Kaderim metresi

Несколько недель спустя

Провинция Маниса

Сад

      Женщина в светло — бирюзовом платье, корсаж которого был расшит изысканными узорами, медленно шла по саду, который одевался в багровые цвета. Приближалась осень. Ночи становились холоднее и длиннее. Все чаще можно было ощутить дуновение холодного ветра, а во дворце начали зажигать камины, чтобы обогреть просторные комнаты. Но ей было холодно не из-за этого.       Она скучала. Скучала по прошлой жизни, которую оставила в Стамбуле несколько недель назад. Скучала по вечерам под звуки скрипки, по Эсманур, которая одной своей улыбкой могла разогнать ее печаль. Скучала по шуму Босфора и по крикам торговцев на базаре. Но больше всего она скучала по Ибрагиму. По его взгляду, голосу. Скучала, что сердце болело в груди, но не могла вернуться. Она до сих пор помнила сцену в саду дворца и его поцелуй. Помнила на свою беду.       Она убежала из Стамбула, даже не попрощавшись с ним на следующее утро после ее разговора в саду, передав только письмо. Она уезжала, чтобы принять правильное решение и принять все, что произошло, ведь до сих пор она не могла этого сделать. Отправляясь в Манису, молодая женщина понимала, что не уйдет от расспросов матери, но не обращала внимания даже на это.       Хюррем Султан была крайне удивлена внезапным приездом дочери, которая очень изменилась за то время, что они не виделись, и женщина не могла понять, что произошло, а расспросить не могла. Стоя на террасе в темно — бордовом платье Хасеки Хюррем Султан наблюдала за дочерью, которая остановилась у беседки, в которой ее ждал Мехмет. — Ты не знаешь, что происходит с Ханзаде? — не оборачиваясь, спросила рыжеволосая у верной калфы, стоявшей позади.       Фахрие Калфа ничего не ответила.Приезд младшей дочери Падишаха стал неожиданностью для всего дворца. По приказу Хюррем, подготовив для молодой женщины покои, слуги встретили карету дождливым утром. Но больше ничего калфа не знала, Ведь и служанки, и калфа Ханзаде Султан не были многословными. — Она здесь уже несколько недель и не спешит возвращаться, — продолжила Хюррем. Султан. — Неужели между ней и Ибрагимом что-то произошло? — Вчера Султанше пришло письмо от Паши, — поделилась тем, чем знала Фахрие. — Я видела, как Мелис Калфа забирала его у Мерджана Аги.       Хюррем задумалась. Она понимала, что Ханзаде приехала в Манису не потому, что соскучилась. Здесь было что-то другое, и она должна была узнать, что. — Прикажи на кухне, чтобы приготовили ужин, — велела Хюррем, возвращаясь в покои.

***

      Ибрагим сидел в своем кабинете в главном дворце и слушал дождь, гулко стучащий по крыше. Он вспоминал. Тогда, когда Ханзаде уехала, ему стало безразлично все на свете. Он понимал, что он предал доверие и любовь двух людей, которые, несмотря ни на что, снова ему поверили. Ибрагим мог только догадываться, какая буря сейчас в душе Повелителя.       Нет, он не боялся потери должности, ссылки, даже казни. Боялся только одного — разочарования в глазах Падишаха, но когда он утром пришел во дворец, то от самого Султана узнал, что Ханзаде с его разрешения отправилась в Манису и, вздохнув, сказал, что ему надоело смотреть на то, что происходит.       Молния озарила кабинет, и загремел гром. Ибрагим тяжело провел ладонью по лицу и, словно не понимая, что ему делать, оглядел комнату, которая внезапно стала холодной и неприветливой. Поднявшись на ноги, грек подошел к окну, в которое заглядывала ночь, которая наступила посреди дня. Темная, беспросветная и по настоящему осенняя. Ночь потерь без возврата. — О чем задумался, Паргалы? — Сулейман, неслышно вошедший в кабинет Ибрагима, положил руку ему на плечо, испугав. Грек вздрогнул, поспешно кланяясь Падишаху. — Простите, Повелитель, — произнес Ибрагим, склоняя перед Падишахом голову. — Я не услышал, как вы вошли. — Почему ты до сих пор здесь? Почему не уехал во дворец? — Сулейман обвел взглядом кабинет, который Ибрагим покидал только днем, когда выходил на прогулку в сад.       Ибрагим пожал плечами. Возвращаться в холодный и пустой дворец не было никакого желания, а его дворец стал именно таким с тех пор, как его покинула Ханзаде. — Лучше здесь. У меня еще остались некоторые дела, — ушел от ответа грек.       Султан понимающе усмехнулся, опускаясь на тахту. Он знал, что скрывается за этими словами. — От Ханзаде не было известия? — Султан посмотрел на скрипку, лежавшую на тахте и игры которой он не слышал уже несколько недель. — Султанша не отвечает на мои письма, — признался мужчина, чувствуя, как эти слова делают ему больно. Со времени отъезда молодой женщины в Санжак Сарухан Ибрагима словно погрузили во тьму. Темноту, которая не могла никак рассеяться. Его жизнь изменилась и изменилась не в лучшую сторону. — Ибрагим, я не знаю, что именно между вами произошло, не знаю, что обидело мою дочь, заставив ее бежать куда глаза глядят, но я знаю, что эта боль самостоятельно не пройдет. Ханзаде хочет казаться сильной. Но ни одна женщина не может быть сильной, если рана в ее душе нанесена любовью. За любовь всегда должны бороться двое. Помни это, Паргалы. Помни или отпусти, — повторил Падишах и, поднявшись на ноги, бросил взгляд на замершего Ибрагима, который внимательно его слушал.

***

Маниса

Сад

      Шехзаде Мехмет внимательно разглядывал сидевшую напротив сестру ,которая задумчиво смотрела вдаль. В ее глазах отражалось пасмурное небо, которое вот-вот должно было пролиться дождем.       Налетевший ветер играл платком и волосами Ханзаде, которые мягкими локонами ниспадали на поникшие женские плечи. Мехмет видел сестру такой вот уже несколько недель. Даже когда женщина играла с Хюмашах, то она оставалась грустной, и Шехзаде не понимал причины этой грусти. — Я и забыла, какая красивая Маниса, когда приходит осень, — поправляя платок, произнесла голубоглазая, а на ее лице мелькнула тень улыбки. — Это прекрасно.       Мехмет молча согласился с сестрой. Ведь Маниса осенью действительно завораживала. Но сейчас его беспокоило другое. — Сестра, что с тобой происходит? — осторожно спросил первенец Хюррем Султан, пытаясь перехватить взгляд сестры. — Ты здесь уже давно, и ты похожа на тень. Ты никому не говоришь, что произошло, но я вижу, что тебя что-то беспокоит, — Мехмет посмотрел в голубые глаза женщины. — Ты можешь мне сказать? Может быть, я помогу? — предложил Шехзаде.       Ханзаде повела плечами, сжимая в руке ткань платья. Эта тайна не давала ей покоя уже очень долго, и никто, кроме отца, верной калфы и Ибрагима, о ней не знал.       Даже мать не догадывалась об истинных намерениях ее прибытия в Манису. Ведь из письма мужа Хюррем знала о том, что дочь загрустила за братом и матерью. — Есть одно решение, которое я не могу принять, — медленно произнесла дочь Хюррем Султан. — От этого решения зависит моя дальнейшая судьба. — Я ничего не понимаю, сестра, — нахмурился молодой человек. — Ты можешь нормально объяснить?       Ханзаде перевела дыхание, собираясь с мыслями, и произнесла: — Я хочу расстаться с Ибрагимом!       Мехмет широко открытыми глазами смотрел на сидящую напротив него Ханзаде. И, качнув головой, произнес: — Ханзаде, я что-то не очень понимаю, — молодой человек глубоко вдохнул. — Что такого случилось, что ты приняла это решение? Ибрагим Паша обидел тебя? — предположил Мехмет.       Ханзаде качнула головой и, облизнув пересохшие губы, стала рассказывать все с того самого дня, как она стала несвольным свидетелем разговора Ибрагима и Малкочооглу.

***

      В покоях Фатьмы Султан было совещание Фатьмы и Хуриджихан. И темой этого совещания был никто иной, как Ханзаде. — Действовать нужно здраво, — учила племянницу Фатьма. — Спешить в таких делах не нужно. Ибрагим Паша очень пожалеет о содеянном, но ты должна прекратить открыто показывать свою неприязнь к ним. Хватит и того, что произошло в саду. Хвала Аллаху, что Повелитель не узнал о твоей причастности к этому, — заметила женщина. — Итак, по Вашему, я должна с улыбкой разговаривать с Ханзаде Султан и навещать ее в нашем дворце? — разозлилась девушка. — Считаете ли Вы, что я буду сидеть и сложа руки ждать, пока Аллах сам накажет ее? Мы с вами так не договаривались, Султанша! — Перестань поднимать шум, Хриджихан! — ответила Фатьма, строго. — Если будешь спешить, накличешь беду на нас всех. Хуриджихан! — позвала Фатьма, когда девушка молча поднялась на ноги и покинула покои.       Фатьма выдохнула. Ну как Хуриджихан не понимала, что спеша может сделать только хуже?. И как ей это объяснить? Всякое дело любит время. Даже месть.

***

Маниса

Дворец

      Вечером Манису накрыл холодный осенний дождь. Капли бились в стекло, стекая, как слезы. Ханзаде сидела в своих покоях и под потрескиванием огня в камине вышивала, стараясь не думать о том, что сейчас происходит в Стамбуле.       Все мысли были об Ибрагиме, которого она не видела уже так долго и письма от которого не решалась открыть и прочесть. Каждый раз, получая письмо от мужа, Ханзаде прятала его в шкатулку, а шкатулку подальше от глаз, подальше от соблазна открыть и насладиться словами, написанными там. Боялась израниться теми словами, которые были там написаны. — Султанша, — Фахрие калфа, переступив порог, поклонилась молодой женщине, которая, оторвавшись от вышивки, скользнула взглядом по женщине в синем платье с таким же кафтаном. — Что произошло, Фахрие? — спросила Ханзаде, возвращаясь к вышиванию. — Госпожа, я к вам от Хюррем Султан с известием, — произнесла черноволосая женщина.       Ханзаде хмыкнула. Подобного от матери она ожидала еще в первые дни своего приезда в Манису. Дорогая матушка замешкалась на несколько дней. — Хюррем Султан приглашает вас сегодня на ужин в ее покои.       Ханзаде отложила пяльцы в сторону, поднимая взгляд на Фахрие. Она прекрасно знала, что скрыто под этим приглашением. Знала, что рано или поздно мать узнает правду, и не хотела видеть триумфа в ее глазах.       Не хотела, но понимала, что этого не избежать. Она сама выбрала свой путь, и теперь ей ничего не остается, как выдержать все. Ничего, кроме того, как быть сильной до конца.

***

      Хюррем Султан стояла спиной к двери. Одетая в темно — фиолетовое платье, женщина смотрела на огонь в камине, который золотом играл на ее волосах, собранных в высокую прическу. Голову Госпожи венчала высокая корона из бриллиантов.       Услышав, как открылась дверь, Хюррем медленно повернулась и увидела дочь, стоявшую перед ней в платье светло-кофейного цвета. Ее волосы были уложены на одну сторону, в которую была вплетена нить из жемчуга. — Валиде, вы хотели меня видеть? — смиренно спросила Ханзаде, подняв на Хюррем свои голубые глаза.       Хюррем едва улыбнулась, указывая на стол, накрытый на двух персон. — Ты здесь уже довольно долгое время, но мы почти не видимся, — упрекнула женщина, глядя на дочь, которую не узнавала. — С тобой все хорошо? — взяв Ханзаде за подбородок, женщина посмотрела ей в лицо. — Ты бледная. — Все хорошо, — покорно ответила Ханзаде, опускаясь на подушку и оглядывая накрытый стол. — Простите, что не уделяла вам внимания. — Ты не часто у меня просишь прощения, — улыбнулась Хасеки. — Я рада, что ты прибыла в Манису, — призналась женщина. — Я ждала здесь Сулеймана. Но. — она умолкла, приступая к еде.       Ханзаде молча ела суп, чувствуя слишком придирчивый взгляд матери. Она чувствовала, что главный вопрос еще не задан, и знала, что ответ ей на него будет трудно дать. Молодой женщине было в удивлении находиться в одном помещении с матерью и не слышно ее нареканий. — Как Ибрагим Паша? Надеюсь, что у вас все хорошо? — Хюррем следила за Ханзаде и заметила, что ложка в ее руке дрогнула, и она пролила суп обратно в тарелку. — Паша сейчас в столице. У него много дел. — Это ваша первая длинная разлука. Не понимаю, почему вы расстались сейчас. — продолжила Хюррем. — Как ты смогла его оставить? Ибрагим Паша привык, что ты его охраняешь.       Ханзаде отложила столовый убор, поднимая взгляд на мать. — Что вы имеете в виду, Валиде? К чему эти разговоры? Я оберегаю своего мужа. Оберегаю того, кого люблю. Мне казалось, что вы оставили все в прошлом. — Оставить в прошлом злобу и ненависть к тому, кто всю жизнь жаждал тебя уничтожить невозможно, Ханзаде. Даже если этот мужчина стал мне зятем. Но в этом мире не только я желаю пролить кровь Ибрагима Паши, — загадочно произнесла Хюррем, продолжая трапезу.       Ханзаде поднялась на ноги, со злостью глядя на мать. Ее всю трясло от услышанного. — Валиде, я не знаю, о чем вы говорите, но остановитесь, пока не стало слишком поздно. Пока вас не наказал Аллах! — поклонившись, женщина выскочила из комнаты, оставив Хюррем одну.

***

      Хуриджихан была не в настроении. Фатьма Султан, вместо того, чтобы помогать, только еще сильнее злила молодую девушку. С каждым днем Хуриджихан все больше склонялась к мысли, что тетя ее только обманывает и ничего не собирается делать.       Как казалось молодой девушке, все это были лишь красивые слова и клятвы, которые давала сестра матери лживые. Как узнала женщина, Фатьма Султан снова собиралась замуж за своего же мужа. Но как случилось, что эти двое оказались разведенными, девушка не знала, и это не очень ее интересовало.       Больше Хуриджихан волновало то, куда так внезапно исчез Хюсрев Паша и что он задумал. Хуриджихан не ошиблась, когда решила написать письмо бывшему мужу своей матери. Интуиция подсказывала ей, что Хюсрев Паша ненавидит ее отца так же, как и она. И она не ошиблась.       Во время первой встречи, увидев Хюсрева Пашу, который кажется постаревшим на добрый десяток лет, поняла, что не ошиблась. Их обоих объединяла ненависть. Именно ненависть держала их на свете и давала силы жить.       Отложив в сторону зеркальце, в которое она смотрела, Хуриджихан повернула голову и увидела Джихангира, нерешительно замершего на пороге просторных покоев. — Хуриджихан, разрешишь? — осторожно спросил молодой человек.       Хуриджихан несколько натянуто улыбнулась и, поднявшись на встречу Джихангиру, сказала: — Конечно, Шехзаде. Я всегда рада тебя видеть, — став напротив Шехзаде, девушка улыбнулась уже искренне. — Я пришел вернуть книгу, — произнес Джихангир и протянул молодой девушке книгу. — И хотел извиниться за то что произошло тогда. Я понимаю твои чувства, но поверь мне, Ханзаде совсем не. — Шехзаде, я не хочу об этом говорить, — довольно резко ответила Хуриджихан и понимала, что оскорбила Шехзаде, но совсем не хотела это делать, ведь этот мужчина был одним из немногих, кто ее поддерживал и сочувствовал. — Прости, Щехзаде. Я не хотела тебя обидеть. — Ничего, — Джихангир слабо улыбнулся. — Я уже привык. Я лучше вернусь к себе.       Джихангир ушел, а Хуриджихан от досады закусила губы. Кажется, что она оскорбила того, кто понимал ее лучше, чем Фатьма Султан.

***

Несколько дней спустя

      Карета, покачиваясь, ехала в неизвестном для Ханзаде направлении. Напротив молодой Госпожи сидел ее брат, который рано утром, ничего не объяснив, пришел к ней в покои и, велев собираться, ушел.       Женщина смотрела на виды, которые мелькали за окном, и думала о своем. О словах матери, о том, что ей делать дальше. — Мне сегодня пришло письмо от отца, — нарушил тишину Шехзаде. — Он интересуется тобой. — Мне пора возвращаться в столицу, — грустно проговорила голубоглазая. — Объявить свое решение. — Ты решила развестись? — осторожно спросил Мехмет. — Ханзаде, ты сколько боролась за вас с Ибрагимом. За то, чтобы вы могли быть рядом друг с другом. Ты бросила вызов нашей матери, а теперь хочешь сказать, что все было зря? Ты сможешь жить потом?       Ханзаде, которая смотрела в окно, покачала головой и, глядя на брата, ответила: — Не смогу, брат. Я не смогу. Жизнь без любви невыносима. Но я научусь любить Ибрагима Пашу на расстоянии. А он не сможет жить со мной, зная, что произошло по моей вине.       Мужчина покачал головой, а карета тем временем остановилась. Шехзаде открыл дверцу и вышел первым, а потом помог выйти Ханзаде. Женщина поправила платок на голове и оглянулась, не понимая, куда ее привез брат. Вдали было видно незнакомое поместье, окруженное огромным садом. — Где мы? — Ханзаде придержала плащ на плечах, глядя на брата, который смотрел ей за спину. — В месте, где тебя ждет тот, кто тебя любит, — просто ответил Мехмет, загадочно улыбаясь.       Ханзаде, ничего не понимая, обернулась, и ей показалось, что она перенеслась в свой сон, который снился ей с тех пор, как она приехала в Манису. Перед ней в черном кафтане с соболиным мехом стоял Ибрагим и смотрел на нее нежным взглядом.