влечение

— Он живой, — Сокджин сильно всплёскивает руками и распахивает рот в притворном удивлении. — Вы не обманывали, и он действительно не помер в какой-нибудь подворотне. — Мы обещали тебе представление? — хмыкает Чимин Хосоку на ухо. — Наслаждайся. Хосок тормозит в дверном проёме, запрокидывает голову и разводит руки в стороны, отдавая себя на растерзание этим ворчливым придуркам. — Простите, а это кто? Не помню, чтобы мы когда-то общались с этим молодым человеком, — заявляет Юнги. Хосок умудряется подавиться слюной на его слова и зайтись в диком кашле. Все вокруг сразу начинают ржать, кто-то хлопает Хосока по спине, и из-за слёз всё перед глазами смешивается в мельтешение разноцветных пятен. Хосок скучал по этому бедламу, и он очень рад, что наконец смог вернуться. — Хватит меня пихать. Лучше бы сказали уже мне имя этого юноши: возможно, мне ещё придётся общаться с ним в будущем, — притворно ворчит Юнги. Стоит только Хосоку снова начать нормально дышать, как он подбегает к Юнги и, повиснув у него на шее, принимается визжать ему на ухо, что тоже соскучился. И не то чтобы что-то сильно изменилось за это время. Тэхён успел повстречаться и расстаться с двумя девушками (но Хосок и так слышал об этом уже несколько раз), Юнги сменил подработку, а Сокджин выучил какой-то хитровыебаный рецепт. Намджун же расправился с очередной стопкой книг, но это скорее относится к той части, что совсем не изменилась с последнего появления Хосока на их посиделках. — А что мы будем пить сегодня? — интересуется Юнги у хозяина квартиры и с любопытством оглядывается по сторонам. — Не знаю, я попросил Тэхёна этим заняться. — Да, точно, — тот ударяет себя ладонью по лбу и гигантскими шагами подбегает к своему рюкзаку, валяющемуся в прихожей. — Я купил нам кое-что прикольное. Он гремит чем-то несколько мгновений и затем резко разворачивается, являя народу три больших бутылки с ярко-голубой жидкостью в них. Он впихивает одну из них Хосоку, стоящему рядом, и ещё две водружает на стол. — Что это? — опасливо интересуется Хосок, кривя лицом. — Это ликёр, — хмыкает оскорблённый Тэхён и выхватывает бутылку у него из рук. — «Голубая лагуна». — Это же название коктейля, — скептически подмечает Чонгук. Тэхён одним лишь взглядом даёт ему понять, что он об этом думает: всем насрать. — Ну, а это ликёр, по вкусу приближенный к одноимённому коктейлю. — Это больше похоже на очиститель для стёкол, если честно, — качает головой Юнги. — Я это пить не буду. — Я не дам тебе свой вискарь из заначки, — вставляет Намджун. — Я определённо буду это пить, Тэхён, прекрасный ты человек, поделись, пожалуйста, — резко меняет своё мнение Юнги. — Это похоже на божественный нектар, и я точно хочу это попробовать. — Вот же лицемер, — улыбается Тэхён и сначала наливает свою драгоценную лагуну в стакан Юнги. — Но какие же прекрасные слова ты подобрал. — Если завтра я не проснусь после этого пойла, похороните меня с почестями, — Сокджин усаживается рядом с Тэхёном и протягивает ему свой бокал. — А где твои приятные слова в мой адрес, я не понял? — хмурится Тэхён. — Налей, пожалуйста, уже, — закатывает глаза Сокджин. — Как часто Сокджин говорит: «пожалуйста»? — хмыкает Чимин. — Думаю, это уже можно считать за победу. — А вот и нет, — Тэхён неодобрительно косится в сторону лучшего друга, прежде чем ткнуть пальцем в сторону Сокджина и сосредоточить всё своё внимание на нём. — Ты должен очень постараться, понимаешь? — Ёбаный ты стыд, — безысходно выдыхает тот и, пока Чонгук за тэхёновской спиной разливает пойло всем желающим, начинает свою хвалебную оду. У всех присутствующих уши вянут уже через несколько мгновений. — Думаю, ему уже можно бы и заткнуться, — констатирует Чимин, и выразительно смотрит на Тэхёна, вымаливая у него окончания сокджиновского красноречия за всех. Тэхён не то чтобы согласен, но всё же идёт на уступки и просит Сокджина заткнуться. — А теперь, давайте отпустим себя и под аккомпанемент алкогольного опьянения дадим себе волю творить безумства. Намджун как-то не слишком затягивает с этим. Он подпрыгивает и несётся в сторону Чимина, взбудоражено выкрикивая, что Хосок чего-то там не видел. Чимин вроде как понимает, о чём речь, но больше не понимает никто. — Чё? — хмурится Юнги. — Достань ноут, — командует Чимин Намджуну, и тот даже подпрыгивает от предвкушения, чем вводит остальных в замешательство. — Наше новогоднее… Чимин и правда пытается объяснить. Намджун и правда пытается сгонять за ноутбуком побыстрее. Они все такие старательные молодцы. Ровно до тех пор, пока Намджун не натыкается на Хосока и не выливает на него всю свою лагуну. В комнате повисает удушающая тишина. — Если вы хотели намекнуть, что мне не стоило возвращаться, могли бы сделать это менее кощунственно, — разрывает тишину Хосок, вытянув руки вперёд, чтобы они не касались липкой футболки. Все заходятся диким хохотом, пока очнувшийся Намджун начинает охать и ахать, суетясь вокруг Хосока. — Я не знаю, как так вышло! Я правда не хотел. Блин, я сейчас принесу тебе футболку. — Ты такой голубой, чувак, — Чимин округляет глаза, намекая на то самое, и Хосок практически давится воздухом от возмущения. Тэхён и Чонгук поворачиваются к Чимину с полным ахуем на лице, пока остальные не улавливают двоякости контекста. Хосок бормочет что-то себе под нос и спешит свалить. — Скажите Намджуну, что я в ванной. Он уходит, так и не дождавшись внятного согласия хоть от кого-нибудь из парней. Прикрывает за собой дверь в ванную комнату, стягивает мокрую футболку и бросает её в раковину. — Ты тут? — Намджун мягко стучит в дверь и осторожно заглядывает внутрь. — Мне бы футболку застирать, а то она выглядит не очень живой. — Там должно быть мыло пятновыводящее под раковиной, глянь. Нет, не это, где-то рядом. Ага. Попробуй им. Если и оно не поможет, то я даже не знаю. — Ладно, — тяжело вздыхает Хосок. — Спасибо и на этом. — Я футболку вот тут оставлю? — Намджун кивает в сторону стиральной машинки и, дождавшись кивка Хосока, кладёт свою футболку на неё. Хосок рассеянно кивает и, дождавшись пока Намджун свалит в туман, отмывает своё туловище от липких разводов, после чего вытирается висящим рядом полотенцем и натягивает на себя его футболку. Теперь он хотя бы выглядит как человек, и на том спасибо. Он принимается за попытки отстирать свою футболку, но как-то особого результата не замечает. Голубая вода утекает в сток не переставая, но словно на самой хосоковской футболке это никак не сказывается. — Ты как? Хосок вздрагивает, нескладно взмахнув руками, и прыскает от смеха, когда понимает, что к нему зашёл Чонгук. — Этот тэхёновский ликёр — настоящее химическое оружие. Не думаю, что это вообще можно будет отстирать, — Хосок поднимает левую ладонь ближе к чонгуковским глазам. — Посмотри, он въелся даже в кожу. — Я уже видел, да, — хихикает Чонгук. — У Юнги уже вся пасть синяя, и он очень этому не рад. — Тэхёну пиздец, я надеюсь? — Не знаю, — широко улыбается Чонгук. — Он может быть весьма опасен, когда захочет. И особенно, когда от него совсем этого не ждёшь. — Он всегда подкрадывается с незаметной стороны… — Именно. Чонгук поднимает взгляд с хосоковской руки и ему счастливится застукать внимательный взгляд Хосока, сосредоточенный на его лице. Хосок моментально тушуется в стеснении и делает вид, что его собственная ладонь интересует его куда больше стоящего рядом парня. Но Чонгук всё же успевает ощутить трепетное тепло в груди. Он оборачивается и торопится щёлкнуть задвижкой на двери, пока Хосок недоумённо хмурится. — На самом деле, я хотел поговорить. — Чонгук поджимает губы и засовывает руки в карманы джинсов, при этом втягивая голову в плечи. — По поводу прошлой недели. Думаю, ты понимаешь, о чём я. Хосок сутулится после этих слов чуть сильнее, чем обычно, и Чонгук сразу это замечает. — Я к тому, что… На самом деле Чонгук думает о том, как бы ему объяснить, что он, к собственному удивлению, совсем не против произошедшего. Вот только он подбирает правильные слова слишком долго: Хосок успевает быстрее. — Да, мне не следовало так тебя использовать, — тяжело вздыхает. Чонгука словно огревают по голове чем-то тяжёлым. — Я был расстроен и пиздец как подавлен из-за ощущения одиночества, но это меня вообще не оправдывает. Я просто… извини. Это максимально тупо, потому что такими темпами я скоро буду извиняться перед тобой каждую нашу встречу, но вот такой вот я мудак. — Ты не мудак, — морщится Чонгук. — И я пришёл не за извинениями, правда. Я просто хотел прояснить ситуацию. Потому что, мы так и не обсудили это тогда. — Ну да. — И ты сбежал утром ещё до того, как я успел проснуться. — Ты прямо выжимаешь из меня извинения, если ты ещё этого не осознал. Я чувствую себя до ужаса виноватым сейчас. Чонгук фыркает от смеха и смущённо взлохмачивает волосы на затылке. — Нет, я вёл не к этому. Хосок кивает и улыбается Чонгуку в ответ, невербально давая ему понять, что понял всё, что тот имел в виду. Он отворачивается, чтобы повесить свою мокрую и застиранную (но всё ещё синюю) футболку над ванной, и торопится, чтобы поскорее вернуться к остальным, не собираясь и дальше оставаться с Чонгуком наедине. Но он остаётся. И, если честно, Хосок вообще нихрена не понимает, как это происходит. Чонгук тянется привычно к зеркалу за намджуновской гигиеничкой, а Хосок в то же мгновение решает, что пора бы уже вернуться к остальным. Он пытается Чонгука обойти, но вместо этого врезается в его вытянутую руку. Они просто смотрят друг на друга в недоумении и, кажется, каждый из них пытается что-то сказать, как вдруг случается секунда помутнения. В следующее мгновение Хосок уже виснет на Чонгуке, взъерошивая его волосы и сминая его губы в отчаянном голодном поцелуе. Чонгук с той же яростной рьяностью целует его в ответ и хватается за его талию, прижимая к себе как можно ближе. Они забывают дышать, они забывают о том, где они, и забывают о разговоре, что случился буквально пару минут назад. Границы окончательно стираются, и Хосок с непривычным для себя похуизмом решает: а будь, что будет. Сейчас его сердце хочет Чонгука, и какой смысл теперь сопротивляться этому, если Чонгук жаждет того же в ответ. Они немного заваливаются из-за того, что Хосок почти весь свой вес взваливает на плечи Чонгука, и Хосок впечатывается поясницей в раковину. Он шипит Чонгуку в губы, но не успевает хоть что-то предпринять, как тот решает всё сам: поднимает Хосока своими мощными руками (господь, у Хосока встаёт только от этого) и усаживает то ли на раковину, то ли себе на талию. Хосок лишь обхватывает его сильнее ногами, прижимаясь пятками к его бёдрам и неуклюже пытается потереться через одежду полувставшим членом о его живот. Чонгук издаёт неожиданный гортанный рык, что оседает на хосоковских губах, и опускается ниже от его губ, по линии челюсти: прямо к чувствительной коже на его шее. Хосоку до дрожащих коленок хочется попросить Чонгука оставить там смачный засос, но последние клетки его мозга ненавязчиво напоминают, что это не очень хорошая идея. Хосок пытается отвлечься от этих мыслей подавлением собственных стонов, так и рвущихся наружу, поэтому кусает собственные губы чуть ли не в кровь, откинув голову назад и позволив Чонгуку делать всё, что тому сейчас приспичит. Залезть под намджуновскую футболку горячими ладонями Чонгуку приходит в голову почти сразу. Хосока пробивает мелкой дрожью, когда рука Чонгука оглаживает его поясницу первым движением. Хочется поддразнить в ответ, но ни на что, кроме тихих зажатых стонов и беспомощного царапанья чонгуковской шеи, сил у Хосока не хватает. Вскоре становится очевидным, что им обоим окончательно сносит крышу. Чонгук стаскивает Хосока с раковины, не прекращая поцелуев, и их снова заносит. Чонгук весьма размашисто впечатывается в стену напротив, и им остаётся только надеяться, что это было не слишком громко. Хосок тянется к ширинке на штанах Чонгука и с нескольких попыток ему удаётся их расстегнуть вместе с пуговицей. Чонгук отрывается от его обслюнявленной шеи, смотрит на него взглядом с мутной поволокой похоти и тоже спешит избавить Хосока от джинсов, возвращаясь при этом с поцелуем к его искусанным губам. Возможно их долгое отсутствие уже заметили, но даже если так, попробовал бы хоть кто-нибудь сейчас вытравить Хосока из этой комнаты: хер бы что у них вышло. Хосок хнычет в чужие губы и отворачивается от поцелуя, позволяя рукам наконец сосредоточиться на раздевании Чонгука. Он подцепляет пальцами резинку его трусов и в восхищении шепчет: — Блять, я так обожаю тебя за то, что ты закрыл дверь. — Да, кажется, я тоже, — бездумно бросает Чонгук и одним быстрым движением руки стягивает с себя футболку. Хосок чувствует себя таким геем в этот самый момент из-за того, как в нём просыпается плотоядное желание пускать слюни на чонгуковский торс. И даже эфемерный запах намджуновского шампуня, витающий в его ванной комнате, не может сбить похотливый настрой Хосока. Он мимолётом думает о том, как хотел бы взять у Чонгука в рот, чтобы наблюдать за его смятением и удивлением, постепенно сменяющимися неконтролируемым наслаждением. Но это явно не для сегодняшнего дня: не когда их могут застукать в любой момент. Хосок всё равно откладывает на будущее эту соблазнительную идею на задворках своего разума. Не то чтобы он позволяет себе заходить слишком далеко в своих мечтах, но он уже столько раз был уверен, что больше он Чонгука ни разу в этом смысле не коснётся, что пора бы уже забыть о воздержании от распутных мыслишек. Чонгук притягивает его ближе, и Хосок бездумно покрывает поцелуями каждый подвернувшийся участок оголённой кожи. Он слегка прикусывает один из сосков, и Чонгук дёргается в его руках, шипя что-то себе под нос. Хосок окончательно тонет в своём возбуждении из-за чонгуковской чувствительности. Откладываем в копилочку, собираем интересный пазл: кто знает, возможно, однажды Хосоку пригодятся эти знания. В то же время Чонгуку явно хочется вернуть себе утерянный контроль, но Хосок понимает это только когда его резко дёргают на себя и прижимают спиной к стене. — Рокировочка, — игриво хмыкает Чонгук и целует его, стягивая джинсы до колен. — Я должен предупредить, — шепчет Хосок ему во влажные от слюны губы, когда они немного сбавляют обороты поцелуя. — Что футболка Намджуна должна остаться максимально девственной, в отличие от нашей с тобой одежды. — Окей. — Она должна остаться зоной, закрытой для спермы, понимаешь? — Да, я уже понял. — Давай аккуратнее, лады? Чонгук закатывает глаза и без предупреждения стаскивает футболку с Хосока. — Ладно, это тоже выход, — сипит Хосок. Чонгук швыряет футболку куда-то в сторону ванны и прижимается к нему всем телом. Чонгук горяч. И не только в своей абсолютно бесстыдной сексуальности, но и сам по себе: его кожа будто скрывает под собой один большой раскалённый генератор. Хосок чувствует оголённой кожей живота влажную головку чонгуковского члена и всхлипывает от переизбытка эмоций. Они судорожно глотают воздух в сантиметрах от губ друг друга, и когда Чонгук плавно качает бёдрами, даже не осознавая этого, Хосок крепко хватается за его задницу и кусает его за мочку уха. — Если мы прямо сейчас не приступим к дрочке, то кто-нибудь спохватится и не дай бог найдёт нас здесь. Тогда я убью тебя, серьёзно. — Так дверь же закрыта. — Я видел, как Тэхён взламывал такие замки кухонным ножом, когда ему хотелось ссать. Я бы не доверял двери на сто процентов: максимум, она спасёт нас от Намджуна или Юнги. Чонгук пробегается ленивыми и едва ощутимыми поцелуями от челюсти к плечам Хосока и медленно берёт его член в свою ладонь. — Мне тут стало интересно. — Блять, — выдыхает Хосок и запрокидывает голову, опираясь затылком о прохладный кафель. Он тоже берёт член Чонгука, движет по нему размашисто, но неторопливо, стараясь сосредоточиться на том, что говорит Чонгук. — Если предположить, что Тэхён всё же вломится сюда, что расстроит тебя больше: то, что тебя застукают за сексом со мной, или то, что ты не успеешь кончить? — заканчивает тот соблазнительным рокочущим шепотом ему на ухо. Хосок давится воздухом и щипает свободной рукой Чонгука за бок. — Идиот, — шепчет он беззлобно и прикрывает глаза, растворяясь в происходящем. Чонгук усмехается негромко и кладёт голову ему на плечо, зарываясь носом в сгибе шеи. Его волосы щекочут Хосоку подбородок и щёки, но тот замечает это слишком отстранённо. Наслаждение накапливается, постепенно подводя к краю, и внизу живота сводит сладкой судорогой. В коридоре кто-то что-то роняет и поднимается гомон из возмущений и хохота, но они так близко к краю, что уже не обращают на это внимание. Влажное чонгуковское дыхание оседает на коже, а чёлка липнет ко лбу. Член Чонгука в руке Хосока безумно горячий и твёрдый, и Хосоку достаточно сосредоточиться на этом, чтобы задрожать в предоргазменном состоянии. Он вцепляется в волосы Чонгука и оттягивает его от своей шеи для того, чтобы затем вовлечь в глубокий отчаянный поцелуй. Тот прикусывает его нижнюю губу, и это становится финальной чертой. Хосок кончает, содрогаясь всем телом, и стонет в рот Чонгука. Тот глотает каждый стон и сильнее толкается бёдрами, вколачиваясь в хосоковскую руку. Хосок разрывает поцелуй, осоловело рассматривает влажные губы напротив, после чего широким движением языка мажет по свободной ладони и опускает её к чонгуковскому члену. Чонгук чертыхается, делает ещё несколько толчков и обильно спускает на хосоковские пальцы. Они тяжело дышат и рассматривают друг друга. Хосок уже вышел из послеоргазменной неги, и ничего хорошего его трезвый от возбуждения ум подсказать не может. — Об этом мы тоже не будем говорить? — интересуется Чонгук. — Ну, это было определённо горячо, — констатирует Хосок: хоть что-то, что невозможно оспорить. Он бросает взгляд на свои испачканные руки. — А ещё было бы неплохо привести себя в порядок, чтобы никто ничего не заподозрил. Хосок подталкивает Чонгука в грудь предплечьями, намекая, что неплохо было бы и подвинуться. — То есть ты вот это считаешь за разговор? — хмыкает Чонгук. Хосок пожимает плечами и включает воду в раковине. По животу тоже размазалось немного спермы, и Хосок тщательно её вытирает. Он вспоминает о футболке Намджуна и с лёгким беспокойством поворачивается, чтобы проверить, как та поживает в ванне. — А если, допустим, я бы позвал тебя к себе на ночь на этой неделе, ты бы согласился? — неуверенно интересуется Чонгук. Предлагаю сердцу успокоиться нахуй. Хосок выключает воду и трясёт руками, брызжа водой по сторонам. — А это то, что ты считаешь за разговор? — он натягивает штаны и поворачивается к Чонгуку, сложив руки на груди. Чонгук, тоже успевший спрятать член в штаны, стоит, привалившись спиной к стене, и внимательно рассматривает Хосока. — Так да или нет? И Хосок не знает, что творится у Чонгука в голове: его тёмный нечитаемый взгляд лишь добавляет смятения. Но хочется сыграть ва-банк хотя бы раз для самого себя. — Если это подрузамевает то, что я буду отсасывать тебе до тех пор, пока у меня не сведёт челюсть, тогда — да. Чонгук улыбается, прищурив глаза, и толкается языком в щёку, размышляя над ответом Хосока. Хосок же ощущает себя пропащим. Он чувствует бешеное биение своего сердца по всему телу и лёгкое помутнение в голове. Чонгук отталкивается от стены и подходит ближе, отвечая Хосоку прямо на ухо: — Вот и договорились.