Женское счастье. Том 1.

Через несколько недель Фюлане вернулась. Моё спокойствие не могло длиться вечно, и я это понимала. Мы обе набрались сил, образумились. Избежать следующей схватки было невозможно. Противостояние стало слишком сильным. Эта брань мне была не нужна. Всё, что мне нужно это воспитать моего Мустафу и быть рядом с Сулейманом. Всё. Они - моя семья, они - моё всё. Меня лишили отчего дома и матери, сделали разменной монетой. А того, что мне сейчас стало дорого, я никому не позволю отдать. Конечно я имела полное право остаться, пересидеть бурю в своих покоях, лаская сына. Но Айше Хафса Султан лично повелела мне прийти в сад, для встречи Фюлане. Этому воспрепятствовать я не могла. Мустафа спал. Эмель и Ёзге тепло запеленали моего малыша, ведь ливни продолжались. Поправляя алый платок, я придирчиво рассматривала себя в зеркало. Болезненной худобы больше не было. Лицо стало пухлым, на щеках играл здоровый румянец. Всё портил лишь бледный оттенок кожи. Да, я боялась. Боялась. Теперь я ещё больше переживала за сына. Видится мне, что ложное письмо, отправленное Хатидже, ещё больше обострит ситуацию. Мы спустились в сад. Я встала в заднем ряду, покачивая на руках мирно спящего малыша. Сулейман, одетый в парадные одежды, стоял впереди в всех, безмятежно вглядываясь в даль. Айше Хафса Султан, облачённая в фиолетовое, парчовое платье, гордо подняв подбородок, смотрела на сына. Хатидже переговаривалась с Гюльфем. Я же старалась унять дрожь. Послышался цокот копыт. Карета въехала в сад. Евнухи открыли двери и подали руку выходящей. Появилась Фюлане. Осунувшаяся, но сияющая она шла навстречу к Сулейману. Фаворитка не была одета богата. Сиреневое приталенное платье свободно развевалось на ветру. Тёмные, длинные волосы мягкими волнами спускались к подолу. Я отчётливо увидела картину прошедших лет. Именно такой Фюлане когда-то пришла в гарем, именно такой завоевала сердце наследного шехзаде. - Шехзаде, - страстно, с придыханием произнесла девушка, склоняясь в низком поклоне. - Моя Фюлане, - радостно произнёс Сулейман, любуясь лицом любимицы, приподняв его за подбородок. - Как же ты хороша!.. - Сулейман, - тепло улыбнулась Фюлане, приникая к мужчине. - Ты не поверишь, как мучительна разлука с тобой, как одиноко мне было сидеть каждый вечер в саду и поглядывать на луну, подобно волку я была готова взвыть, понимая, что не вынесу более... - Я тоже скучал, моя прелестная госпожа. Я вздрогнула. Почему он так говорит с ней?! Из-за неё он чуть было не лишился сына... - Мама! - послышался чей-то звонкий голосок. Махмуд, путаясь в полах одеяния, бежал навстречу к родителям. - Мой лев! Моё счастье! - Фюлане прижала сына к себе. - Как ты, мой сыночек? - Всё хорошо, мамочка, я очень скучал по тебе. Ты ведь больше никуда не уедешь? - Нет, малыш, никуда. - радостно улыбнулась Фюлане, поворачиваясь к будущему султану. - Шехзаде, я искренне поздравляю Вас и Гюльбахар Хатун с прекрасной Саназ Султан! - синие глаза девушки победно сияли. Я напряглась. Вот он, момент истины... - Фюлане, ты ошибаешься, - удивлённо посмотрел на мать Махмуда Сулейман. - У меня родился сын, будущий шехзаде Мустафа Хазрет Лири. И Гюльбахар теперь именуется по-другому - Махидевран. Девушка застыла. После, её веки дрогнули, а по телу прошла дрожь. Ноздри гневно раздувались, глаза налились кровью. - Поздравляю, - сквозь зубы процедила она. - Мама, ты точно никуда не уедешь? - Никуда и никогда, сын мой. Мы всегда будем вместе, ты, я, и твой отец. - громко произнесла Фюлане. В этот момент Мустафа проснулся и тревожно заплакал. Всполошившись, я принялась успокаивать моего львёнка, но чувствовала сжигающий взгляд фаворитки... *** Вечером я сидела на маленьком балконе в моих покоях, покачивая колыбельку со спящим Мустафой, я напевала: Глубоко закат, увлекся за рекой На маминых руках, ангел спит земной В кружевах ресниц, слезки как роса Смолкнет шепот птиц, стихнут небеса Папина ладонь, крепче чем гранит В небе за стеной, от всех людских обид Мамина ладонь, нежнее облаков Только в ней одной, вся её любовь Только голос мой и ничего вокруг Ангел спит земной, в обьятьях теплых рук Сон опередит, тающий закат Пусть не улетит весь твой детский страх В кружевах ресниц, слезки как роса Смолкнет шепот птиц, стихнут небеса Глубоко закат увлекся за рекой Улетают сны, следом за тобой Папина ладонь, крепче чем гранит В небе за стеной, от всех людских обид Мамина ладонь, нежнее облаков Только в ней одной, вся её любовь... - Махидевран, - послышался тихий голос Эмель. - К тебе пришла Фюлане. Я нахмурилась: - Этого следовало бы ожидать. Посиди с Мустафой. Оправив платья я перешла в покои. Ёзге открыла двери и удалилась на балкон. Неспешным, царственным шагом вошла Фюлане. - Чем могу быть рада нашей встрече? - холодно спросила я. - Ты изменилась, Гюльбахар, и это похвально... - оценивающе улыбнулась девушка. - Я - Махидевран. Это имя госпожи. - всё так же холодно подчеркнула я, сложив руки перед собой. - Не думай, что тебе удастся запугать мне. Да, я изменилась. И готова дать отпор. Но ты тоже должна кое-что понять. За что ты борешься? За то, чтобы к шехзаде не ходили наложницы и не рожали ему сыновей? Что же ты для этого сделала? Как видишь, ваша любовь с Сулейманом не так сильна. - Именно об этом я и пришла поговорить. Имя госпожи, ну что же, молодец. Сменила имя и религию. Но ты розам не везёт. А ты ей и останешься. Гюльфем, Сарыгюль... я ведь это уже говорила. За что борюсь? За то, что мне принадлежит по праву. Я - любимая Сулеймана, я - фаворитка шехзаде, я - мать его старшего сына, прославленного Махмуда, которому с пелёнок уготован долгий путь сначала шехзаде, а потом и падишаха. Наша любовь сильна, и даже, очень... - Могу оспорить. Я, Гюльфем. - лукаво улыбнулась я. - И ещё множество наложниц до меня, и до тебя. - Тем не менее. Ты видишь кто в игре. - развела руками Фюлане. - Ты видишь, у кого сыновья. Но знаешь, это не главное. Главное чувства. Даже если бы у меня была прекрасная султанша, такая как Саназ Султан, например, то я бы была всё так же подле шехзаде. - едко усмехнулась фаворитка. - Чувства главное, не спорю. - благосклонно кивнула я. - Но, как ты видишь, особой роли для тебя они не играют. После тебя у него есть наложницы. У него есть дети не от тебя. - Но я по-прежнему мать его старшего сына. Вот, гляди. Ты думаешь, сейчас ты взошла на равнину спокойствия? Что не обрушится на тебя гром и молнии, не затопит тебя ливнем, дождём? Нет, Махидевран, как угодно, но этого не миновать. Ты родила сына, не дочь. Хорошо. Сулейман всё так же с тобой. Чувства не вечны, бывает. Но сейчас я в выигрышном положении. Твоя главная забота - ребёнок. Ублажить шехзаде ты не можешь. Гюльфем... она всё так же заботится о ребёнке. В каждой из нас он ищет то, что ему нужно. Во мне - страсть и силу, в Гюльфем - душевные сентименты, в тебе - нежность и тонкость. Ты бессильна, Бахарай-Гюльбахар. И в этом ты скоро убедишься. За этим она ушла. А я задумалась. *** Ни днём, ни ночью я не отходила от моего сокровища, никак не на радуясь на моего Мустафу. Иногда я сама вскармливала Мустафу, когда он капризничал от молока кормилицы. Слова её оказались правдой. По коридорам дворца Манисы слышался весёлый смех и разговоры Сулеймана и Фюлане. Всюду они ходили довольные и счастливые, каждую ночь они были вместе. Рано утром в коридоре я встречала Фюлане, идущую после очередного хальвета. Девушка одевала искушающе короткие одеянья ярких цветов. Ливень начался.