Тридцать три желания

      Небожители называют утро самым ранним временем для подъёма людей — даже, скорее, ночь, когда лучи солнца только-только касаются вершины горы Мэйлу. Заглядывая в дома каждого существа, населяющего Вторые Небеса, оно оповещает их о начале длинного дня и выполнении ежедневных обязанностей богов.       Можно сказать, что строгие правила пребывания на небесах и заботы всех возвышенных до ранга «бессмертных» для некоторых пустой звук. Для Чжи Хуэйсина все ответственно и своевременно осуществляли очищение, проводили время в глубокой медитации и писали честные отчёты о наблюдениях и делах. Всё было не так просто.       Цин Цзинь, например, принимал отчёты, скорее похожие на жалкие записки, сразу из нескольких храмов и приводил их в надлежащий вид, отдавая лично во Дворец Верных Взглядов. Он выполнял чужую работу, чтоб не теряться перед Чжи Хуэйсином и потому что другие боги безалаберно относились к обязанностям. Так, из дома Вэй, храма Вань Толо и близлежащих невыносимых небожителей приходят разного вида отчётности. Иногда за ними нужно идти лично, что особо раздражало Лие. Хоть Цин Цзинь не видел в этом ничего сложного и просто молча ждал, пока наступит день сдачи.       Однозначно все были слишком заняты. Много ли дел у богов, кроме совершенствования духа и тела? Необъятный океан! Постройка домов, обустраивание жилищ и храмов, пошив нарядов, соревнования по игре в сянци¹, чтение сравнительно новой литературы — обычно восемнадцатого-девятнадцатого века — и многое другое, вплоть до ведения сельского хозяйства и даже выращивания курительных трав. За последнее отвечал как раз негодяй Жу И, которому всё сходило с рук. Он жил в главном городе — Судашэнь и приходил на встречи к самому Чжи Хуэйсину. Какая несправедливость!       В итоге среди богов были те, кто сам себе хозяин и делал что вздумается, и те, кто должен трудиться не покладая рук. Для самого молодого бога запреты многократно увеличивались, и ему было нельзя ступить без ведома наставника. И при обучении все обязанности и поручения должны быть исполнены вовремя и без ошибок. Такой жизни приходилось придерживаться Бо Лие, наблюдающей за беспечностью других небожителей, которые могли себе позволить больше, чем следовало.       Терпеливость и покорность — вот принцип хорошего воспитания для каждого в новой жизни. Сейчас на Вторых Небесах все Тридцать Три Бога, а значит они могли в полной мере выносить тягости жизни. Так что Лие не привыкла жаловаться — такова судьба каждого.       И этот день должен был пройти как можно более продуктивно. Прежде всего — покаяние душам. Чтобы начать, нужно прежде всего встать с кровати, что и сделала Лие после нескольких недовольных мычаний. Она потянулась в разные стороны и наконец-то открыла глаза.       Сделав утренние ритуалы, она приступила к медитации на гладком бамбуковом коврике желтоватого цвета. Когда глубокая сосредоточенность растворилась, а дыхание по привычке не сбивалось, Лие снова чуть не угодила в страну сновидений. После пробуждения она умылась холодной водой и мелкими перебежками отправилась к кабинету Цин Цзиня.       — Цзинь-гэ, разрешаешь войти? — Бо Лие протиснулась в щёлку двери из тёмного дерева.       — Господин Цин вышел, так что не спеши. — Громкий торопливый голос раздался позади.       — О, не пугай меня! — демонстративно приложила руку к сердцу Лие.       Конечно же это был Цан Цзе, который так и стремился неожиданно выпрыгнуть из-за какого-то угла.       — Когда он будет? В такую-то рань уже куда-то ушёл.       — Ваш уважаемый наставник провожал достопочтенного Чжун Фэня, который отправляется на землю для наблюдений.       «Всё и выложил. Какой же он наивный».       — А, тогда ладно. Лао-тоу² снова увидит людей вживую, а мне тут с вами сидеть, бумажки перебирать. Вот за что это наказание.       — Не наказание, а твои обязанности. — К ним присоединился третий голос — более бархатистый и спокойный.       — Господин, — поклонился Цан Цзе, — я уже доставил все свитки.       — Хорошо. Заходи, мне нужно кое-что тебе сказать.       Цин Цзинь, одетый в светло-золотые одеяния и ступающий широким шагом, прошёл внутрь своего кабинета. Бо Лие последовала за ним.       Комната выглядела иначе, нежели вчера вечером. На каждой полочке и столике царил порядок. Её брат не мог долго жить в хаосе, но изредка он всё же появлялся. У Цин Цзиня был особый принцип, непреложное правило: сначала дела — потом уборка. На главном столе снова лежала приличная куча свитков.       — Сколько же жизней ещё это терпеть, — возмутилась Лие.       — Столько, сколько нужно. Усмиряй своё сердце. Ты же каждый день выполняешь медитацию, как я говорил?       — Ну-у-у, не скажу, что я прям погружаюсь и очищаю мысли, но стараюсь. — Бо Лие виновато посмотрела на брата исподлобья, как ребёнок.       — Это должно быть как твоё внутреннее стремление к совершенствованию, а не только обязанность, которую я поручил. Понимаешь? — Цин Цзинь наклонил к ней голову, ожидая ответа.       — Да. Прошу прощения, Цзинь-гэ, — твоя мэймэй слишком активная и суетливая и не может сконцентрировать всё своё внимание. — Лие уважительно поклонилась, но Цин Цзинь положил на её плечо руку и продолжил:       — Ты не нарушила какое-то правило, не нужно извинений. Итак, у тебя много дел сегодня.       — Посетить Усыпальницу Покоя души, сопроводить беспокойные души, дальше следует закончить переписывание последний сочинений…       — Нет. У тебя сегодня иное поручение. Выйдя из храма, направляйся в бамбуковый лес, — прервал её Цин Цзинь.       — Но, шифу! Я не хочу идти в Полушаку, особенно так далеко. Особенно, по всей видимости, в дом Вэй, — цокнула языком Лие.       — Хочешь ты или нет — не важно. Нужно просто забрать отчёты. Это не так сложно. Никто не заставляет тебя жить там. — Голос Цин Цзиня не выражал недовольства и не упрекал, но не был ласков и мягок.       — Хорошо, хорошо. Надеюсь, шицзе будет там.       Хотя это не самое удачное место для прогулки, но увидеть шицзе — Вэй Дэлунь — было бы прекрасно. Только такой повод мог заставить ноги Бо Лие двигаться к бамбуковому лесу Полушака.       — Постарайся не ссориться с Вэй Сихэном на этот раз. — Цин Цзинь подошёл к своему рабочему месту и развернул первый свежий свиток.       — Такое нельзя обещать. Конечно, я буду стараться изо всех сил быть вежливой с ним, но всякое может случиться, — чуть слышно усмехнулась Лие.       — Зная ваше терпение, тишина в присутствии вас двоих — большая редкость. Ты меня услышала. — Он повернулся и взглянул ей прямо в глаза.       Бо Лие не смела что-то противопоставить или пошутить. Думая, что разговор окончен, она поклонилась, как полагается, уважаемому наставнику.       — И ещё: если встретишь слуг Вань Толо, обязательно убедительно напомни им, что к вечеру его отчётности должны быть у меня. — Слово «убедительно» Цин Цзинь подчеркнул — значит, некоторое запугивание и разного рода угрозы приветствуются. Во всяком случае, так всегда думала Лие. Хотя почему-то потом все жаловались на её чрезмерную грубость.       — Передам. — Она вновь отвесила поклон и быстро покинула кабинет, закрыв за собой дверь.       Поспешив через двор к главным воротам, Бо Лие заметила, как к ней присоединился Цзан Цзе. От него исходил настолько едкий запах трав, что Лие невольно отстранилась, когда заметила его рядом.       — Если что-то хочешь сказать, то говори — я не буду останавливаться и вести беседы, — сказала наконец она.       — Госпожа Бо, новые сборники Сюань Цзана³ прибыли на ваш стол — их необходимо переписать до…       — Нет-нет-нет, не говори больше ничего. Всё, я ушла!       Чего ещё можно было ожидать от этого занудного писаря Нэндана? Лие уже слышала, как он, чуть ли не плача, всхлипывал у дверей Цин Цзиня: «Господин, ваша мэймэй снова за своё! Она меня не слушает» — и бла-бла-бла. Бо Лие широко улыбалась, представляя эти сцены непрекращаемых жалоб от старого четырёхглазого существа.       Храм Покоя души находился не слишком далеко от дворцового храма, где жила она.       Раньше все боги Вторых Небес жили в отдалённых друг от друга храмах, где приносили дань душам, совершали медитации и многие другие ритуалы. Но чем чаще они спускались на землю, тем больше различных великолепных зданий — особенно поместий чиновников и дворцовых построек императора — видели. И, естественно, восхищались красотой и изяществом. Тогда Си Цзяньчэн предложил свои силы, ум и мастерство для возведения таких же убранств на каждой территории Вторых Небес: в цветущей роще Чжаобанчи, в пустынном лесу Нэндан, скрывающем бамбуковый лес Полушака, в чудном парке Чайтэласу и главном городе Судашэнь, который находился в центре и был самым большим по размеру, определяя собой вершину горы Мэйлу.       С этого момента небожители высказывали пожелания о будущих домах, оставляя храмы, где раньше жили, как место, предназначенное только для божественных служений. Но всё же дворцы и храмы находились сравнительно близко — некоторые даже на дворцовой территории. Тогда боги решили жить не по отдельности, а разделять большие дворцы вместе — поэтому некоторые храмы остались покинутыми. Хоть каждому, кто оставил божественное жилище, нужно посещать его каждые три дня, но неизвестно, кто этим в действительности занимался.       Только некоторые остались на первоначальных местах. Вань Толо, к примеру, решил увеличить пространство храма до размеров дворца, поэтому считалось, что он не покинул свой храм. Так же поступили и Янь Монолау и Ин Чжао. Гуя Ань и Цза Цзухуангянь вовсе не строили дворцов — они пристроили к святилищу средние дома, чтобы отдыхать там и принимать гостей после сельскохозяйственных работ. А Шань Фэнь и Шань Дин и без того всегда жили вдвоём, как монахи-отшельники, в высеченном в горе Мэйлу храме у самой вершины — под территорией Судашэня.       Ашвины — главные лекари Вторых Небес, разнополые близнецы одного имени, Жоу Жуани — даже не участвовали в общем обсуждении своих жилищ, поэтому остались в прежнем.       И, конечно же, головная боль Бо Лие — Бо Сита, которая наотрез отказалась трогать свой дражайший храм. Она грозилась, что если хоть кто-то захочет изменить его без её ведома, тот «ищет смерти». Это казалось слишком высокомерным даже для богини.       Так вышло, что Усыпальница Покоя души осталась во владении сразу двух богов — их двоих. Лие было очень интересно, как так вышло, но все пожимали плечами. Записей о её постройке нельзя было найти, да и она не помнила из прошлой жизни, почему храм двойственный. Приходилось иногда терпеть присутствие жутко скрытной, надменной, бесцеремонной и жестокой Бо Ситы.       В старых свитках сказано, что Бо Сита прошла несколько крупных людских войн и вооружённых конфликтов, не погибнув. Достойно уважения, но не в этом случае. Безжалостные убийства, причинение вреда невиновным и культ смерти — её рук дело. Хоть некоторые части «прославленной» биографии Бо Ситы утеряны и записи испорчены, понять можно одно: с ней нельзя связываться никому. К тому же Лие невероятно «повезло» — Сита являлась её шицзе. Так что разговор определённо будет коротким.       Бо Лие готова была признать любого бога как своего брата или сестру, кроме неё.       С тяжёлым вздохом она увидела, что храм пуст. Только пройдя внутрь, она обратила внимание на свежие фрукты на подносах. Забывчивая Бо Лие никому не велела приносить сюда дары — значит, это дело рук другого бога. Хотя такой жест показался весьма удивительным.       Расположившись перед надписями на стене, означающими правила смирения, добродетели и воздаяния за страдания и муки, она зажгла пятнадцать свечей и положила под каждой по одному плоду великого древа. Также заправила курильницы веточками сандалового дерева.       — Пятнадцать земных дней ваша слуга, гневный бог, Бо Лие будет провожать умерших предков, почитая их жизнь и души как собственную. — С этими словами Лие склонилась, коснувшись лбом пола.       Прочитав про себя выученные слова, что находились на стене, восемь раз⁴, Бо Лие закрыла глаза и погрузилась в медитацию, вспоминая наставления брата.       Храм Покоя души был действительно очень простым и выглядел даже заброшенным. Только внутри о нём заботилась Лие: чистила каменные стены, обновляла рисунки, нанесённые ещё при основании небес, и держала в относительной чистоте большую комнату для почитания предков. Она и составляла всю усыпальницу — делать всё это было несложно.       Полный час перед стеной завершился. Каждой свечой Бо Лие зажгла предназначенный ей плод. Полное сожжение без остатка означало, что предки приняли подношение, а значит её обязанности здесь выполнены. Остатки свечей она сложила в мешочек, в последний раз поклонилась и, будто освободившись от беспокойных мыслей, медленно покинула храм.       Бо Лие обернулась, чтобы в который раз обругать себя за недостаточный уход единственного места, за которым должна следить: «Внутри чистота, а снаружи — просто ужас. Прихожу же достаточно часто. Нет бы взять пару слуг да очистить. Но это не только мне нужно! Ладно хоть проход свободен, но остальное здание заросло лианами плюща. Даже листья засохли. В Нэндане ничего не цветёт, даже свежие листья».       На знакомой ноте смирения она отошла на несколько шагов от храма и хотела было завернуть за угол, как оттуда появилась чёрная фигура в цветной маске, которая и улыбалась и в то же время была опечалена. Сильно задев плечом Лие, незнакомец помчался дальше, за пределы Нэндана.       Она удивилась сильнее и не устояла на ногах, упав прямо на засохшую труху. Перевернувшись, Бо Лие посмотрела на убегающее существо.       — Эй ты, смотреть надо, куда бежишь! Знал бы, кого сбил, — сразу бы пожалел! — прокричала она ему вдогонку.       Нервозность и тревога опять вернулись в ней. Хотя её вдруг озарило.       В Нэндане жили пять богов: она, наставник Цин Цзинь, учитель Чжун Фэнь, вечно болтающий Цзюй Туо и отвратительная Бо Сита. Все, кроме последней, жили вместе в единственном дворце, а значит слуги могли передвигаться по лесу свободно. К богу по прозвищу «головная боль» приходили слуги из дома Бо Лие, чтобы убраться и принести кое-какие запасы. Так что, получается, здесь никого постороннего быть не должно. Если слуги из других дворцов всё-таки приходили, то они точно не шли через храм Покоя души.       — Что это было, святые мартышки?!       — У тебя уже галлюцинации начались? Разлеглась тут, зовёшь кого-то.       Этот голос Лие узнает всегда. Она недовольно скривила лицо и встала спиной к говорящему.       В таких фразах не скрывалось беспокойства и заботы — только насмешка, причём на лице не проглядывалась улыбка или хоть какая-то эмоция. Если бы Бо Лие себя не уважала, то быстро попала бы под влияние холодного взгляда Бо Ситы. Без сомнения, это она стояла за её спиной.       «Нужно просто уйти — и ничего больше. Не говори с ней. Она не заслуживает вести со мной диалог», — всегда говорила себе Лие при подобных встречах, но не сейчас.       — Признавайся: ты знаешь это существо в чёрной мантии и безобразной маске? — Она круто развернулась и показала пальцем на Бо Ситу.       Та не отступила ни на шаг, продолжая прямо смотреть на Лие. Женщина выглядела так, будто собиралась атаковать здесь и сейчас. На это как минимум указывал её меч Цзянь с длинной чёрной кисточкой. Бо Сита выглядела не так, как обычные боги, разодетые в светлые ткани с разной вышивкой и украшениями, символизирующими статус и степень достатка: на ней была туго запахнутая чёрная рубашка с широкими рукавами и узкая длинная — до пят — серо-синяя юбка с высоким широким поясом. Тёмные как уголь волосы были уложены просто: часть прядей сзади собрана в пучок, спереди — прямая чёлка, не полностью открывающая лицо; остальные пряди лежали на плечах и спине.       «Всегда было интересно: как она сражается с мечом при таких длинных рукавах? Э, нет, стоп. Так, она явно что-то знает! А кто, кроме неё, — здесь же никого нет».       — Мне с тобой некогда в молчанку играть! Говори, что знаешь! — продолжала напирать Лие.       — Нечего говорить. Я никого не видела. А если ты кого-то здесь смогла увидеть, то тебе явно стоит показаться Жоу Жуаню, — отстранённо сказала Бо Сита.       Её стремление пройти мимо Бо Лие не увенчалось успехом — та схватила женщину за рукав.       — Здесь не бывает чужаков, и существа, неизвестные мне, сюда тоже не ходят. А уж бегать, да и с маской. Я знаю, ты…       — Что? Будешь обвинять в своих несчастьях? Хватит, у меня есть дела важнее твоих криков.       — Не верю! Ты так удачно оказалась здесь в одно и то же время с тем нарушителем!       — Случайность. Хотя никого не было поблизости с тобой. Так что считай, что перегрелась на солнце. Не беспокой меня.       Бо Сита выдернула рукав из рук Бо Лие и продолжила идти — прочь от храма Души, к своему жилищу на самом краю Нэндана.       Лие старалась держать себя в руках, чтобы не нагрубить. Этот случай не похож на совпадение. Она шагнула вперёд. Под ногами что-то треснуло. Опустившись и посмотрев под ноги, Бо Лие обнаружила повреждённый плод великого древа.       «Разве есть сумасшедший, который будет разбрасываться дарами древа?»       Она посчитала, сколько у неё осталось, и всё сходилось: это не её пропавший плод.       «У Бо Ситы я не увидела мешочек для плодов. Что, если у того чужака в маске выпал один? Такого не может быть».       Последнюю мысль она прокрутила несколько раз. Действительно: никто, кроме Тридцати Трёх Богов, не мог иметь великие плоды древа. И то — в ограниченном количестве. С собой брать можно столько, сколько примерно используешь за день. Слуги и иные существа на Вторых Небесах не имели на это права.       «А если кража? Кто-то захотел иметь больше плодов? Даже не знаю, кто бы мог послать достойного преступника для такого задания. Обычно при таких обстоятельствах быстро ловят нарушителей. А этого уже и след простыл. Стало быть, он из нашего дворца украл?!»

***

      Будоражащие самые смелые мечты и желания золотые залы дворца Верных Взглядов всегда притягивали различных существ не только посмотреть на величайшее строение и богатейшие убранства, но и подивиться диковинным вещам и предметам из благородного металла. Нужно было оставаться хладнокровным — иначе достопочтенный Чжи Хуэйсин откажется принимать и как служащего, и как ученика. Это закон выдержки и смирения перед несметным богатством. Такое испытание ждало всех, кто заходил во владения Ди Ши.       Кто прошёл его и сумел не потерять лица при виде величия самого важного бога Вторых Небес, тот мог рассчитывать на доверие и место во дворце.       Таким просветлённым можно было считать одного из важных богов солнц — Хуань Сиго. Он не просто находился во дворце как полноправный господин, но и стал левой рукой Чжи Хуэйсина, важным лицом самого священного места в Судашэне. Поэтому Хуань Сиго уважали и всячески поклонялись там без доли презрения. Уж он успел завоевать любовь не только слуг, но и богов.       Если вдруг кого-то не может принять Чжи Хуэйсин, это всегда может сделать Хуань Сиго — так говорили в народе.       Он уже не кланялся каждому жителю Вторых Небес, но не оставлял их без фирменной улыбки. Даже ступая по вычищенному полу к покоям учителя, он не терял присутствия духа, глядя на слуг, которые при виде его падали на колени.       Белый шёлковый халат, запахнутый по последней моде династии Цин, с поднятым воротником и узкими рукавами, утончённо смотрелся на изящной фигуре Хуань Сиго. Рисунок дракона на груди и отдельные узоры, вытканные из золотых нитей, придавали ему вид земного императора. Даже причёской он отдал дань маньчжурскому времени⁵ — сбритая наполовину голова с заплетёнными в тугую косу волосами.       Медленная походка и сложенные позади руки указывали на его непростой нрав, который приглянулся Чжи Хуэйсину.       — Уважаемый Хуань-лаоши, вас ожидают, — сказал приветливый юноша-лис, одетый, как подобает прямым слугам властелина Вторых Небес.       — Хорошо, спасибо, Хэ-сяо⁶, — одарил его тёплой улыбкой Хуань Сиго.       Перед ним открылись двери — на вид лёгкие и тонкие, но на самом деле тяжёлые и прочные, поэтому сразу несколько слуг освобождали проход.       — Ученик рад приветствовать достопочтенного сянь-шэня! — Хуань Сиго присел на колени и с должным уважением глубоко поклонился.       — Не нужно так кланяться мне, Хуань Сиго. Мы с тобой близки, — молвил человек за столом, откладывая свиток.       В покоях не было громоздкого трона или другого возвышения, чтобы на нём восседал основатель и повелитель всех богов Вторых Небес. Множество книг, мягкие коврики для медитации, столы для изучения благодетели и морали — вот что можно было увидеть в зале приёма Чжи Хуэйсина.       — Ты сегодня поздно, что-то случилось? — поинтересовался он. Чжи Хуэйсин не выглядел как старик, но взгляд его был прозрачен и наполнен мудрым умиротворением.       — Вы знаете, что вчера наш самый молодой бог — Бо Лие — хотела пройти в зал Всевидящих Зеркал во владениях Шан-дагэ. Я был у такого же зала здесь, чтобы в случае чего её также не пропустили.       — Хм, я вижу в ней стремление к знаниям и живое любопытство с добрыми намерениями. Но это правило всё равно будет действовать. Не нужно никого наказывать.       — А вдруг и вовсе не с добрыми? Мы знаем её прошлый проступок.       — Она получила наказание за это. Теперь у её есть возможность больше подобного не допустить. Цин Цзинь хорошо воспитал Бо Лие. У меня нет сомнений на его счёт.       — Учение о нравственности она, безусловно, получила. Но мы должны быть настороже, — беспокойно продолжил мысль Хуань Сиго.       — Отпусти тревоги. Всем нужно учиться смирению, не только Бо Лие. Присядь. — Чжи Хуэйсин действительно был невозмутим. Для Хуань Сиго он достойный пример, с высказываниями которого спорить подобно сомнению.       Перебирая одной рукой бусины, сплетённые в кольцо, в левой руке, Чжи Хуэйсин продолжал изучать свиток. На шее у него также были более крупные малы⁷ из лотосовых семян. Множество одежд скрывало его тело: от нижних одеяний до верхней накидки, прикрывающей левое плечо.       Хуань Сиго не посмел долго стоять и присел за небольшой стол недалеко от хозяина покоев.       — Знаешь, возможно, стоит пригласить бойкую Бо Лие сюда, — неожиданно начал Чжи Хуэйсин. — Думаю, совместное медитирование поможет ей избавиться от навязчивых мыслей. Как закончим — передай это кому-то близкому к ней.       — Понял, сделаю, учитель, — медленно сказал Хуань Сиго и в один глоток осушил чашу с тёплой водой.       На его лице нельзя было прочитать недовольство и раздражение услышанным — в покоях владыки Вторых Небес оно всегда излучало свет и открытость. Но голова трещала от мысли: «Как она сюда заявится? Хоть и воспитана младшим учеником Цин Цзинем, но всё-таки она гневный бог, да и настоящая смутьянка! Ох, надеюсь, всё пройдет как надо. Я встречу её сам и дам наставления. Да, да, решено. Учитель не разочаруется в нашей младшей!»       После нескольких часов просвещения сочинениями, рекомендованными самим Чжи Хуэйсином, Хуань Сиго осторожно обратился к нему:       — Вспомнилось, что не все отчёты для вас готовы. Нужно немедленно закончить, чтобы предоставить в достойном виде.       — Если так — иди. Не тревожься, твои работы всегда полны точных наблюдений.       — Ученик старается. — Сиго вышел из-за стола и учтиво поклонился.       — Мои двери всегда открыты для тебя, прошу.       Лёгким поклоном головы Чжи Хуэйсин попрощался с Хуань Сиго, и тот покинул зал.       Руки он держал перед собой, скрещивая пальцы. Путь его лежал в дальнее крыло дворца. Раздавая улыбки прислугам, Сиго прибавил шаг.       Вскоре он остановился у дверей из красного дерева, и сердце перестало взволнованно колотиться.       — Прошу приёма у гневного бога Жу И, — обратился Хуань Сиго к молчаливым слугам, которые лишь поклонились и заглянули внутрь. Через несколько секунд дверь открылась. По комнате гуляли облака приятно пахнущего дыма.       — Я так и думал, что Хуань-лаоши не упустит возможности посетить меня. — На колени кинулся мужчина в зелёном ханьфу с цветным причудливым орнаментом. Одежда была узкой, будто пошитой не по размеру, но её недостаток прикрывала тёмно-синяя накидка. Двойные широкие рукава были укорочены так, что открывался вид на кисти.       Одежды Жу И всегда ставили в ступор Хуань Сиго, но он мог попросить сменить её только при встрече с Чжи Хуэйсином. В остальных случаях пытался не замечать. Но взъерошенные жёсткие волосы тёмно-красного оттенка, которые торчали в разные стороны, выглядели безобразнее, чем всегда, и это было трудно не заметить.       — Завтра следует сдать отчёты. Могу я взглянуть на твой? — Хуань Сиго без приглашения присел на подушки рядом с хозяином комнаты.       Твёрдым коврикам для медитаций Жу И предпочитал подушки и отвергал любые предложения о замене.       — Нет, — коротко ответил тот. — Хотите тоже трубку?       Хуань Сиго только выразительно посмотрел на него.       — Как хотите.       — Почему нет? — продолжил свою мысль Сиго.       — А зачем это вам? Снова не доверяете?       — С чего бы это. Только увидеть, что всё готово.       — Тогда не переживайте — я ещё не садился писать.       — Что? — Можно было бесконечно удивляться безответственности Жу И, и этот вопрос задавался по меньшей мере несколько сотен раз. «Терпение. Он своеобразен, но умён и заслужил доверие учителя», — успокаивал себя Хуань Сиго.       — Забудьте. Вообще я по другому вопросу.       Жу И заинтересованно отвлёкся от потягивания дыма из длинной аккуратной трубки.       — Достопочтенный Чжи Хуэйсин попросил пригласить Бо Лие на медиацию, — будто сбросив груз, проговорил Сиго.       — Всего-то? Это не смертельно. Могу поздравить, вы не умрёте, — усмехнулся Жу И.       — В этом нет ничего смешного. Следует быть готовым.       — К чему? Что она убьет всех богов взглядом?       — Нет, к отсутствию должной добродетели у неё.       — Она молодая, ещё учится. Не судите так строго.       — Учитель тоже так говорил…       — Истина, везде истина. Так что не сидите с таким сосредоточенным лицом.       — Вы поможете мне?       — Нет. Бо Лие — ваша забота, сами и встречайте.       — Какой же вы, где ваша поддержка?       — Могу только озвучить решение сянь-шэня Цзюй Туо, который скоро будет здесь.       — И на этом спасибо, уважаемый Жу И, — саркастично сказал Хуань Сиго, поклонившись. — А трубку вашу я когда-то обязательно заберу!       — Попробуйте! — рассмеялся Жу И.

***

      В расстроенных чувствах Бо Лие шла во дворец. Как только она пробудилась от дум, то сразу схватилась за голову — Цин Цзинь просил забрать отчётности в Полушаке.       «Помнила, помнила, а потом эта Бо Сита и незнакомец в чёрном весь настрой сбили!»       Так как времени было достаточно, Лие не стала поддаваться чувствам и нестись сломя голову прямиком в бамбуковый лес.       В доме Вэй никогда не могли решить, кто доставляет записи в Нэндан. Поэтому все обычно ждали друг друга, а срок сдачи приближался. Повидав такое несколько десятков раз, Цин Цзинь решил наведываться туда лично за день до истечения срока. Сегодня удача улыбнулась Лие, так что появился повод постучать по столу перед младшим дома Вэй — Вэй Сихэном.       Как принято среди гневных богов, обучение всегда начиналось с пребывания в этом доме. Станет ли учителем Вэй Луньгуан для какого-нибудь новоиспечённого бога — вопрос времени. В случае Лие крайним сроком были пятьдесят дней: обитатели дома в бамбуковом лесу еле вытерпели постоянные стычки младшего ученика с ней.       К счастью, её тренировки со старшим Вэй не прошли даром, и ей удалось обучиться зажжению плодов и свечей самостоятельно, без каких-либо приспособлений. Почти всё время Бо Лие сопровождала обожаемая шицзе, за внимание которой неосознанно боролись она с Вэй Сихэном.       Уже ради встречи с ней стоило пойти сюда.       Когда кто-то заходил в Полушака и видел прекрасные цветы, стремящиеся показать свою красоту и ударить в нос волнующим запахом, и ломящиеся от фруктов деревья, возникал вопрос: жил ли здесь кто-то? Очень часто здесь никого, кроме редких слуг, не приходилось встречать, так как это территория Дворца Благодатных Странствий. Все боги, которые там жили, обычно отсутствовали, обеспечивая добрый путь людям и любому живому существу, включая демонических сущностей, отправляя их в последний путь, как бы иронично это ни звучало.       Поэтому только прохожие небожители и слуги дворца могли видеть здесь вечную весну. Хоть плоды фруктов старались собирать вовремя, сил хватало не на все деревья: соберёшь одни — спеют другие. Даже то, что всё собранное шло в дом Вэй и Нэндан, не спасало бедных слуг-лисов.       Собрав с травы несколько спелых плодов, похожих на яблоки, Бо Лие, смачно хрустя, ела их, продолжая идти. Выйдя на широкую тропу, она услышала громкий топот сзади — явно не одной пары ног. Обернуться не успела — столб пыли достал её. То, что ехало сзади, оказалось прямо перед ней.       — Здесь госпожа Бо Лие. Продолжить путь? — смотря на Лие, как на пустое место, громко отчитался старик, держащий двух лошадей, управляя повозкой.       — А, эта хамка? Поедем дальше… — раздался усталый, но пронзительный голос из повозки.       — Шицзе! — выкрикнула Бо Лие, топнув ногой.       — Да шучу я! — Отодвинув шторку, выглянула необычайно красивая девушка с белоснежным лицом. — Залезай скорее!       Лие поторопилась и вскоре сидела рядом с молодой женщиной, наряженной в ханьфу, не похожее ни на одно другое: застёжка вшита прямо — казалось, что оно состояло из нескольких одежд, включая накидку. Ханьфу было украшено золотыми наплечниками, широким металлическим поясом, похожим на плетение, и шёлковыми рукавами от локтей до кистей. Чёрный, белый и золотой цветы сочетались беспроигрышно.       Долго пришлось рассматривать одеяние Вэй Дэлунь. Приоткрыв рот, Лие потянула руку к поясу, как в тот же момент её громкими шлепком заставили отказаться от идеи.       — А у тебя всё причудливее наряды, шицзе! И рука легче не стала, — потирая ладонь, улыбнулась Бо Лие.       — Отбивают руки быстро любопытным и завистливым, — с поднятым указательным пальцем сказала Вэй Дэлунь.       — Нет такой фразы! Ты прямо сейчас придумала?       — Теперь есть, — потрепав волосы Лие, парировала девушка.