Женское счастье. Том 1.

Раздаётся стук в дверь. Гарем оживает. Девушки нехотя поднимаются с коек, застилают их, приводят себя в порядок. Мы с Эмель тоже поднимаемся. Волосы я собираю в высокую причёску, закрепляя её красивыми гранатовыми гребнями, сделанными для меня Сулейманом. Надеваю тугое, закрытое, багряное платье. Щубат* здесь был прохладнее, нежели в Египте. Надев гранатовые серьги, приведя себя в порядок, я спускаюсь вниз, на завтрак. Подали дип из феты и айвара, лахмаджун и незаменимый шербет. После изучения турецкого (на нём я разговаривала уже почти без акцента), нам было дозволено выйти в припорошенный снегом Дворцовый Сад. Ранее я никогда не видела снега. Может быть в самом младенчестве, в Кабарде, тогда ещё мы не отправились в Египет. И маленькая Бахарай могла любоваться заснеженными вершинами гор Северного Кавказа. В жарком, песчаном Египте зима почти не чувствовалась. Здесь же, в великой Османской Империи выпадал небольшой слой снежных хлопьев. Стоит говорить, что такой зелени, как во дворце Манисы, я не видела нигде. Ни в ущельях и прогалинах Кавказа, ни на широких листах финиковых пальм, я не находила насыщенной, благотворной зелени. Кутаясь в вуали, мы разбредались по саду. Уйдя к нашему излюбленному месту в глубине сада, мы с Эмель присели на скамейки. -Ах, подруга... хороша здесь жизнь!.. - протягивая ноги, со вкусом потягиваясь, сообщила девушка. -Смотря в чём находить блаженство, - я пожала плечами. -Всё могло быть гораздо хуже. - зевнув, продолжила Эмель. - Корабль мог потонуть, или меня бы не приняли в гарем. Может у меня и не было бы той сказочной ночи и того шарфика из чистейшего китайского шёлка, обшитого золотою парчою и жемчугом. И не жила бы я сейчас на этаже фавориток, а мёрзла бы в Сибири. -Сибирь?.. - я нахмурилась, услышав незнакомое название. - Это где? -Это на Руси. Только меня не оттуда забрали. Я должна была переехать к тётушке в южное селение. -А как тебя звали? -Марьей, Машенькой. Но я уже давно Эмель, "желание". - махнула рукой наложница. - Расскажи о своём детстве. -Я ведь родилась на Северном Кавказе, в Кабарде. Мой отец - мамлюкский хан. Мать Калима - самый прекрасный человек на свете. У меня было очень много братьев... я была единственной дочкой. Единственной розой в их саду любви... Глаза заволокло предательской туманной дымкой. Воспоминания нахлынули волной: травы, развешиваемые тонкой, изящной ручкой, отпугивающие злых духов; серое, измученное лицо матери; очередной братик; прохладное кавказское утро, туманные горы, холодные ручьи и родники; долгое плавание на корабле до Египта: пыльный трюм, качающаяся палуба, порывы где-то далеко в желудке... -У меня всё замечательно. У нас была самая дружная семья. Братья любили и уважали меня, я отвечала им тем же. Пусть я и редко видела хана, но я была рада за нашу семью. Расставание было горьким, Маша... -Эмель!.. Я Эмель. - зашипела девушка. - Не дай Бог, кто услышит!.. Дальше мы вели разговоры на более безопасные темы. Впрочем, вскоре нас позвал Ышыт-ага, и мы вернулись на обед. Махаммара, суп-пюре из красной чечевицы, шербет и тулумба были очень вкусными. Признаться, Бату-ага - самый лучший повар!.. Почему-то, хотелось есть больше чем положено, поэтому пришлось попросить Ышыта о новых порциях, и двойных восточных сладостях. Наверное, хорошо нагуляла аппетит. Благо, статус фаворитки позволяет! Ышыт-ага более радушный чем Йыгыт, поэтому покивал, позавидовал здоровому аппетиту и отправился на кухню. Расправившись с порциями, я принялась за сладости. Меня было не оторвать, я не могла остановиться, поэтому попросила ещё и жжёного сахара, "хвороста"... *** -Посмотрите-ка, Мёге-хатун, уплетает девица за обе щеки! - недовольно сморщился Йыгыт-ага. - Такими темпами скоро позабудет, где золотой путь! -Ох, хватит злословить, ненасытный! Хочется есть - пусть ест. Или будешь считать еду любимейшей фаворитки шехзаде? - хмурится женщина. - Ей всего семнадцать, здоровый организм ребёнка. -Хотя может и пойдёт ей полнота в бёдрах, - пошёл на попятный евнух. - Но больно много она ест! Присмотритесь, Мёге-хатун! -А ну перестань! Накажу сейчас! - прикрикивает хатун. -Мёге-хатун, как можно... - растягивая слова, он качает головой. - А присмотрелись бы вы всё-таки!.. -Йыгыт-ага!!! *** Уроки танцев у нас вёл вездесущий Йыгыт. Мы разучивали новые элементы нехотя - наряды для танцев были слишком лёгкими для османского Щубата*. -Аллах-Аллах, ну что мне с вами делать? - стонет евнух. - С фигурками такими и молодой силой танцевать и танцевать!.. А ну не ленитесь, откажусь от вас, тогда уж точно золотого пути вам не видать!.. Под его негодованиями мы живее задвигались. Элементы становились сложнее, и я, не понимая почему, начала ощущать некую тяжесть. Я всегда очень любила уроки танцев, старательно выполняла нужное и внимательно прислушивалась к замечаниям учителя. Но теперь, гибкое девичье тело, передвигалось с резкими вспышками боли. Не выдержав, я остановилась и схватилась за бок, нарушив этим всю композицию. Прежде чем услышать недовольный голос Йыгыта-аги, я, тяжело дыша вставила: -Йыгыт-ага, неужели нам нельзя разучить элементы полегче, или хотя бы сделать передышку?.. Я устала, мне почему-то тягостно стало выполнять нужное. -И-и-и-и!... Вы посмотрите-ка на неё!.. Нашлась султанша. Бахарай-хатун, съешь ты поменьше за обедом, скакала бы подобно молодой газели и извивалась, как ветки молодого саженца! -Моё имя Гюльбахар. Оно мне даровано самим шехзаде Сулейманом. - спокойно объясняю я. - А съела я не настолько много... очень холодно, ты понимаешь? -Разнежилась тут! Я тебя накажу, хатун. Вы, отдыхайте. А Гюльбахар нам будет танцевать! - приказал евнух. Пришлось, стиснув зубы, выполнять поручение. Боли не поубавилось, но я назло танцевала с улыбкой, страстью и желанием, так долго и безукоризненно, что стёрла довольную улыбку с лица учителя. Дальнейший день прошёл без приключений. Вечером нас повели в хаммам. Сулейман вызывал меня к себе три дня назад, поэтому моё тело могло спокойно отдохнуть от яростных натираний. Уже на выходе из бани, мне стало невыносимо жарко. -Эмель, подожди... здесь, как в пустыне. - пытаясь отдышаться, я присела на бортик бассейна. -Гюльбахар, с тобой всё в порядке? Ведь всё, как обычно. - забеспокоилась подруга. Посидев немного, я нашла силы подняться, и поскорее покинуть душный хаммам, до того момента, как голова начнёт сильно кружиться. *** Эти недуги стали сопровождать меня повсюду, и я всерьёз обеспокоилась. Болела я не часто, наоборот, матушка не могла нарадоваться, что при таком телосложении, я здорова. Есть хотелось по-прежнему много, это стали все замечать, и потому, девушки стали относиться ко мне предвзято. Косые взгляды и непонятные бормотания Йыгыта-аги тоже не давали мне покоя, поэтому я договорилась с Ытышом о том, что он будет мне заносить лишнюю еду в комнатку, пока никого не будет. За очередным завтраком я сидела, овеянная печалью. -Хатун, что с тобой такое? - поинтересовалась Ёзге, девушка, сидящая со мной и Эмель за одним столиком. -Настроение пропало. - однозначно отвечаю я. -Увидела, что фигуру потеряла, вот теперь и горюет. - заявила языкатая Асли, заслышав наш разговор. Я не привыкла с кем-то конфликтовать, и поэтому промолчала. *** -Мёге хатун, и что я тебе говорил? Располнела! Не увидит больше шехзаде! Помнишь на той луне отослали Лале хатун? Совсем непригодна стала! Не приведи Аллах, случится и с Гюльбахар нашей такое... - нашёптывает Йыгыт. -Успокойся, ага. Язык бы тебе отрезать! - отмахивается Мёге. - А деточка-то, кажется, нездорова. В хаммаме стало плохо, цвет лица меняет, аппетит то есть, то его нету. К лекарю повести надо, как бы не сгубилась. -Главное, чтобы остальных не заразила. После обеда сразу же поведу наложницу! - обещает евнух. *** Не понятно по какой причине, ко мне подходит Йыгыт, и ведёт неведомо куда. Начинаю волноваться. А меня ведь показывают лекарю. Ага уходит, и на смену ему приходит Хазан-калфа, наверняка посланная Мёге хатун. Лекарша осматривает лицо, полость рта, внимательно выслушивает сведения о недугах, и почему-то велит ложится на спину. Внезапно, я понимаю, что со мной. Так делали с матушкой, перед рождением моего очередного братца... значит, Всевышний велел безропотной рабе Гюльбахар подарить Сулейману сына или дочь?.. -Поздравляю, хатун. Ты действительно беременна. Хазан-калфа, веди девушку к Айше Хафсе Султан, нужно сообщить эту радостную новость. Волнение, радость и неведомый страх плотно сплетают кокон вокруг меня. Будет ли счастье?.. Мы входим в покои будущей Валиде. Склоняемся в поклоне перед Хатидже Султан и Айше Хафсой Султан. -Гюльбахар хатун, рада видеть. - приветствует меня мать шехзаде. - Говорила же я, что путь тебе на хальвет. Зачем вы пришли? -Госпожа, Аллах вскоре дарует шехзаде Сулейману дитя. - равнодушным тоном сообщает калфа. -Неужели это правда?.. - радуется сестра будущего султана. Айше Хафса Султан встаёт, подходит ко мне. Полы её богатого изумрудного платья шуршат. Глаза женщины искренне сияют радостью. Она порывисто обнимает меня: -Гюльбахар, я так рада. Нужно немедленно сообщить об этом моему сыну. Пусть об этом знает весь дворец! Вся Маниса! - ликует будущая валиде. Я скромно, тихо улыбаюсь, смахивая слёзы счастья с пушистых ресниц. -Хазан калфа, слушай меня внимательно, - строго обращается к калфе Айше Хафса Султан. - Приготовьте для Гюльбахар хатун покои, двух девушек в услужение и стражника. Делайте всё для благополучия девушки и ребёнка, выполняйте её желания. А ты, хатун, - поворачивается ко мне мать шехзаде. - Трепетно и внимательно следи за своим здоровьем, выполняй все советы лекаря. Не волнуйся, не вреди сама себе!.. Я буду рада видеть тебя в моих покоях частым гостем, Гюльбахар. Я приседаю, целую руку госпожи и с жаром обещаю: -Конечно, госпожа!.. Я не смею вас ослушаться, я буду всё выполнять. Спасибо вам за милость. Она тепло улыбается. Ко мне подходит Хатидже, в нежном, розовом платье: -Я тоже очень рада за тебя, Гюльбахар. Приходи и ты ко мне. Сблизимся, поговорим. Я очень рада продолжению великой династии Османов. -Благодарю вас за вашу благосклонность, госпожа. - счастливо улыбаюсь. *** Мне отделили небольшие, уютные покои с окнами, выходящими в чудесный Дворцовый Сад. Чаша моего счастья полна и огромна. В услужение мне подали Эмель и Ёзге. Подруга тоже радуется за меня. Я частый гость у сестры и матери Сулеймана. Сам же, отец моего дитя, много времени проводит со мной. Мы часто обедаем, проводим долгие вечера на балконе за беседами. Шехзаде специально для меня велел привезти из Египта сенет, и мы подолгу играем в эту замечательную игру. Всё превосходно... _____________________________________________________________________ Щубат - февраль, в переводе с турецкого языка. Здесь и далее.