влечение

— Не думаю, что это хорошая идея: у меня завтра занятия с самого утра. Хосок старается звучать как можно более жизнерадостно и непринуждённо. Он раздирает ногтем заусенец на свободной от телефона руке и смотрит куда-то сквозь. Уголки его губ слегка подрагивают. Чонгук на том конце провода тяжело вздыхает, от чего динамики приглушённо шипят. Хосоку не хочется, чтобы он отвечал. Точнее, лишь бы Чонгук просто согласился со словами Хосока и сдался, но если бы всё было так просто… — Ну мы ляжем спать пораньше. Обещаю не буянить после одиннадцати и даже позволить тебе уснуть посреди серии. Как идея? Идея прекрасная настолько, что лицо Хосока перекашивается от отчаяния. Ему безумно тяжело отказывать Чонгуку, особенно когда тот ведёт себя настолько мило по отношению к нему. Но Хосок знает, что иначе он вообще сломается. Поэтому он сгибается в три погибели, кладёт лоб на ледяную столешницу и морщится от перепада температур. Возможно, ему стоило бы закрыть окно: он уже почти не чувствует пальцы ног от холода. Но зимний морозный воздух его хотя бы успокаивает, в отличие от того же Чонгука. — Не очень хорошая. Я и правда хотел бы отдохнуть сегодня: пораньше лечь спать и никаких сериалов. Да и вообще, кажется, я приболел. Видимо Чонгук не сразу находит, что на это ответить, поэтому Хосок даже проверяет, не сбросился ли вызов. — Тогда до следующего раза? — спрашивает он неуверенно, пытаясь снова вовлечь Чонгука в разговор. — Ты не пришёл на Новый год. И мы не виделись уже недели три. Я сделал что-то не так? Сказал что-то, что тебя обидело? Ты же знаешь, что я не со зла, и я всегда готов извиниться и прислушаться. Но для этого мне нужно знать, что случилось, иначе… — Нет, Чонгук, боже, — Хосок шумно выдыхает и постукивает костяшками по столу. — Просто я занят. И не очень хорошо себя чувствую. Ты ни при чём, правда. Чонгук пыхтит недовольно и прежде, чем Хосок успевает с ним попрощаться, заявляет почти неразборчиво. — Ну и хорошо. Потому что я уже соскучился. Выздоравливай побыстрее. Внутри Хосока словно что-то обрывается. Чонгук сбрасывает вызов, и оставляет его наедине с этим. Хосок весь сжимается невольно и полностью отдаётся поглощающему его чувству вины. Хосок ненавидит предавать чужие ожидания, но с Чонгуком у него просто не остаётся другого выбора. Он избегал его неделю, две, три… он всё равно не сможет убегать вечность. И что тогда? «Извини, что не смог сохранить нашу дружбу, потому что я слишком эгоистичен и жаден до твоей ласки? До твоего понимания, внимания и прилипчивости?». Он никогда не сможет этого сказать. Одно только ощущение влюблённости заставляет его чувствовать себя слабым и уязимым. Хосок представляет, как оказывается с Чонгуком лицом к лицу и уже открывает рот, чтобы наконец объясниться… Но это не то, что ему нужно. Чонгук просил серьёзно отнестись к его понятию чувств. И Хосок явно не тот, кто бесповоротно разрушит всё то хрупкое, что они умудрились построить. Хосок растекается по столу, вытягивает руки и задаётся тупыми и бессмысленными вопросами: почему это с ним случилось, почему сейчас, почему Чонгук, почему-почему-почему… Наверное, лучше бы Чимин и остальные были правы: сохранись между Хосоком и Чонгуком дурацкая детская вражда, когда вы просто не сходитесь характерами и не хотите идти друг другу на компромиссы, было бы гораздо легче. Тогда всего бы этого не случилось: они бы просто продолжали держать дистанцию. А вместо этого Хосок ноет, возводя свою любовь к драме в абсолют и избегает не только Чонгука, но и всех их общих друзей. У Хосока просто сил уже ни на что не осталось, кроме как на жалость к себе. И этот страх. Всепоглощающий ужас того, что теперь, когда Хосок в состоянии осознавать и замечать свои новоявленные чувства, смущение выдаст его с потрохами. Ложь — не его конёк. Если так подумать, Хосок хорош только в усугублении ситуаций. Чонгуку неловко рядом с Хосоком? Так давайте будем вести себя как последняя мразь. У Чонгука встал? Так давайте закончим всё дрочкой. Вы с Чонгуком подружились и нашли общий язык? Так почему бы не испортить всё идиотской влюблённостью. — И-и-и-и ты снова не пришёл, — громко возвещает Чимин, отшвыривая свой рюкзак в угол хосоковского зала для занятий. Тот вздрагивает от неожиданности и шумно фыркает, продолжая промокать пот со лба небольшим полотенцем. — Я был занят, ты сам видел: дети только ушли. Мне нужно каждому по отдельности сообщать, что я занят? Чимин не отвечает на это очередной выпадкой, как ожидает того Хосок: вместо этого просто сосредотачивает на нём внимательный взгляд и пожёвывает нижнюю губу. — Мне не нужно, чтобы ты рассказывал, что случилось, — вздыхает он и усаживается на пол спиной к большому зеркалу, расстёгивая свою куртку. — Но я хочу помочь. И если есть что-то, что я могу сделать, — Чимин делает небольшую паузу и взмахивает руками, указывая на себя, — обращайся. Хосок ничего на это не отвечает и направляется к небольшому столику неподалёку от Чимина, чтобы взять бутылку воды. — В любом случае, ты и выглядишь не очень. Я не поверю в то, что ты просто устал. Раньше ты находил для меня время по несколько раз в неделю, а теперь ты пропал на месяц. Юнги сказал, что забыл, как ты выглядишь. — Время для тебя? — вздёргивает бровь Хосок и усмехается, с любопытством косясь в сторону друга. — Хорошо, — Чимин закатывает глаза. — Ты находил время для всех нас, но в особенности для меня. И, видимо, не так уж много для Юнги, раз он умудрился выкинуть твоё лицо из памяти так быстро. — Нужно будет уделять ему больше внимания, — Хосок прячет смешок за кулаком и ждёт продолжения чиминовского ворчания. Слишком милого ворчания, чтобы просить его остановиться. Кажется, Хосок скучал по своим друзьям куда сильнее, чем он думал. — На самом деле, думаю, я знаю, чем бы ты мог мне помочь, — Хосок замолкает ненадолго, в неуверенности разглядывая свои ладони. В это же время Чимин с любопытством разглядывает его самого. — Ты бы мог устроить мне свидание? Хосок наблюдает словно в замедленной съёмке, как сначала у Чимина округляются глаза в удивлении, а затем распахиваются и губы. — Вау. Неожиданная просьба для того, кто не может найти времени даже для друзей. — Я знаю, — сникает Хосок. — Ты не обязан мне помогать, если что. — Ну нет, — Чимин довольно потирает руки. — Ты мог не заметить, но у нас с Тэхёном сватовство в крови. Ещё бы Хосок этого не заметил. — Так что опиши мне свой тип, и уже к вечеру мы найдем кого-то одинокого и идеального для тебя. Давай, какие девушки тебе нравятся? Милые или дерзкие? Или такие, знаешь, свои в доску? — Да, кстати об этом… Понимаешь, я, вроде как, хотел бы попробовать с парнем. Чимин молча хлопает глазами. Хосок жуёт кожу губ и мысленно начинает корить себя за опрометчивое решение вывалить всё на Чимина. — Так значит ты по парням? — наконец заговаривает Чимин. Его голос звучит хрипло, видимо, Хосок огорошил его немного сильнее, чем предполагал. — Не то чтобы я гей, — Хосок усаживается на пол рядом с Чимином и нервно взмахивает руками. — То есть, я ведь встречался с девушками. И они мне действительно нравились. Да и сейчас нравятся. Просто… можно, я назову это кризисом самоопределения? И я хочу попробовать, чтобы понять точно. Может быть, во мне просто играет любопытство. — Ух ты, из огня да в полымя, — усмехается Чимин. — Не хочу вводить тебя в заблуждение: я не то чтобы гуру в подобных вопросах; но может тебе сначала стоит понять, а стоит ли у тебя вообще на члены? Просто, мне кажется, платоническое увлечение это немного другой вопрос. У Хосока определённо стоит на член Чонгука, но он решает это не уточнять. — Думаю, это и является центром моего кризиса, Чимин. Не тупи, я бы не стал нервничать из-за обычной платонической привязанности к кому-то. — Вау, какое интересное развитие событий. Хосок предпочитает это не комментировать. — На самом деле, решение куда ближе, чем тебе кажется, — хитро улыбается Чимин. Хосок вопросительно вздёргивает брови. — Наверное, я не должен этого говорить, но уверен, ты поймёшь, учитывая обстоятельства. — Думаешь, стоит? — нервно усмехается Хосок. — Чонгук тоже гей. Может, вам попробовать сгонять на свидание друг с другом? — Я не гей, сказал же, — тяжело вздыхает. — Стоп, что? Внутри всё словно обрушивается. — Я думаю, между вами гораздо больше общего, чем вы можете считать. Я вообще не понимаю, если честно, почему вы так друг на друга взъелись. Словно маленькие дети. Может вы реально, как первоклашки, которые не знают, как ещё выразить свою симпатию? — задумчиво произносит Чимин. Хосок думает о том, что это близко, но всё же не то. — Давай лучше ты просто не будешь надо мной издеваться. Даже если ты говоришь правду, и Чонгук — гей, — Хосок, правда, достаточно осведомлён, чтобы ни капли не сомневаться, что это так и есть. — С чего бы нам пробовать? Только то, что нас обоих интересуют парни, ещё не делает из нас идеальных претендентов для отношений. — Ну… — Если у тебя больше никого нет на примете, так и скажи. Я попробую сам что-нибудь придумать. — Так, нет. Не смей даже пытаться от меня отвертеться после того, как поставил передо мной такую интересную задачу. У тебя есть какой-то типаж? — Я не… я не знаю, — ёжится Хосок. — У тебя бывает такое, что ты проходишь мимо парня и думаешь: «м-м-м, вот с ним бы я познакомился поближе»? — Нет? — Чимин не сводит с Хосока внимательного взгляда. — Не знаю? Я никогда не втрескивался в кого-то, с кем не общался, если ты об этом. — Боже. Ладно, а ты влюблялся когда-нибудь в парня, с которым был знаком? Хосок мешкается, и Чимин воспринимает это как ответ. — И какой он был? — улыбка на его лице становится лисьей и бесячей. — Добрый? Да, добрый. Понимающий и весёлый. Сердце в груди делает болезненный удар. — Мы тебе не психотерапевта подбираем. Хосок, не будь таким занудой. — Ладно. Не знаю. Накаченные бёдра? Хосок старается не думать о своих ладонях на бёдрах Чонгука: подобная фантазия может свести его с ума. — Я так и знал, что в тебе должно быть что-то извращённое, — Чимин пихает Хосока в плечо, довольно посмеиваясь. — Спасибо, что не разочаровываешь. Думаю, что я уже знаю, кому можно написать… — Не переусердствуй только, — ворчит Хосок и кряхтением поднимается. — Пойдём уже. Не можем же мы сидеть здесь вечно. И может, Хосок так и не возвращается в компанию, проводя большую часть времени либо в студии с детьми, либо дома наедине с собой, но хотя бы он восстанавливает общение с Чимином и Тэхёном. В какой-то момент в Хосоке даже просыпается желание рассказать им всю правду о себе и Чонгуке, но он так этого и не делает. Чонгук продолжает изредка звонить, но Хосок замечает, что с каждым разом в нём всё меньше энтузиазма. Хосок сжимается к клубочек в углу своей кровати в такие моменты и винит себя во всех грехах. И не то чтобы его вины действительно не было. — Я нашёл, — возвещает Чимин ему в трубку где-то пару недель спустя. — Идеальный для тебя вариант. — А ты прямо заморочился, да? — безрадостно интересуется Хосок, успевший уже позабыть о своих попытках отвлечься от образа Чонгука в своей голове. Он сваливает одежду с кровати на стул и валится пластом прямо в нерасправленную постель. — Я подумал, что всё отменяется. — Ни в коем случае. Мы с Тэхёном посовещались и пришли к единому мнению, что тебе стоит сходить на свидание с Джонни. — Кто это? — Он с Тэхёном вместе ходит на курсы по мифологии. Он заинтересован, и у него классные бёдра, да? — Ага, я бы и сам их полапал, — слышится крикливый тэхёновский голос на фоне. — Возможно, даже бы покусал. Хосоку хочется порекомендовать Тэхёну самому пойти на это свидание, раз так приспичило. — Ты свободен в четверг после семи? Прежде чем ты мне соврёшь, я должен предупредить, что уже успел чекнуть твоё расписание в студии. — Вроде у меня не было планов, — вздыхает Хосок и перекладывает мобильник на живот, не желая вслушиваться во взбудораженную болтовню Чимина. Он просто попросит его потом скинуть ему смс-ку. И если в тот день, когда Хосок только познакомился с Чонгуком, стояла невыносимая жара: футболка липла к спине от пота, а от ядрёных лучей солнца не спасали даже солнцезащитные очки, — то в этот самый вечер, когда Хосок только встаёт на кривую дорожку свиданий, чтобы Чонгука забыть, ледяной зимний ветер умудряется пробраться даже под одежду, прожигая холодом до самых костей. Хосок не знает, куда дальше его поведёт жизнь, но слепо надеется на чудо. Уже после пятнадцати минут ожидания на морозе мутного знакомого Чимина с тэхёновских пар по мифологии Хосок мысленно клеймит происходящее катастрофой. — Привет. Извини, я немного опоздал. — Хосок оглядывается на звучащий голос, неуклюже здоровается в ответ и с грустью констатирует: этот парень слишком красив. А Хосок уверен в том, что он не цепляет красивых людей с первого взгляда. Не слишком перспективно. — Выглядишь не так, как на фото, — говорит красавчик улыбаясь и медленно окидывая Хосока прищуренным взглядом с ног до головы. — Оу, — улыбка Хосока моментально становится напряжённой: губы вытягиваются в тонкую линию и белеют. Хрен его знает, так ли начинаются свидания вслепую (можно ли назвать это свиданием вслепую, если Чимин успел показать этому парню фотку Хосока?), но вот лично сам Хосок уже не в восторге. — Джонни, — парень протягивает ему руку для рукопожатия, и Хосок весьма рьяно её пожимает. Словно это и не свидание вовсе, а деловая встреча или посиделка двух давних друзей, что за годы разлуки уже успели потерять былую непринуждённость. — Хосок, — представляется он в ответ и потирает пальцами шею, избегая любопытного взгляда перед ним. — Зайдём внутрь? Кажется, я себе уже всё отморозил. — Да, конечно. Хосок бросает напряжённую улыбку и быстро прошмыгивает в здание ресторана. Чем быстрее они начнут есть, тем быстрее появится повод попросить счёт и свалить домой. И пока тревожные голоса внутри отрываются в истерических воплях о том, насколько хреновая это была идея — пойти на свидание, Хосок хватает заламинированное меню со стойки недалеко от выхода и с неподдельным вниманием начинает его изучать. — Может, сначала разденемся и попросим подобрать нам столик? — осторожно интересуется Джонни за его спиной. Хосок проводит подушечкой пальца по острому уголку меню и поворачивается к парню, неловко кивая. — Да, конечно. Кажется, я проголодался. — Это круто. Тебе бы не помешало наесть немного жирка, — улыбается Джонни и отходит к стоящей неподалёку официантке с просьбой подобрать им столик на двоих. Хосок застывает как вкопанный на несколько секунд, ошарашенный подобным стрёмным заявлением, и затем медленно следует к вешалкам у выхода, на которые ему указывает Джонни. Желание свалить как можно скорее усиливается в несколько раз. Хосок вешает своё пальто на крючок и гадает: будет ли это разумным начать писать гневную тираду Чимину прямо сейчас. Или сначала всё же стоит поесть? — Пойдём? Нам нашли столик. Хосок улыбается Джонни, пока всё его нутро вопит о том, что следовало бы сбежать во всех лучших традициях драмы. Вот только навеянная хосоковская тревожность это одно, а вот страх оставить о себе неприятное впечатление — гораздо сильнее. И Хосок просто следует за ним. Их сажают за небольшой столик в углу заведения, и в Хосоке просыпаются смутные сомнения, что всё не так просто, как могло бы показаться в самом начале. Они только что проходили мимо столиков полностью отрытых для обозрения, но вы только посмотрите: вот вам укромная зона на двоих, огороженная фигурными деревянными перегородками с вьющимися растениями. Хосок напряжённо оглядывает обстановочку вокруг, прежде чем сесть на предложенное место, и прикидывает, как часто этот казанова водит сюда своих дружков. Так и тянет ненавязчиво поинтересоваться у официантки, а не стояла ли на этом столике табличка «забронировано» пару минут назад. Но Хосок сдерживает свои придирки, понимая, что причина вовсе не в столике, брони или даже в парне-красавчике, сидящем напротив. Это скорее лишь повод для раздражения. И почему Чимин вообще решил, что Хосоку может понравится такой парень? А, ну точно… Бёдра у Джонни, конечно, впечатляющие, но всё же до Чонгука ему далеко. Хосок хочет почувствовать себя обманутым и разочарованным, но с неохотой ему приходится признать, что в действительности ему нет дела до толщины чужих накаченных ног или рельефного тела, облепленного тонкой водолазкой. Если это не ноги и рельеф Чонгука, конечно. Вот же, блять, приплыли. — Что будешь заказывать? — отвлекает его собеседник. Хосок поднимает глаза и замечает напротив весьма довольный томный взгляд. Видимо, Джонни импонирует, когда кто-то разглядывает его тело. Хосоку хочется надуть губы и свалить по-быстрому. — Что можешь посоветовать? Кажется, ты здесь не впервые. — Здесь относительно вкусное мясо и всё, что с этим связано. Попробуй взять гамбургер. Думаю, тебя удивит, что они могут быть гораздо вкуснее, чем в каком-нибудь Макдаке. Хосок решает прислушаться к нему, надеясь, что позже не придётся пожалеть об этом, как обо всём остальном. Они начинают понемногу болтать. Хосок общими деталями рассказывает о себе. Рассказывает о том, что преподаёт танцы, и о том, почему он это делает. Рассказывает о детях. Ему не очень хочется вдаваться в подробности, но изредка Джонни задаёт наводящие вопросы, и Хосоку приходится отвечать. Им приносят еду, и ненадолго они отвлекаются от болтовни, но затем Джонни снова заговаривает. Хосока, кажется, раздражает в нём всё: то, как он говорит, что говорит и о чём. Даже то, как он жуёт мясо и картошку по-деревенски. Хосок старается абстрагироваться от происходящего, чтобы не позволить раздражению полностью собой завладеть, и ненавязчиво передаёт бразды правления разговором Джонни. Благо, получается это весьма естественно. Хосок рассеянно кивает на его слова, но на деле куда больше увлекается заказанным гамбургером. Может, еде и не хватает химозности фастфудных забегаловок, но мясо просто божественно, а поджаренный хлеб приятно хрустит, только раззадоривая аппетит. — Соус просто охренеть не встать, — выстанывает Хосок с набитым ртом, блаженно прикрывая глаза. Джонни непонимающе хлопает глазами и застывает, разглядывая его с нахмуренными бровями. Блять, наверное Джонни рассказывал что-то важное, а Хосок даже не подумал послушать. — Извини, вырвалось, — виновато улыбается Хосок, проглатывая пережёванную еду. Он насаживает небольшую помидорку черри на вилку и театрально взмахивает ей. — Так что, говоришь, на это сделал этот… Хосок щёлкает пальцами и всем своим видом показывает, что судорожно пытается вспомнить имя. — Можешь просто называть его мудаком, — гогочет Джонни, — даже имя его запоминать не обязательно. — Окей, — облегчённо вздыхает Хосок. — Так что этот мудак сделал в ответ? И разговор возобновляется без каких-либо видимых потерь. Гамбургер всё ещё до одурения вкусный, и, видимо, единственное, за что Хосок будет благодарен этому дню — неплохой ресторанчик в западном стиле, который Джонни для него открыл. Они делят счёт пополам несмотря на рьяное желание Джонни заплатить, и Хосок ощущает себя практически счастливым. Скоро он окажется дома, его уши будут спасены от занудных бесед ни о чём, а ещё вкусная еда в его животе явно добавляет вечеру очков. — Спасибо за хороший вечер, — говорит Хосок, когда они выходят на улицу, и втягивает через нос холодный воздух, при этом неловко оглядываясь по сторонам. — Еда здесь действительно очень вкусная. — Да, я знаю. — Ну, мне пора. Наверное, я пойду. Если бы Хосок всё же переборол себя и посмотрел сейчас на Джонни, он бы увидел, как слащаво тот улыбается, не отрывая от него взгляда и слегка подаваясь вперёд к нему всем телом. Возможно, тогда бы Хосок понял, что произвёл впечатление куда лучшее, чем подсказывали тёмные мысли в его голове. — Как насчёт того, чтобы продолжить в более интимной обстановке? Плечи Хосока моментально напрягаются, а брови сходятся на переносице. Это, безусловно, не остаётся незамеченным, и на лице Джонни промелькивает лёгкая паника. — То есть пойти к тебе домой? — Да, но мы не должны. То есть, эм… мы можем просто прогуляться, если хочешь? Уголки хосоковских губ вздрагивают, и он опускает взгляд на свои ботинки. — Какой смысл, если на второе свидание мы всё равно не пойдём? — В голове Хосока проносится мысль о том, что ему бы стоило быть помягче с Джонни, но раздражение и разочарование так и лезут наружу. — Не то чтобы приятно проводили время вместе, тебе не кажется? Хосок чувствует, как его лицо краснеет от злости, но ему уже настолько всё равно, какое впечатление он сейчас производит, и насколько отличается от того, что можно было увидеть на фотках, что он просто решает не думать об этом. — Вау, — хмыкает Джонни, явно ошарашенный ответом Хосока и не менее раздражённый из-за него. — Ну что ж. Это хотя бы было прямолинейно. Хосок тяжело вздыхает. — Извини, я не хотел быть грубым. Просто я понял, что это совсем не то, что мне нужно. Не стоило просить Чимина о… ну об этом, ты понял. Хосок отстранённо понимает, что своими словами только ухудшает ситуацию. Джонни машет головой, поджимает губы и сухо кивает. — Тогда удачи тебе найти то, что тебе там так надо. Хосок тоже хочет сказать ему что-то доброжелательное, чтобы хоть как-то сгладить углы, но Джонни резко разворачивается и стремительно уходит, буквально через несколько мгновений пропадая в толпе. У Хосока дёргается верхняя губа. Он одновременно чувствует себя разъярённым из-за, как подсказывает его озлобленность, тупости Джонни, но одновременно Хосок ощущает расползающуюся внутри пустоту. Зачем он с самого начала подарил этому парню ложную надежду своей вовлечённостью, а потом так резко его отшил? — Блять, — роняет Хосок в воздух и прячет руки в карманы, оглядываясь по сторонам. Оказывается, на него косится небольшая группа хихикающих девчонок-подростков: наверняка, они успели всё услышать. Хосок цокает языком, закатывает глаза на их попытки сделать вид, что они совсем не заинтересованы, и спешит поскорее уйти. Настроение ехать домой пропадает, и поэтому Хосок бесцельно бредёт по улочкам, набитым гуляющими людьми. На витринах кафешек, баров и небольших магазинчиков пляшут размытые огни фонарей. У Хосока изо рта идёт пар, а чувства как-то в противовес окружающему его мельтешению — притупляются. А стоило ли оно того? Он набредает на небольшой парк и решает прогуляться по нему, уставший держать лицо в окружении толпы. Ему хочется найти укромное местечко и просто позволить своим эмоциям выплеснуться. Сделать хоть что-то, чтобы оцепенение, охватившее его, прошло. Хосок со всей силы сжимает руки в кулаки: так сильно, что ногти впиваются в нежную кожу ладони. Он сходит с тропинки и следует между деревьев, отстранённо думая о том, возможно ли заблудиться в парке. Кажется, нет. Хосок немного рад этому открытию, но одновременно с этим ещё и крайне разочарован. Спустя полчаса скитаний он выходит обратно к воротам парка. Пора домой. Но перспектива возвращения бессонных ночей прельщает не слишком сильно. Хосок прикрывает глаза и делает несколько судорожных вдохов и выдохов, прежде чем достать телефон. Он разглядывает зеркальную поверхность экрана несколько секунд, прежде чем решается. Он набирает номер и с замирающим сердцем слушает гудки. — Алло? — Хосок не удивлён, что Чонгук с первой же фразы умудряется звучать растерянно. Словно задаваясь вопросом, а не случайно ли Хосок набрал его номер. — Привет, — хрипит Хосок и сам не замечает, что покусывает внутреннюю сторону щёк от напряжения. — Это я, — добавляет он, будто это не было очевидно с самого начала. А вообще Хосок приятно удивлён, что Чонгук попросту не сбросил вызов вместо того, чтобы отвечать. — Да, я понял. Привет, — голос Чонгука звучит вроде бы весело, но всё же Хосок безошибочно улавливает в нём ещё и раздражение. Возможно, Чонгук готов вспылить сейчас, а Хосоку следовало бы положить трубку и продолжить сбегать от проблем. И не то чтобы Хосок не заслуживал к себе такого отношения, но… Он чувствует себя слишком паршиво, чтобы в нынешний момент его это волновало. — Ты сейчас дома? Можно я зайду? Если ты один, конечно, и не занят. Хосок не знает, как именно звучит его голос, не знает, что именно выдаёт его, но Чонгук на несколько мгновений замолкает, и в их разговоре повисает тяжёлая давящая тишина. — Всё нормально, я не занят, — наконец отвечает Чонгук в лёгком замешательстве. — Ты где-то рядом? Хосок не помнит, где он и как далеко это от чонгуковской квартиры. Всё, в чём он уверен — сначала нужно добраться до ближайшей станции метро и уже там разбираться, куда ехать. Но он решает это опустить. — Не особенно, но думаю, где-то за час доберусь. Ты пока не собираешься спать? И даже если Чонгук и собирается, Хосок надеется, что он не скажет ему об этом. Не озвучит это как предлог, чтобы отгородиться и оставить Хосока одного. Хосок чёртов нытик и эгоист, но он просто не вынесет одиночества этим вечером. — Нет, ты же знаешь. По ночам я делаю что угодно, но только не сплю. Ты точно помнишь, куда идти? — У меня где-то был записан адрес, я не потеряюсь. — Хорошо, тогда я тебя жду. Хосок пяткой счищает тонкую полоску снега с асфальта и шмыгает замёрзшим носом. — Спасибо, Чонгук. Я скоро приеду. — Да, хорошо. Они оба мнутся какое-то время в нерешительности нажать на отбой. Хосок смотрит на экран телефона, проверяя, не тупит ли он. Но при этом завершить звонок сил в себе тоже не находит. — В общем, звони, если вдруг запутаешься с дорогой, хорошо? — не слишком внятно говорит Чонгук, после чего наконец раздаётся звук завершения разговора. — Хорошо, — шепчет Хосок в никуда и медленно прячет мобильник в кармане своего пальто. Когда он добирается до дома Чонгука, его пальцы уже немеют от холода. Даже получасовая поездка в метро не сильно спасает его от ощущения собственного родства с куском льда. — Так, я надеюсь, это твой дом, иначе я вломлюсь в первую попавшуюся квартиру и буду греться там, — именно так он начинает следующий разговор с Чонгуком по телефону. — Ты выйдешь или куда мне идти вообще? На какой этаж? Чонгук заливается громким хохотом и то ли летит откуда-то сам, то ли отправляет что-то увесистое в полёт, но в итоге Хосок морщится из-за оглушительного шума из динамика, вдарившего по его барабанным перепонкам. — Подожди, сейчас я гляну в окно, к нужному ли ты дому пришёл. Ты же со стороны подъездов? — Да, — Хосок оглядывается по сторонам. — Тут ещё рядом уродские обшарпанные качели и песочница с сугробом. — Я тебя вижу, — гогочет Чонгук. — Сейчас спущусь. — Шевелись, блин, если не хочешь встретиться вместо меня с хладным трупом. — Очаровательно. Я и забыл, какой ты недовольный ворчун. Хосок шмыгает носом и ничего не отвечает на это. Уровень неловкости сразу как-то взлетает до небес, и Хосок пугливо оглядывается по сторонам, пытаясь предугадать откуда выползет Чонгук. Оказывается, его подъезд — второй слева. Хосок шумно выдыхает прямо в микрофон и сбрасывает звонок. Чонгук же тем временем высоко подпрыгивает и размахивает при этом руками из стороны в сторону. — Блять, ты сейчас своими культяпками врежешь мне. — Пойдём-пойдём, — Чонгук хватает Хосока за плечи и, наваливаясь на его спину, направляет его (скорее мешая этим, чем помогая). — Тут в подъезде куревом воняет, ты не обращай внимания. — Весёлые соседи? — зажато хмыкает Хосок. — О да. Тут всякий народ бродит. Позавчера кому-то пели очень пьяные серенады под окном. — Хм. А что, это звучит весьма неплохо. Сюда? — Ага. Я возьму на вооружение. Вдруг когда-нибудь пригодится. Там открыто. Хосок нажимает на ручку двери, и они с Чонгуком неуклюже вваливаются в квартиру, спотыкаясь об обувь у порога. — Извини, — говорит Чонгук, на что Хосок отмахивается и принимается снимать верхнюю одежду и обувь и, с интересом оглядываясь по сторонам, проходит в комнату. Чонгуковская квартирка оказывается…миленькой? Вовсе не такого Хосок ожидал, когда думал о холостяцкой берлоге Чонгука. — У меня тут довольно прохладно, я, наверное, принесу тебе плед. И тапочки бы не помешали: не стоит ходить тут босиком. Кстати, это довольно странно: мы ведь постоянно тусили у тебя, а ты у меня даже не был ни разу. Так, и ещё пиво, да. — Я думал, тут будет самая настоящая свалка, — хмыкает Хосок и плюхается возле дивана, проигнорировав предупреждение Чонгука о том, что пол холодный. — Не оплот чистоты, конечно, но я бы не стал отказываться тут находиться. — Просто я недавно прибирался, поэтому здесь пока ещё довольно неплохо. Я не то чтобы часто это делаю, так что я не обижаюсь, когда парни так говорят, — Чонгук впихивает Хосоку в руки шерстяные носки с оленями и укрывает его ноги пледом. — Я бы просто не смог себя заставить что-то убрать после их посиделок. И здесь бы везде валялись упаковки из-под еды и бутылки. — Тогда постараюсь не мусорить, чтобы тебе потом не пришлось страдать, — хмыкает Хосок. Чонгук фыркает в ответ и убегает на кухню: видимо, за пивом. Разве весь этот игнор и избегание задумывались не для того, чтобы Хосоку стало легче? Чтобы чувства притупились и больше не вызывали дискомфорт. Разве так не должно было стать лучше для них обоих? Хосок молча наблюдает за взвинченным Чонгуком, бегающим то за пивом, то за пледом, и понимает, что легче так и не стало. Хосок идиот. — Так, и я забыл принести стакан… — Успокойся уже и сядь, — ворчит Хосок и тянет Чонгука за футболку, чтобы тот уселся на диван. — Я не неженка и справлюсь с пивом даже без стакана. Чонгук заваливается на диван неподалёку от Хосока и задумчиво шмыгает носом. — Ладно, как скажешь. Хосок открывает бутылку и убирает крышечку в карман своих джинсов. Они сидят молча какое-то время. Хосок делает пару неглубоких глотков пива, пока Чонгук теребит подол своей футболки. Между ними висит немой вопрос: так что же это было? — Это было неудачное свидание, — Хосок проводит пальцем по горлышку бутылки, сосредотачиваясь на ощущениях прохладного стекла на коже и лёгкого привкуса пива, осевшего на губах и языке. Он больше не может терпеть эту напряжённую тишину, поэтому решает выдать всё сразу и без мягкого вступления. — Оу. Чонгук звучит смятённо, произнося своё «оу». Хосок чувствует себя предателем, хотя и понимает головой, что это не так: у него нет причин считать, что он сделал что-то не то. Они друг другу ничем не обязаны. — Еда была вкусной, а вот разговоры не очень интересные. И когда он предложил пойти к нему, я решил, что пора сваливать. — Он? — Чонгук резко выглядит заинтересованным. — С каких это пор тебя на парней потянуло? Хосок выразительно оглядывает Чонгука с ног до головы. — Тебе напомнить, или ты сам допрёшь? — Просто я думал, что это что-то вроде… исключения из правил? — Тебе что, хотелось бы быть исключением? — игриво дёргает бровями Хосок. — Ну вот тебе и ответ на твой вопрос. Сегодня я ходил на свидание с парнем, которое мне устроил Чимин. — Ещё хуже, — округляет глаза Чонгук. — Почему ты сразу не понял, что это пиздец насколько плохая идея? — Надежда умирает последней, — недовольно кряхтит Хосок. — Так значит, он предложил перепихнуться? На первом свидании? — морщится Чонгук. — Ну он не говорил этого напрямую, но это было похоже на намёк. — Серьёзно? Может, ты опять себя накручиваешь на пустом месте? — По-твоему, предложение продолжить в более интимной обстановке у него дома — это не намёк? — Прямо так и сказал? — Чонгук прыскает в кулак. — Кто вообще так говорит на полном серьёзе? Он что, жигало из прошлого века? — Не знаю, — гогочет Хосок в ответ, заваливаясь от смеха к чонгуковским ногам. — Я даже сначала не совсем понял, о чём он именно. — Но куда бы больше я бы удивился, если бы ты согласился. Хосок переводит удивлённый взгляд на Чонгука. — Не то чтобы я стал хуже о тебе думать, — спешит оправдаться тот. — Просто ты не кажешься мне человеком, готовым переспать с первым встречным. — Это звучит как довольно сомнительный комплимент, — хихикает Хосок. — Если учитывать то, что наш с тобой перепих предшествовал нормальному общению. Я, может быть, просто не понял, что это завуалированная подъёбка? Глаза Чонгука резко раскрываются в панике. — Нет. Я не имел в виду, что… у нас всё было немного не так, знаешь. То есть… разве это не было обычным стечением обстоятельств? — Успокойся, я просто шучу, — Хосок похлопывает Чонгука по ноге и затем бросает грустный взгляд на бутылку в своих руках. — Чёрт, кажется, у меня сегодня нет настроения для выпивки. — Блять, — Чонгук резко подскакивает и начинает топтаться около Хосока. — Мне следовало спросить, будешь ли ты. — Да хватит уже, — Хосок щипает Чонгука за бедро и выразительно смотрит ему в глаза. — Я сам её открыл, а твоё гостеприимство тут ни при чём. Хосок достаёт из кармана крышечку и кое-как присобачивает её обратно. — Ну как-то так, — он поднимается и кивает головой в сторону коридора. — Ничего, если я верну её в холодильник? — Конечно, даже не парься, — Чонгук прячет руки в карманах, перекатываясь затем с пятки на носок. — Так значит, тот парень предложил тебе пойти к нему домой и ты отказал? — интересуется он вдогонку, пока Хосок уходит убрать пиво в холодильник. — Чтобы ты понимал, насколько всё было нелепо, я после его предложения психанул и очень грубо его отшил. А я вроде как сам попросил Чимина устроить это свидание. Чувствую себя идиотом, правда. — Поверь мне, я знаю, что такое свидания устроенные Чимином и Тэхёном. Они всегда заканчиваются одинаково нелепо: дело не в тебе. Просто у них талант пытаться сводить абсолютно несовместимых людей. Хосок возвращается и приваливается спиной к косяку. — Я и перед тобой должен извиниться. Чонгук хмурится. — Я игнорировал тебя столько времени, мы не виделись почти два месяца, и тут я врываюсь к тебе посреди ночи, вываливая на тебя свои тупые проблемы. — Ты не должен за это извиняться, — морщит переносицу Чонгук. — Я понимаю, что ты просто был занят. — Я нашёл время на свидание вслепую и при этом не мог найти времени на тебя. Я поступил как мудак, — Хосок взмахивает рукой в останавливающем жесте, — и даже не переубеждай меня в этом. Я мудак и я полностью беру на себя всю ответственность. — Говоришь так, как будто ты отец моих детей по залёту, — Чонгука передёргивает. — О, ну если ты этого так хочешь, мой мальчик-исключение, — Хосок подходит ближе и игриво проводит пальцем по чонгуковской груди. — Окей, теперь это стало ещё страннее, — безэмоционально реагирует тот, вызывая у Хосока дикий приступ смеха. — Мог бы хотя бы сделать вид, что польщён, — хохочет он и бьёт Чонгука ладонью по плечу. — Нет, я отказываюсь от этого. Чтобы ты знал, одним из плюсов быть геем — уверенность в том, что никакие дети не свалятся тебе на голову. Хосок делает грустную мину и присаживается на диван. — А я люблю детей. — Серьёзно? — Чонгук плюхается рядом с Хосоком и не отрывает от него удивлённого взгляда. — Ну да. Я же веду занятия у десятилеток. Стал бы я это делать, если бы не получал удовольствия? — Ну мало ли. Может, у тебя особо то и выбора не было, — округляет глаза Чонгук. — Ты хоть раз слышал, чтобы я жаловался? — Нет… — Ну вот именно. Потому что дети милые. И если общаться с ними на равных, они будут хорошо к тебе относиться. Может, пока что ты не нашёл особенного для этого человека, вот в тебе и не проснулся инстинкт папаши. — Ты говоришь прямо как моя мама, — хмыкает Чонгук. — Твоя мама знает, что ты гей? — ошарашенно уточняет Хосок. — Нет, — тянет тот. — Но она знает, что я не хочу детей. А вот, если бы она знала, что я гей, то возможно тогда бы она и смирилась. Может, стоит ей сказать как-нибудь? — Не обязательно иметь жену, чтобы завести ребёнка, так что, — Хосок пожимает плечами. — Никогда не говори никогда. — И вот ты снова звучишь так, словно у нас планируются общие дети… как будто ты меня уламываешь смириться и плыть по течению родительства. — Поверь мне. Если бы мы дошли бы до этой стадии, — Хосок угрожающе тычет в сторону Чонгука, — у тебя бы не осталось и шанса. Это была бы девочка. Ты бы катал её на плечах, а я бы заплетал ей хвостики и косички. По вечерам мы бы смотрели мультфильмы все вместе, закутавшись в одеяло, а ещё наша детка ненавидела бы овощное пюре. — Твоя продуманность меня пугает, — с восхищением заявляет Чонгук. — Если когда-нибудь твоя болтовня меня убедит, моя мама будет тебя обожать. — Да, только научись сначала заботиться хотя бы о себе, — фыркает Хосок. — За интернет там платить, и всё такое. — Ой, отстань. Убил весь настрой. Теперь я снова ненавижу детей. Хосок смеётся скрипуче и втягивает голову в плечи. Такие разговоры, хоть и в шутку, заставляют его это будущее представить. А ковырять собственные болячки не очень бы хотелось. — Спасибо за то, что составил мне компанию. Мне казалось, что моя голова взорвётся после этого чёртового свидания. Чонгук приободряюще пихает его в плечо. — Мне, наверное, уже пора. Пора бы и совесть знать: кажется, уже за полночь. — Ты можешь остаться. — Хосок бросает на Чонгука сомневающийся взгляд. — Я серьёзно, не стоит ехать домой. Уже поздно, да и погода не очень. Мы уже давно не устраивали ночёвок. Хосок тяжело вздыхает. Ему хочется сказать, что завтра у него работа, и лучше будет выспаться дома. Вот только это неправда. А врать Чонгуку как-то больше не хочется. — Мы могли бы посмотреть какой-нибудь фильмец, — на лице Чонгука медленно расползается улыбка: он явно понимает, что Хосок уже сдался. — Ладно, боже. Но я бы уже лёг, если ты не против. У тебя есть во что переодеться? — Конечно, сейчас принесу футболку и шорты. В омут с головой. Пока Хосок переодевается, Чонгук сначала раскладывает диван, а затем начинает ковыряться в своём ноутбуке, подбирая им какой-нибудь фильм. Хосок понимает, что им постепенно овладевает не совсем понятный ему мандраж. — Слушай, у меня из купленных только супергеройка и парочка старых артхаусов. — И что из этого тебе бы хотелось посмотреть? — Не знаю… может, мстителей? — Как скажешь. Но будь готов к тому, что я отрублюсь на середине. Или даже в самом начале. — Я не против, — мягко усмехается Чонгук и тянет Хосока за запястье в комнату. — Давай уже начнём. — Хочешь, чтобы я поскорее уснул? — интересуется Хосок с улыбкой. — Ты слишком много работал в последнее время. Нормальный крепкий сон тебе бы не помешал. Хосок вспоминает о том, как Чимин в самом начале подбивал его пойти на свидание именно с Чонгуком. И даже если сам Чонгук никогда об этом не узнает, оказывается, не все чиминовы варианты — полный отстой. — Ничего, что у меня только одно одеяло? Нам придётся потесниться. Хосок на это лишь отмахивается с показным безразличием и делает вид, что вовсе он не смутился от чонгуковского предложения. Они устраиваются поудобнее, пихаясь локтями и хихикая. Хосок будто вернулся домой после долгого путешествия, но это ощущение куда больше пугает и настораживает, чем успокаивает. Чонгук пристраивает ноутбук на своих коленках и включает фильм, пока Хосок шумно выдыхает, сдувая чёлку со лба. Он пытается не думать о том, как ему словно обжигает всю левую часть тела, что соприкасается с Чонгуком. — Обнимашки? — Чонгук в приветственном жесте раскрывает объятия минут десять спустя после начала фильма. — Знаешь, когда люди обнимаются, в организме выделяются эндорфины. Так что это помогает бороться с депрессией. Ну или просто с плохим настроением. — Если тебе хочется обниматься, то просто так бы и сказал, — ворчит Хосок, но при этом пододвигается к Чонгуку поближе, переплетаясь с ним конечностями. Тот довольно улыбается и осторожно принюхивается к сладкому хосоковскому запаху. — Это что такое сейчас было? — нервно усмехается Хосок. Чонгук смущённо шмыгает носом и бормочет что-то себе под нос неразборчивое. Хосок решает не вдаваться в подробности и не нарушать воцарившую гармонию. — Что вообще происходит? Я ни черта не понимаю. Грудь Чонгука приподнимается, когда он набирает воздуха перед тем, как начать говорить. Картинка смазывается. Хосок то ли тонет в уюте и тепле чонгуковских рук, то ли готовится разреветься от переполняющих его вновь эмоций. Пальцы Чонгука мягко перебирают его волосы, и Хосок слегка вздрагивает, когда подушечки пальцев щекочут кожу головы. Чонгук объясняет что-то увлечённо, нашёптывая Хосоку на ухо и проглатывая от взбудораженности часть слов. И может, Хосок не особо вникает в то, что Чонгук говорит, но зато он абсолютно поглощён тем, как звучит его голос. Всё это похоже на сладкий сон, из которого не хочется выныривать, и, возможно, Хосок окончательно обнаглел в своей мечтательности. Окончательно слетел с катушек. Он робко кладёт ладонь на живот Чонгука и медленно проводит выше, к его груди. Хосок чувствует, как его дыхание сбивается, и поднимается на локтях, смотря лишь на эти фигурные розовые губы перед собой. — Что?.. Хосок целует его. Осторожно, неловко и едва ощутимо, но всё равно в его груди словно что-то взрывается. Осколки безумия разгоняются бешено бьющимся сердцем по всему организму. Хосок не пьян сегодня, но он чувствует себя пьянее, чем когда бы там ни было до этого. Хосок немного отодвигается, и Чонгук судорожно выдыхает. Его взгляд плывёт. Хосок не может удержаться и, словно утопленник, жадно глотает его дыхание. — Что?.. Хосок закрывает его рот ладонью, не давая озвучить вопрос до конца. Так ли это важно? Хосок и так знает, что он может спросить. Что ты делаешь? Что случилось? Что творится у тебя в голове? Но всё это неважно. Не сегодня, не в это самое мгновение. Хосок припадает губами к чонгуковской шее, оставляет мокрые поцелуи на его солоноватой коже. Чонгук сжимает пальцы на его боках, и его тело напрягается. Чонгук не отталкивает, но он явно насторожен. Тем лучше: Хосок безжалостно пользуется его смятением и собственной глупостью. Он цепляется за Чонгука сильнее и шепчет что-то неразборчивое, и его дыхание оседает на горячей влажной коже… пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… Чонгук оттягивает Хосока за волосы на затылке и заглядывает ему в глаза. Там что-то разбитое и отчаянное. Чонгуку бы в самую пору испугаться и оттолкнуть, чтобы уберечь их обоих от кривой дорожки и расшатанных нервов. Вот только Чонгук не может отказать Хосоку. Этот Хосок: с резкими чертами и взглядом, словно оживший карандашный рисунок с его альбомов, обозлённая зарисовка, созданная, когда в груди Чонгука куда больше властвовала ненависть и слепое раздражение. Вот только он уже успел узнать, что Хосок совсем не такой. И даже если это хреновая идея, сейчас Чонгук готов на всё, чтобы плечи Хосока расслабились, на губах заиграла лёгкая улыбка, а глаза раскрылись в своей по-детскому невинной радости. И Чонгук его целует, перечёркивая для себя пути к отступлению.