влечение

— Знаешь, когда мы решили скорешиться, я вот такое не подразумевал, — ворчит Хосок и широко зевает во всю глотку. Чонгук извиняется, но как-то не слишком искренне, скорее веселится, и проскальзывает в хосоковскую квартиру. На улице три часа ночи, а Чонгук тут как тут. Наведался в гости. — Скажи честно, это будет очень шумно: ты будешь кричать, материться и бросать мою мышку в монитор? — вяло интересуется Хосок, шаркая тапочками на кухню. — Не-е-ет, — тянет Чонгук, и Хосок страдальчески вздыхает, прежде чем открывает холодильник. Это был сарказм. О господи, Хосоку предстоит ночь, наполненная задротящим в «Овервотч» Чонгуком. Это немного не то, на что Хосок надеялся, соглашаясь на дружбу. — Ты надо мной издеваешься. Ты понимаешь, что люди иногда хотят спать? Ради прикола? — Я имел в виду, мышка будет моя. Без обид, но играя твоей, я сдохну в первые пять минут. И это будет подвигом. — Тебе, может, чайник поставить? Ещё у меня осталась соба с мясом, могу погреть. — Не, пока я ничего не хочу. — Супер, отлично, — Хосок возвращается в комнату, попивая ледяную воду, и морщится, когда холод пробирает до мозгов. — И я так понимаю, шуметь ты не будешь. — За это я ответственности не несу, — Чонгук пожимает плечами и достаёт из компьютерной сумки ноутбук, явно стоящий дороже, чем вся техника в хосоковской квартире. — Я, может, прослыву ничего не смыслящим бумером в твоих глазах, но ты бы лучше платил за интернет, а не тратился на дорогое игровое оборудование. Откуда у тебя вообще столько денег? — Кредит, это же очевидно. И что за бумер? — Неважно. Ты меня ужасаешь. — Ты не можешь так говорить. Я теперь твой друг. — Мы позавчера и словом не перекинулись, — Хосок разваливается на кровати, наблюдая за тем, как Чонгук постепенно оккупирует его рабочий стол. — Ты даже не поздоровался со мной нормально, только махнул рукой. Все вообще подумали, что ты помахал Юнги! Чонгук медленно оборачивается, нахмурив переносицу. — Я и махал Юнги. Ты был у Намджуна? — Просто супер, — сердито выдыхает Хосок, когда понимает, что это чувство юмора у Чонгука такое. И пока тот заливается хохотом и отстукивает пальцами пароль по клавишам ноута, Хосок решает прессировать его дальше. — Ну раз я для тебя такой сомнительный друг, которого ты даже не замечаешь в толпе, почему ты тогда не пошёл к другим своим друзьям? Тем, что получше? Как же Тэхён и Чимин? Весёлость Чонгука неожиданно приобретает довольно натянутый характер. Хосок садится на кровати и внимательно вглядывается в его профиль, прежде чем его озаряет. — Они тебя не пустили, — выдыхает он удивлённо. — Я им не звонил, — сердито ворчит Чонгук. — Но они бы точно тебя не пустили! Они бы послали тебя к чёрту, а если бы ты к ним припёрся без предупреждения, они бы пнули тебя под зад. — Твоя фантазия уже переходит все границы. Просто они любят выносить мозги, а у меня сейчас нет настроения это слушать. — Вау, ты только что допустил, что я — меньшее из всех зол? — Ты на их фоне больше на зубную фею похож. Ты даже предложил мне чай и еду. Хосок подносит ладони к лицу и качает головой в неверии. — В следующий раз, когда решишь сказать что-то вроде этого, предупреди меня сначала. Я сниму это на телефон и буду с гордостью показывать предкам. — Ты говоришь так, словно обычно я — заноза в заднице. — Ты всегда заноза в заднице. Даже сейчас. Но мне всё равно приятно скрасить это лестью в свой адрес. Можешь, кстати, не останавливаться, и продолжать меня нахваливать, пока я тут буду пытаться заснуть. — Я назвал тебя зубной феей, — говорит Чонгук таким тоном, словно до Хосока не доходит какая-то очевидная истина. Хосок довольно улыбается и взмахивает рукой, веля продолжать. Чонгук фыркает. — Хорошо, ещё я могу назвать тебя принцессой, если так угодно. — Ты думаешь, что оскорбляешь меня, но я совсем не оскорблён, — довольно заявляет Хосок и потягивается, смачно зевая. — Нет, всё. Приятного понемногу. Развлекайся, не убей весь мой трафик и постарайся меня не будить. У меня занятия утром в студии. — У тебя трафик? — Чонгук ёжится и оглядывается с неверием на лице. — Он слышит только то, что хочет, — бормочет себе под нос Хосок и качает головой. Он оставляет вопрос Чонгука без ответа, вытаскивает из тумбочки неподалёку маску для сна и демонстративно натягивает её на глаза. — Я спать, ковбой. Захлопни за собой дверь, если вдруг устанешь и намылишься домой. — Ок, бумер. Хосок резко сдёргивает маску. — Ты же сказал, что не знаешь!.. Ой, да к чёрту. Отстань от меня. — Ты начал это первым, — напевает Чонгук, надевая гарнитуру и входя в игру. — Я сказал, не приставай ко мне. — Как скажешь. Спокойной ночи, куколка. — Это всё ещё не обидно. И, так и быть, спокойной ночи. Или неспокойной? Не знаю, просто вздрючь там всех. — Хосок укладывается обратно на кровать, прячется от света за маской и закутывается в одеяло. Он беспокоится, что Чонгук будет себя вести как гиперактивный школьник, кричащий на технику, но даже если это и происходит, узнать Хосоку не судьба. Он отрубается моментально, словно попугайчик, которого накрыли покрывалом. И выныривает из сна только от раздражающего вопля будильника. Хосок пытается повернуться, чтобы найти свой телефон на тумбочке, но понимает, что не может выпутаться из одеяла из-за необъяснимой тяжести. — Что за хрень? — ворчит он себе под нос неразборчиво и с трудом поднимает одну из ладоней на уровень лица, чтобы снять свою маску. Первое, что Хосок видит этим утром, — моську Чонгука, пускающую слюни на его одеяло. — Вау, «утро добрым не бывает» теперь имеет для меня абсолютно новое значение, — недовольно фыркает Хосок и пытает подопнуть Чонгуку через одеяло. — Просыпайся! И подними с меня свои конечности! Я не могу дотянуться до будильника. Чонгук лепечет что-то нечленораздельное сквозь сон и поднимает руку с ногой: те самые, что на Хосоке не лежат. А сам Чонгук не очень ловко переносит весь свой вес на зажатого Хосока, заставляя того потеть и страдать. — Подъём! Слезь уже, блин, Чонгук, я сейчас задохнусь. Свали! — хрипит Хосок и начинает отчаянно извиваться и скулить, надеясь Чонгука или растормошить, или скинуть на худой конец. Тот едва разлепляет глаза и перекатывается на край кровати, причмокивая губами и пытаясь укрыться небольшим углом одеяла. Хосок чертыхается и с трудом удерживается от того, чтобы пнуть Чонгука в спину: пусть кубарем летит на пол, маленький засранец. — Выруби его, пожалуйста, — лопочет Чонгук заплетающимся языком. — Я только лёг. — В мою кровать, если ты не заметил. Хосок перелезает через Чонгука, выключает будильник и, по доброте душевной оставив выговоры на потом, топает собираться на занятие. Душ, чистка зубов, слегка подгоревшие тосты и горячий кофе. Хосок изучает новостную ленту и наслаждается тихим утром. Всё, вроде, как обычно. Хосок старается не думать о том, что в его кровати дрыхнет его ночной гость. Мало ли. С кем не бывает. Друзья они друг другу или кто? Хосок одевается и собирает все необходимые вещи. Ему уже пора выходить, и Хосок останавливается в дверном проёме своей комнаты, разглядывая кимпаб по-домашнему с одеялом. От самого Чонгука виднеется только макушка. И по-хорошему Чонгука надо гнать взашей: он и так переборщил со злоупотреблением хосоковским гостеприимством. Но вот рука не поднимается. — Просто не спали квартиру, если будешь завтракать, — ворчит Хосок больше для урезонивания собственных сомнений, чем для ушей Чонгука. И уходит. Репетиция проходит довольно спокойно и без эксцессов. Хосок с улыбкой на лице прощается с уходящими взбудораженными детьми и потягивается, ощущая сладкое напряжение в мышцах. Он выпивает воды и тянется к мобильнику по привычке: до следующего занятия ещё двадцать минут, и было бы неплохо чем-нибудь себя занять. Хосок хмурится, когда замечает у себя свежее смс от Чонгука. Он уже представляет, как тот прислал коротенькое извинение за то, что спалил чайник и квартиру, или у него сломался кран и затопило соседей. В любом случае, хосоковская чуйка не подсказывает ничего хорошего. «Только не рассказывай никому, что я приходил ночью». Хосок морщится и в этот момент телефон вибрирует, оповещая о ещё одном сообщении. «Тэхён и Чимин мозги мне высосут, если узнают, что я не заплатил за интернет». Хосок перечитывает это предложение несколько раз, придумывая как можно более исчерпывающий ответ, но затем лишь плюёт на мысленные потуги и составление текста. Вместо этого он Чонгуку звонит. — Да что блин в этом такого? Какой херни ты им нагородил, что так переживаешь из-за обычной ночной посиделки? — Ничего я не городил, тормозни свою фантазию, — всё ещё сонным голосом хрипит Чонгук. Хосок подозревает, что тот всё ещё тусит в его квартире. Но об этом позже. — Мы с тобой вроде как договорились больше друг другу лапшу на уши не вешать. — Не было такого. Хосок сердито цокает языком и напрягает пальцы, представляя как они могли бы вцепиться в чонгуковскую глотку. — Хорошо, это было невербальное обещание. После того, как мы осознали ту тонну недопонимания, пора бы уже начать говорить начистоту. Почему это я должен молчать в тряпочку? Откуда мне знать, что ты не стыдишься того, что зависаешь со мной? Может ты там успел всем про меня гадости за спиной понарассказывать? — Ты знаешь, что это не так, — пыхтит в трубку Чонгук, и из динамика телефона раздаётся приглушённый шум. «Ворочаешься в моей кровати, сучка?», — сердито успевает подумать Хосок. — Тогда в чём дело? Небольшая звенящая пауза. — Возможно, я одолжил денег у Тэхёна, но вместо оплаты интернета, я случайно купил себе пиццы? — Ты отвратительный человек, — охает Хосок в ужасе. — Я не верю, что кто-то может быть настолько безответственным. — Ну блин. — Как это могло быть случайно? Нет, ты ужасен. Чонгук тяжело вздыхает в трубку, у Хосока даже появляется подозрение, что тот специально так шипит на микрофон. Хосок собирается укорить Чонгука ещё и в этом, когда тот спрашивает: — Я же могу ещё поспать, да? Хосок поднимает взгляд к потолку и гадает, как же он до этого докатился, когда его рот отвечает машинально и без согласования с мозгом: — Да, конечно. Можешь не торопиться. Чонгук облегчённо выдыхает благодарности. — Я вернусь часа через три: у меня сегодня только два занятия, — добавляет сконфуженный Хосок, кивая одному из учеников, пришедшему заранее. — Точно, ты же преподаёшь танцы. Какое направление? — Ну, — Хосок прочищает горло, отчего-то нервно поглядывая в сторону собирающегося зала. — Урбан. Иногда помогаю другим преподавателям. Считай, что я разносторонний человек. — Прикольно. А у тебя есть индивидуальные занятия? Я бы к тебе походил. Мне нравится танцевать. — Что? — Хосок давится воздухом. — Не понимаю, о чём ты. Никаких индивидуальных занятий. Иди спать. И бросает трубку. Хосок стоит, пялится на экран своего мобильника и гадает, какого чёрта только что произошло. Если бы Хосок не мог рационально объяснить обстановку, он бы подумал, что Чонгук только что с ним… флиртовал? Маленький извращенец. — К Вам хотят записаться на индивидуальные? — интересуется одна любопытная девчонка лет четырнадцати, натягивая на лицо невинную улыбку. Но Хосок не идиот: он знает, кто среди этой своры школьников самый заядлый сплетник. — Мой друг просто шутил, — сообщает он ей и цепким взглядом прослеживает, пока она разочарованно не скроется в толпе других учеников. Он опять психует и срывается на окружающих. Хосок делает глубокий выдох и отключает своим мыслям доступ к личным темам. Настраивается на рабочий лад и готовится к занятию. Когда он возвращается домой через несколько часов, весьма помятый Чонгук восседает у него на кухне и дует на кипяток в кружке. Хосок по цвету жидкости предполагает, что это кофе. И немного удивляется тому, что Чонгук сумел обойтись без происшествий. — Доброе утро, — хрипит Чонгук, ладонью взлохмачивая волосы на своей голове ещё сильнее. — Уже обед. Я смотрю, говорить: «Чувствуй себя, как дома», — немного неактуально? — У тебя уютненько, кстати. — Ещё бы. Дай угадаю: у тебя всё свободное место завалено рисовальными принадлежностями, техникой и коробками из-под пиццы? — Нет, — хихикает Чонгук. Хосок продолжает буравить его своим взглядом. Чонгук сдаётся. — Ну возможно. Немного. Чонгук наконец принимается за свой кофе, и у Хосока появляется некоторое время молча его разглядеть. — Кстати, чем ты занимаешься? — Чонгук вскидывает бровь, и Хосок поясняет свой вопрос. — Ты откуда-то узнал, что я преподаю танцы, а я не помню, чтобы слышал что-то о тебе. Чонгук сёрбает кофейком и понятливо кивает головой. — Чимин говорил о тебе. Сказал, что был впечатлён. Мы с ним танцевали в старшей школе, поэтому я был удивлён, узнав, что ты занимаешься этим профессионально. И запомнил. — Ты занимался танцами? — Да, — хихикает Чонгук. — Не думаю, что мы с тобой на одном уровне, но я неплох. У меня сильные ноги, — и играет бровями. — Ага, твои ноги тяжело не заметить, — Хосок почёсывает тыльную сторону шеи, пряча взгляд от накатившей неловкости. — Так что насчёт тебя? — О, я занимаюсь монтажом. — Неожиданно. — Да, — Чонгук смущённо улыбается. — Мне нравится работать с визуализацией. Иногда даже клепаю видео для ютуба. Ещё, ты вряд ли обращал внимание, но я рисую. — Нет, я заметил, — отвечает Хосок мягко. — Когда мы были в парке ты рисовал. И ты таскаешь альбом на наши посиделки: я видел, как ты доставал его несколько раз. Чонгук постукивает кончиками пальцев по кружке и втягивает голову в плечи, словно пытаясь стать меньше от смущения. Хосок затаивает дыхание, ощущая, как в груди начинает закипать. — Покажешь мне, в чём прикол твоего «Овервотча», раз ради него ты поехал за тридевять земель ночью на такси? — Я ехал на метро, — сообщает Чонгук, поднимаясь и следуя в комнату Хосока. — И шёл пешком. — До ближайшей станции отсюда минут сорок ходьбы. Ты точно сумасшедший. — Ты идёшь? — Ну, конечно, я иду.