влечение

— У нас скоро годовщина, — сообщает Чонгук едва слышно, пока Хосок в одних только трусах и футболке листает ленту твиттера, развалившись у него на коленях. — В каком смысле? — недоумённо хмурится Хосок. — Ты что, теперь каждый месяц собираешься устраивать грандиозные свидания и обмениваться подарками? Чонгук прыскает в кулак и зарывается пальцами свободной руки своему парню в волосы. — Я не об этом. Год с нашей первой встречи. — Да иди ты, — выпаливает Хосок и неуклюже запрокидывает голову, пытаясь вверх ногами рассмотреть выражение лица Чонгука. — Ты не стал бы запоминать эту дату. Это, блин, был обычный день. — Это с какой стороны посмотреть, — задумчиво выдаёт Чонгук. — Поездка на колесе обозрения была весьма запоминающейся. Хосок щипает его за бедро и поджимает губы. — Я серьёзно. Прежде чем ответить, Чонгук наклоняется и в отместку кусает Хосока у основания шеи. Тот вскрикивает и хлопает его по макушке, на что Чонгук довольно скалится и чмокает Хосока в щёку. — Ты реально запомнил? — Я недавно разбирался в столе, — сдаётся тот. — И нашёл старый календарь: я там отмечал всякие прикольные денёчки. Вроде похода в парк развлечений, знаешь. — А-а, — тянет Хосок, ощущая непонятное разочарование. — То есть ни слова обо мне? — Нет, я, конечно, мог бы отметить это как «Первый стояк на Хосока», — взрывается хохотом Чонгук, сотрясаясь всем телом. Хосок на его коленях подрагивает тоже, с лёгкой улыбкой наблюдая за весельем парня, — но, боюсь, было неподходящее настроение в то время. — Ты можешь отметить эту дату под таким именем сейчас, — невинно предлагает Хосок. — Ты хочешь в этот день думать не о том, как мы смогли друг друга найти, а о моём стояке? Я так и знал, что ты извращенец. — Почему бы не отнестись к этому более романтично? — фыркает Хосок. — И как же? — Легко… — Ты только что убил всю атмосферу, сведя разговор на темы ниже пояса. — Не будь ханжой. Так вот. Более романтично, — Хосок прочищает горло перед серьёзным заявлением. — Почему ты не хочешь посмотреть на это с той стороны, что таким способом просто сработал твой внутренний радар? В комнате повисает молчание. — Знаешь, как стрелка компаса. Или вроде того. Чонгуку начинает казаться, что от смеха действительно можно задохнуться. Он заваливается на кровать, спихивая с себя Хосока, и лупасит кулаком по одеялу. — Ты идиот! Хосок сползает на пол с недовольной физиономией, но хмурится недолго. — Или ты мог бы просто написать, что это день, когда мы впервые встретились, — предлагает он с мягкой улыбкой. Смех Чонгука постепенно сходит на нет, оставляя на его лице лишь ответную улыбку. Чонгук жмурится счастливо и любовно треплет Хосока по голове. — Да. Так было бы замечательно. Хосок счастливо фыркает и кладёт голову на одеяло рядом с чонгуковской рукой. — Знаешь, — начинает Чонгук осторожно, перебирая локоны на его макушке. — Мы могли сходить на свидание в тот же парк. Ровно на год. Представить, что это официальная годовщина, чтобы был повод. — Нам нужен повод? — хитро уточняет Хосок. — Нет. Но мне нравится дополнительно тебя мотивировать. — Конечно. Давай устроим день только для нас. Я возьму в студии выходной, если надо. — Кстати об этом, — Чонгук мнётся, прежде чем сказать. Хосоку даже приходится ущипнуть его за предплечье, чтобы он скорее собрался с мыслью. — Раз я всё равно уже успешно завалил все экзамены… — Я просил тебя не называть это так, — кривится Хосок. — Не отправился на пересдачу и слава Богу. — Может быть, я переберусь к тебе до начала семестра? Мы могли бы чаще видеться. Хосок рассматривает его какое-то время с задумчивым прищуром и тяжело вздыхает: — Я не уверен, что это кончится хорошо. Чонгук морщится, совсем не удивлённый. Он ожидал такого ответа, но что-то в тоне Хосока мотивирует его продолжить: — Но?.. — Но как я тебе откажу. — Не буду врать и говорить, что я не сомневался. И всё же этот противный ответ как раз в твоём духе. — Эй, — возмущается Хосок. — Что в нём противного? Чонгук хихикает и, повернувшись на кровати, чмокает Хосока в губы. — Ничего. Я тоже не смог бы тебе отказать, даже если бы очень сильно хотел. Хосок молча таращится на него, после чего его лицо перекашивает от наплыва эмоций. — Тошнотворно, — пищит он, отпихивая Чонгука от себя пальцем в лоб. — Слащаво и тошнотворно. Чонгук заливается хохотом. — И я о том же. Хосок демонстративно прокашливается, но затем притихает, разглядывая свои пальцы. Чонгук опускает голову на подушку и тихонько наблюдает за ним из-под ресниц. — И когда ты хочешь перетаскивать вещи? — несколько боязливо уточняет Хосок. Чонгук прикусывает губу и переводит задумчивый взгляд в потолок. — Это не навсегда, — говорит он. — Это не начало совместной жизни, у нас не будет никаких обязательств. Просто захватить сменную одежду, ноутбук и мелочи, вроде зубной щётки, для того, чтобы проводить больше времени до конца каникул. — Так, — прерывает его удивлённый Хосок. — Это ты к чему? Чонгук тяжело вздыхает. — Я просто не хочу, чтобы ты подумал, что я тороплю события, и испугался. Я не надеваю на тебя ошейник и не накладываю никаких обязательств. Хосок посмеивается, прикрывая рот ладонью. — Я просто хотел предложить тебе заняться этим на выходных. — А, — выдавливает из себя Чонгук, и краска заливает его шею и лицо. — Извини. Я боялся, что переборщил. — Всё нормально, — Хосок приободряюще улыбается. — Ты неловкий, но мне это нравится. И давай договоримся о нашем свидании в парке развлечений. — Ох, отлично, — подскакивает Чонгук. — У меня было очень много планов. И даже если Хосок не выглядит слишком восторженным, энтузиазма Чонгука хватает на двоих. Он расписывает план идеального свидания, включающего в себя не только все аттракционы (даже экстремальные; Хосок не в восторге), но и множество более невинных деталей, вроде перекусов и кормления уточек в пруду. — Мы потратим целое состояние таким темпом, — вздыхает Хосок. Чонгук пожимает плечами. — Не переживай. Я уже отложил на всё денег. — Думаешь, на это всё хватит твоей стипендии? — усмехается Хосок. Лицо Чонгука остаётся безэмоциональным. — Подожди. Ты же не хочешь сказать, что собираешься жить у меня для того, чтобы я тебя кормил. — Это бы тоже помогло сэкономить, да, — шмыгает носом Чонгук. — О боже, нет. — Живём один раз. — Чонгук, лучше подумай ещё раз. — Всё будет хорошо. Я действительно тщательно всё спланировал, — заверяет Чонгук. Вот только к его огромному разочарованию, учесть всё у него не получается. — Годы идут, — мрачно констатирует он, — а очереди не укорачиваются. Хосок хохочет, запрокидывая голову, и пихает его бедром. — Ты сам хотел грандиозное свидание в парке развлечений. Теперь наслаждайся. Они стоят посреди длиннющей очереди, одержимые желанием Чонгука начать веселье с колеса обозрений. И да, возможно, он слишком сентиментален. — Мы так не успеем сделать всё, что запланировали. — Эй, — Хосок складывает руки на груди, с трудом сохраняя серьёзность на лице. — Я думал, что ворчать — моя обязанность в этих отношениях. Не слишком ли ты много на себя берёшь? — Дурной пример заразителен, — язвит Чонгук и усмехается, когда уголки хосоковских губ опускаются от напускной обиды. — Зато мы будем выглядеть милой пожилой супружеской парой. — Допустим, в этом и правда есть своё очарование, — говорит Хосок с серьёзным лицом, после чего срывается на смех. — Мы будем раздражать всех вокруг. — Юнги точно будет закатывать глаза каждый раз, когда мы будем так выяснять отношения, — поддакивает развеселившийся Чонгук. — Только из-за того, что мы не будем давать ему ворчать вместе с нами. — Пусть ищет себе своего ворчуна. — Согласен. — Хотя иногда я думаю, что Юнги не так прост: представь, если любовь всей его жизни окажется полной его противоположностью… За представлениями будущих отношений Юнги они и не замечают, как очередь рассасывается и настаёт их черёд прокатиться на колесе обозрения. Когда они заходят в кабинку, внутри Чонгука разливается трепет и предвкушение чего-то. Вряд ли это та же сама кабинка, что и в прошлый раз. И всё же Чонгук дрожит всем телом в преддверии чего-то. Они садятся друг напротив друга. Хосок косится в сторону окна и явно пытается подавить улыбку. Наверняка в его голове мелькают те же мысли. — Красивый вид, — Чонгук улыбается, вспоминая прошлое лето. Вот только в этот раз Хосок лучезарно улыбается ему в ответ и кивает. Чонгук протягивает руку и гладит Хосока ладонью по щеке. Тот льнёт к прикосновению, будто ласковый котёнок, и Чонгук, не удержавшись, вовлекает его в неглубокий, но чувственный поцелуй. Он надеется, что Хосок всё поймёт и без лишних слов. Тот мягко сжимает ладонь на его запястье и наклоняется ещё ближе, касаясь лба Чонгука своим. Они делят одно дыхание на двоих, и мир вокруг застывает. — Я тебя люблю, — шепчет Хосок на шумном выдохе и жмурится сильнее. Чонгук, ахнувший от удивления и растёкшегося в груди тепла, пытается немного отодвинуться, чтобы заглянуть Хосоку в лицо, но тот, отпустив запястье, хватается за плечи Чонгука, мешая ему отдалиться хотя бы на сантиметр. — И спасибо за то, что любишь меня в ответ. Хосок переводит дух несколько мгновений и затем продолжает: — Я знаю, что зачастую веду себя неоправданно грубо. Что не умею разговаривать о проблемах, из-за чего между нами постоянно накаляется. Но мы всё равно прошли этот путь. Мы оказались здесь. И у меня буквально нет слов, чтобы описать всю свою благодарность тебе за то, что не сдался, когда это было легче всего. И за то, что нашел в своем сердце место для меня. У Чонгука из горла вырывается непрошенный смешок. Он чмокает Хосока в переносицу и говорит тихим, но уверенным голосом: — Идиот. Меня не за что благодарить. Мы пришли к этому вместе. Хосок прячет улыбку в чонгуковской шее. Они с трудом отлепляются друг от друга, когда доезжают круг, и выходят из кабинки. В этот момент Чонгук думает о том, что вовсе не против забить на свидания и никогда не выбираться с Хосоком из постели. Они растерянно оглядываются, решая, куда можно было бы двинуться дальше. — Могу купить тебе мороженку, — Чонгук коварно улыбается и зачем-то щипает Хосока за нос. Тот фыркает и вырывается из его цепкой хватки, но всё равно улыбается в ответ, когда сказанное достигает его сознания. — Отлично, я хочу рожок, — Хосок хитро прищуривается, и Чонгук тянет его за собой в сторону ларьков неподалёку. — А ещё купи мне вот такую, — он широко разводит руками, — огромную сахарную вату. Я хочу фиолетовую. — Ты как ребёнок, — хохочет Чонгук, запрокидывая голову. — Но так и быть. Если у них будет фиолетовая, я куплю тебе её. И рожок. — Фисташковый. — Хорошо, — смеётся Чонгук. — Честное слово. Где всё это дремало? — Возможно, ты ещё много чего обо мне не знаешь, — Хосок игриво пожимает плечами и, выбежав перед ним, подмигивает, медленно идя спиной вперёд. — Вы только посмотрите, — заговорщицки шепчет Чонгук, наклонясь ближе. — Кто это тут решил позаигрывать? Не боишься, что я могу поцеловать тебя прямо сейчас? — Уверен, что ты благоразумный молодой человек, — широко улыбается Хосок. — Откуда ты знаешь? Может, всё моё благоразумие улетучивается, когда со мной флиртуют такие красавчики. — Кошмар, если бы я не знал, подумал бы, что ты сейчас пытаешься развести меня как лоха своими комплиментами. — Но, к твоему счастью, сегодня плачу я. — Спасибо, папочка, — охает Хосок и, споткнувшись, едва не падает, но Чонгук успевает его словить, придержав за плечи. — Можешь пользоваться, — Чонгук горделиво вздёргивает нос. — Ну должен же был однажды настать тот день, когда я решу заплатить за это удовольствие. Хосок давится слюной, но решает не давать волю пошлым шуточкам, возникшим в голове. Чонгук, судя по его хитрому прищуру, именно этого от него и ждёт, но Хосок решает его обыграть. — Хотя о чём это я, — тянет он задумчиво. — Только я из нас двоих получаю зарплату, а ты в это время пытаешься выживать на мизерную стипуху. Это я папочка в наших отношениях. Он хлопает опешившего Чонгука по бедру и выскальзывает из его хватки, возвращаясь к нему под бок. — Ну знаешь ли, — шумно выдыхает Чонгук. — Не буду врать: меня очень привлекает подобная концепция. — Просто ты извращенец, — усмехается Хосок. — Ты тоже, — сообщает Чонгук, округляя глаза. — Ничего от тебя не скроешь, да? — смеётся Хосок и пихает Чонгука локтем в бок. Его смех резко обрывается, и он останавливается. Чонгук делает ещё несколько шагов по инерции, прежде чем замечает это. Он оборачивается и хмурится в недоумении. Хосок пялится куда-то в толпу с безэмоциональным лицом и тяжело дышит: его грудь заметно поднимается и опускается от глубоких вдохов. Чонгук пытается проследить за его взглядом и замечает Намджуна и Юнги, стоящих примерно метрах в пятидесяти от них, трущимися в середине очереди за мороженым. — Чего ты так испугался? — хмыкает Чонугук и снова поворачивается к Хосоку. — Давай подойдем поздороваться. А того и след простыл. Чонгук моргает оторопело и вращает головой по сторонам. Хосока он взглядом так и не находит. — Что?.. — бормочет Чонгук себе под нос и в спешке достаёт телефон, набирая номер Хосока. Он решительно направляется против толпы, решив, что Хосок навряд ли бы смог пройти незамеченным мимо него. Он извиняется на каждом шагу, лавируя между людьми, и затыкает одно ухо, чтобы отвлечься от шума вокруг. Сейчас важны только гудки телефона, что, будто метроном, отмеряют каждый удар в груди Чонгука. Он уговаривает себя не паниковать, но Хосок уже успел затеряться в толпе, исчезнуть в неизвестном направлении. У Чонгука не получается контролировать дыхание. Он вообще ничего не понимает, в голове вакуум и ни одной связной мысли. Какого чёрта творится? Он уже думает вернуться к ларькам с едой: отыскать хотя бы Намджуна и Юнги, чтобы попросить их о помощи, когда Хосок наконец берёт трубку. От облегчения глаза начинают слезиться, но Чонгук этого даже не замечает. На слабое хосоковское «алло» он вопит, словно полоумный: — Где ты? Ты в порядке? Проходящие мимо странно на него косятся, но Чонгук таращится в никуда, никого вокруг не замечая. — Я у бокового выхода… — Хосок отвлекается, наверняка оценивая свое местоположение. — Тут небольшая аллея и есть такой закуток с лавочками… Это где-то за детской площадкой, я не уверен. Не особо следил за дорогой. — Сиди там, хорошо? — Чонгук моментально переходит на бег, примерно поняв, где Хосок может находиться. Он не дожидается ответа, а, может, просто не слышит его, поэтому повторяет: — Хосок, хорошо? — Да-да. — на выдохе. — Я тебя жду. — Я уже бегу! Чонгук сбрасывает вызов и ускоряется, несясь в сторону детской площадки. Он едва не врезается в нескольких посетителей, и это явно не то, какой пример стоит подавать детям, возящимся неподалёку в песочнице. Но у Чонгука ветер в волосах и в голове, и беспокойство сжирает. Он ищет Хосока ещё минут пятнадцать. Вроде недолго, но он будто целую вечность мечется из стороны в сторону. Обдирает кожу на запястье о какие-то кусты и, кажется, пугает своим видом каждого встречного. И всё же он его находит. — Куда ты сбежал? — спрашивает Чонгук сквозь сбитое дыхание. Он сгибается пополам, опираясь ладонями о колени, и пытается отдышаться. Сердце колотится словно безумное от бега по всему парку. Чонгук поднимает на Хосока обеспокоенный взгляд. — Что случилось? Тот сидит на скамье в тени деревьев, и его руки суматошно порхают вдоль тела: то поправляют лямки рюкзака, то разглаживают шорты, то стряхивают невидимые миру пылинки с футболки. Чонгук подходит ближе и присаживается около него на корточки, слегка приобнимая его за голени. Заглядывает Хосоку в лицо и хмурится. — Ты хорошо себя чувствуешь? Хосок кивает головой отрешённо, теребит в пальцах шнурок от шорт и тяжело вздыхает. — Нас не заметили? — спрашивает он осторожно. Чонгук слегка отшатывается от удивления и хлопает глазами в недоумении. — Ты про Намджуна и Юнги? — решает уточнить он. Чонгук не понимает проблемы. Хосок снова кивает и поджимает губы, сутулясь. Чонгук мычит несколько мгновений, пытаясь вспомнить, обратили ли друзья на них внимание, но понимает, что куда больше он был занят внезапным исчезновением Хосока, чем чем-либо ещё. — Я не уверен, — растерянно отвечает Чонгук, прогнав этот странный момент в голове ещё несколько раз. — Это так важно? Хосок фыркает и смотрит на Чонгука, как на идиота. — Конечно важно. О чём, по-твоему, они могли подумать, увидев нас? — повышает он голос. Чонгук раздражённо всплескивает руками. — О том, что мы решили покататься на чёртовых аттракционах летом? — Кто? Мы с тобой? — скептично хмыкает Хосок. — С какого перепуга мы с тобой решили бы составить друг другу компанию и больше никого не позвать? — С того перепуга, с которого мы это и сделали? — Вот именно! — переходит на крик Хосок. Чонгук застывает, словно тот только что отвесил ему пощёчину. Он пихает Хосока в колено и поднимается, чтобы сесть на скамью рядом и не видеть его лица. Он несколько раз открывает рот, чтобы выпалить что-нибудь яростное, но не решается и одёргивает себя, подбирая что-то более подходящее, чем лаконичное: «ты мудак». — Так вот что ты имел в виду, когда просил пока никому не рассказывать? Ныкаться по всем углам? Притворяться, что мы с тобой друг с другом вообще не контактируем? Вдруг кто-нибудь что-нибудь заподозрит, — язвительно уточняет Чонгук, более или менее собравшись с мыслями. — Почему бы Намджуну и Юнги вообще думать, что мы встречаемся? — Даже если Чимин с Тэхёном и держали язык за зубами, это не значит, что Намджун с Юнги не расскажут о том, что видели нас. А дальше просто сложить один плюс один. — Даже если так, почему это вообще должно быть проблемой? — вскрикивает Чонгук. — Я же просил, — рычит сквозь зубы Хосок. Его руки мелко дрожат от ярости. — Ты сказал, что готов пока что никому не рассказывать. — Прошло уже сколько? Два месяца? — Это неважно… — Ты только что признался мне в любви на чёртовом колесе обозрения, а теперь ведёшь себя так, словно лучше сдохнешь, чем расскажешь кому-нибудь о наших отношениях. — Не драматизируй, — закатывает глаза Хосок. — Не я тут драматизирую! — злобно пыхтит Чонгук. — Я думал, тебе нужно время, чтобы понять, что у нас всё получается. Чтобы понять, что мы уже на том этапе, когда через неделю после признания мы не решим порвать. Но вот ты признаёшься мне в памятном для нас месте и потом… вытираешь об меня ноги. — Вот, значит, как ты это видишь? — Да. Да, блять, именно так! Я не понимаю, какого чёрта ты сам не видишь в этом проблемы. — Потому что её не было, пока ты не начал истерить. — Нет, ты не перекинешь вину на меня… — Я просил, — в сердцах вскрикивает Хосок и поворачивается лицом к Чонгуку. — Я тебя просил. И ты знаешь о том, как всё это даётся мне тяжело. О том, как хреново мне становится, когда кто-то начинает думать обо мне плохо. Это огромный шаг для меня, и не делай сейчас вид, что мы об этом никогда не говорили! — Да кто бы подумал о тебе плохо из-за того, что мы проводим время вместе? — Дело не в этом, и не притворяйся, словно ничего не понял. — Честно? Я вообще не понимаю, какого чёрта всё это сейчас происходит. Видимо, жизнь в последнее время у тебя была слишком спокойной, раз ты ищешь любой предлог для того, чтобы закатить скандал, — выпаливает Чонгук. Хосок моментально сереет лицом. — Забери свои слова назад, пожалуйста. — А с чего бы мне это делать? Я просто констатирую факт. Чонгук упрямо не поворачивает голову, хотя и замечает, как Хосок пялится на его профиль. — Я думал, ты действительно меня понимаешь, — тихо произносит тот. Чонгука передёргивает от того, как резко интонация Хосока меняется с озлобленной на усталую. — Что действительно уважаешь мои проблемы, что осознаёшь, как сильно я сам ненавижу это в себе. Мне казалось, что с тобой я смогу… постепенно всё это преодолеть. Чонгук делает глубокий вздох. У него всё ещё пульсирует в висках, но раздражение уступает место холодному страху, пробирающемуся по костям. — Извини, что ожидал от тебя слишком многого. Чонгук очень сильно жмурится и сжимает руки в кулаки. — Ну зато, видимо, не придётся ни перед кем позориться нашими отношениями, верно? — сипит он тихо. — Я тебя понял, можешь не продолжать. Он вскакивает и уносится, куда глаза глядят, лишь бы не находиться рядом с Хосоком сейчас. Горло сводит от рвущихся наружу рыданий и невысказанных обвинений. И год спустя Чонгук ненавидит этот день также сильно, как и в прошлый раз.