Женское счастье. Том 1.

Прошло несколько лун со дня рождения моего сыночка. Мустафа не болел, слава Аллаху! Мой дорогой сынок каждое утро смеялся, вызывал улыбку у всех. Это моё чудо, моя радость. Я аккуратно положила малыша на кровать. Мальчик забавно мигал, сучил ручками и ножками. - Мой львёнок, - я нежно улыбнулась, разжимая кулачки. Мустафа сопротивлялся, смешно надуваясь и краснея. - Эмель, Ёзге, посмотрите, что делает этот ангел! - подозвала я девушкам. Вместе мы рассмеялись. Мустафа же ещё больше насупился. - Ну-ну, ты чего повесил нос, моё солнце? - я взяла на руки малыша, покачивая. Раздался стук. - Войдите, - произнесла я, не отвлекаясь от Мустафы. В покои быстрым, решительным шагом вошла Мёге-хатун. Я приветственно кивнула: - Проходи, Мёге-хатун, присаживайся. С чем пожаловала? Женщина кивает, со сдержанной холодной улыбкой некоторое время наблюдает за Мустафой, затем присаживается рядом со мной: - Прошло положенное время со дня родов, да и Фюлане зачастила к шехзаде. Тебе это разве нравится? Шехзаде Сулейман по тебе соскучился... - с не присущей ей лукавостью сказала Мёге. - Шехзаде сам решит, что ему делать, не так ли? Давно ты таких предложений о хальвете не говорила! Конечно, я иду. - я усмехнулась. - Вот и хорошо... советую тебе тщательно подготовиться, чтобы вновь покорить шехзаде. - внимательно посмотрела на меня хазнедар. - Наша любовь не угасала, я могу прийти к нему и сейчас, не при параде. Почему вы все думаете, что любят за внешность? - я возмутилась. - Это коварный гарем, малышка Махидевран. Прощайся с твоим прошлым, тебе нужно уверенно идти вперёд, ты родила сына, будущего шехзаде. Не ровен час, султан Селим Хан, дай Аллах ему долгих лет жизни, отойдёт от дел, и станет шехзаде Сулейман Великим Падишахом, и будет у тебя уже шехзаде Мустафа. - грустно улыбнувшись, сказала Мёге. - Значит, ты сегодня отправляешься на хальвет, подготовься всё-таки. - вздохнув, отвесив шутливый поклон Мёге вышла. Я и не заметила как наши отношения изменились. Теперь я могу общаться с хазнедар более свободно. Что же, это мне на руку. Меня пугали слова о том, что наша любовь немного угасла. Хотя как по-другому скажешь? Сулейман же не дожидался, пока пройдёт положенное время, он нашёл утешение в Фюлане. Теперь я на её месте, но ничего, я и она - абсолютно разные люди. - Эмель, мне ничего не передавали? - осведомилась я. - Махидевран, Гюльфем с Мурадом хотели позже зайти. И я думаю, сейчас будет уместно пойти в хаммам. - ответила девушка. - Вот и хорошо. Вы пока идите, всё подготовьте. Я пока спеленаю Мустафу и оставлю его с кормилицей. - велела я. Девушки кивнули и покинули покои. Того беспокойства, кое появилось, когда я боялась удара в спину от моих подруг, более не было. Я перепеленала Мустафу, напевая весёлые кавказские песенки. В покои вошла Кюгю хатун в хиджабе. Кюгю - темноволосая, темноглазая женщина, тихая и кроткая. - Здравствуй, Кюгю хатун. Покормишь Мустафу, посиди с ним, пожалуйста, пока я не вернусь из хаммама. Хорошо? Женщина кивнула. Я передала ей ребёнка, сердечно улыбнулась и вышла из покоев. Я шла длинными, запутанными коридорами. Запомнить их примерное расположение я отчаялась уже давно, поэтому примерно знала, что если идти по боковому коридору от главного, то можно выйти к главному залу гарема, а затем дойти до хаммама там легко, свернув в расширяющийся коридор. - Нет, нет, пожалуйста, пощадите!.. - внезапно я услышала всхлипывания. Вовремя остановившись у поворота, я припала к стене, прислушиваясь к разговору. - Тебя предупреждали! Как ты посмела позариться на это место! Сколько можно тебя щадить?! - шипела вторая девушка. Этот голос я узнала. Это была Озай. Да-да, та самая лукавая, жеманная, подстилающаяся под Фюлане, Озай. Снова Фюлане неймётся! Только теперь гадюки Мерием нет, но есть жадная до внимания Фюлане, подобострастная Озай, которая за своей хозяйкой и в огонь, и в воду. И кто же их жертва в этот раз? Я немного выглянула из-за угла, стараясь, чтобы меня не заметили. На мраморном полу, на коленях перед злодейкой стояла девушка, одетая в добротное, красивое, расшитое бисером синие платье с пышным подолом. Лица несчастной я не видела, но длинные, белокурые, завитые волосы спускались до самой талии. Над ней стояла Озай, в шуршащем лиловом платье, с волосами, убранными в пучок. Острые черты лица девушки были искажены от гнева, гладкая, упругая кожа была напряжена так, что было видно, как она дрожит. Видимо, запугивать Озай приходилось в первый раз. - Я прошу Вас, сжальтесь, это не я... меня позвала хазнедар, как я противостою воли нашего шехзаде?.. Если бы я могла, я бы держалась от этого всего подальше... - продолжала лепетать девушка, всхлипывая. Я сглотнула. Это была крайне неприятная сцена... - Конечно, держалась бы она от всего подальше, вы посмотрите! - усмехнулась Озай. - Фаворитка шехзаде, а она бы держалась от этого всего подальше! - хохотала девушка. - Не ври!.. - служанка Фюлане резко отвесила несчастной пощёчину. Жертва забилась в рыдания, бросаясь в ноги к Озай. - Пощадите, прошу, прошу! Я поговорю с агой, поговорю с хазнедар, сделаю всё, на хальвет не пойду никогда в жизни! - молила наложница. - Так бы раньше, но уже поздно. Я тебе уже не поверю. Значит, слушай. Если ещё раз ты пройдёшь по золотому пути - тебя вышвырнут из дворца, и если найдёт тебя кто-нибудь, то пожалеет, так как даже мать родная тебя не узнает! Это последнее предупреждение, запомни! - шипела девушка. А после того, что произошло, я зажала себе рот двумя руками, чтобы не закричать от ужаса. Озай резким движением из рукава платья извлекла клинок. Миг - и лезвие прошло по щекам несчастной. Та закричала, пряча лицо в руках. Озай отвесила той оплеуху, откинула клинок и ушла в противоположном направлении. Я выскочила из-за угла и побежала к пострадавшей. - Хатун! Хатун! Успокойся, что произошло? Хатун! - принялась окликать её я. Но она беззвучно рыдала, качая головой. Увидев две кровавые полосы на её миловидном личике в форме сердца, я, не раздумывая, оторвала лоскут от собственного подола и приложила его к ранам. - Успокойся, как твоё имя? - беспокойно спросила я. - Эмма... то есть... Сары... Сарыгюль... - проронила девушка, заходясь в немом плаче. Сарыгюль? Та самая Сарыгюль о которой столько раз вспоминала Фюлане? Я-то думала она с ней расправилась давно... - Ты же вроде фаворитка шехзаде, у тебя есть собственные покои? - продолжала расспрашивать я. - Да-да... есть... наверху... возле зимнего сада... Су-у-улейман отдал их специ-и-иально для меня-я... - заикаясь, проронила Сарыгюль. После этих слов, на её бледном лице проступила мечтательная улыбка, хотя изумрудные глаза всё так же лихорадочно блестели. Я ощутила укол ревности, но вовремя одёрнула себя. - Ты можешь идти? Нам нужно пройти в твои покои незамеченными. - произнесла я. Девушка, пытаясь унять дрожь, кивнула. Опустив голову, она пошла незнакомой мне дорогой. Я следовала за ней. Мы поднялись по винтовым лестницам и прошли мимо витражной стены, сквозь которую были видны растения. Спустя год я узнала о том, что во дворце Манисы существует зимний сад. Надо будет его посетить. Мы вошли в покои Сарыгюль. Небольшие, уютные, оформленные в холодных тонах с витражами на окнах и балкончиком, они мне сразу приглянулись. Такие мечтательные, романтичные, как раз подходят юной Сарыгюль. Нам навстречу, держа шкатулку, вышла смуглая, синеглазая девушка с каштановыми волосами, собранными в причудливую, высокую причёску. - О, Аллах! Сарыгюль, что произошло?! - испуганная прислужница моей новой знакомой чуть было не выронила шкатулку. Сарыгюль осела на пол, и мы бросились к ней. Пострадавшую мы переложили на тахту. - Махидевран Хатун, а ты-то тут какими судьбами? Я - Нурай. - осведомилась ещё одна новая знакомая. - Красивое имя, - кивнула я. - Я встретила рыдающую Сарыгюль в коридоре. Ты пока принеси успокаивающего чая и возьми какого-нибудь бальзама, а я пока постараюсь узнать, в чём дело. Помедлив, Нурай, всё ещё недоверчиво глядя на меня, кивнула, и покинула покои. Я тяжело вздохнула: - Сарыгюль, мне ты можешь довериться. Озай приказ отдала Фюлане, не так ли? - начала я. Услышав имя, девушка вздрогнула, отдала руки от лица, и смотря на меня круглыми от ужаса глазами, медленно кивнула. - И ты чем же ты не угодила нашей Фюлане Султан? - Ты - Махидевран? Ты ведь недавно родила шехзаде сына, правильно? - внезапно спросила девушка. - Ты ведь не как Фюлане, да? Ты... ты же не будешь... - зачастила девушка. - Нет, я не такая как Фюлане. Это не лучшее средство бороться за любовь. Тем более, у меня самой с Фюлане стычки. Она многое себе позволяет. Расскажи мне всё, я смогу тебе помочь. - я пыталась убедить девушку. Помедлив она кивнула. - Ты так красива, - протянула я. - Никогда не встречала таких ярких, глубоких и искренних глаз. - я пыталась одобрить Сарыгюль. - Сколько тебе лет? - Пятнадцать... - прошелестела она. - Пятнадцать?! - удивилась я. - Но... ты же совсем юна! Ты выглядишь намного старше своих лет. - Махидевран, поверь, в свои пятнадцать я повидала такое, что и в тридцать бывает не узнаешь! - мрачно произнесла девушка, оживая. - Я не угодила Фюлане тем, что стала любимицей щехзаде. У нас были поистине сказочные ночи, он меня любил, как возможно не любил никого. Эти покои были оборудованы специально для меня, мать султана лично выбрала меня к шехзаде. Я не ожидала такого тёплого приёма. Но я была после Фюлане, и поэтому она всячески пыталась прекратить нашу связь с Сулейманом. Она запугивала меня, уговаривала, подкупала. Но теперь она стала ещё жестче. После меня у Сулеймана появилась Гюльфем, потом появилась ты. За время твоей беременности и после родов к Сулейману ходили и я, и Фюлане. Она об этом узнала, и вот теперь... Я не знала как выглядело моё лицо. Но внутри я пылала от гнева и одновременно хотела кричать от боли. Неужели он променял меня просто так? Пока я мучилась, сражалась за Мустафу, он развлекался с другими? Неужели его слова о нашей вечной любви - пустой звук? Я старалась не подавать виду, что расстроилась, и поэтому продолжала слушать Сарыгюль. - Я действительно бы держалась от всего этого подальше. Я мечтала уйти в монастырь, а здесь, в Османской Империи случилось это. Я... я потеряла ребёнка из-за Фюлане. - произнесла Сарыгюль. Я вздрогнула ошарашенно глядя на бедняжку. - О, Аллах!.. Как же так? - с жалостью произнесла я, глядя на бледное личико былой фаворитки. - Я росла в семье лекарей Огюста и Мансины Флери. Поэтому самостоятельно определила свою беременность. Я как раз направлялась к лекарю, чтобы пожаловаться на недуги, чтобы она определила мою беременность и объявила это во дворце, как меня встретила Фюлане. Махмуд тогда переболел, Фюлане от него ни на шаг не отходила, несколько ночей не спала, не ела, не пила, много плакала. Конечно, она была не в духе, когда узнала, что Сулейман развлекался со мной и Гюльфем. Еду принесла другая девушка, не Нурай. Фюлане подлила яд. Я целую луну лежала в лазарете, ребёнка я потеряла. После этого шехзаде отстранил меня. И вот, недавно снова позвал на хальвет. - рассказала Сарыгюль. - Я теперь понимаю, что мне не вырваться из этого ядовитого гарема, но мне кажется, если бы я была не наложницей, а калфой или лекарем, то можно было бы продолжать дальше жить. Помолчав, я сказала: - Расскажи Айше Хафсе Султан о том, что творит Фюлане. Ей не должно больше ничего сойти с рук! Я обещаю, я положу ее козням конец! - гневно произнесла я. - Я обещаю вернуть мир в гарем, верну каждой то, что она потеряла. Я отправлю тебя в Старый Дворец, чтобы тебя обучили тому, что надобно знать лекарю, но это будет позже, сейчас я не сильна. Поговори именно с султаншей, а потом сиди ниже травы, тише травы. - я резко встала. - Будь осмотрительнее, Сарыгюль. Выйдя из покоев девушки, я отправилась в хаммам. Мне было плохо от осознания предательства. Снова. Еще раз, от того, от кого не ждала. О, милостивый Аллах! Мною впервые завладела ревность. После хаммама я вернулась в покои. Мустафа уснул. Я, подавленная услышанным, вяло покачивала колыбельку сыночка. Раздался стук. Я знала, пришли Гюльфем и Мурад. Как раз в этот момент мой львёнок оживился, и открыл глазки. - Ах ты, проказник! - улыбнулась я. - Знаешь же, кто пришёл. В покои вошли Гюльфем и Мурад. Двухгодовалый малыш довольно таки крепко и уверенно стоял на своих ножках, он смешно смотрелся в небольшой, светлой чалме. Его мать была облачена в тёмные, сливовые одежды. - Махидевран, - девушка улыбнулась. - Мой братик! - сбивчиво произнёс Мурад, отпуская руку матери и бросаясь к колыбельке. Мы с Гюльфем заулыбались, глядя на маленьких детишек. - Как твои дела, Гюльфем? - поинтересовалась я. - Всё хорошо, как же может быть иначе. - ответила фаворитка шехзаде. - С позволения Аллаха пусть всегда будет так, - Аминь. - Знаешь, Гюльфем, сегодня я узнала нечто шокирующее... - неуверенно начала я. - Да? И что же? - удивилась девушка. - Сарыгюль хатун. Сегодня, пока я направлялась в хаммам, я увидела, как Озай хатун, прислужница Фюлане, угрожала этой несчастной девочке, за то, что она бывает у Сулеймана. - последние слова мне дались с трудом, я кашлянула. - В свою очередь она поведала мне об ужасе происходящего с ней. Оказывается, она была беременна, но после того, как выпила яд, подлитый Фюлане, она потеряла ребёнка. Мне кажется, Фюлане бесчинствует... - Неужели ты только это заметила? - усмехнулась Гюльфем. - Фюлане - опасная, роковая женщина. Она считает, что ей нечего бояться, ведь у неё есть Махмуд. Но, как только появилась ты, она поняла, что Махмуд - отнюдь не щит. Она страстно любит шехзаде, и похоже, ради их безызъянной любви готова на всё... - Неужели ты не ревнуешь? - изумилась я. - Признаюсь, сегодня мне было очень больно, когда я узнала, о том, что за время моей беременности и после рождения Мустафы Сулейман не скучал... - Конечно, раньше я ревновала. Пыталась искать управу, но понимаешь, я не такая... Возможно, я слишком безвольна и мягка, дабы серьёзно противостоять хальветам и рождению других детей. Он - Великий Шехзаде Хазрет Лири, а я - Малгожата Вуйцик, ныне Гюльфем хатун. У османов другое понятие о любви... они не могут удовлетвориться единственной. Это я поняла. Вернётся - вернётся, не вернётся - воля Аллаха. Я живу в молитвах Всемогущему. К тому же, у меня есть маленький сынок, о котором должна заботиться только я. Сколько у нас с ним ещё впереди! Когда-нибудь он впервые сядет на лошадь, возьмёт меч, когда-то проведёт своё первое сражение на матрках, напишет первую букву. Я живу им. Сулейману и Аллаху я благодарна за такой дар. Несмотря на всё, мы остаёмся семьёй. Подумай над этим, Махидевран. Я замолчала. Нет, я не такая. Я так не смогу. Придётся бороться, придётся сражаться. *** Так незаметно мы с Гюльфем просидели, пока не начался закат. Распрощавшись с ней, я поручила Мустафу Кюгю хатун, а сама отправилась готовиться к хальвету. Тело с непривычки тут же заболело, тщательно натёртое молоком и мёдом. Наложницы надели на меня яркое, зелёное платье с нашитой к нему золотой парчой, туго затянули корсет. Веки покрыли сурьмой, а волосы уложили в высокую причёску. И вот, я снова иду по золотому пути! Йыгыт-ага криво улыбается, уже не напоминая мне о том, как вести себя. Наконец, аги вновь открывают двери и погружаюсь в знакомую атмосферу покоев шехзаде... ...Уже глубокой, звёздной ночью мы сидели на тахте, на балконе его покоев. - Любой свет прекрасен. Но прекраснее всего свет солнца, его лучи. - заговорил Сулейман. - А я твой луч, Сулейман? - заливисто рассмеялась я. - Конечно, моя Махидевран, ты - мой яркий лучик света, бесподобный, и великолепный. - он приобнял меня. - А сколько у тебя лучиков света? - хитро прищурившись, спросила я. - Моя Айше Хафса Султан, моя Хатидже, Бейхан, Шах, Фатьма, наш великий падишах Селим Хан, мои львята Махмуд, Мурад и Мустафа, Фюлане, Гюльфем, ты. - с мечтательным видом перечислил шехзаде. - Что для тебя луч света? - напряглась я. - То, что озарит в непроглядной тьме, то, что согреет в лютый холод. - Почему у тебя не один луч?.. - Потому, как по воле Аллаха мне ниспосланы моя матушка, сёстры, отец, мои сыновья и любимые женщины. - Сулейман, по тебе слова о вечности непоколебимы? - Конечно, моя роза. Вечность - это великое дело, и оно всегда идёт со справедливостью. - Я хочу поговорить о справедливости, Повелитель моего сердце, единственный обитатель моих мыслей. Я хочу поговорить о справедливости любви. Сулейман, мне больно... - хрипло произнесла я. - Что могло принести тебе боль, моя луноликая госпожа? - нахмурился шехзаде. - Шехзаде, единство в моей жизни нарушилось. Я не могу пережить предательства, иными словами - я не могу простить. Я - Бахарай, рождённая лунной весной, я - Гюльбахар - подобная весенней розе, я - Махидевран, сравнённая с луноликой госпожой. Вы, шехзаде, ведь клялись мне в вечной любви... - Мой цветок, всё так есть. Что же происходит? - забеспокоился Сулейман. - То, что в твоём сердце и мыслям есть место другим, Сулейман. То, что ты забыл про меня. Ты утешался с другими, пока я вынашивала нашего Мустафу, пока я не отходила от него ни на шаг! - мой голос сорвался. - Махидевран, что ты такое говоришь? - рассерженно произнёс шехзаде. - Я говорю о Фюлане, Гюльфем и Сарыгюль, а может и о других наложницах! - я вскочила с тахты. - Почему ты так поступаешь со мной? Неужели тебе не важна я?! Ты меня разлюбил... - Успокойся. - резко произнёс шехзаде. - Что с тобой сталось, моя спокойная Махидевран? Ты забыла, кто я?.. - Я это помню, я помню всегда! Я до сих дрожу в трепетном восхищении и затаённом страх пред тобой, но ты этого не видишь и не ценишь! - кричала я. - Ты обвиняешь меня в том, что я проводил время с матерями моих сыновей? - удивился Сулейман. - Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю, и я не намерена... - Махидевран, ты не в себе. Что с тобой сталось? Иди-ка к Мустафе, не ровен час мой львёнок забеспокоится, где его мать. Ты меня разочаровала. Чтобы я больше подобных вещей не слышал! - решительно произнёс шехзаде. - Я ведь не прошу вас о чём-то запредельном, Сулейман Хазрет Лири. Я прошу то, что мне предназначено, то, что вы мне обещали. Я привыкла быть единственной. И это не изменится, да покарает меня Аллах! Я раскраснелась и тяжело дышала, не в силах поверить в то, что случилось. Резко склонившись, я развернулась и вылетела из покоев шехзаде. Шаги гулким эхом раздавались по всем коридорам дворца. Моё горе распространялось везде... *** Весь следующий день я была неразговорчива, и не покидала своих покоев. На все вопросы Эмель и Ёзге я предупреждающе поднимала руку. Днём, когда Мустафа спал, а я читала книгу, раздался стук в дверь. Эмель отнесла Мустафу в детскую, а Ёзге прошла ко входу в покои. - Пожаловала Фюлане хатун. - оповестила девушка. Я тяжело вздохнула. Только её здесь не хватало. - Проси. - выдохнула я. Гордой, грациозной походкой ко мне вышла сияющая Фюлане. Золотое платье шуршало по полу, серьги и браслеты мерно звенели, пронзая тишину покоев, глаза искрились лукавством. - Махидевран хатун, что-то ты сегодня не весела. - произнесла незваная гостья. - Это всё погода, Фюлане. Не стоило тебе беспокоиться и приходить сюда. - неохотно отозвалась я. - Раз пожаловала, сядь и выпей со мной шербета. Эмель, будь добра. Пока Эмель принесла поднос с кубками, Фюлане села рядом со мной. - Неужто погода, Махидевран? Слабо верится! - с иронией в голосе продолжала Фюлане, делая глоток из кубка. - Скажу тебе по секрету: слепой и глухой знают, о чём трубит весь гарем. А о чём он трубит? Правильно, о том как фаворитка шехзаде по имени Махидевран ушла с хальвета! - с издёвкой воскликнула наложница. - Расскажи, чем прогневила шехзаде? Что не так в тебе сталось, а? Поведай же, Махидевран!.. - Не кричи и не гордись, у меня спит Мустафа. Хальвет был, а ушла я рано потому как беспокоилась за Мустафу. - отмахнулась я. - Что же, раз беспокоишься, то служанки у тебя ненадёжные. Не даром же ты Мерием в услуженье просила!.. - синие глаза Фюлане опасно блеснули. - Думаешь, я ничего не знаю о твоих проделках, думаешь, идёт у тебя всё как по маслу и Сулейман, очарованный очередной черкешенкой всю жизнь по ней будет тосковать?! Нет. У него есть другие. Я, например. Та, которая станет османской султаншей, которая стремилась к этому с рождения. А ты не вздумай закатывать истерики, раз во дворце в достатке хочешь пожить. Занимайся тихо-мирно своим Мустафой, тебе никто мешать не будет. Но точно знай, что рай твой закончился. Ты изгнана, Махидевран, изгнана, понимаешь? Давай я тебе о будущем твоём расскажу, тут и гадалку звать не надо. Пройдёт недолгое время, как Сулейман станет султаном, и направится в столицу. Айше Хафса Султан - Валиде Султан станет. Ты, я и Гюльфем, если не повелит Аллах по-другому, станем султаншами. Махмуд, Мурад и Мустафа - станут шехзаде. Но кто же будет в самом выигрышном положении? Я. Я стану матерью наследного шехзаде. Когда сыновья наши достигнут нужного возраста их отправят в санджаки. Махмуда - в Манису, Мурада - в Конью, а Мустафу - в Амасью. Нам, матерям шехзаде, придётся следовать с ними. Султаном станет Махмуд. Мой сын. Мурада и Мустафу казнят, удавят шёлковым шнурком, а тебя и Гюльфем сошлют в старый дворец, если чего не хуже... - Замолчи!!! - закричала я. - Замолчи!!! Немедленно убирайся, змея! Из соседней комнаты раздался плач Мустафы. Фюлане встала и бросила: - Сама же сына разбудила. Я тебе правду говорю. И опрометью выскочила из покоев. Мои глаза застилала пелена гнева, я была готова удушить негодницу, и мигом бы бросилась за ней! Под руки попался кувшин с шербетом, который я кинула в стенку. Но Фюлане и след простыл. Я сползла на пол, беззвучно рыдая. *** На следующий день я решила покончить со всем и сразу. Больше я терпеть не могла. Сколько же может продолжаться это бесчинство?! Меня предали, я разочарована. Я была готова на всё, это я действительно понимала. Я хочу, чтобы мой сын рос в любви, единстве. И я этого добьюсь, услышь меня Аллах! С Эмель и Ёзге я была неразговорчива. В это утро платье я выбрала сама. Серо-жемчужное, шуршащее и невзрачное. Это свадебное платье Калимы. Оно будет со мной всегда. Волосы я собрала под серебряный ободок, на веки нанесла немного сурьмы. Перепеленав Мустафу, я бережно взяла беспокойного сыночка на руки. Во сне мой лев плакал, и это меня напугало не на шутку. Миновать главный коридор гарема мне не удалось, ведь именно над ним находились покои будущей Валиде. Девушки зашептались глядя на мой хмурый, и тем пугающий вид, на хныкающего Мустафу. Как я его не укачивала, не кормила, не пела ему, он не желал успокаиваться. Я боялась, что это произошло из-за конфликта с Фюлане. Дети ведь чувствуют всю энергетику. Подойдя к покоям, я велела сообщить Айше Хафсе Султан о моём приходе. Пока девушка скрылась за дверьми, я развернулась к Эмель: - Сулейман точно в это время приходит в покои султанши? Ты уверена, что в покоях и Гюльфем, и Фюлане, и Хатидже? - Махидевран хатун, эти сведения я собрала быстро из самых достоверных источников. Что подкосило твоё доверие ко мне? - осуждающе поглядела на меня хатун. - Ничего. Раз так, то отправляйся за нашей гостьей. Эмель кивнула и ушла. Тем временем девушки приглашающе раскрыли двери предо мной. Поудобнее взяв Мустафу, я вошла в покои. Царственные и величественные, гордые и непоколебимые мать, сестра и фаворитки султана восседали на мягких тахтах. При виде меня ни у одной пне появилась подобающая, вежливая улыбка. - Госпожа, - я присела в поклоне. - Встань и дай же мне увидеть моего львёнка. - нетерпеливо и грубовато произнесла Айше Хафса Султан. Я послушно передала ей недовольного Мустафу. - Что с моим племянником? - изумилась Хатидже. - Где улыбка на его загорелом личике, где милые ямочки на пухленьком личике? - Хатидже Султан, я ума не приложу, что произошло с моим сыночком. Сегодня он сам не свой. Я и пела ему, и кормила, и укачивала. Во сне он плачет, улыбка не осветила его лицо. - беспокойно ответила я. - Надеюсь, ничего серьёзного. - вкрадчиво добавила Фюлане. - Не приведи Аллах, конечно... - Мустафа проживёт счастливую, долгую жизнь, иншАллах. - поспешно вставила Гюльфем. - Аминь. - слаженно ответили мы. - Махидевран, весь гарем наслышан о неудачном твоём хальвете, - проговорила мать Сулеймана, пытаясь развлечь внука. - Это был не неудачный хальвет. Я ушла раньше, Сулейман не захотел оставлять Мустафу надолго одного. - настойчиво произнесла я. - А в гареме бытует другое мнение... - Меня не интересует мнение коварного, опасного гарема, наполненного шипящими завистницами-змеями. Я не стану вам лгать, султанша. Это не в моих принципах. - твёрдо продолжала я. - Я пришла вовсе не оправдываться. Я пришла, чтобы прекратить бесчинство. Да, Айше Хафса Султан, конфликт вспыхнул с новой силой. - я метнула испепеляющий взгляд на Фюлане. - Фюлане хатун красочно расписала моё будущее и будущее моего сына. Да покарает её Аллах за те грязные слова, сказанные ею вчера! - Фюлане... - удивленно протянула Хатидже. Но первая фаворитка шехзаде не подавала виду, а так же прямо, гордо и надменно, смотрела на меня. - Угрозы и бесчинства этой девушки не знают предела, Айше Хафса Султан. Она портит жизнь моему сыну, но она не загубит её, я вам клянусь! Но есть одна невинная душа, которую загубить этой окаянной удалось! - пылко продолжала я. - Позвольте... Султанша приподняла бровь. Я сочла этот жест за согласие, поэтому крикнула: - Проси! Двери раскрылись и в покои вошла Сарыгюль. Девушка была облачена в нежное, мятное платье с прямым подолом, волосы её были собраны в пучок. - Сарыгюль хатун, проходи, - всё так же удивлённо велела госпожа. Девушка поклонилась, и подошла ближе к тахтам. На лице Фюлане не дрогнул не один мускул, но в глазах появилась немая ярость. - Сарыгюль хатун ждала ребёнка. - коротко бросила я. На лицах Гюльфем, Хатидже и Айше Хафсы отразился ужас. - Эмма, то есть Сарыгюль из семьи лекарей, поэтому самостоятельно определила беременность, и перед тем как идти к лекарю, чтобы та подтвердила положение девушки, она решила перекусить. Еду принесла не её прислужница, а другая. Девушку отравили. Если помните, этой хатун долгое время пришлось провести в лазарете. Ребёнка она потеряла. Всё это козни Фюлане! Но это было давно, согласна. И поэтому, у меня есть ещё один факт. Когда на днях я отправлялась в хаммам, в одном из коридоров по пути, я увидела служанку Фюлане, вновь угрожающую Сарыгюль, которой пришлось пройти по золотому пути. Что вы скажете, султанша? Женщина напряглась. - Унесите Мустафу в детскую к Мураду и Махмуду. - велела госпожа. Моего сына унесли в соседнюю комнату. - Что ты себе позволяешь?! - зашипела Айше Хафса Султан. - Ты, покусилась на дитя шехзаде! Да ты хоть знаешь, что за это тебя должны казнить, а?! Негодяйка! Фюлане опустила голову, но потом снова её подняла, и гордо ответила: - Я сражалась за любовь. Неужели вам не пришлось проходить через это? - Я всегда поступала так, как велит закон. - крикнула султанша. - Это не оправдание. Есть тысячелетние морали и устои, которые какой-то рабыне не изменить! Фюлане дёрнулась, как от удара хлыстом на невольничьем рынке. Султанша задела её за живое. Действительно... - А ты, ты тоже, Махидевран, возомнила, что тебе позволено всё?! Неужели ты думаешь, я не знаю, какие речи ты вчера вела перед моим сыном?!Захотелось ей верности и единства! Шехзаде Сулейман - справедлив, за ним никогда ничего не было замечено, ибо у него превосходное воспитание, внутренняя путеводная нить и вера. Мой сын следует Корану. Что теперь с вами делать, скажите на милость?! Никогда, никогда на моей памяти такого не было! Одну казнить, другую выслать? Да что же вы делаете! Вы обе родили сыновей, о их счастье и будущем вы подумали?! Повисла звенящая тишина. Внезапно, двери распахнулись, и в покои широким шагом проследовал Сулейман. Брови его были сдвинуты. - Что происходит в моём гареме? - яростный голос шехзаде зазвенел в тишине так, что все вздрогнули. - Я спрашиваю, что происходит в моём гареме. - Сын мой, - обеспокоенно завела Айше Хафса Султан. - Противостояние между твоими наложницами я подавляю, могу. Фюлане не знает границ, и как ты уже сам наверняка расслышал погубила твоего ребёнка во чреве Сарыгюль хатун. Махидевран же возомнила из себя невесть что, и требовала от тебя чего-то пустого. - Неправда. - прозвучал уверенный голос. Мой голос. - Позвольте, султанша. Я не требовала ничего пустого или недоступного, я просила определённости, я просила то, чего определённо заслуживаю я, и мой сын. Шехзаде пожелал отказать, я ничего с этим не поделаю. В моём сердце будет теснится разочарование, а я потерплю, госпожа, потерплю, как и следует правилам треклятого гарема. - Махидевран!.. - ахнула Хатидже. - Сейчас же замолчи!.. - Не верю я, что все мы свято чтим правила гарема. - отозвалась Фюлане. - Айше Хафса Султан, поделитесь, как вы без козней завоевали расположение султана, вы ведь были далеко не первой его наложницей. До вас были ещё Эсмехан Шах Султан, Харангесхан Султан, Айше Хатун... я нигде не ошиблась, нет? - она улыбнулась по-змеиному. Будущая Валиде резко побледнела. - Фюлане! Как ты смеешь вести такие речи с моей матерью?! - взревел Сулейман. Никогда я раньше не видела его таким свирепым и рассерженным. Шехзаде был готов рвать и метать. - Матушка, примете решение сами. Я не могу себя сдерживать более. Я вам полностью доверяю... - бросил шехзаде, и одарив всех ледяным взглядом, взметая полы кафтана, он удалился. Вновь повисла звенящая тишина. - Казнить Фюлане я не могу... - немного подрагивающим голосом завела мать султанша. - Ты родила будущего шехзаде, члена великой правящей династии Османов. И как никак, мой сын тебя любит, и погубить моего невинного внука я тоже не могу. Что же касается Махидевран. За такие речи, конечно, о казни ничего не говорится, но ты не можешь остаться безнаказанной. Вы абсолютно не думаете о своих детях, вот что я вам скажу. Вы должны наконец понять, что каждый ваш шаг отразится на них. Если же вам плевать на своё чадо, то будьте уверены, некоторое время спустя ваши тела найдут по течению Босфора. Я устала терпеть ваши бесчинства! Вам ничего не позволено. Вы - обычные рабыни, пусть и фаворитки, пусть и родившие шехзаде детей. Вы не госпожи, и не султанши. И если когда-нибудь хотите завоевать абсолютное расположение шехзаде Сулеймана, то в первую очередь должны прекратить всякие разъяснения отношений, будьте выше этого! Воспитывайте детей, сейчас они ваша отрада. Если же у шехзаде есть другие любимицы, то либо вам следует проклинать любовь, либо взяться за ум. Вы поняли? Султанша тяжело вздохнула, расправляя складки на платье. - Вас ожидает ссылка. С детьми я вас разлучить не могу, к сожалению. Мне жаль своих внуков, жаль. Фюлане, завтра же ты и Махмуд отправляетесь к Семендире к Бейхан Султан. Навестишь мою дочь, она будет рада видеть племянника. По возможности поможешь ей подготовиться к родам. Махидевран, ты с Мустафой отправишься в Бурсу. Там сейчас живёт в одном из своих имений моя Фатьма. Думаю, вы найдёте с моими дочерьми общий язык. Время ссылки... пока Бейхан не разродится, то есть шесть лун. Забирайте детей и готовьтесь к отъезду. *** Когда нас провожали, Сулейман не взглянул на меня, не сказал даже слова. Он приласкал Мустафу и с сожалением передал его мне. С Фюлане было тоже самое, но всё же... Я сама упала в вырытый мною овраг. *** Дорогие читатели! На этом я заканчиваю первую часть моего повествования. Махидевран пережила предательство и может потерять любовь. Следующая часть повествования будет вестись в 1520-1521 году. С чем придётся встретиться нашей главной героине мы узнаем в следующей главе. Я благодарна всем за позитивные отзывы и оценки, это просто неоценимая помощь! Мне приятно творить. Ваша Кэйтлин.