Гавань моей любви (Your light will terrify the dark)

За семь лет обучения Лили привыкла, что Гермиона частенько задерживалась в спальне Мародеров до самого утра, и не дожидалась ее. Однако в этот раз, когда Гермиона тихонько вошла в спальню для девочек, она увидела подругу, сидящую в своей теплой пижаме на подоконнике и задумчиво смотрящую в окно на рассвет. Услышав тихий скрип двери, Эванс обернулась. Гермиона с ужасом увидела ее заплаканные глаза. И тут же ее уколола совесть — ведь не только Джеймс в эту ночь нуждался в поддержке, но и Лили — ее лучшая подруга. – Поговорим в гостиной? — тихо спросила Лили. Они вышли в пустую темную общую гостиную и уселись на диван у окна, за которым уже брезжил рассвет. – Лили, прости меня, пожалуйста! — с жаром начала Гермиона, когда они устроились поудобнее, — Я была так рада за Джеймса! Он много лет об этом мечтал, все уши нам прожужжал! Я и не подумала, что тебе тоже нужна моя поддержка... Лили взяла ее за руку. – Ничего, Гермиона, я все понимаю! Мальчики для тебя — это семья, вы все друг за друга отдадите. – Но и ты тоже моя семья! — возразила Гермиона. — Поэтому, пожалуйста, расскажи мне, что тебя тревожит. Лили, не отпуская ее руки, посмотрела в окно. Гермиона ждала, изучая ее профиль. Все-таки, Лили была невероятно красивой девушкой! Правильные черты лица, тонкий аккуратный нос, большие зеленые глаза, — и все это в оформлении густых темно-рыжих волос. – Знаешь, — начала между тем Лили, — Я сейчас очень счастлива. Мне ведь тоже очень нравится Джеймс... Гермиона подумала о том, как давно они вот так не разговаривали по душам — наверное, целую вечность! Ведь она и не знала, что влюбленность Джеймса взаимна. – Давно? – Еще с конца прошлого года. Нет, Гермиона, не вздумай винить себя! — предупреждающе воскликнула Лили, — В том году вы сделали просто огромное дело — вернули к жизни Рема. Я очень горжусь им и вами — такая дружба дорогого стоит. Собственно, мне и Джеймс то начал нравиться, наверное, благодаря этому. Я его совершенно с другой стороны узнала! Не думала, если честно, что он может быть настолько серьезен. Но то, как он поддерживал Римуса... Я буквально начала им восхищаться! – Тогда почему же ты плакала? — спросила Гермиона. – Потому что я боюсь. — прошептала Лили. — Мы выпускаемся через полгода. А что будет дальше? Я и так очень боюсь потерять всех вас! А впускать кого-то настолько близко в свою жизнь... А если он погибнет? А если я? – Лили! — горячо возразила Гермиона, — Тебе не надо сейчас об этом думать! Вы молодые, сильные волшебники, у вас впереди еще длинная счастливая жизнь! А если вы будете друг у друга, то станете непобедимы, поверь мне. Я тоже каждый день боюсь, что с Сириусом что-то случится. Но об этом не надо думать, надо просто продолжать жизнь, день за днем, час за часом! Лили, вытри слезы и готовься к походу в Хогсмид. Я уверена, Джим придумает для тебя что-то грандиозное! А всего через несколько недель будет Рождество, и мы отметим его весело-весело, вот увидишь! – Спасибо, Гермиона! — всхлипнула Лили и уткнулась носом в плечо подруге. Гермиона обняла ее в ответ, про себя молясь, чтобы все сказанные ею сейчас слова оказались правдой. Неделя пролетела незаметно, наконец наступил день похода в Хогсмид. Вышли из замка все вместе, большой компанией — Гермиона, Сириус, Джеймс, Лили, Римус и Питер. День был на редкость ясный, яркое зимнее солнце рассыпалось блестками золота по свежевыпавшему снегу. Ребята шли, смеясь и обмениваясь шутками и историями, делясь планами на рождественские каникулы, наслаждаясь каждым мгновением этого утра. Гермиона шла за руку с Сириусом — тот в красках описывал ей преимущества новой модели мотоцикла, которую он обязательно хочет себе приобрести, когда закончит школу. Гермиона слушала, не забывая при этом наблюдать за друзьями. Когда ее взгляд упал на Лили, Гермиона невольно улыбнулась. Рыжие волосы девушки блестели на солнце, сама она раскраснелась от мороза, а счастливая улыбка не сходила с ее лица. Джеймс, шедший рядом с ней, не сводил с девушки влюбленного и слегка опьяненного ее близостью взгляда. Наконец, они достигли деревни, и пришло время расходиться в разные стороны. Джеймс уже давно наметил план свидания с Лили, и поэтому сразу же утащил ее куда-то вглубь деревни. Они остались вчетвером. – Вы же не против, если мы с Сириусом тоже немного погуляем? — немного виновато спросила Гермиона, поворачиваясь к Римусу и Питеру. – Конечно гуляйте, ребята, — улыбнулся Римус, — В последнее время у вас нечасто была возможность побыть вдвоем. Он посмотрел на Питера. – Мы пока сходим в «Зонко» и в «Сладкое королевство», у меня как раз заканчивается запас «Шоколадных лягушек». – Возьми и мне пару штук, пожалуйста, — попросила Гермиона, благодарно улыбнувшись другу. – Заметано. — и они пошли к деревне. Гермиона повернулась к Сириусу. – Куда пойдем? — спросила она, нежно улыбнувшись парню. Тот, сжав ее руки в своих, спросил: – Тебе не очень холодно? – Нет, нисколько, — пожала плечами девушка. – Тогда я предлагаю прогуляться вдоль леса. Они пошли не спеша, держась за руки. Деревья возвышались над ними, застывшие в своем неподвижном снежном величии. Сквозь голые ветки пробивались косые лучи низкого зимнего солнца. Иногда с той или иной ветки на землю падала пушистая снежная шапка, оставляя после себя мелкую белую снежную пыль. Время от времени на глаза попадались большие красногрудые снегири, клевавшие ярко-красные ягоды рябины. – Знаешь, Гермиона, я восхищаюсь Римусом, — задумчиво произнес Сириус. — Ведь все же знают, что он в тебя влюблен. А он — сущий джентльмен. И замечательный друг. – Да, это так, — вздохнула Гермиона, — Сириус, я бы очень хотела, чтобы он тоже нашел свое счастье. – Я тоже очень этого хочу. Но даже если он его найдет, сам же от него и откажется. Проклятая ликантропия... – Мы должны постараться ему помочь. – Каким образом? Не можем же мы ему девушку найти, — усмехнулся Сириус. – Нет, не в этом смысле. Помочь обрести уверенность в себе и не дать ему погрязнуть в чувстве вины. Они помолчали. – Знаешь, Сириус, я тут подумала... — тихо произнесла Гермиона, глядя под ноги, — Если вдруг так случиться, что мы все.... Он же этого не переживет. – Гермиона! — Сириус повернулся к ней и обхватил ее лицо ладонями, — Даже не думай об этом! Мы все будем жить! Эта война рано или поздно закончится, и все будет хорошо! Я обещаю тебе. Гермиона улыбнулась, глядя в его синие глаза. – Я тебе верю, — ответила она, кладя свои руки поверх его. Она действительно ему верила. И ей еще не раз доведется сказать ему об этом. Они еще немного погуляли по опушке леса, а затем со всем ног помчались в «Три метлы» — греться и дожидаться друзей. Скоро к ним подоспели и Римус с Питером. Римус, улыбаясь, достал из кармана несколько «Шоколадных лягушек» и протянул их Гермионе. – Нет, не надо! — поспешно остановил он ее, когда она вознамерилась отдать ему деньги за сладость, — Это подарок. Через некоторое время подошли и Джеймс с Лили. Но друзья сразу заметили, что что-то было не так. Джеймс что-то тихо шептал девушке, в то время, как у нее глаза были на мокром месте. – Что случилось? — спросила Гермиона, когда они сели за стол. – Мы только что встретили Нюниуса, — мрачно сказал Джеймс, — Надо же, именно сейчас, когда все было так хорошо! Он ударил кулаком по столу. Лили при этом вздрогнула, и Джеймс, приобняв ее, принялся извиняться. Наконец, Лили подняла глаза. – Он окончательно встал на темную сторону, — дрожащим голосом сказала девушка, — Я чувствую это. Он ничего нам не сказал, но когда увидел, что мы... что мы с Джеймсом держимся за руки, он так на меня посмотрел, что мне стало еще хуже, чем когда он назвал меня... г.. гр... – Тише, не надо об этом вспоминать! — принялся уговаривать ее Джеймс. А Лили, окончательно расстроившись, уткнулась ему в мантию и горько расплакалась. Джеймс, беспомощно посмотрев на друзей, нежно обнял девушку и принялся гладить ее по голове. Война - отвратительное время. Тот, кого ты всю жизнь считал другом, может в одночасье отвернуться и встать на сторону врага. Гермиона обвела глазами всех, сидящих за столом. Оставалось только молиться, чтобы никто из присутствующих не оказался предателем.