влечение

Хосок сёрбает кофе, осторожно наклоняя кружку, не отрывая её от стола. Чонгук, не скупясь, налил ему воды по самые края (да и с кофе он явно переборщил, горечь кажется почти неистовой), а Хосоку как-то неловко об этом даже заикнуться. — Я смотрю, ты очень любишь Марвел, да? — интересуется он, разглядывая кружку, которую дал ему Чонгук. — Ага. Тот сидит напротив и нервно улыбается, глядя на руки Хосока, избегая при этом встречи взглядами. Кухонька у Чонгука тесная: они вдвоём на ней едва умещаются несмотря на то, что и так сидят за столом. Хосок подавляет все лезущие наружу эмоции, и умудряется не кривиться от омерзительного вкуса. Вывод: Чонгук не умеет заваривать нормальный кофе. Следующий за этим вопрос: Хосок что, и правда пришёл сюда для того, чтобы Чонгуку отсосать? — Может, печенек? — интересуется Чонгук и постукивает костяшками по столешнице. Может и печенек. Боже, Хосок не уверен, что у него хватит сил допить это мерзкое пойло из кружки с рисунком железного человека. — Да, давай. Уж лучше так, чем пить без закуски. Чонгук неуклюже выползает из-за стола, ударяясь своими коленями о колени Хосока, и приподнимается на цыпочки, чтобы достать с верхней полки одного из висящих на стене ящиков упаковку с печеньем. — Они с вишневым джемом, — поясняет Чонгук. — Круто, люблю джемы, — отвечает Хосок. И они снова замолкают. Атмосфера гнетёт. Хосок был бы и рад сбежать, да вот только смысла в этом — ноль. Если только в его планах нет сделать этот вечер ещё более неловким, чем он и так есть. — Так значит, у нас сегодня на вечер планы? — осторожно интересуется Чонгук, непонятно откуда набрав смелости для вопроса, не связанного с едой. — Ага, что-то в этом роде, — Хосок кивает и, движимый своей нервозностью, залпом допивает кофе. Опрометчивое решение, но у него хотя бы получается отвлечься от смущения. — Как ты, блин, это пьёшь? Я же перепутал чайную ложку со столовой. Хосок распахивает глаза и ошалело моргает несколько раз, прежде чем принимается лупасить Чонгука ладонью по плечу. — Ты раньше мог сказать? Я чуть с жизнью не попрощался, пока его пил. — Мне было интересно, когда ты наконец сдашься, — хохочет Чонгук и хватает Хосока за запястье, препятствуя физическому проявлению его раздражения. — Но ты был очень упорным. Я восхищён. — Просто сейчас не очень подходящий момент для того, чтобы учить тебя заваривать блядский кофе, знаешь ли. Мы и так сидим тут будто на иголках, а ты ещё и нашёл время, чтобы прикольнуться. Буду ли я печеньки. Наглый ты пиздюк. У меня просто внутри всё дрожит от ярости, чтобы ты понимал, я… Чонгук с улыбкой на лице наклоняется ближе и вовлекает Хосока в медленный неглубокий поцелуй. Тот лишь приоткрывает рот машинально, но на поцелуй не отвечает, так и не поняв, что произошло. — Знаешь, ты сейчас очень горький на вкус, — сквозь смешки сообщает Чонгук, немного отстраняясь, но по-прежнему держа Хосока за запястье. — И кому, блять, за это нужно сказать спасибо? — фыркает Хосок. Чонгук не отвечает и только улыбается, лукаво прищурившись. Хосок, будучи не в состоянии больше терпеть подобного нахальства, хватается за заднюю часть чонгуковской шеи, и тянет его на себя, чтобы возобновить поцелуй. Но уже более глубокий, влажный и бесстыдный. Столешница больно упирается в живот, но Хосок забивает на это, хватаясь за Чонгука ещё сильнее. Тот резко поднимается, и стул, на котором он сидел, отъезжает по полу с громким скрежетом. Хосоку на мгновение кажется, что Чонгук, увлекшись поцелуем, сейчас начнёт перелезать к нему прямо по столу. Ну и естественно после такого он просто не может сдержать свой хохот. — Что? — раздосадованно выдыхает Чонгук ему в губы. — Просто я подумал, что ты… Хосок вновь срывается на хихиканье, прикрывая рот рукой. Чонгук невольно улыбается в ответ, даже не понимания причин хосоковского веселья. — Может, мы переберёмся в комнату? — предлагает Хосок. — А что, разве минет за столом тебе не подходит? Хосок застывает, пытаясь переварить, шутит Чонгук или нет. Он отклоняется немного назад и пытается заглянуть под столешницу. Ему тип прям под стол залезать? — Ты на полном серьёзе решил обдумать это предложение? — гогочет Чонгук и от переизбытка эмоций ударяет по столу. — Я, блин, пытался понять, шутишь ты или нет, — округляет глаза Хосок и тянется вперёд для того, чтобы ущипнуть Чонгука. — У тебя на лице было написано, что ты уже прикидываешь, как это провернуть, — продолжает хихикать Чонгук, выходя из-за стола и хватая Хосока за запястье. — Пойдём уже. — Я просто пытался понять, как ты себе это представляешь, — ворчит тот, плетясь за Чонгуком следом. — Ага, — Чонгук тормозит, как только заходит в комнату, вжимает Хосока в стену и сипло шепчет ему на ухо. — Теперь я знаю, какой ты экспериментатор. Хосок закатывает глаза, но не успевает ничего на это ответить, как Чонгук впивается в его губы с новым поцелуем. Спор моментально теряет свою актуальность, и у Хосока находятся более важные и привлекательные приоритеты. Вроде того, чтобы обхватить Чонгука за талию, заползти ладонями под его футболку и бездумно очерчивать прохладными пальцами выступающие позвонки. Чонгук просовывает одну ногу меж хосоковских бёдер, и Хосока прошивает от зарождающегося наслаждения. Внизу начинает скапливаться жар, Хосок задыхается в поцелуй. «Нахуй это», — успевает подумать он, прежде чем стаскивает с Чонгука футболку и отбрасывает её в сторону. И… у Чонгука потрясающее тело. Хосок понимает, что зацикливается на этом не в первый раз, но ничего не может с собой поделать. Этот пресс, накаченные грудные мышцы и плечи. Хосок невольно вспоминает, как эти самые сильные руки в прошлый раз подняли его и усадили на раковину, и бороться с желанием поскорее Чонгука раздеть сразу становится как-то невыносимо. Хосок укладывает ладони на живот Чонгука и аккуратно подталкивает его в сторону дивана. — Ну ты хотя бы мог диван разложить, раз уж знал, чем мы будем заниматься. — Я как-то об этом не подума-ал, — голос Чонгука вздрагивает, когда Хосок хватается за его джинсы, принимаясь торопливо их расстёгивать. И действует при этом агрессивно настолько, что, когда он дёргает штаны за шлейки, спуская их до колен, Чонгук заваливается назад и падает на диван. Хосок при этом не теряет времени зря и, воспользовавшись тем, что тот больше не стоит твёрдо на своих ногах (твёрдо тут стоит кое-что другое) резво сдёргивает джинсы с чонгуковских ног. Хосок поднимает взгляд выше и нервно прокашливается. — У тебя уже встал? — его брови взмывают высь, пока он не моргая пялится на стоящий член Чонгука, скрытый тонкой тканью нижнего белья. — Боже, — выдыхает Чонгук и роняет голову на подлокотник дивана, устраиваясь поудобнее. — Да, у меня реально встаёт каждый раз, когда ты делаешь это. — Это?.. — Когда ты начинаешь играть в провокацию. — Да, но я не… Хосок обрывает фразу на полуслове и хитро улыбается, усаживаясь между ног Чонгука. Тот смотрит на него в ожидании конца невысказанной мысли, но вместо этого Хосок кончиком пальцев проводит по внутренней стороне чонгуковского бедра и с упоением ловит взглядом, как Чонгук дёргается от его прикосновений. — Может, ты просто не отдаёшь себе отчёт? — хрипит тот и облизывает пересохшие от возбуждения губы. — Ну вроде больше ни у кого не было проблем со стояками, — хмыкает Хосок. — А ты спрашивал? Не самый подходящий момент, и всё же Хосок уходит в лёгкую прострацию. Перед глазами моментально предстаёт картина смущённо хихикающих Тэхёна и Чимина, словно сбежавших с обложки яойной манги. — Я даже думать об этом не хочу. Ещё Хосок не хочет, чтобы Чонгук думал в этот момент вообще хоть о чём-нибудь. Поэтому он кладёт ладонь на его твёрдый член и медленно проводит с лёгким нажимом. Живот Чонгука поджимается, мышцы сексуально сокращаются, и Хосок поднимает восторженный взгляд. — Выглядишь эффектно, — шепчет он восхищённо. Чонгук облизывает пересохшие губы быстрым движением языка и нервно убирает чёлку со лба. Хосок медленно опускается и засасывает кожу прямо над кромкой его нижнего белья. Он слегка оттягивает пальцем резинку боксёров ниже, опускаясь с поцелуями по тазобедренной косточке. Чонгук мимолётным движением взлохмачивает волосы на хосоковском затылке и затем спешно убирает руку, словно опасаясь быть слишком настойчивым. Хосок закусывает внутреннюю сторону щеки, но не решается озвучить вслух, насколько сексуальным он бы нашёл подобную напористость. — Если честно, я не гуглил, как это правильно делать, — Чонгук в недоумении разглядывает макушку Хосока и тот тяжело вздыхает. — Ну понятное дело, я знаю, что делать, но я не совсем уверен, как сделать это максимально приятно. — Уверен, что стараться особо не нужно будет, — Чонгук усмехается немного истерически. На самом деле ему кажется немного странным тот факт, что Хосок не понимает, какое именно влияние он на него оказывает. — В любом случае, это ты тут у нас гей со стажем, а не я. Так что направляйте меня, сенсэй, — хитро улыбается Хосок и неторопливо избавляет Чонгука от нижнего белья. Член Чонгука падает на его живот с лёгким шлепком. — Ну у меня есть опыт, — скулы Чонгука покрываются едва заметным румянцем, и он неосознанно поджимает пальцы на ногах из-за того, как Хосок внимательно разглядывает его лицо в этот момент. — Но не то чтобы я какой-то прям минетный мастер. Хосок давится смехом, но старается сохранить серьёзную моську, чтобы не смущать Чонгука ещё сильнее: Хосок и без этого сейчас в более выигрышном положении. Чонгук прекрасен. В своей раскрытости и беззащитной доверчивости, в том, как на кончике его члена блестит капля предъэякулята, как его припухшие, израненные зубами губы приоткрыты из-за тяжёлого дыхания, а волосы рассыпаны по лицу. Чонгук бесконечно прекрасен в том, как весь его внутренний мир вылезает наружу и проявляется в нескончаемой череде мелких деталей. Хосоку хочется припасть губами к его ногам и, покрывая поцелуями его колени, объясняться в любви часами напролёт. Вместо этого он обхватывает ладонью горячий член Чонгука и мягко проводит по всей длине: от основания к красной головке. Чонгук запрокидывает голову назад, прикрыв глаза, и сладко выдыхает. Хосок тяжело сглатывает вязкую слюну, накопившуюся во рту, и вся нервозность пропадает окончательно, оставляя только необъятное желание. Он мимолётом думает о том, как крышесносно бы выглядел Чонгук на его месте: поглядывающий вверх из полуприкрытых век, посасывающий головку его члена покрасневшими губами… Хосок выдыхает на полустоне и опускает голову на чонгуковский живот, пока ещё касаясь его члена только ладонью. Чонгук вздрагивает: видимо горячее хосоковское дыхание, опаляющее его стояк, ощущается безумно. Хосок ещё ни разу за этот вечер не коснулся своего члена, но тот уже ноет, зажатый в тесноте штанов и нижнего белья. — Боже, ты как будто издеваешься надо мной сейчас, — выдыхает Чонгук, не зная куда пристроить руки: он хватается то за подлокотник, то за спинку дивана, а иногда неловким царапающим движением словно пытается вцепиться в обивку. — Если бы ты знал, насколько сильно мне хочется просто схватить тебя за волосы и засунуть свой член тебе в рот. — Не думал, что тебе нравится подобное, — вздёргивает бровь Хосок и поднимает удивлённый взгляд на Чонгука. — То стол, то это… Чонгук буквально готов уже начать то ли всхлипывать от нетерпения, то ли огрызаться от нарастающего раздражения. — Может ты хотя бы подрочишь мне уже? Хосок убирает руки от чонгуковского члена и усаживается поудобнее. Чонгуку на мгновение кажется, что Хосок сейчас встанет и уйдёт, но тот оставляет небольшой поцелуй на груди Чонгука, после чего спускается ниже и проводит кончиком языка влажную линию по красной головке. Чонгук шипит сквозь зубы, и его тело напрягается на мгновение. У Хосока появляется безумное желание спустить, наконец, свои джинсы, засунуть руку в трусы и подрочить в конце-то концов на раскинувшуюся перед ним картину. — Говори, если что будет не так, — говорит он и вжикает молнией на своих штанах. Прежде чем Чонгук успевает ответить на это хоть что-то вразумительное, Хосок опирается локтем свободной руки меж его ног, осторожно берётся за его член и размашисто мажет языком от основания по всей длине. Проводит головкой по губам, размазывая по ним естественную смазку. Во рту моментально оседает будоражащий терпкий привкус. Чонгук елозит под Хосоком в нетерпении и даже приподнимается на локтях для того, чтобы ему было удобнее наблюдать за процессом. Тот медленно вбирает головку в рот, сжимает ладонь на собственном стояке и стонет от долгожданного удовольствия. Чонгук стонет в ответ из-за вибрации хосоковского рта и прикрывает глаза. Хосок начинает осторожно и неторопливо. Не спешит насаживаться головой и постепенно привыкает к ощущению члена во рту. Ему немного неудобно, порой он неуклюже заваливается вперёд, но внутри всё настолько дрожит и беснуется от осознания происходящего, что на это становится как-то всё равно. Чонгук сначала продолжает лежать с закрытыми глазами, обкусывая тонкую кожицу с губ, словно не решаясь вновь взглянуть на Хосока, но затем его ресницы подрагивают, он открывает глаза и видит. Из горла сразу же рвётся хриплый отчаянный стон. Хосок немного отвлекается, поднимает свой взгляд, и в прищуре его глаз видны похоть и непонятное Чонгуку торжество. Хочется лишь бессвязно материться и толкаться глубже в этот самодовольный рот. Один только вид такого развратного Хосока словно разжижает мозг и выдворяет из головы все мысли и последние капли рассудка. Чонгук немного не верит в происходящее. Хосок не нарушает их зрительного контакта и открывает рот шире. Мажет шершавым языком по чувствительной головке, надрачивая член у основания, и только после этого прикрывает глаза с блаженным стоном, пытаясь вобрать член Чонгука как можно глубже. Он немного давится из-за собственного излишнего усердия, но Чонгук, кажется, этого совсем не замечает, будто одурманенный. Хосок на время решает обделить себя мастурбацией на священный образ Чонгука, и проводит освободившейся рукой по чонгуковскому бедру, животу и груди. Иногда ему кажется, что вот-вот, и Чонгук решится дотронуться до него. Взять его за руку и переплести пальцы. Но тот только продолжает наблюдать за ним осоловело, изредка разбавляя тяжёлое дыхание тихими стонами на выдохе. И даже этого Хосоку достаточно. Он ускоряет движение головы и, к собственному удивлению, довольно сильно увлекается процессом. — Зубы, — выдыхает Чонгук и мягко сжимает ладонь на его плече. Хосок принимает к сведению и слегка сбавляет обороты. Он выпускает изо рта влажный чонгуковский член с негромким чпокающим звуком, поднимается на руках, разминая затёкшую челюсть, и переводит дыхание. Чонгук моргает недоуменно и облизывает губы. Хосок похлопывает его по бедру и хрипло интересуется, сползая с дивана на пол: — Неудобно. Можешь сесть? Чонгук рассеянно наблюдает за тем, как Хосок устраивается на полу возле дивана и ловит его нетерпеливый взгляд. — Ну так? — А, да, — Чонгук с трудом заставляет своё размякшее тело перебраться в другую позу и неуклюже перекидывает свою ногу, чтобы Хосок вновь оказался между его бёдер. — Так? — Спасибо, — хмыкает тот и проводит ладонями по чонгуковской талии. Он оставляет несколько влажных поцелуев на его коже недалеко от паха, прежде чем возвращает всё своё внимание его члену. Дрочить себе, не отвлекаясь от лучшего отсоса в своей жизни (оказывается, всё это время Хосок просто был не с той стороны) в новой позе оказывается намного удобнее. Хосок опускает свою голову ниже, пытаясь вобрать в рот как можно больше плоти. Нет, он, конечно, понимает, что сейчас немного не подходящее время для того, чтобы учиться технике заглота и осваивать горловой минет (сначала Хосок наивно посчитал, что всё выйдет само собой, но теперь, кажется, зауважал некоторых своих бывших), вот только ощущение упирающейся в горло головки всё равно заставляет его чувствовать себя более удовлетворённым. И, кажется, Чонгуку действительно многого не надо. По крайней мере не сейчас. — Да-да-да… быстрее, — выстанывает он практически в полный голос, — я сейчас… Хосок намеренно замедляет движения головой, порой и вовсе вытаскивая член изо рта, лишь поддразнивая уздечку кончиком языка, и вызывающе смотрит снизу вверх. Он даже прекращает надрачивать самому себе, опасаясь кончить раньше Чонгука, и выжидает. Лицо Чонгука перекашивается от нетерпения: трения не хватает для того, чтобы окончательно перешагнуть грань. Он то сжимает руки в кулаки, то хватается за хосоковские плечи, умоляя его взглядом вернуться к былому темпу, и хмурит брови, неудовлетворённо похныкивая. Хосок покрывает его член влажными поцелуями и смотрит так невинно и вопросительно. Чонгук определённо не понимает. — Хосок, — всхлипывает он невнятно, прикусывая ребро ладони. По спине Хосока пробегают мурашки, и он решает сдаться, снизойдя до вполне однозначного намёка. Он берёт Чонгука за свободное запястье и немного неуклюже укладывает его ладонь на собственный затылок. Чонгук сначала разглядывает его недоуменно, но затем, сам того не осознавая, надавливает на его голову в безмолвной просьбе продолжить. И Хосок слушается, ведомый движением его руки. — Блять, — вышёптывает Чонгук с придыханием, и вплетает пальцы в хосоковские волосы. — Серьёзно? Хосок стреляет в его сторону раздражённым нетерпеливым взглядом, и Чонгук решает больше не выпытывать из него ответа, вместо этого сильнее насаживая его на свой стояк. Хосок снова давится и судорожно пытается расслабить горло, или как там это, блять, делается. Но Хосоку пиздец как хочется, чтобы Чонгук вогнал ему по самые яйца и кончил от переизбытка эмоций. На глазах наворачиваются слёзы, и Чонгука это немного пугает, из-за чего он резко останавливается. Хосок делает ещё несколько поступательных движений головой, прежде чем понимает, что больше его действия никем не контролируются, и с недовольным кряхтением останавливает своё увлекательное занятие. — Я хлопну по твоей ноге, если ты переборщишь, — нетерпеливо хрипит он. — А теперь, будь любезен, попробуй хоть немного себя не сдерживать. Чонгук смотрит на него озадаченно и несколько испуганно, и Хосок всё же решает оставить разговоры о своих неожиданно открывшихся кинках на потом. — Для того, кто предложил мне залезть под стол, ты слишком боишься себя отпустить. Это срабатывает, и Чонгук расслабляется. — Ты сам решил под него заползти, я даже не намекал, — он прыскает в кулак, после чего неуверенно и осторожно гладит Хосока по голове. — Просто давай обсудим границы друг друга перед следующим разом. У Хосока сердце заходится парой гулких ударов. Он кивает заторможенно и смотрит оторопело. И, сука, чувства переполняют всего с головой. Хосок мокро целует его колени и бёдра, но молчит, хотя в глотке застревает всё невысказанное. Он припадает губами к всё ещё горячему и возбуждённому члену, и во всём, в чём бы ему хотелось сейчас поклясться, он клянётся беззвучно. Хосоку мечталось остаться бы в этом моменте навсегда, но он ускоряет движение руки на чонгуковском члене, не отрывая от него влажных припухших губ. Чонгук сжимает руку на его волосах в кулак, болезненно оттягивая пряди, и обильно кончает на громком стоне. Хосок смыкает веки, опасаясь, что сперма может попасть в глаза, и постепенно замедляется. Предплечьями и боками он ощущает дрожь ног Чонгука. Сперма попадает Хосоку на подбородок и щёки, стекает по пальцам и небольшими каплями застывает на чонгуковских бёдрах. Хосок с хлюпающим звуком втягивает остатки спермы с бордовой головки и перекатывает её на языке. Чонгук перед его взглядом покрасневший и расслабленный. Он томно смотрит на Хосока из-под ресниц, и по его пустому взгляду становится моментально понятно, что только что его лишили способности думать. Чонгук расслабляет пальцы и медленно выпускает хосоковские волосы из своей цепкой хватки, из-за чего голова Хосока слегка покачивается. Это, блять, настолько грязно и пошло, что единственная мысль, что тревожит Хосока на этот момент: как сильно он хочет кончить прямо сейчас. С чонгуковской спермой на лице, сидя у его ног и ловя его остекленевший взгляд на себе. Хосоку до ужаса хочется без перерыва шептать о том, как он обожает всё это. О том, как он обожает Чонгука. Хосок давит эти слова в своём горле и ускоряет движение руки на собственном члене. Лучше бы ему быть молчаливым: и сейчас, и впредь. Кто знает, насколько легко будет спугнуть это благословение. Хосок кончает, роняя голову на колено Чонгука, и из его тревожной башки на время пропадают все переживания. С ним остаются лишь пустота и удовольствие. Он закрывает глаза, тяжело дыша, и не замечает того взгляда, с которым за ним наблюдает Чонгук.