Женское счастье. Том 1.

Наступила середина мягкой зимы в Османской Империи. Вода в проливе Босфора потемнела. Деревья Хасбахче кутались в редкие снежинки. Я сидела у окна, кутаясь в шубу. Этот месяц был поистине благословенным. По воле Аллаха, поход окончился победой. И теперь во всех уголках Империи небо озарялось праздничными фейерверками. Со дня на день должен был прибыть Повелитель вместе с несокрушимой армией. Наконец-то прошли все томительные моменты. Тоска ушла из моего сердце. К тому же, султан вскоре возьмёт на руки своего долгожданного ребёночка. Довольно улыбнувшись, я сплела руки на большом животе. На следующий день жители радовались еще больше. Воины уже были в столице. Теперь-то купцам будет где развернуться - казна значительно пополнилась. Матери и жены смогут обнять целых и невредимых мужчин. Детей скоро заключат в крепкие отцовские объятья. - Махидевран Султан, всех членов Династии просят собраться в покоях султана Сулеймана. Он прибыл. - запыхавшись, сообщила Эмель, входя в покои. На моём лице расцвела улыбка. Я радостно засмеялась. Мой любимый султан прибыл после стольких месяцев разлуки. - Как же всё хорошо! - восхищалась я. - Мустафа, Мустафа, иди ко мне мой шехзаде! Повзрослевший Мустафа вышел ко мне. Сынок подрос, детская пухлость медленно покидала его личико. Волосы, подстриженные придворным цирюльником под тюрбаном переставали виться. Умные, тёмные глазки всё также взирали с любопытством. - Наш великий султан Сулейман прибыл с победой Мустафа. Совсем скоро ты увидишь отца. - с улыбкой оповестила я. Мустафа ничего не ответил, он лишь широко улыбнулся и прижался ко мне. - Мой львёночек, - умилилась я, поглаживая сына. - Иди-ка к себе, скажи Мхотепу, что тебе нужно надеть свой лучший кафтан. Я думаю, новый кафтан, расшитый золотыми нитями и жемчугом подойдёт. На твой белоснежный, новый тюрбан пусть наденут брошь, которую тебе подарил Ибрагим-ага, ему будет очень приятно. Помни, что ты должен вести себя сдержанно и степенно, как подобает наследнику. Ты уже растёшь, Мустафа, и вести себя нужно соответственно. - поучала я. Коротко кивнув, сын вышел в соседнюю комнату. - Ах, Эмель, наконец-то прибыл Повелитель. Как долго я его ждала, как долго я мечтала о нашей встрече... Хвала Аллаху, он вернулся с победой, целый и невредимый! Давай-ка мне то прекрасное изумрудное платье. Подбери украшения. Ёзге! Сделай мне прическу. Поторапливайтесь, нам нужно спешить! - засуетилась я. Мои девушки лишь усмехнулись. Пока Эмель подбирала к платью украшения, Ёзге искусно заплела корону из волос. Облачившись в просторное изумрудное платье, надев украшения, я подошла к зеркалу. Из-за объёмного живота было трудно передвигаться. Щёки впали, несмотря на то, что я располнела. Волнения и отравление оставили глубокий отпечаток. В покои вошла Гюльшах. Женщина утратила затравленный вид, стала вести себя увереннее. - Моя госпожа, мы уже можем идти? - поклонившись, спросила она. - Да, Гюльшах. - величаво произнесла я. - О, Мустафа! Мой красавец, мой шехзаде! Вы только посмотрите на него. - я обняла сына. - Как же быстро ты растёшь... ну же, идём. В покоях Повелителя уже собрались Валиде Султан, Хатидже Султан, Шах Султан и Гюльфем. - Мой львёнок, - Айше Хафса Султан обняла внука. - Как же ты возмужал! Султан так удивится, кто же это взрослый шехзаде. Мы рассмеялись. - Дорогу! Султан Сулейман Хан Хазретлери! Двери раскрылись. С радостной улыбкой на лице я склонилась в поклоне. Султан вошёл величественной походкой. Увидев лица родных, на его лице появилась широкая улыбка. - Валиде, матушка! - мужчина обнял госпожу. - Мой сын-султан Сулейман! - Айше Хафса нежно улыбнулась. - Я не заметила, как ты вырос, не заметила, как из эрудированного шехзаде из процветающего санджака ты стал престолонаследником, не заметила, как быстро ты заслужил уважение народа и поставил иноверцев, думающих о нанесении вреда нашему великому государству, на колени. Всё произошло слишком быстро. Я очень горжусь тобой, всю свою жизнь я молю о милости Аллаха к тебе. - Нет на свете такой же прекрасной матери как вы. - робко добавила Хатидже. Повелитель перевёл взгляд на сестру: - Моя Хатидже! - тепло улыбнувшись, после церемонного лобзания, он заключает её в объятья. - Я молилась за вас, Повелитель, за вашу армию. Аллах милостив, и вы вернулись здоровым и невредимым. - тревожно проговорила сестра султана. - Шах-ы-Хубан Султан, - Сулейман благосклонно кивает младшей сестре. - Повелитель, - темноволосая, юная госпожа улыбнулась, покорно целуя руку султана. - Брат мой, я всегда тобой гордилась, всегда восхищалась твоим умом, красноречием и лидерскими качествами. О твоём величии уже наслышан мир. Я молилась за тебя. И ни мгновения не сомневалась, что ты вернёшься с победой. Довольно кивнув, султан подошёл к Гюльфем. Молодая женщина церемонно поцеловала руку султана: - Повелитель, я рада вашему возвращению. Аллах милостив, пусть же он продлит ваши годы, а ваше царствование люди будут вспоминать спустя множество столетий. В народе уже говорят, что ни один из прежних правителей не сумел за столь краткий срок завоевать уважения и заявить о себе по всему миру. Вы смогли воплотить в жизнь мечтания покойного султана Селима. Вы захватили Родос. - проговорила она. - Гюльфем, - султан нежно улыбнулся, а его глаза застелила печальная дымка прошлого. - Похвала из твоих уст очень важна для меня. Знай, что ты всё также важна для меня. Будет желание - приходи, мы говорим по душам. Я вздрогнула, по спине прошёл холодок. Как бы мне не было жаль ни в чём неповинную Гюльфем, я не хотела, что бы Сулейман продолжал обращать внимание даже на неё. Повелитель подошёл ко мне: - Махидевран, - улыбаясь, он протянул мне руку. - Повелитель, - с счастливой улыбкой я присела в поклоне. Мои губы задержались на тыльной стороне его руки чуть больше, чем положено. В церемонный поцелуй я вложила свою тоску. Вот он, мой любимый, мой супруг, стоит предо мной. Повелитель всего мира... только почему в его глазах нет былого блеска слепого обожания? Было достаточно ссор... - Повелитель! - Мустафа поклонился. - Как же я рад вас видеть! Я неустанно молился Аллаху о благополучном исходе сражения. Пока вас не было, я начал знакомство с законами великого Османского государства. - Мой Мустафа! - султан радостно улыбнулся и поднял сына на руки. - Совсем уже вырос мой шехзаде! Опустив сына, Сулейман одарил всех проницательным взглядом глаз цвета беспечного неба: - Я чувствовал вашу поддержку, слышал ваши молитвы. Я спешил поскорее вернуться в столицу, дабы встретиться с вами. Дай Аллах, на моём веку я завоюю ещё множество земель, а вы всегда также преданно будете ожидать моего возвращения и неустанно молиться. Можете идти. Айше Хафса Султан, забрав Мустафу, удалилась вместе с дочерьми и бывшей фавориткой. Я же осталась, решив поговорить с Сулейманом по душам. - Сулейман, - я подошла ближе. - Лекари говорят, что со дня на день я одарю династию шехзаде. Почему ты так печален? Я же вижу, тебя что-то терзает... неужели дело в наших размолвках? - Нет, Махидевран... - султан устало вздыхает. - Я просто утомлён походом. Несмотря на то, что победа одержана, остров Родос вошёл в состав Османской Империи, всё это сделано правоверно, во имя Аллаха, меня мучает совесть. Погибли сотни невинных солдат, которые боролись с османской армией. Я видел, как на защиту крепости встал юный грек. Он был немного старше нашего Мустафы. Сейчас он мертв. Я убил его, Махидевран, понимаешь? На моих руках невинная кровь, пусть и неверного мальчика. - Сулейман, от тебя этого требовал султанат. Ты лучше меня знаешь, как сложно управлять государством, особенно таким большим и древним как Османская Империя. Кто же знал, что дети встанут на защиту родного острова? Почему они не отсиделись в домах, а потом не сдались плен, лишь одному Аллаху ведано... Помолись за упокоение его души, мой султан. Аллах простит тебя. - успокаивающе произнесла я. - Знаешь, мой брат - да упокоит Аллах его душу! - покойный Айдар, как-то раз без согласия отца отправился с ним на переговоры к соседнему хану. Айдар переоделся простым воином. Хан Сабит подло устроил ловушку. Айдара убили. И всё из-за его желания стоять наравне со старшими братьями. Отец долгое время был неутешен, обвинял во всём мою матушку Калиму. Но что могла сделать женщина с юношей, в котором взыграла молодая, горячая кровь? - Мне легче, Махидевран. Моя нежная, весенняя роза. - он одарил меня влюблённым взглядом и убрал выпавшую прядь моих волос за ухо. После мы слились в долгожданном, требовательном, нежном, но страстном поцелуе...

***

Спустя неделю, Валиде Султан позвала сына на обед, чтобы поговорить с ним по душам. Подали кёфте, рис, джезерье, баклаву и шербет. Мать и сын обсудили трудности похода. - Кто-нибудь из пашей отличился во время похода? - заинтересованно спросила Айше Хафса Султан, отпивая шербет - Матушка, я думаю ты уже догадалась, что отличился Ибрагим. За эти военные кампании, я достаточно удивился его эрудированности и способности к дипломатии. Я назначил Ибрагима Великим Визирем. Эти слова ещё раз оправдали эффект неожиданности. Валиде Султан вздрогнула: - Ты уверен, что не поторопился с решением? Пири Мехмед-паша показал себя с лучшей стороны. Твой отец покойный султан Селим Хан ни разу не усомнился в его неверности. Он провёл экспедиции, окончившиеся успешно. - Я уверен, что принял правильное решение. Пири Мехмед-паша уже стар, это и послужило поводом для отставки. - Но по правилам, место великого визиря должен был занять второй визирь Ахмед-паша... - возразила Валиде. - Я посчитал иначе. Я больше доверяю Ибрагиму. Этого человека я знаю многие годы. Неужто он хоть раз вам дал повод усомниться в его верности Династии, Валиде? - лукаво улыбнулся Сулейман. - Такого не было. Я не люблю, когда нарушаются устоявшиеся традиции, Сулейман! Дай Аллах, это назначение будет к лучшему. Только бы власть не ослепила глаза ни тебе, ни ему. - раздражённо отозвалась мать султана. - Ещё в походе отличился Лютфи-паша. На данный момент он является санджакбеем Кастамону, бейлербеем Карамана, Анатолии и Сирии. Лютфи-паша - человек, любящий науку. Он работает над своими собственными трудами, где есть сочинения религиозно—этического, исторического, политического, медицинского и экономического характера. А зачем вы интересуетесь, Валиде? - Хатидже, Фатьму и Шах нужно выдать замуж. Мне больно видеть, как увядает Хатидже. Её молодость проходит. Первый брак был неудачным. Я даже не знаю, стала ли Хатидже женщиной... Ты хорошо знаешь ветреный нрав Фатьмы. В её лета я уже давно занималась детьми. - решительно произнесла Валиде. - Я хочу, что бы Хатидже осчастливилась. Хочу, что бы Фатьма познала радость материнства. Но Шах-ы-Хубан... не слишком ли она юна? - тревожно спросил Повелитель. - В её возрасте меня уже готовили к гарему. - поджала губы Валиде Султан. - Как будто ты не знаешь порядков. Чем раньше девушка выйдет замуж, тем лучше. - Но Шах-ы-Хубан - моя сестра, самая темпераментная султанша. Она наверняка против. - возразил Сулейман. - Я знаю, что лучше для моих детей. - настойчиво проговорила Айше Хафса Султан. - Сколько лет Лютфи-паше? Откуда он? - Ему тридцать пять лет. Он был привезён девширме из Албании. Вы хотите его видеть в качестве мужа Шах? - Почему бы и нет. Он молод, амбициозен, умён и талантлив. Пригласи его на аудиенцию и обговори его согласие на брак. Ещё нужно подыскать благородных мужей для Фатьмы и Хатидже. - Есть Мустафа-паша, санджакбей Антакьи. Лет ему столько же, сколько и Лютфи-паше. Он исправно несёт свою службу, ничего плохо не было за ним замечено. Над партией для Хатидже, мне нужно будет подумать. - Очень хорошо. - удовлетворённо кивнула Валиде. - Нужно как можно скорее организовать помолвки моих султанш. Для Хатидже мужа нужно подыскать тщательно. Мне кажется, душевная рана моей дочери ещё не затянулась.

***

Валиде Султан позвала к себе дочерей, дабы рассказать о принятом решении. Хатидже Султан трепетно улыбнулась матери. Девушка выглядела юной, несмотря на то, что эта зима была двадцать седьмой в её жизни. За ней тянулся шлейф цветочных духов. Султанша была облачена в багряное платье с восточным орнаментом. Шах Султан выглядела более сдержанно и скрытна. Тёмное платье выгодно подчёркивало фигуру юной султанши. Чёрные, как смоль, волосы кудрями спускались по плечам. - Мои доченьки, - Валиде Султан счастливо улыбнулась, подавая руку для церемонного поцелуя. - Валиде, всё в порядке? Как ваше самочувствие? - тревожно спросила Хатидже. - Слава Аллаху, всё хорошо. - Вы ведь не просто так позвали нас, матушка. - подметила проницательная Шах Султан. - Пришло время. - торжественно начала Айше Хафса Султан. - Вы должны стать жёнами достойных вас мужей, познать радость материнства. Хатидже вздрогнула как от пощёчины: - Но Валиде... я не хочу стать женой нелюбимого, старого паши, который скончается также как и покойный Искендер-паша. - Такого не будет, Хатидже. У тебя будет молодой муж, такой же, как и ты сама. С ним ты обретёшь покой и счастье. Со своим мужем ты будешь жить в Стамбуле. - И кто, кто станет моим мужем Валиде? Кто обрадует меня? - взвилась Хатидже. - Жених для тебя ещё не подобран, моя девочка. Не упрямься, Хатидже. - Айше Хафса Султан накрыла руку дочери своей, успокаивая. - А я? А я, Валиде? Что будет со мной? - голос Шах Султан дрожал. Она была напугана. Юная, неопытная, но научившаяся на горьком опыте старших сестёр, Шах не хотела быть марионеткой в политических интригах пашей и беев, с одобрения собственной матери. - Мне всего четырнадцать, Валиде. Или вы забыли? Я ещё слишком юна для вступления в брак. - Шах... - Валиде Султан вздохнула. - Так и думала, что ты будешь противиться. В твоём возрасте меня уже готовили к гарему и... - Я не хочу! - вскрикнула Шах, вскакивая. - Я Шах-ы-Хубан Султан! Я госпожа величайшей Династии Османов! Вы не посмеете решать мою судьбу. - Сядь! Успокойся! - приказала Айше Хафса Султан. - Как ты смеешь вести со мной подобные речи, дочка? Или же я когда-то желала тебе зла? Брак будет на благо тебе. Раскрасневшаяся от гнева, Шах всё же повиновалась матери. - Моя Бейхан давно счастлива в браке и растит прелестного султанзаде Орхана. Ваше вступления в брак не обсуждается. Я отправила уже гонца к Фатьме. Она также будет выдана замуж. Сегодня же Повелитель проведёт аудиенцию с Мустафой-пашой и Лютфи-пашой, которого мы с султаном сочли подходящим для тебя, Шах, пока они не отъехали в свои санджаки. Можете идти. - закончив говорить, мать султана отвернулась. Поклонившись, дочери покинули покои. - Что теперь делать? - панически спросила Хатидже. - Снова этот ненужный брак... - А что можно сделать, Хатидже? - Шах уже успокоилась, и поэтому лишь только пожала плечами. - Твоим сердцем кто-то завладел? - Я... я не знаю... - глаза девушки испуганно расширились. - Вот и я не знаю. Может быть твои слёзы чем-нибудь помогут. Иди, поплачь у Повелителя. - раздражённо отозвалась Шах. Ей порядком надоел пессимистичный настрой Хатидже. Оставив сестру в растерянности, юная госпожа зашагала прочь. Шах-ы-Хубан Султан вышла в сад. Девушка отпустила прислужниц. Ей хотелось побыть одной. По приказу дочери покойного султана возле фонтана разбили шатёр, где Шах могла почитать, вдыхая морозный воздух. Шах Султан была грустна. Она вспоминала время, проведённое в Стамбуле ещё при покойном отце. Он внезапно проявил желание увидеть младшую дочь. Тогда в Топкапы к ней отнеслись уважительно. Все были услужливы, все кланялись. Отец подолгу беседовал, дивясь эрудированности младшей дочери. Шах-ы-Хубан Султан больше всех детей султана Селим Хана была похожа на него. Девочка не хотела уезжать обратно в Манису. Она навсегда запомнила влажные, тёмные глаза Повелителя всего мира, которые в тот момент были наполнены тоской и несвойственной ему сердечной мягкостью. Он очень любил Шах Султан. В то утро султанша видела отца в последний раз. - Шах-ы-Хубан Султан, - совсем рядом раздался приятный мужской голос. Ибрагим склонился в поклоне. - Позвольте присоединиться к вам. - Ибрагим... - Шах лукаво улыбнулась. - Паша. Ибрагим-паша. Рада видеть вас. Присоединяйтесь. Ибрагим усмехнулся: - А вы не изменились, султанша. Что вы делаете одна в холодном саду? - Мне захотелось побыть одной, Ибрагим. Я вспоминаю моё пребывание в Топкапы, когда ещё был жив мой покойный отец. - глаза заволокло предательской дымкой. - Уже три года прошло. - Такова жизнь. Ваш отец правоверный султан Селим Хан Хазретлери предстал пред Аллахом. Сейчас он находится в лучшем мире. Боль утихнет. Большая часть дорогих вам людей живы. - Каково это, Ибрагим, расстаться с привычной жизнью? - внезапно спросила султанша, посмотрев прямо в глаза мужчине. - Из прохладных вод родной Парги меня отправили в огонь. Закаляться. Я не жалею, что расстался с Тео. Так меня звали раньше. Моя семья не была в состоянии выплатить налог. Девширме. Налог взяли мной. Я нашёл покой при нашем величественном султане. Я обрёл настоящего друга. Будет дано Аллахом, обрету любовь, увижу счастье своих детей. Все перемены в нашей жизни к лучшему, султанша. Всё по воле Аллаха. - задумчиво произнёс Ибрагим. - Я ведь неспроста вспоминаю покойного отца. Я уверена, меня он любил больше чем Хатидже, Бейхан или Фатьму. Матушка решила выдать меня замуж. - Шах подняла глаза на Ибрагима. Лицо новоиспечённого великого визиря осталось непроницаемым. - Я слишком юна, Ибрагим. Для Хатидже они ещё никого не нашли. Это учитывая то, что ей уже двадцать семь, а мне всего четырнадцать. - со слезами в голосе протянула Шах. Мышца щеки мужчины дёрнулась, но Шах не придала этому значения. - Таковы обычаи, госпожа. - Обычаи... - сестра султана горько усмехнулась. - Я ведь не обычная девушка, а султанша, член правящей Династии. - Хорошо же вам вбили это в голову! - Ибрагим с укором посмотрел на застывшую девушку. - Мало того, что жизнь под куполом не справедлива, султанша, несправедливы и родные вам люди. Ваша родная мать. Шах медленно кивнула. Её настораживала бурная реакция Ибрагима. - Вы с детства ни в чём не знали отказа. Другие девочки, рождённые в простых семьях, с ранних лет занимались трудом, непосильным для детского тела. Многие умерли от истощения и измождения. Я видел другую сторону жизни, Шах-ы-Хубан Султан. До недавнего времени я был рабом. Родиться свободным, вольным человеком в самом прекрасном месте на земле, а потом стать рабом. И быть освобождённым, всё так же находясь под властью других. Я говорю это сейчас не потому, что недоволен тем, что стал Ибрагимом, стал мусульманином, а потому, чтобы вы поняли, свобода ничего не меняет. И ваше положение, как вы видите бессильно. У просто девушки есть шансы быть с её любимым молодым человеком. И их больше, чем у вас. Так? Девушка снова кивнула. - У каждого в этой жизни есть предназначение. Ваше - продолжать Династию. Ваше сердце не занято, вам будет легче смириться с этим. Ведь так? - Я... я не знаю... - пролепетала оробевшая Шах Султан. Ибрагим рассмеялся. - Ваша жизнь не сильно изменится. Вы также не будете знать ни в чём отказа. Придётся переехать в Кастамону, это в пяти днях езды отсюда. Возможно, придётся родить детей. Лютфи-паша - неплохой человек. Он эрудирован, с ним можно вести разговоры на интересные темы. Может быть, вы так и не сможете его полюбить, но Лютфи-паша - человек, заслуживающий уважения. Если будет интересно, я занесу вам его трактат. - Он намного старше меня. - продолжала сопротивляться девушка. - Но он не стар. - Ибрагим улыбнулся. - Не переживайте так. Не вы первая, не вы последняя... - мужчина снова засмеялся. - Опять ты за своё, Ибрагим! - гневно вскрикнула Шах Султан. - В том то и дело. Какое поколения султанш вынуждено жить с нелюбимыми? Десятое поколение ещё не родилось. Зачем мне тогда быть султаншей, если я обречена? - А что вам нужно, госпожа? Смотр, свободное общение с мужчинами? Этого не предусматривают ни порядки, ни религия. - нахмурился Ибрагим. - Я не знаю... но разве я не должна испытать любовь в этой жизни? - Вы её уже испытываете, госпожа. Вы любите свою семью, своё государство. И поэтому вы не будете перечить порядкам и выйдете замуж за Лютфи-пашу. Так? - Ибрагим улыбнулся. - Ибрагим... - глаза девушки наполнились теплом. - Как же я буду в Кастамону с чужим мне человеком? Как я буду делить с ним ложе? Как же я буду там без матушки, Хатидже, Сулеймана, без... тебя? Ибрагим, посмотри на меня. - прошептала девушка. Великий визирь, который во время признания отвёл глаза, повиновался и взглянув в несвойственно тёплые глаза молодой госпожи. Они часто разговаривали, обсуждали книги, другие страны, султанскую семью. Ибрагим никогда не смотрел на Шах-ы-Хубан как на девушку. Он относился к ней как к сестре. К тому же, разве было позволено ему было общаться с султаншей просто так? Когда султан Сулейман ещё был Шехзаде, Ибрагим был учителем младшей дочери султана Селим Хана и Айше Хафсы Султан. Как только Ибрагим стал находиться подле шехзаде Сулеймана, его сердцем завладела робкая, утончённая и изящная красавица Хатидже. Те мгновения, когда ему было позволено видеть её, он трепетал пред болезненной, скромной дочерью султана. Когда их взгляды встречались, он был самым счастливым человеком на земле. Сколько газелей, написанных Ибрагимом, было сожжено в камине его личных покоев. Все они были посвящены необыкновенной красоте Хатидже. Ибрагим рыдал, узнав о помолвке Хатидже Султан с Искендер-пашой. И как он ликовал, когда султанша стала молодой вдовой! Он знал, его чувства взаимны. Он старался как можно чаще организовывать тайные встречи в Хасбахче с возлюбленной. В этом ему помогала Гюльфем, желающая счастья своей близкой подруге Хатидже Султан. Ибрагим вернулся из мечтаний. - Султанша, так нельзя. - твёрдо проговорил мужчина. - Нельзя... - сглотнув, протянула Шах. - Ты никому об этом не скажешь. Забудь. Мне надо идти. Покраснев, девушка быстрым шагом покинула сад.

***

Марты хатун вышла из лазарета. Её выздоровление было тяжёлым. Часто она теряла сознание, голова кружилась. Наконец лекари подняли её на ноги. Марты вошла в ташлык. Облегчённо отметив, что Иффы нет, она поприветствовала девушек. - Марты! - Айсель хатун радостно улыбнулась, обнимая подругу. - Наконец-таки ты выздоровела. Слава Аллаху! Дай Аллах, такое не повторится. - Аминь, Айсель, аминь. - улыбнулась Марты. - Пойдём присядем, отведаешь сладостей. - предложила девушка. Две подруги расположились подальше от лишний ушей. - Я хочу отомстить ей. - решительно произнесла Марты. В её глазах загорелась ненависть. - Я могла умереть из-за неё. - И как ты это сделаешь? - насмешливо проговорила азербайджанка. - Отравишь её, подожжёшь? Не забывай, она фаворитка. Пока что султан не звал её к себе, но знаков внимания он оказывал ей гораздо больше, чем остальным. - произнеся это, Айсель поджала губы, борясь с чувством зависти. - Я стану фавориткой... - внезапно произнесла Марты. - Я слышала, лекарши обсуждали праздник, который Айше Хафса Султан устроит для Повелителя. Я буду танцевать. - Что? - Айсель удивлённо вскинула брови. - Ты? Фавориткой? Неужели ты хочешь стать мне соперницей? - глаза фаворитки опасно загорелись. - Так знай, Марты, я не потерплю, чтобы ты... - Глупая! - поморщилась Марты. - Не лезу я на твою славу, не нужен мне султан. Я хочу отомстить ей. Если я побываю у Повелителя, я принесу ей больше боли, нежели избив её. - Всё равно. Плохая затея! Махидевран Султан не позволит. Ты же знаешь, как она ревностно относится к Повелителю. Будь её воля, охраняла бы его покои. - продолжала настаивать на своём Айсель, не жалея видеть Марты на этаже фавориток. - Неправда. Перестань, Айсель. Разве тебе она как-то вредила? Или Парвэне? Вот-вот. Лучше научи меня искусству обольщения. Нехотя, Айсель согласилась. Как и говорила Марты, Валиде Султан повелела устроить праздник для султана. Мёге-хатун отбирала наложниц. Фаворитки, кусая губы, стояли в стороне. Им танцевать, петь и играть для султана не разрешалось. А ведь та счастливица, которая получит заветный фиолетовый платок, непременно отправится на хальвет. Если, конечно, с ней ничего не случится. Но ни одна из фавориток не думала как-то мешать обычной наложнице попасть на хальвет, здраво решив, что если они понадобятся султану, то он их позовёт. Мёге хатун сначала не хотела позволять Марты танцевать на празднике, но после того, как лекари заверили, что состояние здоровья позволяет исполнять танец, а Йыгыт ага расхвалил искусно танцующую девушку. Марты и в самом деле танцевало неплохо. Мёге хатун сдалась, позволив Марты не только присутствовать на празднике, исполняя лёгкие, базовые движения, которым владела каждая наложница, а танцевать главный танец, над составлением которого поработала старательная, доброжелательная Парвэна - лучшая танцовщица гарема, не кичившаяся своим положением фаворитки. Успех немке был обеспечен. Марты хорошенько подготовили. От кожи исходил аромат мёда, перемешанный с резкими, восточными духами. Светлые локоны девушки были полураспущены - на затылке их поддерживал гребешок с сапфирами. Белое платье, рукава которого имели необычный разрез до локтя, казалось, было сшито специально для девушки. Движения красавицы завораживали, и, конечно же, султан не мог не отметить её старания и упоение в танце. Марты получила фиолетовый платок. Девушку спешно переодели в светло-зелёное платье, гребешок с сапфирами, заменили на гребешок с россыпью турмалина. Глаза подвели сурьмой. Йыгыт-ага, ведя Марты, только и причитал "МашАллах", напрочь забыв о советах. До того была красива Марты! Эта ночь была незабываема. Марты следовала всем советам Айсель. Султан оценил девушку по достоинству.

***

Несколько дней султан звал к себе Марты. Раздосадованная Айсель хатун вошла в покои, где за чтением книги, пытаясь хоть как-то отвлечься от скорби по Шакире, сидела Иффа. - Вот и всё. Прошла наша весна, Иффа... - О чём ты говоришь? - непонимающе сдвинув брови, спросила Иффа. - У Повелителя новая фаворитка. Несколько дней он её к себе зовёт. Столько украшений подарил. Сейчас её вещи переносят на этаж фавориток. Одна будет жить в покоях, пока другая не появится. - причитала Айсель. - Что же теперь будет?.. - Кто новая фаворитка? - в глазах Иффы загорелся опасный огонёк. - Марты хатун. - произнесла Айсель, хитро прищурившись. Ей была интересна реакция немки. Иффа отбросила книгу. - Марты, значит. Специально это всё, специально! Кто, кто её послал к Повелителю? Валиде? Махидевран? Так она решила мне боль причинить?! Ничего у неё не получится, ничего! В ту ночь Иффа горько рыдала. Неужели Сулейман забыл о ней? Забыл о её горе? Забыл, что обещал?..

***

Я терпеливо ждала, пока султан освоится после похода, разберётся с делами. Аудиенцию с Лютфи-пашой и Мустафой-пашой провели. Они дали своё согласие. Фатьма Султан скоро прибудет в столицу. Для Хатидже Султан достойным мужем сочли Мехмеда Челеби - учителя Мустафы, сына Пири-паши. Свадьбы решили провести в один день, в середине весны. Повелитель пообещал в ночь четверга прийти к нам с Мустафой, наконец-таки провести время с нами. Столько всего накопилось, столько всего произошло. Я повелела сходить за свежими продуктами, оплатив расходы из собственных сбережений, для того чтобы угодить Повелителю. Пока Мустафа был на уроках, я сидела за игрой на арфе, желая вновь ублажить Повелителя чудесной музыкой, как когда-то в Манисе. Мне пошили новое платье, нежного цвета цветущей яблони. К нему я подобрала жемчужные украшения, первый подарок шехзаде Сулеймана для меня. Мустафа вернулся с уроков. Мальчик также был взбудоражен приходом Повелителя. Мы ждали, ждали... я отправляла Эмель к Мёге, чтобы узнать, придёт ли султан. Беспокоили и Ибрагима-пашу. Внятного ответа я не получила. Расстроившись, я велела отвести Мустафу в его покои, сказав, что отец занят государственным делами. К изысканному ужину я не притронулась. Я велела позвать Мёге хатун. Я уже догадывалась, чем на самом деле занят Повелитель. - Госпожа, - разбуженная хазнедар склонилась в поклоне. - Что-то случилось? Позвать лекаря? - Говори, Мёге... - слабо сказала я, сдерживая слёзы. - Говори же... - Что говорить, госпожа? - переспросила Мёге. - Не притворяйся, что не знаешь. Говори... с кем эту ночь проводит Повелитель? - В покоях Повелителя Иффа хатун, моя госпожа. - дрожащим голосом произнесла Меге, отведя взгляд. В ту же секунду я разрыдалась. Горе разрывало меня на части. Я закричала. Сначала от огромной переполнившей меня душевной боли, а потом и от физической. Я чувствовала сильные толчки ребёнка. От пульсирующей боли я извивалась на ложе, глотая злые слёзы. Начались роды...