в этом дворце с тех пор, как она приехала в столицу. Ничего из того, что она хотела, не сбылось.       Все оказалось зря. Сейчас у неё не осталась ничего из того, что у нее было. Ничего, о чем она мечтала. Она потеряла сестру. И не знала, как ей смирится с этой потерей, зная, что в этом есть её вина. — Это правда? Ты уезжаешь? — голос Фатьмы Султан прозвучал неожиданно, испугав Шах.       Женщина повернула голову и кивнула. — Да. Я уже поговорила с Повелителем. Завтра утром. Я написала письмо. Если Меркеш эфенди разрешит, присоединюсь к его дервишам. Буду жить отныне там. — Ты так легко опускаешь руки! — воскликнула поражённая услышаным Фатьма. — Сейчас, когда Хюррем уехала в Манису? — Дело не Хюррем, Фатьма, а во мне, — возразила Шах, сжимая руки. — После смерти Хатидже… — После смерти Хатидже ты решила сбежать. Ты всю жизнь ей завидовала, потому что она имела все то, чего не смогла достичь ты! — резала по живому Фатьма. — Вышла замуж за любимого человека, Ибрагим Паша был великим Визирем. А чего достигла ты, Шах? Ты не исполнила ни одного данного ей обещания, а сейчас трусливо решила сбежать. Но от себя самой ты никогда не сбежишь. Голос совести всегда будет напоминать тебе о неисполненых обещаниях! — А как же твоя совесть, Фатьма? — вопрос догнал Фатьму уже в дверях. — Ты обещала Хатидже помочь ей вернуть Ибрагима. Она тебе верила. Именно эта вера помогала ей держаться. А потом ты тоже забыла свои обещания. Тебя твоя совесть не мучает?       Фатьма медленно повернулась и отрицательно покачала головой. — Я свои ошибки знаю, Шах. И я обязательно их исправлю. За то, что случилось с Хатидже, заплатят те, кто должен! Об этом не беспокойся, — отрезала Фатьма и ушла, оставляя Шах в догадках.

***

      Ибрагим сделал шаг к жене и, опустившись на одно колено перед банкеткой, поцеловал край ее платья. Понимал, что соврать теперь он не сможет и не желает этого делать. Она права. Она заслужила услышать правду. Но он понимал, что эта правда ещё больше её ранит. — Госпожа, я не прошу меня простить. Понять меня вам тоже будет непросто. — Вы думаете, что я ничего не понимаю? — горького улыбнулась Ханзаде, поднимаясь и подходя к окну, в которое, как и тогда, заглядывала луна. Казалось, что с тех пор, как она ждала Ибрагима в супружеской спальне, прошла целая вечность. — Я Вас просила только лишь об одном. Помните то утро. Просила только не врать мне. Но эта ложь началась намного раньше. — Нет, — возразил Ибрагим. — Госпожа, я просто не хотел делать Вам больно, — признался мужчина. — Вы появились в моей жизни неожиданно. Я вернулся из Эрзурума. Я словно оказался в начале пути. Я должен был найти вашу Валиде, довести свою преданность Повелителю, но вместе с тем снова найти себя в месте, где я когда — то себя потерял. — Надеюсь, что Вам это удалось, — охрипшим голосом произнесла Ханзаде, с замиранием сердца слушая эту исповедь. —Удалось, — кивнул Ибрагим и, подойдя, остановился за спиной Ханзаде, вдыхая аромат её волос. — Удалось. Благодаря Вам, Госпожа.       Ханзаде прикрыла глаза, не в силах слушать его слова и ощущать его дыхание на своей шее. —Потому что каждый раз, когда я находился у края пропасти, когда ощущал дыхание смерти, меня спасали именно Вы. Моя судьба была в ваших руках. Вы, Госпожа, повелительница моей судьбы. Я всю жизнь буду вам благодарен за все, что Вы для меня сделали, — прошептал мужчина.       Ханзаде резко развернулась. Губы её дрожали. Лицо было залито слезами. — Значит, Вы согласились на брак со мной только из благодарности? Только из-за этого?       Ибрагим шумно выдохнул, делая шаг назад. — Госпожа, Вы неверно все истолковали. — Ибрагим Паша, имейте хоть сейчас мужество признаться, глядя мне в глаза! Вы действительно думаете, что я настолько эгоистична, что стала бы принуждать вас к браку? Да, — согласилась она. — Да, я любила вас. Я открыла свои чувства отцу, ни на что не надеясь. Я жила без веры в завтрашний день, доверив свою судьбу в руки Всевышнего. Но если бы Вы пришли и сказали мне, что не хотите этого брака, уверяю Вас, я бы все поняла. В этой жизни нет ничего хуже, чем жить с тем, кого ты не любишь. Тогда одно Ваше слово могло все изменить. — Госпожа, я любил в своей жизни дважды, — Ибрагим посмотрел в заплаканные голубые глаза жены. — И никому эта любовь не принесла счастья. Только горе. — Вы правы, — согласилась Ханзаде. — Ваша любовь убивает, Ибрагим Паша. Но я знаю, как это прекратить. По возвращению домой я поговорю с отцом, и все будет, как прежде. Я не стану неволить вас узами принудительного брака, — отрезала она.- А теперь уходите! Вы все мне сказали! Я не хочу вас больше видеть! Уходите! — крикнула Ханзаде, когда мужчина не сдвинулся с места.       Ибрагим хотел ещё что-то сказать, а потом повиновался приказу Ханзаде и вышел из комнаты. Как только за ним закрылись дверь, Ханзаде рухнула на колени и разрывалась. Все разбилось в дребезги, и ей оставалось только собирать осколки своих иллюзий.

***

      Ранним утром, когда ещё даже птицы не проснулись в дворцовом саду, Шах Султан отправлялась в путь. Проводить женщину приехала только её дочь.       Обнимая мать, Эсмахан Султан понимала, что, несмотря на то, что временам она на неё злилась, не понимала поступков, ей будет не хватать матери. — Валиде, может быть, передумаете? — робко спросила молодая Госпожа, выпуская мать из объятий.       Шах Султан отрицательно покачала головой, глядя в лицо дочери. Она не могла ей всего объяснить. Но, может быть, так будет даже лучше.       У Эсмахан началась новая жизнь, а она попытается найти покой вдалеке от столицы и интриг, которые ей оказались не под силу. — Нет. Я уже приняла решение. Дай Аллах, оно будет во благо. — Султанша, — подошедшая Хуриджихан Султан, облаченная в чёрное платье, поклонилась тётке. — Я пришла пожелать вам доброго пути. — Благодарю, Хуриджихан, — печально улыбнулась Шах, касаясь холодной руки племянницы. — А Фатьма Султан не придет вас проводить? — заметив, что нет тетки, спросила Эсмахан. — Не беспокойся, — произнесла Шах. — Мы вчера с ней попрощались. Хуриджихан, я знаю, что ты меня не послушаешь, но я все же скажу, — Шах посмотрела на молодую девушку, которая упорно отводила взгляд. — Я не знаю, что ты задумала, но хорошо подумай. Ведь один неосторожный шаг может испортить всю жизнь. — Доброго пути, Госпожа, — упрямо повторила Хуриджихан и, поклонившись, направилась обратно во дворец.       Что Шах Султан может понимать? Разве её сердце горит от боли? Разве она хоть немного чувствует то, что чувствует Хуриджихан? Как она может что-то советовать, если сама уезжает, сжигая все мосты? — Ягмур, пусть приготовят мне карету, — на ходу приказала девушка, кипя от злости.

***

      Фатьма Султан, которая не пришла провожать сестру, будучи на неё сильно обиженной из-за внезапно побега, ведь никак иначе поступок сестры Фатьма назвать не могла, в это время находилась в Мраморном павильоне, ожидая Мустафу Пашу, к которому у нее был очень серьезный разговор, от которого зависело очень многое, и в первую очередь жизнь самого Мустафы Паши. — Госпожа, — Мустафа Паша, облаченный в темно — коричневый кафтан, низко поклонился, украдкой скользя по женщине взглядом. — Я с нетерпением ждал нашей с вами встречи. Примите мои соболезнования по поводу произошедшего с Хатидже Султан. — Мустафа Паша, не пытайся быть любезным. Я знаю твою истинную сущность! — отрезала женщина. — И я здесь совершенно не для этого. Я пришла дать ответ на твое предложение. — Госпожа, я надеюсь, что Вы понимаете, что если Вы его не примете до в скором времени ваша тайна будет известна Падишаху? — напомнил Мустафа Паша.       Женщина хмыкнула. — У меня очень хорошая память, Паша. Я принимаю Ваше предложение! — Госпожа, — воскликнул мужчина, а в глазах его появился коварный огонек. — Я даю вам слово… — Но это ещё не всё, — перебила мужчину Фатьма. — Я выйду за вас замуж. Но Вы с этого момента будете верны только мне! Вы будете служить только мне и никому больше. Я помогу вам войти в совет Дивана. Сделаю Вас великим Визирем! — И какая цена этого, Госпожа? — вкрадчиво спросил мужчина, понимая, что не все так просто.       Фатьма улыбнулась, изучая мужчину взглядом. А он совсем не глупый. — Вы мне поможете уничтожить Ибрагима Пашу и Хюррем Султан!

***

      Проплакав всю ночь, в первую очередь от злости на саму себя, Ханзаде удалось уснуть только под утро, когда небо окрасилось первыми лучами рассвета. Проспав всего несколько часов, женщина проснулась и слушала тишину, думая, как ей жить дальше.       Лучше бы она тогда не шла наперекор судьбе и вышла замуж за нелюбимого.       Сколько несчастий можно было бы избежать. Хатидже Султан была бы жива, Ибрагим был бы свободен, а не связан узами ненавистного брака. Отец не был бы несчастным. Хуриджихан Султан не ненавидела бы её.       Один её поступок столько жизней разрушил, что сейчас она чувствовала к себе лишь отвращение и ничего больше.       Позвав хатун, которые стояли возле двери, голубоглазая приказала помочь ей одеться и приготовить карету. Она решила немедленно вернуться в столицу.       Ханзаде обвела взглядом покои и услышала позади себя шаги. — Госпожа, — Мелис Калфа, в дорожном плаще, поклонилась Госпоже, сообщая: — Султанша, карета готова, как Вы приказали. — Ханзаде Султан, может быть, все же сообщите Паше о своем решении? — робко спросила Мелис.       Ханзаде молча отрицательно покачала головой и сняв с руки кольцо, положила возле послания на кровати и вышла из комнаты, все оставляя сзади.       Карета Ханзаде Султан держала путь в столицу. Ибрагим, который позже пришел, чтобы еще раз поговорить с женой, увидел лишь пустые покои и прощальное письмо, понял, что он опоздал и ему некого винить, кроме себя…