Змеи и розы

Конечно, он мог аппарировать и внутрь замка, но предпочёл остановить свой выбор на нескольких метрах от главного входа. Осенний ветер не был, однако, привычно промозглым, а лишь, бросая на лицо чёрные пряди, создавал какое-то настроение, определение которому маг подбирать не стал. Невольно мелькнувшая мысль несколько озадачила его в который раз за последние несколько месяцев. Может, как-нибудь отблагодарит? – Проводи, – кратко проинструктировала Диаваля Малефисента, поцеловав крестницу в лоб, и прислужник без лишних колебаний сопроводил девушку в замок, исчезнув за тяжёлыми дверьми вслед за ней. – Вы что-то хотели сказать? – невозмутимо приподнял бровь профессор, внутри при этом испытывая некоторое необъяснимое воодушевление. – Пойдёмте, – отрезала фея после мгновения недвижимости и направилась ко входу, сопровождаемая коллегой. Они прошли некоторое расстояние по коридору первого этажа, пока фейри не остановилась внезапно посреди него, неподалёку от Большого зала. Последний она весьма разумно сочла не вполне соответствующим своим целям ввиду слишком хорошей акустики. Однако затем фея, не привыкшая к подобной необходимости, вспомнила о заглушающих чарах, которыми недавно воспользовался в её присутствии пожиратель, и вошла внутрь, убедившись, что они здесь одни, и пару раз ударив посохом, выпуская из него пурпурную дымку, растаявшую перед дверьми. – Если Вы думаете, что моё проклятие убьёт Вас через несколько месяцев, – прорычала она, придвинувшись практически вплотную к Снейпу, уперевшемуся от подобного напора в один из огромных столов бёдрами и впившемуся руками в его край, – ничто не помешает мне ускорить этот процесс. Первый миг – растерянность, совсем ненадолго. Второй – потемнение в глазах от знакомого аромата диких тропических лесов – быть может, так и пахнет там, откуда она прибыла? – и оттого, что от каждого её выдоха, обдавающего кристально чистым гневом, пряди волос нервно подрагивали, щекоча шею и покрывая её мурашками. Снова так необъяснимо хотелось осадить её шипением сквозь зубы, но одновременно почти непреодолимо… Взгляд невольно упал на плотно сжатые в сдержанной эмоции ярко-красные губы. Третий миг. Стиснуть зубы и дать волю закипевшему глубоко внутри и поднявшемуся из самых недр груди, где что-то бешено колотилось, порыву. – И это Ваша благодарность?! – низкий голос громогласным эхом прокатился по залу в отличие от сдержанной до этого по громкости угрозы Малефисенты, которая теперь опешила на долю секунды, непонимающе сдвинув брови и совсем слегка вжав голову в плечи. – Благодарность?!. – на этот раз её голос не уступал по громкости голосу собеседника. – За что? Может быть, за то, что Вы впутали в это меня, а теперь ещё и мою дочь?!! Я беспокоюсь о Вас? Это однозначно проигрышная реплика в споре. В самом деле, почему? Что мне ответить на это?.. – Не смейте приближаться к нам, – процедила каждое слово сквозь зубы она и, резко развернувшись, хлопнула дверьми, оставив за собой эхо, подобное грому. Безмозглая болотная дрянь! – мысленно прошипел Северус и, одернув мантию, так, что послышался лёгкий треск ткани, покинул Большой зал. Состояние крайнего напряжения по пути к личным покоям не прошло. Только войдя в кабинет, Снейп обратил внимание на назойливое острое жжение в груди и сгреб рукой разномастные пустые флаконы с одной полки стеллажа. А когда, упав на пол, те остались абсолютно невредимыми, будучи защищенными заклинанием неразбиваемости, декан змеиного факультета раздраженно прорычал, снял с пузырьков чары и, уже не испытывая изначального запала, исключительно из упрямства отшвырнул склянки ботинком. Когда заполночь все последствия выброса желчи были устранены, профессор наконец устроился в приятно прохладной постели, повернулся на левый бок, проскользил рукой под подушку и, медленно, будто зачарованно, моргая, наблюдал, как чёрно-белый мир постепенно смазывается, словно кто-то опрокинул стакан воды на полотно. На чёрном потолке белело мутное пятно, отблескивающее от открытого чана с водой и напоминающее луну, покрытую нервно подрагивающей водной рябью. Он, конечно, ни за что бы не подумал искать что-то общее между Лили и своей эффектной коллегой. Но на расплывчато-неуловимой границе между сном и реальностью в памяти воскресала чёрная фигура, заслоняющая собой напуганную девушку. И, отчасти благодаря полусознательному состоянию, он – впервые после стольких лет – уже и не вспомнил какой день завершился пару часов назад.

***

Пэнси молча сверлила недоумевающим взглядом, который, впрочем, мало чем отличался от взглядов ещё нескольких сидящих поблизости слизеринцев после того, как Драко сообщил им весьма неоднозначную новость. – То есть она маггл?! – воскликнула наконец девушка, всплеснув руками. – Отлично. Крыса совсем с катушек слетел? – Угомони свою истерику, – поморщился наследник древнего магического рода, плюхаясь на чёрный кожаный диван. – Не стоит игнорировать просьбу декана. Поболтаем с ней пару раз для вида, не скрывая своей сущности, скажем Снейпу, что не сошлись характерами – и дело с концом, – изложил он, взяв из вазы со столика между диванами зелёное драже, и, подкинув, поймал ртом. – Ты же Малфой, он же знает, как тебе неприятно общаться с такими! – Паркинсон недовольно сложила руки на груди, даже не подозревая, какое воспоминание пробудила в нем своими словами. – Да, конечно… – задумчиво ответил парень, вертя пуговицу на манжете белоснежной рубашки. – Мы ведь из-за неё пропускаем завтрак, чтобы не сталкиваться с ней? – уже более спокойно поинтересовалась сокурсница, опускаясь рядом с Драко и приближая к его рту один из бутербродов, предварительно добытых на кухне. Причём этот её тон со стороны остальных присутствующих был встречен едва различимыми выдохами облегчения в связи, по-видимому, с прекращением разборок со стороны слизеринки, наблюдать за которыми не доставляло удовольствия. – А ты догадлива! – саркастично ухмыльнулся Малфой и откусил от бутерброда, приобнимая столь лестно предприимчивую девушку за плечи.

***

Представляя всем присутствующим в Большом зале новую ученицу с особым статусом, директор вполне в своей манере высказал собственный восторг по поводу единения магического и немагического миров и исключительной толерантности учеников школы, однако проявлять её обучающиеся, кажется, не особо спешили. По мнению декана Слизерина наиболее приемлемым вариантом была посадка весьма необычной ученицы за отдельным столом; Дамблдор же считал, что новенькой стоит внедриться в коллектив насколько возможно раньше, чего вчера не произошло по причине её позднего прибытия, в связи с которым школьный эльф тогда доставил в покои бывших жительниц Алстеда довольно внушительный ужин. После того, как Аврора, с вежливой улыбкой поблагодарив директора, спускалась с возвышенности в зал, погрузившийся в напряженную тишину, девушка немного замялась, заметив, что будущие сокурсники смотрели на неё как бы с опаской, а некоторые и вовсе неестественно вперили взгляд в содержимое только что появившихся на столе тарелок, и улыбка постепенно сползала с её лица. Подобная атмосфера заставила её очень медленно и на удивление нерешительно приближаться к столам, но наконец с одной из лавок поднялась светловолосая девушка с мечтательным взглядом. – Пожалуйста, садитесь с нами! – предложила она, и Аврора, уже едва ли не пожалевшая о выбранном способе скоротать время с пользой для ума, с вернувшейся улыбкой опустилась на лавку рядом с сокурсницей. – Спасибо, но называй меня на ты, если можно, – попросила вчерашняя королева. – Как скажешь, – каким-то заоблачным тоном изрекла её новая знакомая. – Ты слышала о том, что нашествие стручкобровов грозит голодом всей Восточной Европе?

***

По расписанию, составленному совместно с профессором МакГонагалл, сегодня девушка посетила Древние Руны (хотя в соответствии с традиционным образовательным маршрутом эта дисциплина изучается только с третьего курса, директором заранее была намечена особая программа для особенной ученицы, и утром, до завтрака, Аврора согласовала её с деканом львиного факультета), Чары (конечно, больше из желания ознакомиться с техникой сотворения заклинаний со стороны, ведь для практики всё-таки требуются магические способности) и наконец Зелья. На всех занятиях она была с гриффиндорцами и слизеринцами, так что сесть с Луной было не вариантом, поэтому на каждом занятий девушка в статусе, приближенном к вольному слушателя, скромно сидела за последней партой, и мешать её оторванности от остальных никто не торопился. Несмотря на то, что на Рунах Аврора с первого же занятия схватывала материал на лету, проявив себя в ответах лучше многих третьекурсников и получив даже несколько завистливых взглядов, а на Чарах с первокурсниками также быстро освоила технику процесса, больше всего ей приглянулось приготовление Зелий, хотя и давалось это занятие ей сложнее, чем то, что нужно было делать на предыдущих двух уроках. Возможно, такое предпочтение связано с тем, что это была единственная из открывшихся ей дисциплин, связанная с магией и в то же время доступная ей с практической стороны. К тому же, отчасти девушка даже была знакома с программой первого года обучения, так как однажды помогала Диавалю готовить настойку бадьяна, чтобы исцелить полученные крёстной ожоги. Правда – вот парадокс – давалось ей это тяжелее изучения магических рун и теории заклинаний, и после всех уроков её пригласили к директору, которого она была рада видеть вновь после беседы в Алстеде, тяготея к свету его мудрости, пусть и смущаясь его заинтересованного изучающего взгляда над очками-половинками; Дамблдор поинтересовался, как прошёл первый учебный день девушки, сообщил, что она может принять участие в разработке для неё индивидуальной школьной формы, но чтобы она в то же время не выделялась чересчур на фоне факультетских форм, а узнав, что Авроре так приглянулась наука о зельях, пообещал договориться с одним из двух профессоров о дополнительных занятиях для особенной ученицы. После этого разговора воодушевленная девушка как раз поворачивала за угол, когда из-за него свернул высокий молодой человек с неестественно белой шевелюрой, так что Аврора по инерции врезалась носом чуть повыше его груди. – О, прости! – воскликнула она, держась за нос. – Извини, – ответил Драко прежде, чем понять, что произносит, а затем нахмурился. – Ты, кажется, со Слизерина? – улыбнулась девушка. – А ты запомнила, – с ухмылкой констатировал парень. – На память пока не жалуюсь, – парировала бывшая королева со слегка порозовевшими щеками, протягивая руку. – Я Аврора, будем знакомы. – Извини, я тороплюсь, – бросил он. – Неужели? – едкий глубокий тембр заставил Малфоя вздрогнуть, хотя, казалось бы, ему давно уже пора было привыкнуть к манере своего декана как опутывать своими вкрадчивыми и строгими словами что-то неприятно сжимающееся от липковатого холодка в груди, так и приближаться незаметно, словно призрак. – Кажется, я изъяснялся недостаточно чётко сегодня утром, чтобы Вы уловили суть моего поручения, мистер Малфой. После этих слов, когда напряжение, повисшее в воздухе, спало буквально на полградуса, Аврора сочла уместным наконец поздороваться с профессором. – Добрый вечер, сэр, – учтиво произнесла она, однако в ответ получила лишь надменный взгляд и вскинутый подбородок, а после молча пронаблюдала, как новый не совсем знакомый проследовал за магом, зазвавшим своего подопечного лёгким движением головы, и оба исчезли за поворотом. Что ж, похоже, это у слизеринцев в крови, – решила Аврора и направилась в библиотеку, чтобы ознакомиться с учебной литературой.

***

Отчитав Малфоя и убедив его более ответственно подойти к исполнению данных деканом поручений, связанных с необходимым сближением с новой ученицей, Снейп потребовал, чтобы Драко был максимально сосредоточен на завтрашнем занятии по Уходу за Магическими Существами, держась к ней поближе, так как ввиду своих «особенностей» она в случае чего не сможет выставить щит самостоятельно. После проверки стопки пергаментов с эссе первокурсников о теориях происхождения тёмной магии Мастер направился отчитаться теперь уже перед директором, но по пути к кабинету услышал голоса, а в следующий миг обнаружил, что снова видит приоткрытые двери Выручай-комнаты. Бесшумно шагнув в сторону входа в комнату, он не удержался от взгляда туда, откуда узкой полосой лился тёплый свет. То, что предстало его взгляду, заставило его резко выдохнуть. На этот раз за тёмными створками расцвел дивный лес невообразимой красоты со сказочными цветами и пением неведомых птиц. А на внушительной ветви одного из деревьев бок о бок сидели названые мать и дочь. – Я тоже хотела бы навестить дом, – задумчиво протянула фея, прижимая голову крестницы к своей груди. – А насчёт него… Я ведь предупреждала тебя, дитя… – Крёстная! – девушка резко выпрямилась, и это восклицание заставило тайного наблюдателя опомниться и продолжить свой путь, пытаясь сосредоточиться и отметая лишние мысли. Например, о том, подобные ли райские кущи звались болотами, о том, как, должно быть, скучают по ним их обитательницы и наконец о том, каким всё-таки образом ему удаётся видеть зачарованную комнату, когда там находятся другие. Но где-то глубоко внутри после увиденного что-то сжималось и ныло, будто тоскуя о чем-то смутном и почти забытом, что-то, что никак не могли заглушить даже самые прочные окклюменционные щиты.