Женское счастье. Том 1.

Султан позабыл, как были сладки их встречи с Иффой хатун. Мужчина и девушка смеялись, пересказывая друг другу последние новости. Иффа была рада, что Повелитель вновь вспомнил о ней, все было как раньше. Их идиллию нарушил Ибрагим-паша. - Повелитель, простите меня, но есть важные новости. У Махидевран Султан начались роды! - паша был взволнован и рад. События династии давно стали событиями в его жизни. Сулейман улыбнулся: - Аллах благословил меня, Ибрагим. Подготовьте фейерверки. Как только мой ребёнок увидит мир, тут же дайте залпы. Раздайте кушанья бедным. Пусть весь Стамбул радуется вместе со мной! - Как прикажете, Повелитель. - поклонившись, Ибрагим покинул покои. Иффа сжала ткань своего ночного одеяния. Растаяв в объятьях Повелителя, она совсем позабыла о беременной жене султана и о полном этаже фавориток. Девушка была зла на себя, зла на султана, зла на весь мир. На глазах выступили злые слёзы. - Как интересны пути, которые выбирает для нас Аллах. - после продолжительной паузы, произнесла наложница. - Вы провели так много ночей со мной, сказали мне так много ласковых слов, заставили меня вновь испытать радость от бренной жизни. И что же теперь? Та, которая грозилась задушить меня собственными руками, сейчас рожает вашего ребёнка. Ваши достопочтенные Валиде и Хатидже Султан ответили грубостью на мою доброту. Я уже и не надеялась, что вы вспомните меня. У вас ведь столько богатств, столько власти. Красивейшие женщины гарема по одному вашему зову придут ублажать вас. Зачем вам я? Зачем вам несчастная Иффа?.. Султан внимательно посмотрел на девушку: - Что за дерзость, Иффа? Ты слышишь, что говоришь? Неужели я был когда-то с тобой груб, когда-то пренебрёг тобой? Напротив, очарованный тобой я закрывал глаза на многое. Неужели ты думаешь, что я не знаю, что происходит в гареме? Думала, что я не знаю какие напряжённые отношения у тебя в гареме? Я дал тебе имя, надеялся, что ты станешь моей целомудренной госпожой. Но первая ступень пути на вершину вмиг ослепила тебя. Не забывай, ты моя фаворитка, и должна вести себя достойно. Я помню, как ты убивалась, когда лекарша выявила твой недуг. Аллах так посчитал нужным, он видит твоё недостойное поведение. Если ничего не изменится, я отошлю тебя. Мне нужен мир. А сейчас возвращайся к себе, подумай. Иффа вспыхнула. Не желая ничего отвечать, девушка подобрала свои вещи и, поклонившись, вылетела из покоев.

***

Мой второй сын, также как и Мустафа, родился на рассвете. Роды были трудными, как и в первый раз. Я металась в собственных мыслях. Горло раздирал крик, вызванный адской болью, больше душевной, чем физической. Что толку во всех сокровищах мира, если главный клад - любовь и внимание - украден? Что толку, если теперь нет несчастных влюблённых от печали которых не взойдёт солнце, нет несчастных влюблённых, которые вместе, испуганно ждали ударов судьбы и уповали на милость Аллаха? Все ошибались. Но больше всех в лабиринте жизни заблудилась я. Наивная наложница, а ныне законная жена падишаха. Гарем оказался опасен. Он отравил каждого, кто побывал в нём. Отравил своей ложью и алчностью, ослепил пустыми богатствами. Тот, кто клялся мне в вечной любви, забыл, что цветы вянут. Забыл... - Махидевран Султан! Махидевран Султан! Я с трудом различила тревожный голос Эмель. Открыла опухшие от слёз глаза. Тело пронзила резкая боль. Различив неясные очертания своих покоев, кои украсил серый, унылый зимний рассвет, я спросила: - Где мой шехзаде? Я слышала, родился сын... - Ваш сыночек родился не таким здоровым и пухленьким, каким родился шехзаде Мустафа, но с ним всё хорошо. Лекари уже обрезали пуповину и обмывают шехзаде. Совсем скоро все соберутся на церемония. - быстро щебетала служанка, обмывая моё лицо. - Принесите мне сына. Боль забывается, мне не терпится увидеть моего второго ребёнка. Жар припал к лицу, мне становится страшно. Ребёнок нездоров и некрепок. Эмель отходит в другой конец комнаты, а я закрываю глаза. Снова льются непрошеные слёзы. Внезапно тишину разрезает крик новорождённого. Сердце тревожно учащает своё биение. - Что такое? - я приподнимаюсь на локтях, кривясь от боли. - Что с моим сыном? Принесите мне его, немедленно! В конце покоев перешёптывались лекари. Эмель и Ёзге мялись рядом. Наконец главная лекарша Ирмак хатун поднесла укутанного младенца. Я аккуратно взяла малыша на руки. - Мой маленький, худенький... - я тщательно вглядывалась в покрасневшее, сморщенное личико младенца. - Мой сынок, мой шехзаде. - я поцеловала ребёнка в лоб. - Ирмак хатун, чем ты так обеспокоена? - Госпожа, младенец очень слаб. Я боюсь за его жизнь. Мы сделаем всё, что сможем. Придётся отправить шехзаде на лечебные воды Бурсы. Я испуганно ахнула и перевела взгляд на малыша. Неужели Аллах будет так жесток?.. Словно осознав смысл страшных слов лекарши, почувствовав мой страх, ребёнок заплакал. - Не плачь, не плачь, моё сокровище... мама рядом. Я пыталась успокоить шехзаде, а у самой из глаз текли слёзы. После того, как я покормила сына, он заснул безмятежным сном на моих руках. Я же молилась Аллаху. Когда солнце вошло в зенит, когда я и новоиспечённый шехзаде выспались, члены Династии собрались на имянаречение. Валиде Султан была несказанно рада рождению внука. Хатидже и Шах были опечалены помолвкой. Также приглашённая Гюльфем Хатун стояла безлико, с непроницаемым лицом. Выжженная дотла изнутри смертью единственного ребёнка, женщина отреклась от мира. Оказанная милость династии казалась хуже смерти. Султан Сулейман вошёл в покои последним размеренным шагом, довольно улыбаясь. - Махидевран, как же ты осчастливила меня! Но я не разделяла его радости. Эту ночь он провёл с Иффой, пренебрегая своей семьей. Мой шехзаде слаб, и я слышу, как зовёт его небесный чертог. Но я не отдам сына. Никому. Султан бережно взял на руки спящего сына. С упоением он читал молитву. Когда пришёл момент наречь новорождённого, Сулейман задумался и внимательно вгляделся в черты лица своего сына, словно пытаясь прочесть путь, который будет ждать малыша. В новорождённом мужчина не отыскал черт восточной внешности, коими был одарён Мустафа. Но султан был уверен, что в его сыне дремлют исконно восточные черты характера: мудрость, с коими восточные мудрецы пишут секреты жизни, храбрость и ярость, с коими воины отстаивают честь своих государств, горделивость, с коей весь османский народ чтит свои традиции. Султану уже донесли, что ребёнок, несмотря на то, что родился в срок, был нездоров. Но Повелитель искренне верил, что шехзаде сумеет побороться за свою жизнь, завоюет уважение народа и бок о бок с отцом и братом поставит на колени неверных. Его сын будет достоин самых высочайших похвал. Именно так. - Ахмед. Твоё имя - Ахмед. Твоя имя - Ахмед. Твоё имя - Ахмед. - зашептал мужчина и перешёл ко второй молитве.

***

После того, как Повелитель велел ей покинуть его опочивальню, Иффа долго плутала по ночным коридорам Топкапы, глотая злые слёзы. На этаж фавориток Иффа вернулась лишь с рассветом. Она надеялась, что никто из наложниц не узнаёт о немилости Повелителя к ней. Потирая опухшие глаза, фаворитка тихо проскользнула в комнату, чтобы не разбудить языкатую Айсель, которая не упустит возможности поглумиться над немкой. Но тогда удача отвернулась от Иффы. Азербайджанка не спала. Укутавшись в одеяло, сонно щурясь, Айсель растянула губы в злорадной улыбке: - Иффа хатун, ну что, как хальвет? Вспомнил тебя наконец-таки Повелитель. Настроения спорить с нахалкой не было, поэтому немка отвернулась к стене. - Думаешь, никто не догадается о твоём позоре? Ясмин хатун, та, что сопровождала тебя в султанскую опочивальню, всё уже рассказала. Султан разгневался на тебя. - язвительно продолжала издёвки Айсель. - Неправда! - немка вспыхнула, не выдержав уязвления её самолюбия. - Ясмин хатун занималась бы своими делами, чем языком трепать. Ненасытная! Не так всё было! Не так! К султану Ибрагим пришёл, сказал, что у Махидевран роды начались. Сулейман и отправил меня обратно, чтобы пойти к ней. - Ты думаешь, я тебе поверю? Гарем тебе поверит? Да завтра снова в ташлыке все будут жужжать, как в улье, снова все будут смеяться над твоей глупостью. - Айсель гортанно рассмеялась. Этого Иффа стерпеть не смогла. Немка подлетела к вмиг побелевшей от страха Айсель: - Не замолчишь - отправишься вслед за своей подружкой Марты в лазарет! Довольно ухмыльнувшись исказившемуся, смазливому личику Айсель, немка вернулась в постель, пообещав себе, что первым делом после наступления её эпохи она повысылает своих неприятельниц в гаремы старых пашей.

***

В Старом Дворце господствовал молочный зимний туман. По коридорам вальяжно прогуливалась тоска. Старые наложницы или наложницы, впавшие в немилость, мирно коротали свой век. Время усмиряет всех. Но под силу ли ему будет усмирить Фюлане хатун? Время покажет. Молодая женщина почти пришла в себя. Слёз не осталось. Осталось лишь слепое желание мести. Такое же слепое, коей была её выгоревшая любовь к султану и надежда на её возвращение. Фюлане скучала, заламывала руки от бездействия. Иффа хатун не докладывала об обстановке во Дворце, и поэтому бывшая султанша не могла подослать Зульфию хатун, её верную прислужницу, коварную, как сам шайтан. Этот день протекал так же, как и все остальные. Как обычно женщина сидела за вышивкой. Внезапно, плотную тишину повисшую в этих покоях с самого момента ссылки несчастной, разрезал стук. Фюлане лениво отозвалась, подумав, что как обычно пришли выплачивать жалование. Но нет. Миловидная, низкая, смутно знакомая девушка зашла с пустыми руками. - Хатун, прибыли вести из Топкапы. Я подумала, что вам будет интересно знать об этом. Фюлане оценивающим взглядом смерила девушку: - Хороших новостей из этого лабиринта лжи, интриг и обмана прийти не может. Там, где не знают слова "справедливость", мира нет. Если, конечно, какая-нибудь жутко везучая султанша не предстала пред Аллахом, наконец-таки пытаясь расплатиться за свои грехи. Соперница Махидевран хрипло рассмеялась, после чего Озай и вошедшая девушка озабоченно переглянулись. - Династия пополнилась ещё одним шехзаде. Его нарекли Ахмедом, достойным похвалы. Фюлане перестала смеяться: - Как же эту змею любит Аллах... моим вторым ребёнком стала несчастная Ислам Султан, да будет ей хорошо в небесном чертоге Аллаха... - Аминь... - слаженно отозвались девушки. - А больше никаких новостей из Топкапы нет? - с надеждой спросила Фюлане. - Может быть, какая-нибудь наложница беременна? - Нет, султанша. - девушка покачала головой. - Мы ведь, кажется, встречались. - прищурившись, протянула Фюлане.- Йерет. Я вспомнила, тебя зовут Йерет. Это ты мне принесла ложные сведения о появлении дочери шехзаде, которые приказали распустить, дабы защитить Махидевран. Какая судьба мне выбрана Аллахом... тогда мой Махмуд, мой лев, мой сын был жив, рос и не знал никаких бед, кроме разлуки со мной. Тогда сердце Сулеймана пылало неукротимой любовью ко мне. Он любил меня больше, чем Гюльфем и Фюлане вместе взятых! Тогда... Озай тревожно взглянула на бывшую госпожу. Глаза той подёрнулись плёнкой воспоминаний. Прислужница жестом дала понять Йерет, что ей лучше уйти. Только закрылась дверь покоев, как Фюлане разразилась яростными рыданиями, которые перешли в незатихающие всхлипывания от незаживающей, всё ещё свежей раны от потери детей.

***

Как и предвещала Айсель, на следующий день гарем гудел, как пчелиный улей. Иффе пришлось густо накрасить лицо, чтобы скрыть покрасневшие глаза и нездоровый оттенок кожи, вызванными целой ночью безутешных рыданий. Пожалуй, скрыть можно всё - боль, слёзы, обиды, всякие увечья. Но нельзя накрыть зеркало души. В глазах отвергнутой девушки читалась неимоверная душевная боль, потрясение и горечь предательства. Ни одна женщина султана не была счастлива по-настоящему - ярко, эффектно и постоянно. Как только немка спустилась в ташлык на завтрак, со всех сторон раздался заливистый смех наложниц. С ухмылкой поднялась Марты хатун, блистающая в белоснежном платье, и пошла навстречу к обидчице: - Ну что, Иффа, пришёл час расплаты. Пришёл твой позор. Стены этого гарема уже забыли твои горделивые речи, полные спеси. Где твоё высокое положение? Этаж фавориток уже полон, и я одна из них. - Лошадь на четырёх ногах ходит, и та спотыкается. - спокойно парировала Иффа. Она уже закалилась и смогла совладать со своим буйным нравом, так странно гармонирующим с вспышками целомудрия, за которое она и приглянулась Повелителю. - Смейтесь. Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Немка замолчала, не желая продолжая конфликт, и пошла к свободному столику. Но её остановила Марты, схватив за рук. Иффа ответила на её прожигающий взгляд. - И что? Хочешь сказать тебе не больно? Хочешь сказать, что сейчас не наложила румян и сурьму на лицо в три слоя, чтобы никто не догадался о твоём позоре? Ты сама обрушила на себя гнев султана! Фавориток много. И каждая, лучше тебя! Ты и мизинца их не стоишь... Внутри немки клокотал гнев. - И что? - с трудом Иффа усмехнулась. - Что толку? Да будь у султана Сулеймана тысячи таких гаремов, будь у него тысячи таких же наложниц как вы! Меня никто не заменит. Одна я его из фавориток всех люблю. Одна я к нему привязана не украшениями и не мехами. - Вы слышали? - Марты продолжала издеваться, упиваясь беспомощностью немки. - Любит она его! Да о какой любви ты говоришь?! Чем ты докажешь свою любовь? - Моя любовь к Повелителю не нуждается в доказательствах. - яростно выкрикнула Иффа. - Тебе не стать султаншей. Может, когда-нибудь ты и родишь сына, но наследником всё равно будет шехзаде Мустафа, а главной женщиной после Валиде Султан и Хатидже Султан, Бейхан Султан, Фатьмы Султан и Шах Султан будет Махидевран Султан - единственная законная жена султана Сулеймана и мать его шехзаде Мустафы и шехзаде Ахмеда. И ни одно живое существо из гарема не посчитает тебя султаншей, в любом случае. Иффа дёрнулась, как от пощёчины: - Да, не принимает меня Династия без сыновей и дочерей султана, не принимает меня Махидевран Султан, так как я нагрубила ей ненароком, впрочем, не примет она и ни одну из вас. А мне не нужно стадо. Не нужен ваш авторитет! Дай Аллах, я стану султаншей, и тогда моей опорой и поддержкой будет мой ребёнок и султан. А сейчас отойди, пока я снова не отправила тебя в лазарет. - Ты мне угрожаешь? - Марты вскинула брови. - Пусть так. - с вызовом ответила Иффа. - Ты ещё сгоришь в муках Аллаха, помяни моего слово. Да будь ты проклята! - раскрасневшись, выпалила Марты и вылетела из ташлыка. Сглотнув, Иффа прошествовала к себе.

***

Со дня рождения моего шехзаде прошло несколько недель. Но они не принесли мне долгожданных известий по поводу улучшения здоровья моего малыша. Да и признаться, я и сама не чувствовала себя лучше. Я старалась не покидать моего Ахмеда без надобности. Это утро было таким же серым, как и несколько недель назад. Проснувшись, я склонилась над колыбелью. Ребёнок безмятежно спал. Кожа Ахмеда была светлее, чем у Мустафы, головка была покрыта курчавыми, тёмными волосами. Я дотронулась губами до лба шехзаде, проверяя, нет ли жара. Ребёнок беспокойно заворочался. Я облегчённо вздохнула. Бессонными ночами я не сводила взгляда с новорождённого. Иногда мне казалось, что он не дышит, и спохватываясь, я бросалась к колыбели, проверяя, жив ли мой Ахмед. Гюльшах, заметив, что я проснулась, с поклоном подошла ко мне: - Госпожа, доброго вам утра. Не желаете ли сходить в хаммам? Завтракать желаете сейчас? Я улыбнулась услужливости Гюльшах. Мне было жаль молодую женщину. Она так стремилась понравиться мне, отплатить добром за добро. - Как только проснётся Ахмед. Как там мой Мустафа? - Я лично проводила нашего шехзаде на урок. Он передавал, что беспокоится за вас и шехзаде Ахмеда, неустанно молится о вашем здоровье. - ИншАлллах, его молитвы будут услышаны. - Аминь, султанша, аминь. У меня для вас есть письмо, госпожа. - Письмо? - я удивлённо вскинула брови. - Откуда же оно пришло? Кто написал? - Письмо прибыло из Старого Дворца, - сообщила Гюльшах, передавая письмо. - От Фюлане хатун. Я нахмурилась: - Что ей спокойно не живётся? Какие проклятья написала она мне теперь? Махидевран, Я знаю, что сейчас ты празднуешь победу. Но этой победы нет. Выиграв в борьбе за султана и высокое положение, ты проиграла. Знай, что оставить тебя на правах старшей наложницы-фаворитки султану Сулейману не позволила совесть. Как бы он потом смотрел в глаза своей обидчивой и вспыльчивой Махидевран? Именно поэтому ты сейчас свободная женщина и носишь титул законной жены султана. Я долгое время сокрушалась: Аллах наказал меня за свои грехи, где же тогда расплата за твои грехи? И наконец-то я поняла. Расплатишься ты гораздо позже. Но твоя вина пред Аллахом гораздо больше моей вины. Поэтому твоя радость по поводу рождения сына через десятки лет будет омрачена его смертью. Ведь теперь по законам шехзаде Мустафа взойдёт на трон и по Закону Мехмеда Фатиха умертвит всех своих братьев, когда-либо рождённых, в их числе и окажется твой новорождённый шехзаде Ахмед. Как же ты будешь жить тогда? Твоя алчная душа проживёт очень долго и перенесёт муки, какие не видывал никто из ныне живущих. Молись о спасении своей души, Фюлане. С исказившимся от ненависти лицом, я скомкала письмо, испугав Гюльшах. - Выбрось это. Какая она змея! Никто и ничто на этом свете с ней не совладает! Даже наказания Аллаха её ничему не учат. Она успокоится лишь тогда, когда её душа уйдёт из этого мира. - Султанша, вы ведь не можете оставить это просто так. Я слышала, Фюлане хатун в прежние времена позволяла себе больше, чем ей было позволено. - вкрадчиво произнесла Гюльшах. Меня потрясла её осведомлённость: - Какая же ты проницательная, Гюльшах. Ты права. Нужно показать Фюлане, что я теперь обладаю властью, и что она теперь за такие слова может лишиться головы. На её душе уже лежит невинные души Сарыгюль хатун и её нерождённого малыша. Днём меня и шехзаде Ахмеда навестила Валиде Султан. Женщина вошла грациозной походкой. С годами Айше Хафса Султан только хорошела. Сморщившись от боли, я поднялась и склонилась в поклоне. - Махидевран, - женщина приветственно улыбнулась. Улыбка вмиг исчезла, когда Валиде осмотрела меня. Лицо земельного оттенка при тёмном освещении, на котором лихорадочно блестят глаза с припухшими веками. - МашАллах... - женщина ахнула. - Как же ты плохо переносишь роды, Махидевран. - Моё тело страдает от того, что страдает моя душа. - я понурила голову. Айше Хафса Султан сочувственно посмотрела на меня. Мы присели, я велела принести шербета. - Что с тобой, Махидевран? Что гложет твою душу? - В тот день, когда родился мой Ахмед, мы с Мустафой ждали нашего Повелителя. Я оплатила покупку свежих продуктов, принарядилась, освежила в памяти любимые мелодии султана. Мы ждали до глубокой ночи. Но Повелитель был занят, в своих покоях он принимал Иффу хатун. Не это ли удар в самое сердце, Валиде? Я терпеливо ждала, пока султан Сулейман разберётся с важными государственными делами после похода, мой Мустафа был так рад наконец-таки побыть с отцом, вы же знаете, как шехзаде к нему привязан. И что же я узнаю? Мной и Мустафой пренебрегли... - я всхлипнула. - Махидевран, - Айше Хафса Султан успокаивающе погладила меня по плечу. - Я могу понять тебя как женщина. Но мой сын - султан всего мира. Никто из ныне живущих не смеет указывать ему что делать. Я обязательно поговорю с ним об этом. - Как теперь я смогу с этим смириться, Валиде? Раньше, когда я и Мустафа были младшими в иерархии гарема, я терпеливо ждала и поплатилась за свою несдержанность. Теперь я взята нашим Повелителем в законные жёны, наш союз одобрен Аллахом, мой шехзаде Мустафа - престолонаследник. Неужели и теперь я должна ждать? К тому же, сегодня мне пришло запугивающее письмо от Фюлане. Гюльшах, покажи его госпоже. Может быть, родится сомнение, что я подделала письмо, чтобы оклеветать Фюлане. Но зачем мне теперь это делать? Отныне она не принимает никакого участия в жизни Династии. Айше Хафса Султан принялась читать письмо. И чем дальше её глаза скользили по строчкам, тем сильнее она хмурилась: - МашАллах... негодяйка! О, милостивый Аллах, дай мне сил... Женщина замолчала, борясь с собой. - Знаешь, Махидевран, если честно, я рада, что Фюлане теперь не имеет никакого отношения к Династии и её загребущие ручонки так и не узнали власти. Махмуда я очень любила, мой первый внук, он больше всех напоминал мне маленького Сулеймана!.. И Фюлане я пыталась понять так же, как и пытаюсь понять тебя сейчас. Я не сталкивалась в борьбе с наложницами, чтобы стать старшей женой султана. В Османскую Империю я прибыла законной женой тогда ещё шехзаде Селима. Меня чуть удар не хватил, когда я узнала, что Сулейман собирается возвысить простую рабыню. Я знакома с историей её появления в гареме. Стоит восхищённо ахнуть стойкости и безумству этой женщины. Я даже рада, что из всех троих осталась именно ты. В тебе течёт благородная, княжеская кровь, поэтому ваш никях не стал чем-то поражающим. Фюлане будет наказана за такие слова, непременно. Я лишу её жалования на полгода. Я недовольно покачала головой: - Что толку, Валиде? Эту женщину съедает зависть. Её уже ничто не остановит. Лишь смерть. - Ты хочешь казни Фюлане? - Валиде Султан изумлённо вскинула брови. - Нет, - я поспешно качнула головой. - Хотя, Фюлане по законам должна была быть казнена за гонения на покойную Сарыгюль хатун и её нерождённого ребёнка. Я не понимаю, к чему держать Фюлане и Гюльфем в гареме, если они никогда больше не побывают в покоях Повелителя и не одарят Династию детьми. Почему вы их отстранили? - Аллах ведь не зря распорядился забрать души моих ненаглядных Махмуда и Мурада к себе в небесный чертог. Это был знак свыше. Фюлане и Гюльфем не те, кто должны носить титул султанш и воспитывать престолонаследников. Сулейман не ослушался меня, хотя мог. Он тоже видел в смерти моих шехзаде этот знак. - объяснила мать султана. - Вам не кажется это жестоким? - осторожно произнесла я. - Вы сами видели страдания Гюльфем, и я уверена, Фюлане страдала не меньше, ведь даже её новорождённая дочь не смогла прожить на этом свете и пару лет. - На всё воля Аллаха. Мы много молились о сохранении жизней моих львов и моей Ислам Султан. - Мне кажется, Фюлане можно было бы освободить из гарема и дать начать новую жизнь. Она ведь ещё сравнительно молода и... - Ты начинаешь понимать, какая власть сосредоточена теперь в твоих руках. Я лишь велела отстранить фавориток от Сулеймана. Что же, я поговорю с сыном насчёт дальнейшей судьбы женщин. - Покинув гарем, Фюлане была бы вдали от гаремной жизни, её бы не манили интриги и жажда мести. Я думаю, лишь так она сможет позабыть прошлые обиды и смириться. Валиде... - я опустила глаза. - Фюлане написала о законе Мехмеда Фатиха... неужели... неужели Мустафе придётся умертвить своего брата, чтобы спокойно царствовать? - Не думай об этом, Махидевран. Фюлане не знает всех политических тонкостей. Никто не допустит братоубийства. - успокаивающе произнесла Валиде. - И всё же, братоубийство - это обычная практика в Османской Империи. - тревожно возразила я. - Не думай об этом. Выздоравливай. Все мы ждём счастливых улыбок на твоём лице, и на лицах наших шехзаде. - Спасибо вам, Валиде. Я никогда не забуду вашей доброты ко мне. - я счастливо улыбнулась, склоняясь в поклоне. Айше Хафса Султан подошла к колыбели с безмятежно спящим внуком. - Мой львёнок, будь всегда так же спокоен, так же радуй нас своим присутствием. Да сохранит тебя Аллах! - женщина прикрепила оберег к колыбельке. - Аминь... - прошептала я.

***

Фатьма Султан прибыла в столицу. На этот раз на лице беспечной султанши не сияла улыбка. Свободолюбивая девушка была недовольна скорым замужеством. Об этом она намеревалась сказать своей матери. Облачившись в своё любимое золотое платье с высоким воротником-стойкой на европейский манер, что придавало ей более воинственный вид, Фатьма Султан направилась в покои Валиде. Её верная служанка Мелек предпринимала последние попытки остановить султаншу: - Моя госпожа, вам не стоит быть такой резкой. Валиде Султан заботится о вашем благополучии. - Моём благополучии? - сестра султана резко остановилась, медленно развернулась, сохраняя каменное лицо. - Моём благополучии, Мелек? - девушка угрожающе нависла над служанкой. - Да будет тебе известно, что моим благополучием будет являться моё личное счастье! О каком личном счастье может идти речь, если меня выдадут замуж за абсолютно незнакомого, обрюзгшего пашу, вступающего в преклонный возраст? Я сбегу прямо в день свадьбы, и никто не посмеет меня остановить. - И всё-таки вам следует быть более понимающей, моя госпожа. - продолжала Мелек, привыкшая к подобным выходкам своей своенравной госпожи. - Айше Хафса Султан - опытная женщина, повидавшая на своём веку многое. Она прекрасно знает, что нужно для её дочерей. Ради своих детей она пойдёт и в огонь, и в воду... - И какой будет в этом толк, что все мы будем страдать? Хатидже уже пережила один несчастный брак, оставшись молодой вдовой. Бейхан всегда была более спокойной. Не знаю, счастлива ли она в браке так же, как были счастливы мой покойный отец и Валиде, но её единственное упоение - это султанзаде Орхан. - раздражённо отозвалась Фатьма. - Вот! - Мелек торжествующе улыбнулась. - Её упоение - дети. Так есть в жизни каждой женщины. Мужчины могут изменить, но для детей вы всегда останетесь совершенной и горячо любимой. - Уж не знаю, Мелек, для каких женщин это счастье... я султанша, и с моим мнением должны считаться, так меня учила моя Валиде. Я выросла такой, как меня воспитали. - Фатьма поджала губы. Ей порядком надоели эти разговоры. Её мнение не изменит никто. С этим Мелек никак не могла поспорить. Каждая султанша Династии как на подбор была самолюбива, горда и упряма. Пожалуй, за исключением мудрой и уступчивой Бейхан Султан, которая не любила конфликтов. Фатьма в сопровождении Мелек вошли в покои Айше Хафсы Султан. Счастливая мать обрадованно раскинула руки, принимая дочь в свои объятья. Фатьма сдержанно улыбнулась. Султанши сели за круглый столик, ломившийся от горячих блюд. Трапеза сопровождалась вежливыми вопросами о состоянии имения, здоровье и делах. Наконец, после трапезы Валиде устало выдохнула: - Говори, Фатьма. Я же вижу твоё недовольство. Говори всё как есть. Девушка кивнула: - Как вы уже догадались, я недовольна своим скорым замужеством. Во-первых, Мустафа-паша - самая неподходящая партия для меня. Этот паша входит в преклонный возраст. Неужели это тот мужчина, с которым я должна провести всю свою жизнь? Так в день свадьбы я могу остаться молодой вдовой, как это произошло с Хатидже! Я слишком молода, Валиде, я не хочу обременять себя браком с нелюбимым, детьми, рождёнными в холодных отношениях. Всё должно быть не так. С самого детства я вдохновлялась примером вашей одухотворённой любви с покойным султаном Селимом Ханом. - Я слышу это уже в третий раз. - Айше Хафса Султан устало улыбнулась. - И Хатидже, и Шах, сказали мне точно такие же слова. А теперь ты послушай меня внимательно, Фатьма. Свадьба состоится несмотря ни на что. Мустафа-паша не так стар, как покойный Искендер-паша, супруг Хатидже. Твоя задача - подарить Династии продолжение, осчастливить всех султанзаде и султаншами. В твоём возрасте я была занята детьми. Если ты считаешь себя слишком молодой, то что говорить о Шах? Что ты требуешь от меня? Устроить тебе такой же гарем, как и Сулейману, чтобы ты самостоятельно выбрала себе мужа? Такого никогда не будет. Ты султанша величайшей династии Османов, ты правоверная мусульманка. Ты не должна перечить ни мне, ни брату. - В том-то и дело, что я султанша, Валиде! Вы так меня воспитали. И я заслуживаю того, чтобы с моим мнением считались. - в глазах девушки вспыхнул гневный огонёк. - Фатьма... доченька. - Валиде сделала глубокий вдох, а затем ласково улыбнулась. - Я и так позволила тебе больше, чем того было нужна. Я была рада твоей любознательности, поэтому позволила тебе контактировать с европейскими дамами. Только вот ты зашла слишком далеко, и посмела устраивать себе аудиенции с мужчинами. Думала я не знаю об этом? Фатьма Султан поджала губы и искоса взглянула на Мелек. Та отрицательно покачала головой. Айше Хафса Сулан усмехнулась: - Самура хатун мне нашептала. Или ты забыла под чьим присмотром я отпускала тебя в "вольное плавание"? Фатьма, ты уже зрелая женщина. Пора бы смириться. - Вы поступаете со мной, как с рабыней. - негодующе восклицала Фатьма. - Я забочусь о твоём благополучии, моя светлоликая Фатьма. Свободолюбивая птица. В золотой клетке будет лучше. - Видите, Валиде, вы сами признаёте, что меня ожидает золотая клетка. - Так будет лучше. Иди, отдыхай. Наслаждайся свободой, моя птица. Поклонившись, Фатьма в сопровождении Мелек покинула покои. Валиде Султан устало вздохнула. С годами держаться было всё сложнее. Сейчас вместе с воспоминаниями душит происходящее в реальности. Каждая слезинка её дочерей - новые, глубокие раны на незаживающем сердце Айше Хафсы Султан. Женщина понимала, что она поступает несправедливо. Ведь сама Айше Хафса с помощью Великого Аллаха испытала радость любви в браке с покойным султаном Селимом. Но ведь мир и без того полон несправедливостей. Стоит ли продолжать вершить ей их самой?