влечение

Хосок поднимает колено, ставя на него свой рюкзак с порванной лямкой, и с недовольным шипением пытается отыскать в этой свалке, состоящей из кучи ненужного хлама, бутылку с водой. Сентябрь заканчивается, но погода всё ещё достаточно жаркая, чтобы ему хотелось лечь и расплавиться уже после часа на улице. Он пошатывается на одной ноге, зубами удерживая чёртов рюкзак. Руку, свободную от поиска, занимают папки с идеями, ежедневник, скомканный тёплый свитер на случай резкого похолодания, расчёска, непонятные листы с не более понятными списками, пакет со скрепками и… методичка по английскому? Хосок сто лет назад бросил изучать английский. Он ненавидит свой рюкзак. И с огромным сожалением приходит к выводу, что забыл воду в студии. Хосок идиот, каких свет ещё не видывал. Мимо проносится велосипедист, что-то выкрикивая, и Хосоку, после тяжёлого обречённого вздоха, приходится пошвырять все свои вещи обратно и поскакать к ближайшей скамейке, на ходу пытаясь всё своё добро утрамбовать. Он чертыхается себе под нос неразборчиво, затем громко извиняется перед счастливым отдыхающим, спокойно восседающим рядом, и продолжает свои попытки осознать: как папка могла сожительствовать со свитером, и кем из них можно будет пожертвовать. Чисто теоретически. А может и нет. — Какого чёрта, вы же лежали там, и рюкзак даже был застёгнут! — ворчит Хосок, когда замечает на периферии зрения, что на него пялятся. Хосок хмурится и оборачивается, собираясь не слишком миролюбиво попросить, чтобы этот человек сидел себе, отдыхал и занимался своими чёртовыми делами. Но застывает и даже роняет свой уродливый свитер на землю. — Вот же блин, — он истерично хихикает и умудряется поперхнуться слюной, пока наклоняется за одеждой. — Я тебя не заметил, извини. — Ничего. Это было довольно забавно, — сипит сидящий рядом Чонгук и торопливо захлопывает свой скетчбук. — Эм. И привет. — Привет, — машинально отвечает Хосок. Он умудрился встретиться с Чонгуком не на очередной вечеринке по случаю чиминовского желания набухаться, а в парке. Просто случайно проходя мимо. Хосок вспоминает свою идиотскую причину остановиться, а затем и пойти к лавке… и возможно, со стороны это даже выглядит не причиной, а дебильным поводом. Хосок очень надеется, что Чонгук о таком не задумывался. Раздражение утихомиривается и заменяется всепоглощающей неловкостью. Хосок моментально укладывает все свои вещи так, что туда бы влезла ещё и огромная бутылка с водой. Которой в рюкзаке, кстати, нет. — Неловко спрашивать, — блеет Хосок и косится в сторону Чонгука. — Но у тебя, случаем, нет попить? Видимо, я забыл воду в студии. Хосок уже ожидает, что ему откажут, но Чонгук, излишне активно кивая головой, отворачивается к собственному рюкзаку и вытаскивает на свет целую полуторалитровую бутылку. — Вау, а ты не скупишься. — Просто так я уверен, что мне хватит. — Ага, логично, — соглашается Хосок с натянутой улыбкой и хватается за воду, пока Чонгук не передумал. Чонгук закатывает глаза на подобную театральщину, а Хосок, не теряя больше ни секунды, жадно хлебает воду прямо из горла. Каким-то образом она даже умудрилась не нагреться. Хосок почти плачет от благодарности, когда протягивает бутылку обратно Чонгуку. Возможно, дело в том, что Чонгук устроился в тени, а может он всегда наливает себе ледяную воду, и так она живёт дольше. Хосок не знает. Но в данный момент он Чонгука почти обожает. — Спасибо, ты меня спас, — говорит он с благоговением в голосе и плюхается рядом. Чонгук моргает оторопело, но, видимо, решает не высказывать своё удивление вслух. — Не за что, — отвечает он вместо этого и тоже пьёт из бутылки. — Смотри-ка, непрямой поцелуй, — сообщает Хосок бездумно, тыча пальцем в Чонгука и посмеиваясь. Чонгук давится водой и закашливается. Хосок подпрыгивает на месте и постукивает его по спине. Они устраивают целую сцену прямо посреди парка, а рядом даже некому насладиться этой клоунадой. — Прости, — хнычет Хосок, когда Чонгук немного отходит и вместо кашля переходит на несколько хриплое дыхание. — Я не подумал. Просто я всем это говорю в таких ситуациях, и как-то контекст меня не смутил совсем. Чонгук недовольно его оглядывает, прикрывает глаза на мгновение, сосредотачиваясь на мыслях в своей голове, и затем убирает скетчбук и карандаши в свой рюкзак. — Отлично. Сейчас он уйдет, даже не попрощавшись, из-за твоей тупости, и все пьянки вплоть до нового года будут отдавать неловкостью и привкусом фейспалма. — Ты говоришь всё это вслух, если ты не заметил, — сипит Чонгук и укладывает рюкзак себе на колени. — Я думал, ты не фильтруешь свой базар только из-за выпивки. — Ты заставляешь меня нервничать, а когда я нервничаю, я несу бред, — Хосок округляет глаза. — Как сейчас, например. Видишь, я не могу остановиться. Чонгук цокает языком и отворачивается. Но при этом не встаёт и не уносится в спешке, ссылаясь на важные неотложные дела. Хосок хлопает ресницами и недоумённо пялится на его затылок, пытаясь понять, что же происходит у него в голове. — Насчёт нашего прошлого разговора, — начинает Хосок, так и не дождавшись от Чонгука каких-либо действий. — Я думал о твоих словах. И я должен извиниться. Мне крайне неловко это делать, потому что мы с тобой, вроде как, строим из себя рыбок, но ты прав. Я вёл себя как мудак. Если мы, конечно, об одном и том же. — Рыбок? — Чонгук поворачивается к Хосоку лицом и забывает играть в непринуждённость. — Каких, блин, рыбок? — Ну типа с плохой памятью, — поясняет Хосок. Чонгук бегает взглядом по парку и качает головой. — Три секунды и сброс. Ну ты несерьёзно. Мы постоянно делали вид, что ничего не случилось. — Мы просто это не обсуждали, но это не значит, что мы делали вид, что ничего не случилось. — Разве? — Да. — Что-то я не заметил, — ехидничает Хосок. — Ты, кажется, пытался извиниться, — злится Чонгук, что сбивает у Хосока весь азарт к пререканию. — Да, — вздыхает. — Я серьёзно. И… я могу вслух говорить о том, что между нами было или, может, придумаем для этого какое-нибудь кодовое слово? Вроде потереть морковку? Чонгука передёргивает. — Не говори так больше никогда. — Ага, хорошо, — Хосок отводит взгляд и сосредотачивается на медленно бредущей мимо них бабуле. — Так вот. И я, вроде как, не был уверен в том, что ты такой впечатлительный. И пытался понять, прав я или нет. И кажется, немного этим увлёкся. — Немного, ну да, — практически шипит Чонгук. — Я даже не понимаю, почему ты психанул именно тогда у Тэхёна. — Может потому, что ты облизал себя чуть ли не с ног до головы? — Чонгук не выдерживает и переходит на крик. Бабушка подозрительно на них косится, и Хосок слащаво ей улыбается, проговаривая сквозь зубы: — А давай ты не будешь об этом орать на всю улицу. И чтобы ты понимал, меня тогда всего залило пивом. Я просто пытался повеселиться в стрёмной ситуации и выйти из неё победителем. — Ага, выйти сухим из пива, — бормочет Чонгук. — Из воды, ты хотел сказать? — Судя по тому, как ты работал языком, я сказал всё правильно. — Да я не делал ничего такого! — вскрикивает Хосок и беззвучно матерится, когда медленно топающая бабуля вновь обращает к ним свой любопытный взор. — Бабушка, пожалуйста, идите быстрее! Я же вижу, что Вы просто подслушиваете. — Ты опять ведешь себя странно, — осторожно подмечает Чонгук, но Хосок лишь отмахивается. — Тот момент не был проверкой. Да, я вёл себя неэтично, совсем не думал о твоих чувствах, и мне жаль. Но в тот день я не делал ничего. Мы даже обсуждали толстовки, помнишь? Я пытался настроиться на нормальную волну. — Что-то такое припоминаю, — отвечает Чонгук после задумчивой паузы. — Я начал эти проверки после того случая, когда ты увидел своё имя в моей контактной книге (я, кстати, тебя переименовал на Чонгука. И без смайликов). Когда мы были у Тэхёна, я даже не планировал это продолжать, и… что? Чонгук хмурит переносицу и шмыгает носом несколько раз, прежде чем поинтересоваться: — В смысле? До того случая с деткой ничего не было? Хосок хмурится в ответ и пытается понять, о чём речь. — Эта идея пришла мне только в тот день? — Оу. — Что «Оу»? — Я просто не думал, что это началось только тогда. — Ты думал, — ухмыляется Хосок, — что это пришло позже? — Затем ухмылка пропадает с его лица. — Стоп. Только? Как долго, по твоему мнению, я тебя травлю? — С самой первой встречи? — наигранно весёлым голосом предполагает Чонгук, пока в его глазах плещется отчаяние. Это то, что ему хотелось бы оставить в своём шкафу со скелетами за семью замками. — Ты это не серьёзно, — сипит Хосок, пока его лицо медленно лишается красок. Чонгук фыркает и пинает камушек на земле. Но не опровергает своё предыдущее высказывание. — Что с тобой не так? — ахает Хосок. — Почему ты такой легковозбудимый? Чонгук ощущает, как ярость вновь застилает пеленой безрассудства его мозг, и решает сбавить обороты капелькой правды, но неприятной уже не ему. — Чтоб ты знал, Тэхён и Чимин притащили тебя в компанию только потому, что хотят найти мне парня. У Хосока падает челюсть. — Неправда. Чонгук прищуривается и наклоняется ближе к хосоковскому лицу, устанавливая контакт глаза в глаза. — Правда. Плечи Хосока опускаются. Чонгук замечает, что уголок хосоковского рта подрагивает, когда тот пытается натянуть на своё лицо улыбку. Получается не очень. Хосок выглядит, словно потрескавшаяся шарнирная кукла, и Чонгук просто не может контролировать проснувшееся внутри сожаление. Он решает сказать настоящую правду. Чонгук не верит в то, что действительно собирается озвучить это. — Ну, как ты мог заметить, в нашей компании не очень много людей, — говорит он, отвернувшись и разглядывая собственные кроссовки. — Если бы они притаскивали к нам всех, с кем хотят меня познакомить, нам бы не хватило одной квартиры для тусовок. Но как видишь, нас всего лишь семеро. И пока что никто не прибавлялся. А они от меня не отстали, поверь. Они никогда от меня не отстают. Хосок как-то в момент приободряется. Чонгук облегчённо выдыхает и понимает, что всё это время был очень напряжён. — Так значит, я не был твоей кандидатурой, — хмыкает Хосок и устраивается на скамье поудобнее: укладывает локоть на спинку и подпирает ладонью подбородок. Чонгук с неким трепетом осознаёт, что между ними налаживается самая длительная беседа за время их знакомства. Даже длиннее, чем разговор о толстовках. — Я этого не говорил. Они пытаются свести меня с любым симпатичным парнем, которого видят на горизонте. У Хосока начинает подрагивать линия рта. Чонгук понимает, что тот максимально пытается не заржать. — Что? Чонгук уже готов начать убивать за подколки в сторону его ориентации, особенно после того, что между ними произошло. — С симпатичным, значит? Чонгук ограничивается лишь тем, что закатывает глаза. — Ну хотя я мог бы и догадаться, — Хосок кивает в сторону чонгуковской ширинки и смеётся. — Для того, кто буквально недавно придумывал метафоры для дрочки, ты слишком осмелел, — Хосок всё равно не перестаёт ржать. Напротив, недовольство Чонгука смешит его ещё сильнее. — Это всё конечно круто, но меня это беспокоит даже больше, чем тебя. — То, что у тебя встаёт на симпатичных парней? — не может сдержаться Хосок. — Нет, дело не просто в симпатичных, — Чонгук складывает руки на груди. — Блять, не верю, что собираюсь с тобой об этом говорить. Причина, по которой меня бесят потуги Чимина и Тэхёна с их знакомствами — то, что они сразу ищут мне пару. Для меня это так не работает. Я хочу сначала узнать человека, стать друзьями, а потом уже смотреть, вырастет из этого что-то романтическое или нет. Хосок теряет всю свою весёлость и прячет взгляд. — И вот появляешься ты, — вся накопившаяся злость от собственной беспомощности прорывается наружу, и Чонгук больше не в силах сдерживать её в своей голове. — Всё вроде идёт по стандартной схеме. Ничего не предвещало беды, как говорится. Но только в этот раз моему телу не всё равно. Хосок невольно задерживает дыхание. Чонгук вновь поворачивается к нему, желая донести последнюю часть как можно более доходчиво. — Но я тебя совсем не знаю. Между нами стена, и это заметил уже каждый. И то, что ты симпатичный, сексуальный и дальше по списку, ничего для меня не решает. Я ненавижу сам себя за всё происходящее. И твои проверки не делают тебе одолжения, — Чонгук зацепляется взглядом за губы Хосока. И в самый неподходящий момент подмечает родинку на его верхней губе. Чонгук готов разреветься прямо сейчас. Он не в состоянии контролировать себя и собственное тело, пока смотрит на этого парня. Это сильнее его. Чонгук спешно отводит взгляд и невесело усмехается. — Но спасибо, что извинился. Чонгук замолкает и ждёт, пока Хосок вынесет свой вердикт. Он понимает, что подобная исповедь может звучать глупо для кого-то, кто с подобным не сталкивался. Он привык к тому, что есть вещи, которые понимает не каждый. Того, что Хосок извинился, уже более, чем достаточно. Хотя бы Чонгук уверен, что далее не последуют издёвки и насмешки. В этом он пытается себя убедить. — В тот первый день, — начинает Хосок еле слышно. — Когда мы ехали на колесе обозрения. Я думал, что вы смеялись надо мной. Что это какой-то прикол между вами — поехать с этим глупым парнем в одной кабинке. И ты, вроде как, вытащил короткую соломинку, образно говоря. И ты так бесился в тот день. Сердце Чонгука болезненно бьётся, разгоняя по венам панику, когда он взглядом находит на лице Хосока что-то надломленное. Так вот оно что. Тот образ истерзанной куклы был лишь оголившимися на мгновение чувствами. Чонгук ненавидит это. И ненавидит то, как сильно это задевает его самого. — А они хотели оставить нас наедине, да? — Хосок невесело смеётся и прячет лицо за ладонями. — Я такой дурак, и я так на тебя злился. Ещё бы чуть-чуть и я бы на тебя сорвался. Боже, так стыдно теперь. На Хосоковские руки падают тени от веток стоящих вокруг деревьев. Его пальцы такие тонкие, а запястья тонкокостные. Чонгуку невольно хочется достать листы и нарисовать его острыми углами. Такого колючего и резкого, такого хрупкого. Такого прекрасного. Чонгук сжимает ладони в кулак. Он не должен. — Почему ты вообще об этом подумал, — шепчет он, обкусывая внутреннюю сторону щеки и осторожно подбирая слова. — Даже если бы это было так. Послал бы нас к чёрту. Говнюки встречаются повсюду. Кто-нибудь обязательно будет над тобой насмехаться, никому этого не избежать. Это не значит, что с тобой что-то не так. Не будем забывать, что ты симпатичный. И сексуальный. — Вау, ты пытаешься меня утешить, — прыскает Хосок и отнимает ладони от лица. — Это довольно странно. — Я уже объяснил, почему у нас с тобой не задалось. Это не значит, что я одобряю твоё беспричинное самобичевание. Хосок выглядит так, словно хочет возразить, но обрывает себя на полувздохе и лишь сдержанно кивает. Чонгуку щекочет внутренности от предчувствия того, сколько тараканов может бегать в голове напротив. — И когда я понял, что довольно сильно тебе нравлюсь, а не в духе «подвернулся под руку», я с трудом мог в это поверить. Поэтому и устроил эту дебильную проверку, — Хосок горько скалится. — Я хочу, чтобы ты знал, что это было не со зла. Я даже подумать не мог, что… Он теряет слова, и Чонгук замечает, как руки Хосока исходят мелкой дрожью. Чонгук не успевает осмыслить свои действия. Он лишь прячет одну из ладоней Хосока в своих и кивком головы просит его на себя посмотреть. — Так давай попробуем всё заново. Без предрассудков и ошибочных выводов, с которых мы начали, — Чонгук неуверенно улыбается. — Давай попробуем стать друзьями.