Kaderim metresi

      Первые лучи солнца едва — едва пробивались на горизонте, раскрашивая небо в нежно розовые цвета. Ханзаде с едва заметной улыбкой на устах наблюдала за этим чудесным явлением, рождением нового дня, который обещал стать одним из самых счастливых в ее жизни.       Она осторожно подняла голову, глядя на спящего Ибрагима, который крепко прижимал ее к себе. Вновь осторожно положив голову на грудь мужчины, голубоглазая прикрыла глаза, не веря, что все это происходит наяву. События ночи волшебным калейдоскопом промелькнули перед глазами, а по телу разлилась приятная усталость.       Ибрагим, проснувшись, неслышно наблюдал за женой, рука которой лежала там, где билось его сердце. Ожившее сердце, которое снова поверило в любовь только благодаря ей. Женщине, которая так неожиданно ворвалась в его серую жизнь, чтобы остаться там навсегда. Проведя рукой по волосам, которые были словно шелк, тем самым выдавая себя, Ибрагим встретился глазами с глазами жены, которые сияли, словно два бриллианта. — Доброе утро, — прошептал грек, вдыхая аромат женских волос, которые приятно пахли медом и разными травами, которые сводили с ума.       Улыбнувшись, мужчина коснулся губами обнаженного плеча женщины, заставив ее скрыть счастливую улыбку. Уклонившись от следующего поцелуя, прижимая к груди покрывало, Ханзаде нашла свой шелковый халат и, накинув его на плечи, подошла к окну, в которое заглядывало холодное осеннее утро. Поправив волосы, Ханзаде наклонила голову в сторону и счастливо засмеялась, чувствуя мужские руки на свои талии и дыхание на щеке. — Рассвет новой жизни, — произнес Ибрагим, удобно устроив голову на плечи жены. — Даже не верится, — прошептала голубоглазая, поворачиваясь в объятиях мужчины и беря его лицо в свои ладони. — Мне все еще кажется, что это сон, — призналась она.       Ибрагим засмеялся, целуя жену, а потом произнес, беря ее руки в свои. — Это не сон. Это наша настоящая жизнь. — мужчина задумался и сказал: — Знаешь, только теперь я понимаю, что после того, как я покинул Стамбул, я даже не жил. Моя жизнь изменилась, когда я впервые увидел тебя. Тогда я тебя даже не узнал, — признался он. — А я тебя сразу узнала, — решила быть честной Султанша, влюбленно глядя на мужчину. — Сначала тебя, а потом мелодию. Скрипка будто вернула меня в прошлое, когда я была только маленькой девочкой. Я помню, как засыпала под нее. Все мое детство и юность мелодия твоей скрипки была рядом со мной. С ней я страдала, с ней любила. Даже под ее мелодию я покинула стены родного дома на долгие годы, — рассказала шатенка, крепко обнимая слушавшего ее Ибрагима, который целовал ее волосы. — Как бы я в тот день мог знать, что судьба готовит для меня. Готовит для нас двоих.       Ибрагим выпустил жену из объятий и, подойдя к столу, взял футляр, который там лежал и, подойдя к ней, встретился с изумленным взглядом. — Я хотел подарить это в нашу первую ночь в этом дворце, но обстоятельства решили иначе.       Он замолчал, вспоминая боль прошлого, а затем, мотнув головой, открыл футляр, заставив Ханзаде ахнуть от красоты, которая оказалась внутри. — Лотос, — прошептала женщина, а Ибрагим, достав украшение из футляра, осторожно положил его на ладонь Ханзаде. — Лотос, — подтвердил Ибрагим. — Такой же утонченный, нежный и красивый. Такой, как ты, Султанша.       Ханзаде засмеялась, глядя на украшение на своей ладони, а потом сказала, но Ибрагим ничего не понял. — Если верить, то желание сбудется, — и горячо поцеловала грека.       Ибрагим подхватил ее на руки и направился в сторону кровати. Из-за закрытой двери звонко донесся счастливый женский смех.

***

      Хуриджихан Султан оборачивалась с каждым шагом, который она делала, на место встречи с Хюсревом Пашой, которую она слишком долго ждала. Остановившись в том же месте, она огляделась, но, не заметив никого, от досады даже закусила губы.       Что это за глупые шутки? Хюсреву Паше стало скучно? Поправив капюшон, молодая девушка хотела повернуть назад, когда заметила его вышедшего из-за дерева в плаще, который закрывал все его лицо.       Когда тот откинул капюшон, Хуриджихан отпрянула назад, ведь сначала не узнала стоящего перед ней мужчину. Длинная борода, грязная одежда. — Хюсрев Паша, что с Вами произошло? — справившись с первым шоком, спросила мужчину дочь Ибрагима Паши, подойдя немного ближе. — Где вы были все это время? — Путешествие было мое было слишком долгое, Госпожа, но я надеюсь, что его результат вас удовлетворит, — с сарказмом ответил Хюсрев.       Хуриджихан глубоко вдохнула, а потом медленно выдохнула, пытаясь утолить злобу, спросила: — Надеюсь на это. Где вы были и какие результаты дала эта поездка? — спокойным голосом, хотя глаза выдавали истинное состояние, спросила Султанша. — Я был в Манисе, — спокойно ответил Хюсрев, а Хуриджихан снова разразилась гневом. — В Манисе? Соскучились по Хюррем Султан и Шехзаде Мехмету? Я столько времени жду неизвестно чего, верю Вашим пустым обещаниям, а Вы! — Если бы мои обещания были пусты, Госпожа, то я бы сейчас перед Вами не стоял, а давно покинул Османскую империю, не побоявшись даже гнева Султана Сулеймана! — довольно жестоко ответил Паша, на минуту забыв, что перед ним стоит женщина из семьи Султана, для которой он раб и жизнь которого для нее ничего не стоит.       На несколько минут между ними повисла напряженная тишина, которую, казалось, можно было резать ножом. Хуриджихан сверлила мужчину гневным взглядом, а потом произнесла как можно обыденнее: — Вам удалось совершить то, о чем мы говорили?       Хюсрев кивнул и продолжил глубоким голосом: — Хюррем Султан ненавидит Вашего отца не меньше, чем Вы, а может, даже больше. Она желает того же, чего и Вы, чтобы он навсегда исчез из этого мира. Но ненависть Хюррем Султан к Вашему отцу оказалась такой же сильной, как и любовь Госпожи к собственной дочери. Во время этой поездки я убедился в том, что любовь Ханзаде Султан защищает Ибрагима Пашу от любой ловушки Хюррем Султан. Она для него как щит.       Хуриджихан хмыкнула и с сарказмом спросила: — Вы прибыли сюда, чтобы рассказать об этом?       Хюсрев покачал головой, и в его руке появилась маленькая колба, которая была заполнена голубой жидкостью. — Это очень сильный и очень редкий яд, Султаша. Достаточно несколько капель и ваш враг исчезнет. Все будут думать, что это обычное отравление, и никто никогда не будет знать правды.       Хуриджихан несколько секунд смотрела на маленький флакончик в мужских руках, а затем протянула свою руку. Но Хюсрев не торопился отдавать желаемое. Она, подняв тонкие брови, не понимая, посмотрела на мужчину, а тот объяснил: — Вы уверены в своем решении, Султанша? Потом ничего нельзя будет изменить. А он Ваш отец.       Хуриджихан изумленно выгнула брови, а злая улыбка появилась на изящном лице. — А женщина, которую он погубил — моя мать, Хюсрев Паша. Это мое решение, — отрезала Хуриджихан и, вырвав флакончик из рук мужчины, она, круто развернувшись, направилась прочь, на ходу надея на голову капюшон. Хюсрев Паша с восторгом и страхом смотрел вслед молодой девушке. Он понимал, что нужно иметь очень большую ненависть и злость, чтобы решиться на убийство родного отца.

***

      Проведя Ибрагима на службу, Ханзаде, надев платье темно-сиреневого цвета и кафтан на тон темнее, вложив волосы в высокую прическу с изящной серебряной диадемой и платком, вместе с Мелис Калфой и Эсманур шли к конюшне. Ханзаде была задумчива, а Эсманур шла немного дальше, обрадовавшись, что на время избавилась от своей наставницы. — Вас что-то снова тревожит, Султанша? — поинтересовалась Мелис, взглянув на женщину, ответившую ей улыбкой. — Моя жизнь стала похожа на сказку, и я боюсь, что, как любая сказка, она завершится, — призналась Ханзаде, поправляя мех на своих плечах. — Но сейчас я думаю о Хуриджихан Султан. После случившегося она не общается с Ибрагимом. И возможно, что он в этом не признается, но я вижу, как это его тревожит. — Но Хуриджихан Султан обвинила вас в том, что … — Мелис умолкла, встретившись взглядом со своей Госпожой. — В таком состоянии можно сказать и сделать что угодно. И я ее прекрасно понимаю. Когда я чуть не потеряла Ибрагима, я была готова возненавидеть весь мир. А Хуриджихан Султан потеряла мать. Единственного, самого дорогого для него человека.       Ханзаде замолчала, потому что они подошли к конюшне, где Эсманур гладила лошадь Ханзаде, а охранники стояли, отвернувшись. — Какой он замечательный! — с восторгом произнесла девочка, переведя взгляд на голубоглазую. Ханзаде, улыбнувшись, провела рукой по гриве коня. — А как его зовут?       Ханзаде повела плечами, думая над именем для лошади, а затем проговорила: — Пусть будет Радость.       Эсманур кивнула, продолжая гладить коня. Ханзаде обратилась к стоявшему недалеко конюху: — Оседлай его.       Конюх кивнул и бросился выполнять приказ, а Ханзаде думала о муже и о предстоящем разговоре с ним.

***

      Ибрагим, отдав гонцу послание сыну, возвращался во дворец, когда заметил дочь, которая в сопровождении служанок возвращалась к себе. Остановившись, мужчина смотрел на Хуриджихан, которая была очень похожа на свою мать, которую он когда-то очень любил. — Хуриджихан! — позвал Ибрагим, а потом, когда дочь не среагировала, позвал еще раз. — Дочка.       Хуриджихан хотела сделать вид, что не услышала, но, услышав, как он ее называет дочкой, остановилась и, чуть ли не до крови закусив губы, обернулась. Навесив на лицо маску безразличия, пошагала в сторону отца, дав знак служанкам ждать ее.       Остановившись в нескольких шагах от отца, Хуриджихан измерила его холодным взглядом, а в сердце появилась боль. Он был здесь, перед ней. Жив и, судя по всему, счастлив, в то время как ее Валиде… Хуриджихан до боли стиснула флакончик в ладони, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. — Мы давно не виделись, — Ибрагим перевел дыхание. — Как ты себя чувствуешь? — Как себя может чувствовать человек, потерявший самое дорогое в своей жизни? — не меняя тона, спросила девушка, а потом добавила: — Но Вам об этом ничего не известно. Вы не знаете, какое оно — чувство утраты. Вы никогда не теряли самого дорогого для себя. Правда? Ведь что у Вас может быть дорогое? — Хуриджихан, я понимаю, что в тебе говорит обида и нужно очень много времени, но знай, что ты и твой брат — это самое дорогое, что у меня есть. — Да неужели? — Хуриджихан холодно рассмеялась. — А что вы делали, чтобы хоть как-то мне это доказать? Говорили пустые слова? Это ничего не значит. — Хуриджихан, ты еще слишком молода, но когда ты выйдешь замуж и сама станешь матерью, ты поймешь, на что готовы родители ради детей. Знай, что, несмотря ни на что, я тебя очень сильно люблю.       Ибрагим ушел, а Хуриджихан, прикрыв глаза, почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Но она предпочитала, чтобы ее не было.

***

      Вернувшись вместе с Эсманур во дворец, оставив девочку в ее комнате, Ханзаде отдала распоряжение относительно ужина и поспешила в комнату, чтобы переодеться. Не дойдя до комнаты несколько шагов, Ханзаде увидела Илькар, выходящую из комнаты. Хатун, закрывала за собой дверь и не замечая Ханзаде, стоявшей за портьерой. — Стой, хатун! — властно позвала Ханзаде, остановившись за спиной служанки, которая застыла на месте, а затем обернулась и склонилась в поклоне, поднимая на Ханзаде свои черные глаза, от которых по телу Ханзаде бегали муравьи. — Что ты там делала? — Султанша, — голос женщины был тих, а взгляд вблизи казался еще более зловещим. — Я искала Эсманур. Думала, она с вами. — Эсманур в своей комнате, — отрезала Ханзаде, измеряя служанку взглядом. — Пойди, помоги ей сменить платье на ужин. — Как прикажете, Ханзаде Султан, — поклонившись, Илькар исчезла, как тень. — Признаюсь вам честно, Ханзаде Султан, что я ее боюсь, а от ее взгляда мне становится совсем жутко, — сказала Мелис, наблюдая, как служанки надевают Ханзаде зеленое платье и застегивают кафтан.       Ханзаде выдохнула, опускаясь на стул перед зеркалом и открывая ящик со своими украшениями и подавая их служанке. — Я тоже. Нужно поговорить с Ибрагимом и найти другую служанку, — вздохнула Ханзаде. — Пойди, проверь, все ли готово к ужину.       Поклонившись, Мелис поспешила в гостиную, оставив Ханзаде с мыслями, не дававшими ей покоя

***

      Завершив все дела в главном дворце, Ибрагим, оседлав коня, направился в свой дворец, встретивший его теплом и уютом. Переступив порог гостиной, где уже был накрытый к ужину стол, Ибрагим увидел жену, которая, поднявшись с тахты, спешила ему навстречу и крепко его обняла.       Ибрагим вдохнул аромат волос, понимая, что он дома. Ханзаде тем временем взяла лицо мужчины в свои ладони, всматриваясь в его усталые и грустные глаза. — Что с тобой? Что-то случилось во дворце? Что-нибудь с отцом? — испугалась Ханзаде. — Нет, — Ибрагим заботливо провел ладонью по волосам жены, вложенной в изысканную прическу. — Все в порядке. Я просто устал. Пойду переоденусь и будем ужинать, — поцеловав руку Ханзаде, Ибрагим поспешил в спальню.       Стоя перед зеркалом в комнате, расстегивая рубашку, Ибрагим вспоминал встречу с дочерью и ее слова, которые делали очень больно. Он понимал, что их отношения не будут как раньше, ведь из милой маленькой девочки Хуриджихан превратилась в девушку, сердце которой очень рано испытало потерю и предательство и не знало, как с этим справиться. — Что с тобой случилось? — Ханзаде обняла мужчину со спины, сцепив руки у него на груди, и их взгляды встретились в зеркале. — Ибрагим, мы обещали всегда говорить друг другу только правду.       Ибрагим выдохнул, соглашаясь с ней, и, разорвав объятия, опустился на кровать, а затем провел ладонями по лицу. Ханзаде осторожно опустилась на корточки перед мужчиной и коснулась ладонью его лица. Ибрагим поцеловал и усадил жену к себе на колени, обнимая за талию. — Ты права. Сегодня я встретился с Хуриджихан. Она меня ненавидит, но несмотря ни на что, она моя дочь. Дочь, которую я люблю. И это приносит мне сильную боль. Если бы она знала, что если бы я мог что-то изменить, то обязательно это сделал. Но я не могу. Кроме прощения и родительской любви, я ничего не могу ей дать.       Ханзаде коснулась поцелуем волос мужчины и, заглянув в глаза, произнесла: — Все будет хорошо. Рано или поздно Хуриджихан Султан поймет тебя и простит. Ты ее отец. Ты мне веришь?       Ибрагим кивнул, завороженно глядя на жену, и, приблизившись к ее губам, поцеловал, повалив на кровать и расстегивая пуговицы на кафтане, которых было очень много. — Я очень тебя люблю, — прошептал Ибрагим, снова целуя жену.       За окном зажигала звезды длинная осенняя ночь.

***

Неделю спустя

      Фатьма Султан стояла перед зеркалом и смотрела на свое хмурое отражение. В это время в одной из комнат дворца проводился никях между ней и Мустафой Пашой, и женщине становилось противно от одной мысли о том, что сегодняшнюю ночь она должна провести со своим бывшим мужем, один взгляд которого вызвал у нее отвращение. — Султанша, — посмотрев в зеркало, Фатьма Султан увидела позади себя Хуриджихан Султан в темно-сером платье. — Пришла поздравить Вас со свадьбой и пожелать долгой и счастливой жизни, — с ядовитой улыбкой на устах, проговорила Хуриджихан, делая шаг вглубь комнаты. — Злорадствуешь? — повернув голову, с горечью спросила Фатьма, отходя от зеркала. — От тебя я этого никогда не ожидала. — Никто не знает истинное лицо человека, — глядя тетке в глаза, ответила Хуриджихан. — Но со временем пелена падает с глаз. Этот случай тоже не исключение. Но я хочу искренне пожелать Вам счастья, — поклонившись, Хуриджихан вернулась, чтобы выйти. — Дай Аллах, тебе никогда не узнать, что такое, когда тебя касается тот, кто тебе противен, кого ты ненавидишь. Твоя мать совсем мало времени прожила с нелюбимым. Аллах оказался милостив к ней. Большую половину своей жизни она прожила с мужем, которого любила больше всего. Ее любовь была настолько сильной, что она даже умерла из-за этого. Молись, чтобы тот, кто станет тебе мужем, был тебе по сердцу. Красота и титул мало что значат без любви.       Хуриджихан ничего не ответила, измерив тетю презрительным взглядом вышла из комнаты, а Фатьма Султан села на тахту и закрыла лицо руками. Ловушка, из которой она так долго хотела вырваться, снова захлопнулась, и теперь ей оставалось только использовать эту ситуацию по полной и заплатить тем, кто хотел таким образом ее уничтожить.

***

— Зима уже совсем близко, — Ханзаде в платье винно-бордового цвета, с кафтаном и платком на голове шла по саду, держа отца под руку.       Она приехала в главный дворец час назад с определенной миссией и сначала хотела поговорить с отцом. — Но после любой, даже самой лютой зимы наступает весна, — улыбнулся Сулейман, остановившись у фонтана. — Как ты, дочь? Всё хорошо?       Ханзаде кивнула, придерживая платок на голове. И кивнула. — Да. Я именно потому и приехала. Я хочу пригласить Вас сегодня к нам на ужин. Ибрагиму об этом ничего не известно. Я хочу сделать для него сюрприз, — добавила женщина. — Я обязательно приеду, — улыбнулся Султан. — Сегодня Фатьма Султан стала женой Мустафы Паши. Я буду очень рад когда мы соберемся всей семьей.       Ханзаде улыбнулась и, поцеловав руку отца, поспешила во дворец. Был еще один человек, с которым она хотела поговорить больше всего.

***

      Хуриджихан стояла на террасе, до боли в ладонях сжимая перила. Холодный ветер обдувал лицо, и она надеялась, что это приведет ее в чувство, ведь слова тетки взволновали ее.       Услышав позади себя шаги, девушка произнесла: — Принеси мне холодный щербет. Ты что, не слышишь, что я сказала?       Обернувшись, Хуриджихан увидела Ханзаде, которая стояла на пороге, пронизывая ее своим взглядом. — Что Вы здесь делаете? — резко спросила Хуриджихан, холодно глядя на шатенку снизу-вверх. — Я не хочу Вас видеть, Госпожа. — Я помню, — спокойно ответила Ханзаде, подходя к Хуриджихан, которая напоминала ей красивую, но колючую розу. Только коснись к ней и сразу поранишься. В этом она убедилась однажды, но она знала, что за этим состоянием скрывается только раненая душа и придет время, когда эта девушка поймет, что ненависть не лечит. — Но я пришла поговорить с Вами. — Вы думаете, что мне есть о чем с Вами разговаривать? — хмыкнула дочь Хатидже Султан, не посмотрев на свою гостью. — Может, пришли мне рассказать, как счастливы во дворце, который был моим домом, который вы так нагло забрали?       Ханзаде подошла к краю террасы, глядя на Хуриджихан. — Я пришла сказать, что я прекрасно Вас понимаю. Понимаю Вашу боль. — Да неужели? Вы когда-нибудь теряли самого дорогого для вас человека? — Теряла. И в тот момент я была совершенно одна. Все мои родные были далеко от меня, а Ваши родные рядом с Вами. Ваш отец, — Ханзаде перевела дыхание. — Ибрагим Паша очень Вас любит, и я знаю, что ради своих детей он готов жизнь отдать. Прошу Вас, Султанша, сделайте шаг ему навстречу. Вы сможете исцелить раны друг друга. Сегодня во дворце, который был и остается Вашим домом, будет ужин. Мы будем очень рады видеть Вас. Пора отпустить прошлое, чтобы начать новую жизнь, — Ханзаде посмотрела на Хуриджихан, которая все время не смотрела на нее, и направилась к выходу.       Услышав, как закрылась дверь, Хуриджихан достала из лифа платья стеклянный флакончик с голубой жидкостью внутри и сжала ее в ладони. Время пришло.

***

      Вечер синим покрывалом опустился на Стамбул, принося покой в дома его обитателей. Мелис Калфа в гостиной руководила служанками, которые готовили праздничный ужин для семьи Падишаха. Была здесь и Ильхар которая стояла в стороне, чувствуя на себе взгляд Мелис Калфы, стоявшей недалеко от стола. — Добрый вечер, Паша, — поздоровалась Мелис, поклонившись Ибрагиму, смотревшему на количество приборов, которые ставили на стол. — Добрый вечер, — ответил мужчина. — А что происходит, Мелис? Где Ханзаде Султан? — Султанша отдала приказ накрыть ужин. Она в своих покоях.       Ничего не понимая, Ибрагим поспешил на второй этаж. Открыв дверь в спальню, Ибрагим увидел жену, которая перед зеркалом в платье кремового цвета.       Дополняли этот образ белый кафтан и платок. Волосы женщины были собраны в высокую прическу, и завершал этот образ массивная корона с рубинами. Надев серьги, Ханзаде жестом отослала рабынь, и вернулась к мужу. — Добрый вечер, — поздоровался мужчина, глядя на жену, которая к нему в пол оборота, поправляя платок на голове — .Добрый вечер, — Ханзаде подошла к Ибрагиму и едва коснулась его щеки поцелуем. — Как прошел твой день? — Все хорошо. Есть некоторые проблемы, которые касаются Шехзаде Мустафы, но я надеюсь, что скоро все это решится. Дай Аллах. — Что-то серьезное? — озабоченно спросила голубоглазая. Ведь с тех пор, как Шехзаде покинул столицу, все его послания к сестре были слишком сухие и неприветливые. И Ханзаде прекрасно понимала причину этого. — Я надеюсь, что Шехзаде поймет свою ошибку и сам все исправит, — сказал Ибрагим, опускаясь на кровать, застеленную синим покрывалом. — У нас сегодня гости?       Ханзаде кивнула. — Я пригласила Повелителя, Шехзаде Джихангира и Фатьму Султан с мужем. Сегодня они вновь стали супругами. — Я знаю, — улыбнулся грек, вспоминая как Мустафа Паша хвастался тем, что снова стал мужем Фатьмы Султан. — Что ж... — Госпожа, — после короткого стука в комнате появилась Мелис калфа. — Султанша, Паша, Повелитель, Шехзаде Джихангир и Фатьма Султан с мужем прибыли. — Иду, — кивнула Ханзаде, провела калфу взглядом и повернулась к мужчине, который держал ее за руку. — Я пойду встречу их.       Кивнув, Ибрагим отпустил руку жены и принялся снимать одежду, чтобы переодеться.

***

      Ханзаде вошла в гостиную и увидела отца, который стоял у стола и запрокинув голову, рассматривал картины на стенах. Фатьма и Гюльфем хатун стояли рядом. При чем вид у Фатьмы Султан был такой, как будто ее мучили головные боли, а взгляд ее был направлен на Мустафу Пашу, который разговаривал с Шехзаде Джихангиром, который делился с мужчиной последней прочитанной книгой, сильно поразившей его. — Повелитель, — поклонившись, произнесла Ханзаде, поднимая на Султана своими лучистые глаза.       Обернувшись, Сулейман улыбнулся и, подойдя, коснулся лба дочери поцелуем. — Я очень рада видеть вас в нашем дворце, — усмехнулась женщина и обвела гостей взглядом. — Ибрагим Паша уже вернулся. Сейчас он спустится, — Ханзаде посмотрела в окно, за которым царила ночь, и показала рукой на накрытый стол. — Прошу.       Фатьма Султан села рядом с мужем и обвела взглядом комнату. — Ибрагим Паша продолжает жить по европейским традициям и задерживается по-прежнему, — с едва заметной улыбкой на устах произнесла женщина и увидела возвращенных к ней несколько недовольных взглядов. Ханзаде заметно помрачнела. Сулейман, заметив это, сжал руку дочери и посмотрел на сестру. — Я думаю, что мы сегодня собрались здесь не для того, чтобы вспоминать прошлое, сестра, — с нажимом произнес мужчина.       Фатьма сжала губы в одну линию, чувствуя, как злоба поднимается в душе. Именно из -за того, что ее брат Повелитель называл прошлым ее сестра отреклась от своей любви, а потом и погибла из-за нее.       Мелис калфа, явившаяся в комнате, поклонившись, подошла к Ханзаде и склонившись, что-то прошептала ей на ухо. На лице голубоглазой мелькнула тень удивления, но быстро с ней справившись, женщина поднялась на ноги, и обратившись к отцу, произнесла. — Повелитель, с вашего позволения я оставлю Вас на несколько минут?       Увидев кивок отца, Ханзаде, подняв подол платья, вышла из гостиной. Оказавшись в коридоре, Ханзаде увидела Хуриджихан Султан, которая стояла к ней спиной, одетая в темно — зеленое платье и сжимала холодные руки. Увидев Ханзаде, спускавшуюся с лестницы, Хуриджихан перевела дыхание и как только та приблизилась к ней,услышала : — Я очень рада вас сегодня здесь видеть, Хуриджихан Султан, — женщина тепло улыбнулась. — В этом дворце вас всегда будут рады видеть. — Спасибо, — проговорила Хуриджихан, чувствуя себя не в своей тарелке. — Я просто... — Султанша, Вы не должны мне ничего объяснять. Самое главное, Вы поняли себя и свои желания, — произнесла Ханзаде.       Хуриджихан кивнула, ведь желание у нее было только одно, и последнее время оно не менялось. Ханзаде повернулась, но внезапно Хуриджихан взяла ее за локоть, останавливая. Ханзаде обернулась, недоумевая. — Сегодня вы сказали одну вещь, — Хуриджихан перевела дыхание. Ханзаде видела, что ей было сложно, и прекрасно понимала причину этого. — Вы сказали, что Ибрагим Паша готов отдать жизнь. Моя мать поступила так, потому что не видела жизни без него. Ее любовь погубила ее. А смогли бы вы… — Отдать жизнь ради любви, — Ханзаде улыбнулась. — Когда в Ваше сердце придет любовь, вы тоже так сможете. Вы просто этого не осознаете пока. Но придет время, и все изменится. Как поняла это я.       Услышав шаги позади себя, женщины синхронно обернулись и увидели Ибрагима.             Хуриджихан медленно повернулась, встречаясь взглядом с отцом, на лице которого было удивление, смешанное с надеждой.       Хуриджихан же чувствовала, как каждую клетку ее тела переполняет ненависть и злость, стоило только заметить, каким взглядом на ее отца смотрит Ханзаде Султан, как ей стало больно. Такой взгляд Хуриджихан уже встречала.       Так в свое время на него смотрела мать, которую уже нельзя было вернуть. Имя которой никто в этом дворце уже не произнесет и не услышит. В этом она была уверена, и от этого становилось еще хуже.       Тактично оставив отца и дочь одних, Ханзаде вышла на террасу, вдыхая холодный ночной воздух, пахнущий осенним дождем. Взявшись за перила, девушка перевела дыхание. Ханзаде понимала, как трудно было Хуриджихан сделать сегодняшний шаг и приехать сегодня сюда, но это значило гораздо больше.       Услышав позади себя шаги, Ханзаде обернулась и увидела подошедшего к ней мужа. Молча, взяв за ее руку, он поднес ее к своим губам и поцеловал. Ханзаде осторожно коснулась ладонью щеки мужчины. — Спасибо, — произнес грек тихим глубоким голосом. — Ты даже не догадываешься, что это для меня значит. — Все будет хорошо, — пообещала голубоглазая, чувствуя, как губы мужчины касаются ее ладони. — Пойдем, нас ждут гости.

***

       Когда Ханзаде и Ибрагим рука об руку вернулись в главную гостиную, то почувствовали на себе несколько взглядов сразу. Радостный Падишаха и его сын и удивленный Фатьмы Султан. Хуриджихан, занявшая место рядом с Джихангиром, бросила злой взгляд на Ханзаде, которой Ибрагим помогал сесть и этот взгляд не укрылся от Фатьмы Султан, которая до сих пор не могла прийти в себя при виде племянницы на пороге гостиной. — Я очень рад, что мы наконец-то собрались здесь все вместе, — окинув взглядом собравшихся, произнес Сулейман. — Дай Аллах, все беды теперь будут обходить нас стороной. — Аминь, — произнесли все хором и так никто и не заметил злобы, загоревшейся в глазах молодой девушки. Никто, кроме Фатьмы Султан, которая весь вечер не сводила взгляда с Хуриджихан.

***

      После ужина разговор полился в другом русле. Мужчины говорили о государственных делах, а женщины, устроившись на тахте, обсуждали свои, женские дела. — Дай Аллах Вам всегда быть счастливой, Султанша, — произнесла Гюльфем, которая сидела справа от Ханзаде. — Я знаю, что Вам пришлось пережить. и дай Аллах, такое не повторится. — Аминь, Гюльфем хатун, — с благодарностью произнесла Ханзаде, зная, что пришлось пережить этой женщине, увядшей в стенах дворца без любви. Сидевшая поодаль Хуриджихан встала на ноги и, ничего не объясняя, вышла из комнаты под удивленные взгляды.       Фатьма выдохнула, не понимая, что за выходки затеяла Хуриджихан, и, встав на ноги, поклонившись ожидавшему объяснения Сулейману, произнесла: — Простите, Повелитель. Очевидно, девочке стало плохо, — Фатьма невинно улыбнулась. — Пойду найду ее и узнаю, что произошло, — увидев кивок брата, Фатьма поклонилась и покинула комнату. — Не сердитесь на нее, Госпожа, — попросила Гюльфем, проследив за взглядом Ханзаде, которая смотрела на то, как за Фатьмой Султан закрылась дверь. — Хуриджихан Султан до сих пор не может смириться с произошедшим. — С утратой дорогого человека невозможно смириться. Гюльфем хатун, — только и ответила дочь Падишаха, бросив взгляд на мужа, которого встревожило поведение дочери и который покинул гостиную вслед за Фатьмой.

***

      Илькар калфа безропотно ожидала приказов, глядя на Хуриджихан Султан, которая стояла перед ней, не похожа сама на себя.       Будучи свидетелем этого счастья и радости, женщина желала только одного: уничтожить, разрушить, заставить почувствовать то, что испытывает она вот уже столько времени. — Они тебя не заподозрили? — холодно спросила дочь Хатидже Султан, сжимая в руках флакончик с ядом.       Илькар Калфа отрицательно покачала головой, преданно глядя на девушку, за которую с недавних пор была готова отдать даже свою жизнь. — Ханзаде Султан недавно вернулась во дворец, вы сами знаете, — проговорила черноволосая. — А Ибрагим Паша доволен тем, как я занимаюсь девочкой. — Прекрасно, — похвалила служанку Хуриджихан. — А теперь слушай меня внимательно, — в руках Хуриджихан появился флакончик. — Ты должна эту жидкость подлить в еду Ханзаде Султан, когда я тебе скажу.       Илькар осторожно взяла яд в руки и, сузив глаза, внимательно его разглядывала. Вдруг дверь резко открылась, и женщины замерли, испуганно.