Kaderim metresi

      Он завороженно смотрел на тоненькую фигурку в платье лилового цвета, поверх которого был кафтан и платок, покрывавший голову, которую украшала едва заметная диадема с рубинами.       Ханзаде стояла к нему спиной на фоне пасмурного неба. Она завороженно смотрела на осенний лес, затаив дыхание, пытаясь прийти в себя. Но после случившегося у нее это получалось не очень.       Сердце, словно безумное, билось в груди. Чувствуя присутствие Ибрагима у себя за спиной, Ханзаде прикрыла глаза. После того, как она покинула его в том саду, она не видела его уже несколько недель.       Несколько долгих недель. Несколько длинных дней и бессонных ночей. Время, которое разделило их словно пропасть. Расстояние, которое не могла преодолеть она, но смог он.       Его присутствие здесь, в Манисе, говорило больше, чем слова, которые она хотела и боялась услышать, больше чем письма, которые она хранила как сокровища и которые хотела, но боялась прочитать.       Страх. Страх потерять, снова почувствовать боль. Она стала его заложницей. Хотела убежать, но только еще больше попала в его сети. Страх поверить и открыть сердце привели ее туда, где они сейчас находились.       Ибрагим, спрятав руки за спину, осторожно наблюдал за своей женой, стоявшей на фоне желтой листвы и напоминавшей ему богиню Афродиту, вышедшую из глубины синего моря.       Он не осмеливался нарушить то молчание, которое повисло между ними с тех пор, как Мехмет оставил их одних Знал, что оно нужно им обоим. Ведь само молчание говорило иногда больше, чем слова.       Эту тишину нарушал только ветер и птица, которая парила в небесах. Эта тишина была другой. Она не пугала, не тяготила, как это было все это время в Стамбуле. Эта тишина была наполнена невыразимой нежностью ведь она была рядом, стоило только протянуть руку и прикоснуться.       И он знал, что она не уйдет, не исчезнет. Потому что он больше этого не позволит. Не позволит, чтобы она корила себя, не позволит, чтобы обвиняла себя в том, в чем не было ее вины. Она его жена, повелительница его судьбы. И он приехал сюда, чтобы вернуть ее любовь. Доказать, что у него началась новая жизнь, где ее любовь для него имеют самое главное значение.       Ибрагим подошел к Ханзаде и молча положил одну руку ей на плечо, а другой обнял за талию, прижимая к себе. Молодая женщина прикрыла глаза, чувствуя дыхание Ибрагима. — Я больше не мог оставаться без вас. Я старался. Дал вам слово принять любое Ваше решение, но мое сердце отказывается мне повиноваться. Вы не ответили ни на одно из моих писем. Оставили меня в холоде осенних холодных ночей. Я так долго жил с холодом в сердце. Больше я этого не желаю, Султанша. Я сам этого не желал. Но моя судьба с самого начала переплелась с Вашей. Наши дороги сошлись. Вы протянули мне свою руку в самое тяжелое время, и я не желаю ее отпускать. В сердце моем живет вера в то, что мы будем счастливы. Позвольте себе в это поверить. Позвольте мне подарить вам счастье, так, как вы когда-то подарили мне надежду на то, что все будет хорошо.       Ханзаде медленно высвободилась из мужских объятий и теперь смотрела на него сквозь слезы, имевшие привкус счастья. Привкус надежды и веры в лучшее. — Моя жизнь очень давно была связана с вами. Может быть, даже против моей воли и разума. Я очень много лет с этим боролась. Убегала. Но мое возвращение в Стамбул все изменило. Я не знаю, что это: наказание или дар небес. Но я очень устала. Я старалась. Старалась поступать верно. Я не знаю, что хуже: жизнь без вас или с вами. Я устала. Сердце мое не слушает приказов. Я пыталась убежать от себя, но я не могу. Не могу, Ибрагим.       Ибрагим молча притянул голубоглазую к себе, а она, уткнувшись головой в его грудь, заплакала, чувствуя, как Ибрагим прикасается к ее волосам губами. Она убегала от любви, которая жила в ней долгие годы. — Мы будем счастливы, — донесся до нее голос Ибрагима. — Верьте мне, - прислонившись своим лбом к ее, пообещал мужчина, сжимая ее миниатюрную руку в своей руке.       И она верила. Верила, не смотря ни на что. Подняв глаза,Ханзаде увидела очень близко глаза мужа, а потом почувствовала на губах его губы.

***

      Между тем Шехзаде Мехмет и Ханым хатун сидели в просторной гостиной имения Ханым, которое затеняли деревья. Сидя на изысканной тахте, Шехзаде рассматривал обстановку комнаты, которая была ничуть не хуже убранства дворца Манисы.       Служанка Ханым хатун поставила перед Шехзаде чашу с кизиловым шербетом и, откланявшись, вышла, оставив хозяйку и ее гостя одних. Мехмет сделал несколько глотков шербета и поднял взгляд на пожилую женщину, которая внимательно рассматривала его. — Простите, Шехзаде, — произнесла женщина, заметив, что Мехмет на нее смотрит. — Мне не часто приходится принимать в своем имении таких уважаемых гостей, — объяснила бывшая хозяйка Ибрагима. — Я вспоминаю то время, когда принимала в этом доме Вашего отца. Он тогда тоже был наместником Манисы. Главным наследником престола. Дай Аллах ему долгие годы жизни. — Аминь, — сказал Мехмет, возвращая чашу обратно на поднос. — Я много слышал о вас, Ханым хатун, — в свою очередь ответил сын Султана. — Но у меня не было времени познакомиться с Вами. — Хвала Аллаху,я увидела Вас — сказала женщина, поправляя белый платок на своей голове. — Вы очень похожи на своего отца. Я помню его еще молодым юношей, который прибыл как уважаемый гость в мое скромное имение. Это был погожий, теплый день. О вас тоже очень много говорят на улицах Манисы. Я хоть стала стара и почти не покидаю имения, но об этом прекрасно знаю, — улыбнулась Ханым.       Шехзаде промолчал. Знал ведь, что люди Манисы говорят о нем разное. И хорошее, и плохое. И молодой человек не знал, что именно о нем слышала эта седовласая почтенная дама. — Я сегодня здесь с миссией, Ханым хатун. Должен был привезти Ханзаде Султан.       Не успел Шехзаде это произнести, как открылась дверь, и Ханым хатун с Мехметом увидели сначала Ханзаде, почувствовавшую себя застенчиво под внимательно оценивающим взглядом неизвестной женщины и упорным взглядом Мехмета, от которого не укрылись розовые щеки и счастья в глазах младшей сестры. Вслед за Ханзаде вошел Ибрагим, поклонившийся Мехмету, поднявшемуся на ноги. — Шехзаде, добрый день. Очень рад встрече с Вами, — поднимая взгляд на наследника, произнес грек. — Я тоже очень рад увидеть тебя, — усмехнулся Мехмет. — И рад тому, что все хорошо. — Мехмет посмотрел на сестру, еще больше покрасневшую. — К сожалению, мне пора возвращаться во дворец, — Мехмет повернулся к Ханым хатун, которая опираясь на палку, поднялась на ноги. — Ханым хатун, я очень рад знакомству с Вами. — Для меня это тоже большая честь принимать вас, Шехзаде. Передайте Вашей Валиде, что тоже буду очень рада видеть ее.       Мехмет кивнул и вышел из комнаты вместе со своей охраной. Ибрагим поспешил за ним, оставляя Ханзаде и Ханым хатун. Ханзаде чувствовала себя неловко, стискивая руки. Подняв взгляд на старуху, Ханзаде заметила, что она улыбается. — Прошу простить меня, Султанша, — глубоким голосом произнесла женщина. — Я позволила себе рассматривать вас, ведь очень многое о вас слышала, — объяснила она. — Слышали? — переспросила голубоглазая.       Ханым хатун кивнула и с той же ласковой улыбкой объяснила. — От вашего мужа Ибрагима Паши. Он прибыл сюда поздно ночью и многое рассказывал о вас.       Ханзаде не знала, куда деваться и опустила глаза. Хатун коснулась руки молодой женщины своей морщинистой рукой и проговорила: — Никогда не стесняйтесь любви, Султанша. Любовь единственная может нас вернуть к жизни и вернуть утраченные крылья.       Ханзаде молча согласилась с ней, ведь сегодня с ней то же самое и произошло. ее жизнь началась с чистого листа. С тем, кого она действительно безгранично любила и кто вернул ей утраченные крылья.

***

      Подойдя к гнедому коню Шехзаде Мехмета, Ибрагим внимательно посмотрел на сына Хюррем Султан, который, в свою очередь, внимательно смотрел на него. Мужчина сравнивал его с его матерью и понимал, что он не взял от матери ни одного ее плохого изъяна. Он был справедливым, честным, готовым пожертвовать собой ради блага других. Точно также как и его сестра. — Я хотел поблагодарить Вас, Щехзаде, — наконец произнес грек, спрятав за спину руки. — Сегодня вы сделали для меня очень много. — Я сделал это не только для вас, — уточнил Мехмет, — А для Ханзаде Султан. Она любит тебя больше жизни, Ибрагим Паша, — проговорил мужчина. — Все это время я наблюдал за ее страданиями. Это были мучения любви. Любви, которая длится уже очень много лет. — Я клянусь вам самым дорогим, Шехзаде, что из глаз Ханзаде Султан больше не упадет ни одна слеза!       Мехмет похлопал Ибрагима по плечу и, оседлав коня, который стал гарцевать на месте, посмотрел на Ибрагима снизу вверх. — Береги Ханзаде, Ибрагим, — попросил мужчина. — Валиде я сам все объясню.       Ибрагим кивнул, и Шехзаде провел взглядом. Скоро фигура Шехзаде исчезла, а Ибрагим повернулся и зашагал назад, думая о словах Мехмета о том, что Ханзаде любит его уже много лет.

***

      Пока в Манисе Ибрагим и Ханзаде наслаждались тем, что едва не потеряли, в Стамбуле Фатьма Султан в мраморном павильоне встречалась со своим будущим мужем. Ее беспокоило происходящее в совете Дивана, а также Ибрагим Паша. — Повелитель пока не предпринимает никаких конкретных действий, На наше наше счастье, — проговорила дочь Айше Хафсы. — Я боюсь, что настанет тот день, когда Повелитель снова доверит главную печать Ибрагиму Паше. — Надо надеяться, что Аллах этого не допустит, — сказал Мустафа Паша, а Фатьма скептически на него взглянула. — Как бы там не было, но мы не должны этого допустить. Кто знает, как он себя поведет, когда ему снова доверят власть. Его жена — дочь Хюррем. И неизвестно, кого он станет поддерживать. Отношения между ним и Щехзаде Мустафой уже не такие, как были раньше. — Султанша, я обещаю Вам, что все будет хорошо. — Все перестало быть хорошо, когда Ибрагим вернулся из Эрзурума . Те времена были лучшими. Если бы он не вернулся, Хатидже была бы жива, а это самое главное! — при упоминании о сестре сердце Фатьмы сжалось. — Радует лишь то, что между Ханзаде и Ибрагимом не все так хорошо. Ханзаде покинула столицу несколько недель назад, а Ибрагим паша до сих пор в столице. Не известно, что между ними произошло, но ясно, что-то серьезное. — Султанша, я наблюдаю за Ибрагимом на каждом заседании дивана, — вставил слово Мустафа. — Нет ничего, над чем вам стоило бы волноваться. — Мустафа Паша, помните, что права на ошибку нет. Хуриджихан что-то задумала. Она вызвала в столицу Хюсрева Пашу, но его нет уже достаточно долго. Нужно узнать, куда и с какой целью уехал Хюсрев Паша. — Я займусь этим вопросом немедленно, Госпожа, — склонив голову, пообещал Мустафа. — А сейчас я хотел бы поговорить о нашем браке. И нашей жизни. — Нашей жизни? — переспросила женщина, звонко рассмеявшись. — Мустафа Паша, оставьте те иллюзии, которые вы успели себе придумать, — осадила мужа Фатьма. — Я жду от вас известий! — на прощание добавила женщина и ушла, оставляя мужчину, понимавшего, что он снова стал пешкой в ​​чужой игре и другой роли для него не существует.

***

      Вернувшись в дом и войдя в гостиную, Ибрагим увидел жену и Ханым Хатун, которые сидели и разговаривали. Ханзаде улыбалась, а Ибрагиму показалось, будто комнату озарил луч солнца. Именно по ее улыбке, смеху и взгляду он грустил все это время.       Ханым хатун поставила чашу из-под шербета на стол и заметила Ибрагима, замершего на пороге в Ханзаде проследила за взглядом женщины и заметила подошедшего к ней мужчину. — Госпожа, Шехзаде Мехмет вернулся во дворец. Если хотите... — Вы уже хотите отправляться в столицу? — спохватилась Ханы м и посмотрела на грека. — Ибрагим Паша, Ханзаде Султан, простите меня за мою дерзость, но прошу Вас, будьте сегодня гостями в моем скромном имении. Я так давно не видела Ибрагима, а я его помню еще юношей. Я отдала приказ приготовить изысканный ужин. Покои для вас тоже готовы.       Ханзаде взглянула на мужчину, который с теплотой во взгляде смотрел на свою бывшую хозяйку и, улыбнувшись, произнесла. — Я буду очень рада повести этот вечер в вашем имении, Ханым хатун.

***

      Вернувшись во дворец, Шехзаде Мехмет шел в свои покои, разговаривая с Мерджаном, когда заметил мать, одетую в темно-зеленое платье, спешащую его на встречу. — Валиде, — остановившись, произнес Мехмет, целуя материнскую руку. — Рад вас видеть. — Мехмет, что происходит? — пропустил мимо ушей приветствие, серьезно проговорила рыжеволосая. — Вы с Ханзаде рано утром покинули дворец, а сейчас ее нет. — Ханзаде просила передать Вам свое уважение и самые искренние слова прощения, но она вернулась в Стамбул, — спокойно объяснил молодой человек, наблюдая, как на лице матери заиграли желваки. — Мехмет, что значит вернулась в Стамбул? — закипала жена Султана Сулеймана. — Об этом еще вчера не было и речи. Что это за произвол? — Успокойтесь, Валиде, — с нажимом попросил Мехмет. — Ханзаде возвращается в свой дворец в сопровождении своего мужа. Причин для беспокойства нет. — Ибрагим Паша? — еще больше удивилась Хасеки. — Он приезжал в Манису? — Он приезжал, чтобы забрать свою жену, — подтвердил Мехмет. — Валиде, если у вас нет больше вопросов, то разрешите. Дела не ждут. Фахрие калфа, соберите вещи Ханзаде Султан и отправьте их в столицу, — на ходу обратился Мехмет к калфе, которая стояла за спиной Хюррем и была свидетелем этого разговора.       Фахрие, поклонившись, кивнула, а затем перевела взгляд на свою Султану, которая не была в восторге от тех новостей, которые узнала.

***

      Осенний прохладный вечер медленно опустился на Манису. В имении Ханым хатун зажигали свечи и камины. Служанки накрывали ужин в просторной гостиной под пристальным взглядом хозяйки дома.       Ханым переоделась в синее платье и платок, стояла спиной к окну, наблюдая, как служанки снуют туда-сюда, занося разнообразные блюда. В руках женщина держала деревянный кораблик, который должна была отдать тому его хозяину.       Ибрагим, первым вошедший в гостиную, застал хозяйку в мыслях. Услышав шаги за спиной, женщина повернулась и увидела грека, одетого в коричневый кафтан, который стоял перед ней, почтительно склонив голову. — Ибрагим, — улыбнулась Ханым, глядя на мужчину, который окреп, но который для нее оставался тем же мальчиком с далеких времен. Мальчиком, скучавшим по родине, по семье, который больше всего мечтал вернуться к маме.       Ибрагим подошел к женщине и, наклонившись, поцеловал морщинистую руку. Ханым улыбнулась, касаясь другой рукой головы Ибрагима. — Ибрагим. Мальчик Тео, с которым меня однажды свела судьба, — Ибрагим посмотрел на бывшую хозяйку, вспоминая былые времена. — Ты помнишь те времена?       Ибрагим кивнул, приседая рядом с Ханым. — Я сменил веру, имя. Даже жизнь моя другая. Но осталось то, что не может измениться. Мое прошлое. Его нельзя изменить. Ошибки прошлого нельзя исправить, но оно часть меня, — сказал Ибрагим.       Ханым покачала головой и положила перед Ибрагимом деревянный кораблик, понимая, что Ибрагим вспомнил. — Ты мечтал сесть на него и поплыть к маме.

***

      Пока Ибрвгим и хозяйка поместья вспоминали прошлое, Ханзаде, приняв хаммам, приводила себя в порядок с помощью Мелис Калфы в покоях, которые любезно были предоставлены Ханым в распоряжение Ибрагима и его молодой жены. — Вы вся сияете, Султанша, — проговорила Мелисс, укладывая волосы на плечах голубоглазой.       Ханзаде отложила зеркальце и улыбнулась. С тех пор, как она увидела мужа, и казалось, будто она возродилась из пепла. Ее душа расцвела, как цветок после дождя. — Я устала жить без любви, — Ханзаде поднялась на ноги и осмотрела себя в зеркало в полный рост, а потом вернулась и произнесла. — Пойдем.

***

      Пока в имении Ханым хатун хозяевами были гармония и приятная атмосфера, во дворце престолонаследника, в покоях Хюррем Султан царила удручающая атмосфера, грозившаяся вылиться гневом на слуг.       И произошло это после того, как Фахрие калфа доложила Хасеки Султан, что вещи Ханзаде султан отправили в столицу. Хасеки Султан сидела на тахте и рассматривала свое кольцо и казалась спокойной, но только на первый взгляд.       Внутри женщины царила настоящая буря. Потому что она до сих пор не понимала, что происходит. И сын, и дочь играли в неизвестные для нее игры, и неизвестно было, к чему это приведет. — Султанша, будут еще какие-то приказы? — осторожно поинтересовалась Фахрие, стоя недалеко от женщины. — Ваш ужин готов, — добавила женщина. — Прикажете накрыть стол? — Что происходит, Фахрие калфа? — поднимая тяжелый взгляд на верную служанку, произнесла женщина. — Ханзаде сначала приезжает в этот дворец, ходит несколько недель сама на себя не похожа, а потом, ничего не объясняя, возвращается к своему мужу. Мехмет тоже ничего не желает объяснить. Разве я так воспитывала своих детей? — Султанша, — осторожно начала Фахрие. — Поверьте. — Поверить? — переспросила Хюррем и притворно рассмеялась. — Я уже давно никому не верю. Все, кому я доверяла, жестоко ранили меня в спину острым кинжалом. Изменяли. У меня была надежда только на моих детей. Но что у меня теперь. Одна моя дочь в Ускюдаре. Другая полюбила и вышла замуж за моего врага. Все мои попытки выстоять в этой борьбе мне кажутся тщетными. Мехмет отдалился от меня. Возлюбленный бросил меня в эту ссылку и даже не показывает мне своего лица. — Госпожа, вы всегда были сильной. Вы такое пережили. Не каждой выпадает такая любовь. И все эти испытания вы выдержите. Ваши враги склонят перед вами свои головы, — пыталась приободрить женщину Фахрие. — Мои враги сейчас празднуют победу, но нужно напомнить о себе. Всем напомнить, — добавила Хюррем, и в ее глазах вспыхнул огонь.

***

      Просторную гостиную наполняло тепло от камина и сияние от свечей, в котором сверкал серебряные бокалы и тарелки. За столом сидели трое человек, впервые за последнее время забыв свои беды и печали, наслаждавшиеся спокойствием и счастьем, внезапно прибывшим в поместье пожилой дамы, которая уже много лет жила сама, ничего не ожидая от жизни.       В этот вечер все были счастливы, вспоминая прекрасные моменты прошлого, которое связывало Ибрагима и хозяйку имения. Ханзаде завороженно слушала эти рассказы, влюбленно глядя на сидящего напротив мужчину, и чувствовала, как ее переполняет любовь и нежность к нему. Ибрагим вспоминал родину, мать, привившую ему любовь к музыке, которая была с ним всю жизнь. — Жизнь иногда делает неожиданные подарки. И там, где, казалось, нас ждет несчастье — расцветающая любовь, — произнесла женщина, глядя то на Ибрагима, то на Ханзаде, пившую шербет, чувствуя безумно бьющееся сердце.       Ибрагим ничего не ответил, отсалютовав бокалом жене, с которой весь вечер не сводил взгляда. Он был полностью согласен со словами своей бывшей хозяйки.

***

      Накинув на плечи свой плащ, Ханзаде вышла из поместья и, сделав несколько шагов, остановилась посреди луга, трава на которой пожухла. Ночи становились все прохладнее. По небу блуждали дождевые тучи.       Прикрыв глаза, молодая женщина прислушивалась к шелесту ветра, который шелестел в пожелтевшей листве, которая в медленном танце падала на землю. Остановившись, Ханзаде окинула взглядом тонущую в сумерках местность. Здесь было неотразимо. Странно, но она и не знала, как любит Манису до сегодняшнего дня. — Здесь я впервые встретил Повелителя, — Ибрагим неслышно подошел к жене и, обняв ее за талию, прижал к своей груди, согревая своим телом. — Я благодарен Аллаху за тот день. Ведь если бы не тот день, мы не имели сегодняшнего.       Ханзаде улыбнулась углами губ и, повернувшись в кольце его рук, с нежностью. провела по его лицу рукой, словно вспоминая и заново изучая каждую черту его лица. Ибрагим сначала прикрыл глаза от этой нежности, а потом поцеловал тыльную сторону ладони и, посмотрев в глаза, которые становились все ближе, коснулся губ поцелуем, сначала осторожно, а затем смелее и смелее.       Ханзаде прикрыла глаза, чувствуя, как внутри как будто распустили крылья сотни бабочек. Оторвавшись от губ жены, Ибрагим осторожно завел за ухо прядку волос, которым играл ветер, и, обняв ее, прошептал на ухо. — Сегодня и до последнего дня я желаю засыпать и просыпаться, держа твою руку и видеть твой влюбленный взгляд.       Ханзаде ничего не ответила, слушая стук мужского сердца. Да и должна ли отвечать, если ее желания ничем не отличалось от его?