влечение

Хосок вынужден признать, что это довольно странная картина. Вроде такой обычный междусобойчик. Все расселись по своим углам, в зависимости от интересов. Всё, как всегда. На первый взгляд. Хосок в очередной раз косится в сторону главного нерушимого трио, по привычке оккупировавшего диван, и его снова посещает навязчивая мысль: Чонгука зажали без права освобождения. Тэхён и Чимин, сидящие по бокам от своего удручённого, но явно смирившегося друга, яростно размахивают каждый своим телефоном и что-то Чонгуку втирают, перебивая друг друга. — Блин, Тэхён! Задница — это, конечно, важно, но посмотри на его лицо! Чонгук даже не сможет с ним поговорить, не думая о его бородавке на полноса. Хватит быть таким самонадеянным. Не все твои варианты хороши. Чонгук на эти слова закатывает глаза. А затем его почти безжизненный взгляд скользит по комнате и сталкивается с внимательным взглядом Хосока. Тот хочет беззвучно прошептать губами, что ему жаль, но Чонгук торопливо прячет глаза и, кажется, даже съёживается от смущения. Чимин пихает его локтем и просит сосредоточиться. И по-хорошему, Хосоку следует отвернуться и продолжить кивать на возбуждённую речь Намджуна и Юнги. Чонгук не первый день сталкивается с излишним энтузиазмом своих друзей и, скорее всего, далеко не последний. Это не что-то новое. Хосок должен оставить его разбираться с этим самостоятельно. Но в голове отбивает набатом на повторе: «Для меня это так не работает». Те самые слова, что Чонгук сказал в парке. Когда он открылся Хосоку. Вот чёрт. Возможно, он рассказал то, в чём не смог признаться никому другому: даже Тэхёну или Чимину, потому что те слишком далеки от понимания того, что происходит у него в голове. Ведь для Чонгука отношения так не работают. Он не может посмотреть на симпатичную фотку в инстаграме и решить, что вот тут стоило бы попробовать. Это не про него. Хосок вздыхает и отмахивается, ловя недоумённый взгляд от Юнги. Его мысли идут в абсолютно неправильном русле. Это не проблема Хосока и точка. — Пойду, посмотрю, чем занята малышня, — сообщает Хосок своим компаньонам по разговору и сползает с подоконника, на котором его пятая точка нашла себе пристанище. Он надеется, что не выглядит подозрительно, но убедиться в этом по чужим лицам не решается. Вместо этого он включает в своей голове программу шута и начинает свою незамысловатую миссию по спасению Чонгука. — А что это вы тут делаете? — взвизгивает он и наваливается на колени Тэхёна. Парни второпях пытаются заблокировать и убрать свои мобильники, но Хосок, перегнувшись через Чонгука, успевает схватить Чимина за запястье и заглянуть в экран. — Слышал вы тут подбираете Чонгуку пассию… стоп. Это что, парень? — Ага, — блеет Чимин и вырывает свою руку из хосоковской хватки. — Мы немного отвлеклись на моего друга. Я просто хотел показать, какие клёвые у него фотки, такие эстетичные. Да. — Это же была обычная селка, — хмурится Хосок. — Нам пора, — сообщает Тэхён, скидывая Хосока со своих колен. Чимин, недолго думая, следует за ним следом. — Вау, а они действительно готовы унести твою тайну с собой в могилу, — поражённо гогочет Хосок. — Я думал, они сейчас расколются. — Ну и зачем ты это сделал? — неожиданно рычит Чонгук. Хосок резко к нему оборачивается и таращится ошарашенно. — Извини? — Если ты такой умный и всё понял, зачем надо было лезть? Тебя об этом никто не просил! — шипит он и, вскочив на ноги, уносится из комнаты, пока его щёки пылают яростным румянцем. Чимин и Тэхён сочувственно моргают с другого конца комнаты, видимо, придумав для себя подходящий мотив для расстройства Чонгука. Сокджин угрюмо качает головой. — Вы вообще не можете поговорить друг с другом без того, чтобы пацапаться? — интересуется он мягко, опасаясь вызвать новый шквал негодования и окончательно испортить всем настроение. — Неважно. Пойду и попробую с ним поговорить, — бормочет Хосок, наплевав на то, как это выглядит со стороны. — Ну удачи, — без воодушевления кричит ему вслед Чимин. Ещё Хосоку кажется, что кто-то бросает осторожное: «может, не стоит?». Может, действительно не стоит. Хоть Хосок и уверен, что поступил правильно, внутренности всё равно щекочет необъяснимое чувство вины. Если раньше в ответ на злобу Чонгука Хосоку было достаточно разозлиться самому, то теперь это перестало так для него работать. Блядские чувства и их непонятные законы. Хосок находит Чонгука на кухне. Тот сидит на табуретке, пододвинутой к раковине, и пьёт из высокого стакана холодную, судя по конденсату на стекле, воду. Чонгук смущённо косится в сторону Хосока и, кажется, его плечи расслабляются, когда он понимает, кто перед ним. — Знаешь, теперь мне кажется довольно неловким дрочить на того, с кем дружишь. Поэтому я тут сижу и успокаиваюсь, — говорит он, натягивая рукава на ладони, и шмыгает носом. Хосок вспыхивает по канону всех шаблонных сравнений: мгновенно, как спичка, и насыщенно, словно помидор. Разумеется, ведь такой вариант событий он и не рассматривал. — Довольно неожиданное заявление, — хрипит он и присаживается на ближайший табурет. Руки трясутся так сильно, что он сжимает ладони в кулак. — И довольно неловкая ситуация, — напряжённо хихикает Чонгук. Хосок ощущает себя довольно противоречиво, наблюдая за его весельем. — Радует, что ты хоть как-то получаешь удовольствие от ситуации, — как всегда бездумно брякает Хосок. Чонгук хохочет ещё сильнее, пытаясь заглушить смешки кулаком. — С чего вдруг это вообще произошло? Чонгук немного мнётся, но затем решает быть честным: — От тебя вкусно пахнет, — Хосок качает головой растерянно, и Чонгук поясняет. — Чем-то сладким. Думаю, это ваниль? — Чонгук отворачивается и делает судорожный глоток воды. — Видимо, это мой кондиционер для волос, — градус смущения повышается, и Хосок начинает заламывать пальцы на руках. — Не думал, что запах такой сильный. Чонгук кивает. — То есть, даже запаха достаточно? — Не думаю, что дело в этом. Скорее в связанных воспоминаниях? И твоя макушка мелькала прямо перед носом, что тоже не помогало. — Ну да. Хосок разглядывает узор на деревянной столешнице и даже замечает некую закономерность, прежде чем решается поговорить о том, о чём собирался изначально. — Так значит, на самом деле ты не злишься из-за этой ситуации с Тэхёном и Чимином? — Вообще-то, — морщится Чонгук. — Я действительно на тебя разозлился. Тебе не стоило лезть. Хосок разочарованно выдыхает. — Но почему? Я всего лишь хотел, чтобы они перестали компостировать тебе мозги. — Да, но ты мог привлечь лишнее внимание! — отвечает Чонгук весьма яростно, при этом переходя на шёпот. — Не хотелось бы становиться всеобщим достоянием. Мне хватает и этих двух. Хосок невольно переходит на ту же громкость: — При чём тут я? Они и вдвоём прекрасно с этим справляются! Я слышал, о чём вы говорите, с подоконника! — шипит он. — И решил привлечь ещё больше внимания, да? Я удивлюсь, если никто ничего так и не понял после твоих замечаний. — А, может, это было бы и к лучшему: все бы узнали, и Чимин с Тэхёном не смогли бы больше на тебя давить. — Они хотят как лучше, — кривится Чонгук. — Ты не в том положении, чтобы их за это осуждать. — Может, если бы ты видел своё лицо со стороны, ты бы так не говорил, — выплёвывает Хосок и даже проезжается на своей табуретке ближе к Чонгуку: деревянные ножки с неприятным визгом проезжаются по полу. — Что тебя в моём лице-то не устроило? — Я не могу видеть, как ты смиряешься с чем-то, что продолжает тебя расстраивать каждый раз! Меня будто самого заставляют через всё это проходить. Как я могу продолжать сидеть в стороне, когда меня всего аж колотит от эмоций? Разгорячённый Хосок, движимый неосознанным наитием, хватает Чонгука за запястье, пытаясь передать весь вес своих слов. Чонгук изумлённо охает и разжимает пальцы, держащие стакан. Стекло с оглушительным дребезгом разбивается о пол. Но первые мгновения ни Хосок, ни Чонгук даже не замечают этого, поглощённые друг другом. — О боже, — шепчет Хосок и подскакивает с места, выпуская руку Чонгука. — Это не то, о чём вы подумали! — кричит он так, чтобы в соседней комнате услышали. — Это случайность! Я смахнул дурацкий стакан со стола, ничего страшного! Хосок принимается торопливо подбирать крупные осколки, не обращая внимания на Чонгука, растерянно хлопающего глазами. — Тэхён хранит веник с совком под раковиной, — не очень обнадёживающим тоном сообщает Сокджин, появившийся в дверном проёме. — Чонгук, подай ему. Чонгук! Тот вздрагивает, словно только заметил Сокджина, кивает головой и выполняет инструкции. Хосок всё убирает, пытаясь не думать о своих пылающих ушах. — Ну и что наговорили? — интересуется Сокджин голосом, не предвещающим ничего хорошего. — Всё нормально. Мы прояснили, что это было лишь недоразумение, — блеет Хосок. Чонгук, выпавший из реальности, пропускает эти слова мимо ушей и ни капли не помогает Хосоку в оправданиях. — Так, а где тут мусорка. — Тоже под раковиной. Хосок нервно сглатывает, слыша сталь в сокджиновом голосе. — Чонгук, — тот его не слышит, и Хосок щёлкает пальцами у него перед носом. — Подвинься, пожалуйста. Мне нужно выкинуть осколки. — Ага. Больше на кухню никто не прибегает. У Хосока появляется смутное сомнение, что Сокджину делегировали не только их проверить, но и устроить разнос в случае необходимости. Хосок оставляет совок и веник у Чонгука на коленях и с натянутой улыбкой проходит мимо Сокджина. И когда кажется, что беда миновала, Сокджин его тормозит и кивает в сторону выхода. Хосок следует за ним в смятении, а в голове плохие предсказания грядущего разговора сменяются даже более худшими. — Я не буду в это лезть, — говорит Сокджин, резко затормаживая перед дверью. — Я только тебя предупрежу: не знаю, какая кошка между вами пробежала, но Чонгук для нас уже давно как член семьи. Мы знаем тебя не так долго. Я даже не буду задумываться, когда придётся выбирать, на чью сторону я встану. Глаза Хосока широко раскрываются. — Просто не веди себя как мудак. Ты вроде хороший человек, — Сокджин тяжело вздыхает, его голос становится мягче и в этот момент становится понятно, как тяжело ему даётся роль строгого родителя. — Скажите нам, если не сможете решить эту проблему самостоятельно. Нет нерешаемых ситуаций. Он похлопывает Хосока по плечу. — Пойдём к остальным. Думаю, Чонгук тоже скоро вернётся. Хосок следует за ним и проговаривает про себя: «Если бы вы только знали, в чём проблема». Если бы вы только знали.