Женское счастье. Том 1.

Через некоторое время во дворец прибыли Валиде Султан, Хатидже и Гюльфем. Лица женщин были омрачены глубокой печалью и маской скорби. Мгновенно вспоминалась ужасная и губительная оспа, унёсшая тысячи жизней. Из выразительных, печальных глаз цвета пасмурного неба лились незаметные слёзы. Гюльфем не могла держаться. Она исхудала и осунулась, глаза опухли. Наложницы с ужасом взирали на неё. Для бывшей фаворитки султана не существовало больше мира. Гюльфем не хотела дышать, не хотела видеть. С её губ срывалось имя сына. Её единственного потерянного сокровища. Валиде поручила Гюльфем лекарю. Сами же Валиде и Хатидже отправились в покои султана. В одном из коридоров проходила Иффа хатун. Волосы девушки были собраны в причудливую высокую причёску, фигуру выгодно подчёркивало нежно-голубое платье. Увидев султанш, Иффа присела в поклоне. Члены Династии прошли мимо, не обратив внимания на наложницу. - Валиде Султан! Хатидже Султан! - позвала Иффа. Женщины остановились. - Что за дерзость, хатун? Что тебе надо? - резко спросила Хатидже, неприязненно глядя на девушку. - Простите мне мою глупость, - подобострастно вещала Иффа. - Наверняка вы ещё не знаете меня. Я любимая женщина султана, его фаворитка. Мне дано имя Иффа. В будущем - его жена. Совсем скоро султан Сулейман разведётся с противной Махидевран хатун. Айше Хафса Султан поджала губы: - Хатун, я не обязана знать каждую рабыню моего сына в лицо, если она, конечно, не является икбал. Ты носишь ребёнка Повелителя? - Нет... пока нет, султанша. Но скоро это случится. Я так много наслышана о вас, мне очень хочется познакомиться с вами. - настойчиво говорила Иффа. - Хатун, у тебя нет дел? Да отсохнет твой язык! Кто тебе позволял так говорить о законной жене Повелителя? Она - свободная женщина, Махидевран родила наследника шехзаде Мустафу. И сейчас она вновь носит частичку души падишаха. - разозлилась Хатидже. - Она плохая женщина. Возомнила себя невесть кем! - сорвалась Иффа. - Прочь... уйди, окаянная. - Айше Хафса одарила наложницу испепеляющим взглядом. Женщины прошествовали дальше. Иффа подняла полные обиды голубые глаза, покачала головой. - Все против меня, но я не сдамся!

***

Во время обеда мы с Мустафой решили навестить приехавших. Мой львёнок был невероятно рад возвращению горячо любимых бабушки и тети. - Валиде! Тётя! - радостно воскликнул мальчик, вбегая в покои и бросаясь в объятья к бабушке. - Мой Мустафа, - обрадовалась Айше Хафса Султан, сердечно обнимая внука. - Как же ты вырос, как возмужал!.. - Мустафа, - ласково улыбнулась Хатидже, усаживая племянника на колени. - Маленький львёнок, маленький, храбрый львёнок, - нежно приговаривала она. - Махидевран, проходи, - тепло улыбаясь, произнесла султанша. - Как ты поживаешь? - Молюсь о вашем здоровье, Валиде, - я радостно улыбнулась. - Всё прекрасно. Мустафа меня радует с каждым днём, его хвалят учителя. К тому же, с каждым мгновением приближается появление на свет моего второго ребёнка. Рассказывайте, как прошёл ваш отдых. - Эдирне несравненны. Такой природы нигде не найти, разве что в Манисе. Всё было бы намного лучше, если бы наш отъезд не был вызван таким прискорбным событием. - лицо женщины помрачнело. - Всё у меня из головы не выходит, почему Аллах так решил... - Тётя, тётя! Пойдёмте в зимний сад! Эмель хатун сказала, что там распустились новые розы! - воскликнул Мустафа. Улыбаясь, Хатидже с Мустафой ушли. - Мой сыночек очень расстроился, узнав о смерти братьев... - я тяжело вздохнула. - Он сильно заболел, Валиде. Это были очень тяжелые дни. Я диву даюсь, как со всеми нами справлялась моя матушка, моя ненаглядная Калима... - Очень прискорбно, что всё это выпало на нашу долю. Да прибудут в раю мои внуки. - Аминь, госпожа. Как Гюльфем? - Она всё никак не может расстаться с губительным прошлым, - вздохнула султанша. - Она очень тяжело переживает потерю сына. Мурад был для неё всем миром: её пищей, воздухом. Бедная Гюльфем... время залечит её раны. Но глядя на неё, я не понимаю как сама нашла в себе силы вернуться к жизни после смерти моих шехзаде Османа, Муссы и Коркута. Наверное, это из-за Сулеймана и дочерей. Весь мир обрушился на меня тогда, я молила Аллаха забрать меня. Я ничего не видела. Не видела не печальных взглядов моих детей, сочувствующих взглядов наложниц и евнухов, не внимала успокаивающим словам Селима. - глаза женщины помутнели. - Не приведи Аллах кому-то испытать такое в жизни! - Аминь... Гюльфем никак не оправится. Но я не боюсь, что она решит свести счёты с жизнью. Она не такая... мне очень жаль, что у неё никого не было кроме Мурада. Будь у неё хотя бы другое дитя. - Может, Аллах ещё смилостивится? - с надеждой спросила я. Уж больно жалость щемила мне грудь... - Нет, такой милости ей уже не будет дозволено. Что в прошлом, то в прошлом. Я так считаю. Не нужно оборачиваться. - сглотнула госпожа. - Но с этим не так-то легко и справиться. - Такова жизнь, Махидевран. Тем более у Сулеймана сейчас другие заботы. Они ему помогают отвлечься. - Что теперь будет с Гюльфем? - Я думаю, её нужно отстранить от султана. Ей же будет лучше. С гарема я выгонять её не собираюсь. Она очень душевный человек. Пусть останется при Династии. Нам такие люди нужны. - А как же Фюлане? - Фюлане мне тоже очень жаль. Несчастная... но такова воля Аллаха. Мои бедные ангелочки, Ислам и Махмуд! Как же так... Ислам была надеждой, лучиком света среди этой бури. Фюлане не вернётся в Топкапы. Её тоже отстранят от султана. Так будет лучше. - Вы думаете, Фюлане так просто сдастся? - осторожно спросила я, вспоминая. - Сейчас да. Каждая женщина уязвима после таких потерь. Какая трагедия произошла в жизни этих бедных девушек... Как дела в гареме? - Привезли новых рабынь из Европы. Девушки красивые, запуганные. Привыкают понемногу. - В одном из коридоров мы с дочкой повстречали одну дерзкую наложницу. - Иффа хатун... - зло выдохнула я. - Несносная рабыня! - Кто позволяет ей вести такие речи? - Она фаворитка, Валиде. Как я не пыталась с ней сладить, я не могу. Не держусь. - Она ведь может и понести от султана. - Не сможет. - я покачала головой. - За грехи её, Аллах обделил эту хатун. Лекари говорят, что мало шансов у неё родить дитя. - Кто же тогда допустил её такую в гарем? Наложницы - это не только показатель высшего положения, но ещё и польза для династии. Толк в наложнице, если она не сможет принести султану ребёнка. - рассердилась Айше Хафса Султан. - Я не знаю, Валиде. Но она порядком потрепала всем нервы. Из-за неё было столько конфликтов! - Мне кажется, я знаю, как её приструнить... - в глазах госпожи загорелся опасный огонёк.

***

Меня пригласили в покои султана. В моём сердце еще слабо трепыхалась радость. Не смотря на предательство, я любила Сулеймана, любила больше жизни. - Моя Махидевран, моя нежная, весенняя роза, - ласково улыбнулся султан, приветствуя меня. - Как твои дела, моя госпожа? - Повелитель, - я, радостно улыбаясь, поклонилась и поцеловала его руки. - Я молюсь о вашем здоровье. Я счастлива, как никогда. Со мной мои дети. - Я слышал, учителя хвалят Мустафу. - Да, они очень довольны нашим шехзаде. - Это очень хорошо. - Его отец достойнейший из людей всего мира, как может быть иначе? - Ах, Махидевран, - падишах обнял меня. - Мне пора идти, скоро заседание Дивана. Ещё увидимся. - Да поможет Вам Аллах, Повелитель! - я присела в поклоне. Когда в покоях осталась только я одна, я осмотрела покои. Сколько счастья было тут... сколько есть... сколько будет. Я вышла на балкон. Оттуда открывался прекрасный вид на Дворцовый Сад и Стамбул. Вдалеке, у горизонта плескалось синее море, были слышны окрики чаек. Не смотря на деревья, потерявшие свою листву, сад не казался пустым и пугающим. Он хранил какую-то таинственность. Лёгкий ветер обдувал лицо, играл с волосами. Довольно улыбнувшись, я решила вернуться к себе. Выйдя с балкона, я направилась к выходу. Мимолётный взгляд задержался на ложе султана. Внезапно мне в глаза бросилась невесомая фиолетовая материя. Я подошла поближе, желая рассмотреть её, и подняла её. Это был надушенный платок. Платок наложницы. В этом не было сомнения...

***

- Госпожа, прошу вас, отведайте пиде. Шекер-ага только что из печи их достал. - уговаривала Ёзге. - Не хочу. Оставь меня. - я сидела на тахте, прижав ноги к себе. Взгляд был прикован к ковру. - Госпожа, может вы желаете морепродуктов? Посмотрите, какой красивый омар! - вторила ей Эмель. - Я уже достала мясо из клешней. - Я не голодна. - голос звучал отчуждённо. - Султанша, так нельзя. Ваш ребёнок хочет есть, я уверен. Вот моя же... желанная всеми мужчинами сестра, хранившая верность своему феллаху, во время своей беременности ела чуть ли не целыми днями! Вот, он здоровой аппетит женщины, ждущей ребёнка. - просил Мхотеп. - Хотя бы этот лёгкий суп-пюре. - Неужели вы меня не слышите? Оставьте меня! - я обозлённо посмотрела на них. - Махидевран Султан, чем вы так расстроены? Я же вижу, что-то не то... - заботливо вопрошал Мхотеп. - Ответьте своему верному рабу, не томите... - Позови Мёге хатун. Срочно. - внезапно мне в голову пришла мысль. Обрадованный Мхотеп поспешил исполнять приказания. Вскоре Мёге хатун пришла в покои: - Вы хотели видеть меня, султанша? - Да, Мёге. В покоях у Повелителя ежедневно кто-то бывает? - я внимательно посмотрела на неё. - Это естественно, госпожа. Паши, аги, иногда его навещают Шах-и-Хубан или Хатидже. - Я про наложниц. - Да, конечно. Они меняют простыни, протирают пыль, взбивают подушки, зажигают и меняют свечи. - Я говорю про хальветы, Мёге. Не уходи от ответа! - я пристально посмотрела на хазнедар. - Да, госпожа. Это распоряжение Фатьмы Султан, а недавно и Валиде. - Фатьмы? - я удивлённо вскинула брови. - Не думаю, что она мне назло. Да и Валиде тоже... неужели таким образом они пытаются умерить пыл Иффы? А делают больно мне. Кто был на хальветы, скажи имена. Управляющая гаремом без запинки перечислила: - Азербайджанка Айсель, гречанка Сапфеир, испанка Томаса, итальянка Ноеми, и девушка из персидских земель Парвэна. - Я так полагаю, они уже заняли свои места на этаже фавориток? - Сегодня переселятся. - Подселите кого-нибудь к Иффе. Ей слишком много места предоставили. - Слушаюсь, госпожа. Будут ли ещё какие-нибудь распоряжения? - учтиво кивнула Мёге. - Нет... султан принимает наложниц и остаётся доволен? - дрожащим голосом спросила я. - Да, Махидевран султан. - Что же, прекрасно... можешь идти. - я ещё больше сникла. - Неужели это причина вашей тоски, султанша? - обеспокоенно спросил Мхотеп. - Да, именно так... - я незаметно смахнула слёзы. - Я не могу с этим бороться... я не знаю как. Я всегда думала, что раз он меня действительно любит, никогда не примет других женщин... никогда. Я ошибалась. Снова... - Но вы единственная его жена, вы свободная женщина. Многие завидуют вам. Чего же вы печалитесь? - удивилась Эмель. - Я люблю падишаха. Люблю. Хочу быть единственной. Он клялся мне в вечной любви. - Махидевран султан, вы делаете хуже своему ребёнку. - негромко заметила Ёзге. - Отведите Мустафу в хаммам и принесите мне бумагу и чернила. Мхотеп ушёл за Мустафой, а Эмель и Ёзге после выполнения моего приказа ушли вниз. Я подошла к зеркалу. - Несчастная ты женщина, Махидевран. Брошенная и преданная. Разменная монета. - говорила я, глядя на себя. - Слезами ты ещё больше портишь себе жизнь. Думай о детях. Думай о детях, Бахарай. У тебя нет другого выхода, Гюльбахар. Я села за стол и обмакнула перо в чернила. Затем в задумчивости занесла его над бумагой. Своё состояние я излила в четырёх строках. Пришёл Мустафа, возбуждённо рассказывающий о том, что приключилось с ним сегодня. Спев колыбельную сыну, я легла спать. Мхотеп неслышно перемещался по покоям госпожи, гася свечи. Одна из них стояла на столе. Увидев на столе бумагу с написанным стихом, Мхотеп заинтересованно склонился над бумагой. Я терпела... молилась... Но тебе другая полюбилась. Я не верю, что придёт расплата. Забери меня в Египет, папа. Мужчина нахмурился и задул свечу.

***

Гюльфем боялась засыпать. Боялась снова увидеть кошмары. Девушка сдавленно дышала, стараясь прекратить поток душераздирающих воспоминаний. Дни шли, боль не проходила... Гюльфем усердно молилась за упокоение души своего сына. Девушка не слышала успокаивающих слов и уже не верила в счастье. Часто она думала, что может покончить с этим. Согрешить. Первый и последний раз. Но Гюльфем сразу же отгоняла от себя эту мысль. Она не могла. Возможно, не хватало сил. Девушка не могла бороться. Но дни всё шли, боль не утихала. Муки становились невыносимыми. Она часто стала терять сознание. Лекари не отступали от девушки ни на шаг. После возвращения в столицу боли усилились. Гюльфем с болью осматривала покои, в которых когда-то звучал смех её маленького, невинного ангелочка. Это утро не стало исключением. Под действием успокоительного девушка не видела сны. Раскрыв опухшие веки, она рефлекторно поднялась, привела себя в порядок, позволила девушкам сделать причёску, надела белое платье простого покроя, а поверх кафтан. Наложницы, данные ей в услужение, выполнив свои обязанности, поспешно удалились. Они пугались бедной девушки. Гюльфем молилась. После молитвы голова вновь разболелась. - Мама! - послышался до боли знакомый размеренный голос. - Мурад, сыночек, где ты?.. - в глазах снова заблестел живой огонь. - Мама! Гюльфем пошла на зов и вышла на балкон. - Мурад! - из глаз потекли горячие слёзы. На балконе стоял шехзаде Мурад. Он радостно улыбался матери: - Я так по тебе скучал... - Я тоже по тебе соскучилась, мой львёнок. - Ты меня никогда не оставишь? - испытующе посмотрел Мурад в глаза матери. - Никогда, никогда, свет очей моих! - жарко шептала девушка, жадно глядя на сына. - Иди же ко мне! - девушка подошла ближе к сыну. Мурад отошёл: - Я не могу, мама... я умер. - Ты... ты не умер! - всхлипнула Гюльфем. - Мама, я скучаю... - шехзаде исчез. Гюльфем зарыдала навзрыд, пряча лицо в ладонях: - Аллах, помилуй! Забери меня! Прошу, забери! - кричала девушка. Внезапно она поняла, что всё зависит от неё. Гюльфем была полна решительности. Девушка скинула кафтан и удобные, разношенные туфли и подошла ближе к перилам балкона. Взявшись за колонну, девушка поднялась. И последний раз оглядела Топкапы. Его сад, хмурое, свинцовое небо, резкий ветер. Для кого-то это был дивный дворец, подаривший новую жизнь и множество радостных моментов. Для Гюльфем отовсюду веяло могильным холодом. В этом дворце оспа забрала её сына, её единственного шехзаде. Гюльфем отпустила колонну. - Гюльфем!!! Не надо, прошу! - послышался умоляющий крик Хатидже Султан. Девушка опустила глаза вниз, и заметила госпожу, беспокойным взглядом смотрящую на бывшую фаворитку. - Гюльфем! Не думай! Пожалуйста! - надрывалась сестра султана. Гюльфем смахнула слёзы, всхлипнула и умоляющим взглядом посмотрела на Хатидже: - Прошу... я не могу так больше... госпожа, позвольте... я хочу к сыну... - шептала обезумевшая девушка. - Гюльфем! Не надо!

***

- Махидевран Султан! - в покои вбежала Эмель. Удивившись, я оторвалась от шитья: - Что случилось? Не томи! - Гюльфем хатун... - Что с ней? - испугалась. - Гюльфем хатун хотела свести счёты с жизнью, но хвала Аллаху, этого не произошло. Если бы не Хатидже Султан, Гюльфем бы уже не было. - Я должна её увидеть, - решительно произнесла я. Быстрым шагом я проследовала в покои бывшей фаворитки. У ложа Гюльфем сидела встревоженная Хатидже. - Хатидже Султан, Гюльфем, - я поспешно поклонилась. - Как только узнала, я сразу же пришла. Гюльфем, что же тебя натолкнуло на подобные действия? - Я не могла больше терпеть... тоска по сыну гложет меня... мне незачем жить на этом свете... незачем... - твердила заплаканная девушка. - Гюльфем, я бы не пережила такую утрату. Ты сильная, ты сможешь. Дай Аллах у тебя ещё будет в жизни счастья. - Ты очень сильно напугала нас... Брат зайдёт к тебе после заседания Дивана. - негромко проговорила Хатидже. - Я думала, что так и должно быть. Мне должно было быть позволено согрешить единственный раз. Первый и последний... нет... меня зачем-то держат в этом мире... сколько я прошу Аллаха забрать меня к сыну... Я с жалостью посмотрела на несчастную.

***

Фюлане страдала. Девушка не могла пережить утраты сына и дочери. Она исхудала, осунулась. Сколько раз Фюлане себя бранила, сколько умоляла Аллаха смилостивиться над ней в последний раз. Девушка не могла совершить самоубийство. Она решила, что если она это сделает, Всевышний ей точно этого не простит. Озай было очень горько наблюдать за страданиями своей госпожи. Как она её не успокаивала, ничего не выходило. Очередным утром прислужница вошла в покои, дабы принести завтрак госпоже. К своему удивлению она обнаружила Фюлане уже одетую и причёсанную и не такую подавленную как обычно. - Госпожа, - девушка поклонилась. - Вы сегодня хорошо выглядите. Фюлане кивнула. В последнее время она перестала разговаривать с кем либо. - Прошу вас, не грустите. Нужно ли мне пойти за лекарем? - Нет. - холодный голос разрезал плотную тишину. - Знаешь, Озай, я сегодня поняла одну вещь... меня не забрали на небеса вслед за сыном и дочерью, потому что мне суждено жить дальше. Страдать жить. Но именно жить... мне кажется, я не должна так просто сдаваться, я должна бороться дальше... мстить мне некому. Но, я не должна так просто отступиться, верно? - Верно, госпожа, - радостно улыбнулась Озай. - Что же... я попытаюсь ещё раз. Вели подготовить мне карету в Топкапы.