liberte

      Мерцающие силуэты, фразы на французском, эхом отдающиеся в голове, топот актеров по сцене — Елизавета не успевает выстраивать цепочку действий. Она видела этот спектакль не раз и не два, могла процитировать все реплики Офелии, наперед знала, чем все закончится — но это всё было тогда, когда - то давно, когда Бестужев не сидел рядом. Елизавета должна смотреть спектакль вместе с семьей с верхней ложи, но она слишком любит театр, поэтому она здесь — здесь, в первом ряду, в народе, с Бестужевым. Большую часть спектакля она стыдливо прячет глаза, теребит волосы и нервно дергает ногой — Бестужев это замечает и только усмехается, но к счастью княжны, с ней не разговаривает. И ей бы не хотелось с ним говорить — она еще помнила его наглый самодовольный взгляд на себе. У Елизаветы кружится голова, и она мгновенно забывает французский — княжна не понимает, что говорит Гамлет. Движения актеров становятся медленными и расплывчатыми, рассеянными до неприличия. Грудь девушки тяжело вздымается и она с ужасом замечает, что ей тяжело дышать. Дыхание сбивчивое и неровное, словно кислород заканчивается. Словно Бестужев своим присутствием рядом с княжной тот самый воздух выкачивает. Елизавета испуганно озирается по сторонам, натыкаясь на непонятливые и смущенные взгляды зрителей. Они ведут себя обыкновенно — значит, воздуха не хватает только ей одной. У Лизаветы темнеет в глазах на несколько мгновений — но ей кажется, что на несколько минут — и, чтобы не рухнуть вниз без чувств, крепко хватается ладонями за подлокотники сиденья, но сама того не понимая, хватается за руку Бестужева. — Елизавета Николаевна? — опешил тот, обеспокоенно глядя на княжну, опустившую голову. Она сильно сжимает его ладонь, надеясь, что это поможет ей не лишиться чувств. — Se taire¹, — только и просит она, зажмуривая глаза, стараясь не потерять остатки самообладания. Первое, что видит Елизавета, когда открывает свои карие — в маму — глаза — взволнованное лицо Бестужева. Он в ответ сжимает её тонкие пальцы, пристально вглядываясь в её лицо, в темно - карий омут глаз, будто там скрываются все причины странного поведения княжны. — Мне нужно подышать свежим воздухом. — Я провожу, — он встает со своего места одновременно с Лизаветой, мягко придерживая её за локоть. Некоторые зрители обращают внимание на пару, тихо перешептываясь и хихикая. — Не стоит, — качает она головой, переводя взгляд на верхнюю ложу, откуда на нее смотрел дядя — император. Александр Павлович вопрошающе смотрит на племянницу, будто требуя быстрых объяснений — и она широко улыбается ему, несмотря на головную боль, убеждая его в том, что все хорошо. — А если вы сознание потеряете, ваше Императорское Высочество? — настаивает Бестужев, не отнимая от неё своей руки. Их представление затягивается, как кажется Лизавете, неприлично надолго, поэтому не в силах, что - либо объяснять офицеру, она покидает театр под руку с Михаилом. На улице их встречает промозглый октябрьский ветер — волосы путаются, а нос и щеки мгновенно краснеют от холода. Михаил все таким же цепким взглядом наблюдает за княжной, пытающейся перевести дыхание. — Простите, что заставила волноваться, — тихо шепчет она, потому что слова даются с непомерным трудом. Елизавете становится предельно ясно — её нервозно — больное состояние связано с присутствием Бестужева. Это из - за него она начала волноваться и чуть не довела себя до обморока. Но сейчас, смотря на него, она искренне не понимала своего поведения — почему она вообще тревожилась? — Сейчас все в порядке. — Вы уверены? — Бестужев не верит ей, потому что видит всё со стороны. — Лично мне так не кажется. — Не разочаровывайте меня своим недоверием, Бестужев, — улыбается она, когда волнение и головная боль стихают. И что это был за тревожный приступ? В ночных огнях Петербурга ей удается впервые за вечер рассмотреть Бестужева. Михаил имел болезненный вид, но сейчас был обеспокоен состоянием Лизаветы сильнее, чем своим. — Мне казалось, Вы уже должны были отправиться в Малороссию. — Сегодня моя последняя ночь в Петербурге, — отвечает он, рассматривая фасады домов напротив. Глаза его слезятся от ветра — Елизавете становится совестно, что она вытащила больного человека на холод. — Пусть она запомнится Вам надолго, — Лизавете становится намного лучше, дышать и говорить теперь легче. — Je me souviens d’elle pour toujours², — болезненно улыбается Бестужев, в глазах которого отражается лицо Елизаветы и огни холодного Петербурга.