Женское счастье. Том 1.

Прошло всего пару недель, как Йерет заходила в покои бывшей султанши Фюлане. Она особо выделялась в иерархии Старого Дворца. Этот дворец нуждался в хорошей реставрации. Может быть поэтому Династия покинула этот дворец, стены которого также слышали множество криков, полы которого впитали моря солёных слёз отвергнутых и обиженных наложниц, а порою и султанш, окна которых видели множество отражений улыбки? Сюда, как говорилось ранее, отправляли состарившихся наложниц, которых так и не выдали замуж, или тех, кто впал в немилость. Но иногда сюда присылали молоденьких, послушных и трудолюбивых гаремниц, чтобы те поднабрались опыта и отправились в Топкапы. Старый Дворец был ближе к столичному дворцу, чем любые другие провинции. Йерет была одной из них. Её саму привезли из далёкой Греции. Девушку было некому защитить, родителей не было и в помине. Воспитала её старуха, помершая во время набега. Йерет отправили в Старый Дворец из Трабзона, бывшего санджака наследника. Гречанка была услужлива, и решив дослужиться до Топкапы, носила новости для изгнанной Фюлане. Бывшая султанша не удивилась появлению Йерет: - Снова ты... и что на этот раз? В этой пустыне раздают сладости по поводу рождения шехзаде? Поздновато однако... - лениво протянула Фюлане, возлегая на тахте, уставившись в потрескавшийся потолок. - Ну что вы, султанша, - гречанка улыбнулась. - Здесь не бывает празднеств. Жизнь всегда монотонна и скучна. Поговаривают, что Валиде Султан выделила деньги на обновление мраморных бассейнов, так что, возможно, скоро наложницы смогут понежиться в тёплой воде. Но, мне кажется, вам это не грозит. - О чём это ты? - заинтересовавшись, Фюлане перевела взгляд на Йерет. - Вам пришло письмо из Топкапы. - девушка передала письмо Озай. - Махидевран прислала ответ. Прокляла, наверно, мою бедовую голову. - потеряв интерес, Фюлане снова перевела взгляд на потолок. - Не думаю, моя госпожа. - Озай осмотрела письмо. - На такой бумаге не пишут в гареме. Насколько я знаю, её используют для переписок с важными персонами. Письмо вам явно не Махидевран написала, Повелитель, я думаю. Фюлане поспешно села на тахте и нетерпеливо протянула руку: - Что же ты стоишь, дай мне его быстрее! Возможно, решилась моя судьба! Аллах услышал мои молитвы! Услужливая Озай поспешно отдала письмо своей госпоже. Но, к разочарованию бывшей султанши, письмо было написано в отстранённом деловом стиле. - Что там, моя госпожа? - заинтересованно спросила Озай, даже приподнимаясь на носочки, чтобы разглядеть написанное. - Султан Сулейман Хан Хазрет Лери ожидает меня в Топкапы, Озай. Мы немедленно собираемся! Бери как можно меньше вещей. Как стану султаншей - закажу себе новые наряды, которые никому прежде даже не снились! - Фюлане усмехнулась. - Моя эпоха возвращается! Озай поспешно позвала прислужниц, чтобы как можно быстрее собрать вещи. - Йерет, - молодая женщина обернулась с гречанке, топчущейся на пороге покоев. - Дай Аллах, ты снова принесла хорошие вести. Я ведь после сообщения о рождении Саназ Султан написала Сулейману и вернулась из ссылки. Будешь моим талисманом. А знаешь что... собирайся. Тоже со мной поедешь. Хватит тебе здесь томиться. Так и состариться раньше положенного срока можно. - Султанша! - глаза Йерет расширились от щедрости султанши. Девушка мигом подбежала к Фюлане и пала пред ней, целуя подол её шикарного, багряного одеяния, оставшегося ещё со времён жизни в Топкапы. - Спасибо, я никогда не забуду вашей доброты!.. Бывшая султанша засмеялась и подняла девушку: - Рано кланяешься. Если всё будет хорошо, я тебя ещё не так награжу. Раскрасневшаяся от нахлынувших чувств Йерет ещё раз благодарно поклонилась и выбежала из покоев. Озай проводила её недовольным взглядом: - А не слишком ли вы щедры, моя султанша? Фюлане рассмеялась: - Ах, Озай! Не ревнуешь ли ты часом? Уж кого-кого, а тебя я не забуду, моя милая подруга. Прислужница улыбнулась и поклонилась. - Топкапы ждёт меня... и законное место жены султана тоже. - с вожделением прошептала Фюлане, прощаясь с надоевшими стенами самых больших покоев Старого Дворца.

***

Из-за того, что Иффа хатун впала в немилость Повелителя, в султанскую опочивальню раз за разом приглашали Марты. Айсель хатун такой распорядок дел не устраивал. Раскрасневшаяся от гнева, азербайджанка отправилась в комнату фавориток, где проживала подруга, которая наконец-таки проводит день у себя, по случаю наступления священной ночи четверга, которую султан должен был разделить со своей законной женой. Марты хатун перебирала большую деревянную шкатулку, инкрустированную разными самоцветами, в которой лежали теперь уже многочисленные украшения фаворитки. Спокойная девушка подняла взгляд на растрёпанную Айсель: - Айсель, что с тобой приключилось? Проходи. Азербайджанка поджала губы и плотно закрыла двери, дабы никто их не услышал. - Ты приключилась, Марты! Хватит уже, достаточно с тебя! - Я не понимаю, о чём ты. - Марты внимательно посмотрела на подругу. - Ты же видишь, не больно Иффе уже. Боль ей причиняет сам Повелитель. Хватит ходить к султану. - Да как же ты не понимаешь, принимая меня султан и делает больно Иффе! - Марты хлопнула крышкой шкатулки, начиная злиться. - И не зависит от меня, пойду я к султану или нет. Сам он меня к себе зовёт. Мне удалось завладеть его сердцем. - Мы так не договаривались! - азербайджанка покраснела ещё больше, казалось, она сейчас лопнет от возмущения. - Мы вообще никак не договаривались, Айсель. Я никак не могу повлиять на Повелителя. - Ты хочешь рассориться со мной. Так ты этого добьёшься! Ты наживёшь себе врага в лице меня! - закричала Айсель, в которой взыграла кровь её агрессивных горцев-предков. - Не кричи. Ссоры мне с тобой не надо. - Марты неприязненно посмотрела на подругу. - Я же не возражаю, что бы ты ходила к Повелителю. - Ты так часто у него бываешь... ты же можешь забеременеть и родить шехзаде, и стать султаншей! Возвысишься, а как же я? - горько произнесла Айсель, чувствуя, как подбираются слёзы. - Могу. И женой его законной стать могу. И ты можешь. Султан правоверен и может иметь четырёх жён. Ты его так сильно любишь? - Люблю ли?.. - озадаченная Айсель присела на тахту. - Я не знаю. Когда он прикасается ко мне, ласково шепчет моё имя, я испытываю страсть и желание тела. Я уже давно не испытываю болей и знаю, как доставить султану особое удовольствие. Иногда даже кричу, подогревая интерес. Может быть и должно мне стать стыдно, что я рабыня и вещь, и веду себя подобным образом. А потом думаю, пусть и слышат мои крики. Пусть евнухи завидуют, они не смогут насладиться моим телом. И Ибрагим паша пусть завидует, ходит такой хмурый, видно, давно у него не было хальвета! Девушки засмеялись. - А ты его любишь, Марты? - Я тоже не знаю. Мне приятно, что он говорит мне красивые слова, одаривает меня украшениями, - Марты кивнула на шкатулку. - Но ничего я, пожалуй, не чувствую. И Повелитель будто видит это, поэтому и зовёт меня каждую ночь, пытаясь разбудить чувства. Но там, на Родине у меня был жених. Не то, что бы я его любила. Отец выбрал его для меня. Он молод, красив и богат, но также и умён. К нему я испытывала некую симпатию. Айсель вновь помрачнела, когда Марты напомнила, сколько раз она была в султанской опочивальне. Но на следующий день удача улыбнулась самой Айсель. Повелитель, которому порядком надоела холодная отчуждённость красавицы Марты, вспомнил свою не менее красивую, пылкую и страстную натуру. Азербайджанка готовилась очень тщательно. Волосы она перемывала множество раз, словно стремясь увидеть в них своё отражение. Тело её было натёрто маслами. И без того выразительные, большие, живые, карие глаза были подведены чёрной сурьмой. Податливые губы горели цветом граната. Айсель долго выбирала, что ей надеть. Новые платья, ни разу не ношенные, манили своей красотой цвета ткани и необычными формами, не терявшими свою восточную самобытность. Вначале фаворитка решила надеть лёгкое, чёрное платье, облегавшее фигуру до неприличия. Потом азербайджанка решила зажечь огонь в сердце султана пронзительным, алым платьем. А затем она увидела то, что ей было нужно. Тёмное, изумрудное платье со вставками из серебряной парчи раскрывало ранее неведанную и невиданную сторону Айсель. Страстная ночь вместе с азербайджанкой помогла султану отвлечься от важных государственных дел и угрызений совести. Сулейман понял, что возможно Айсель сможет занять в его сердце особое место. - Что означает твоё имя? - спросил падишах, прижимая к себе усталую девушку. - Лунный свет, мой Повелитель. - тихо ответила Айсель. - Какая же ты переменчивая!.. - засмеялся султан. - Это имя тебе не подходит. Я нареку тебя другим. Сулейман задумался, перебирая все известные ему достойные мусульманки имена. - Фатин. Отныне твоё имя Фатин. Ты очаровала меня, обольстила, соблазнила. - Благодарю, Повелитель, это очень красивое имя. - азербайджанка взмахнула пушистыми ресницами и склонилась на султаном, одаривая того страстным поцелуем. Ночь продолжилась. В ташлык Айсель, а теперь Фатин вернулась лишь к обеду. Девушка оглядела всех с торжествующей улыбкой, выискивая Марты. Завидев немку, наблюдающую за ней настороженным взглядом, Фатин подошла к ней. - Султан Сулейман новое имя мне дал. Фатин. Сказал, что я очаровала его, обольстила и соблазнила. - последние слова торжествующая девушка произнесла нарочито громко. Марты усмехнулась про себя. Ревности и зависти она не испытала, лишь презрение к подруге, кичащейся своим возвышением. - Это хорошо. Вот видишь, место для нас двоих хватит. - Не думаю, Марты. - Фатин качнула очаровательной головкой. - Марты... чайка. Это имя очень тебе подходит. Твоя красота необычна для здешних мест. Поэтому Повелитель фавориткой тебя сделал. В гареме ещё много всяких разных птиц. Но у султана уже есть та птичка, которая заняла его сердце. Белая голубка. И эта белая голубка - Махидевран Султан. Никто также не возвысится так, как она. И места может не хватить не то, что тебе, даже мне. Чайка Марты. Немка гневно выдохнула. Пусть в ней не теплилась любовь к Повелителю, но в ней уже пробудилась страсть. Подарки и комплименты для девушки стали привычны, и она часто ловила себя на мысли, что может понести от султана и стать госпожой, разбив Иффу и Айсель. О законной жене падишаха немка, в отличие от Фатин не думала. Внутри забурлил гнев. - Ворона Айсель. - процедила она сквозь зубы. Глаза Фатин загорелись яростным огнём, вмиг азербайджанка подлетела к обидчице и вцепилась в её горло, крича: - Да как ты смеешь! Змея! Гаремницы загудели и бросились разнимать бывших подруг.

***

Валиде Султан недовольно расхаживала по покоям. Ей порядком надоели напрасные слёзы Хатидже, отрешённое, но гневное молчание Шах-ы-Хубан, и косые взгляды Фатьмы. Айше Хафса Султан со своими дочерьми не могла разобраться, а тут ещё подлетел встревоженный Йыгыт-ага, доложивший о драке двух фавориток. Высокие, молчаливые евнухи ввели Фатин и Марты. Первая красовалась с лиловыми гематомами на руках и лице, а вторая стыдливо прикрывала шею, на которой горели отпечатки рук бывшей подруги. Валиде Султан оглянулась и смерила рабынь ледяным взглядом. Обе были по-своему красивы. Девушка с гематомами удивляла восточной красотой: смуглой кожей, большими, выразительными, тёмными и живыми глазами и лоснящимися, вьющимися, чёрными волосами. Вторая рабыня была бледна, её светлые, почти белесые волосы были собраны в растрёпанный пучок на затылке, а аквамариновые глаза были понуро опущены. - Как твоё имя, хатун? - мать султана подошла ближе к первой рабыне. - Айсе... Фатин, моя госпожа. - пролепетала азербайджанка. - Так как твоё имя? - Валиде вскинула брови. - Фатин. Так меня нарёк ваш сын, султанша. - Фатин приосанилась. - Ты мусульманка? - Да, сегодня Ышыт-ага обратил меня в ислам. - Прекрасно. А ты? - Айше Хафса Султан перевела взгляд на девушку европейской внешности. - Моё имя Марты. Меня обратили в ислам сразу же после моего прибытия в гарем. - ответила Марты. - И обе фаворитки... - женщина отвернулась от девушек и прошла к тахте. Величественно расправив подол платья, Валиде Султан расположилась на тахте. - Какая дерзость! Вы рабыни, которым оказана великая милость. Я надеялась, что нынешние фаворитки будут поосторожнее предыдущих, - в памяти матери султана встал образ Фюлане. - Думала, вы подарите Династии шехзаде и султанш. Но видно не судьба. - Почему, госпожа? - Марты испуганно посмотрела на Валиде Султан. По кивку головы султанши, евнух одёрнул немку, заставив её ойкнуть и опустить взгляд. - Потому что, Марты хатун, мать престолонаследников и султанш Династии должна быть достойной, её репутация должна быть предельна чиста. А что устроили вы? Драку! Да где это видано, что бы красивые девушки изувечили друг друга. Почему? - Она оскорбила меня, Валиде Султан. Я не привыкла терпеть подобное. - хрипло отозвалась Фатин. - Она лжёт. Вчера она приходила ко мне с угрозами. - поспешно оправдалась Марты. - Какие же вы жалкие... сил моих нет! - женщина устало вздохнула. - Значит так. Больше вы моего сына не увидите. Я уверена, таких он даже и не вспомнит. Сегодня же ваши вещи перенесут в ташлык. В конце недели вас вышлют в Старый Дворец. Вас и всех ленивых, неугодных рыбынь. Увести. Марты всхлипнула. Фатин вырвалась из рук евнуха и бросилась к султанше. Она пала пред ней, держась за подол её платья: - Простите меня, госпожа! Ради Аллаха, помилуйте! Я очень люблю султана, жизнь за него готова отдать! - причитала азербайджанка, чуть ли не плача. - Ах, любит она! - с отвращением, женщина вырвала подол из рук рабыни и поднялась с тахты. Она взялась за подбородок девушки, вглядываясь в лицо. - Разве вас не учили, что драки и всяческие перебранки недопустимы? Разве не говорили, что никаких интриг не должно быть? Мне повесить всех ваших учителей. Отвечай, хатун, отвечай! Фатин заплакала. - Если ты действительно любишь моего сына, как говоришь, значит ты желаешь ему счастья и беспрекословно покинешь Топкапы! Уведите! Плачущую девушку волоком вытащили из покоев. Валиде Султан устала опустилась на тахту, потирая виски. В покои вошла Мёге хатун, поклонившись. - Моя султанша, мне очень жаль... - Жалеть меня не надо. Мне жаль моего сына и моих дочерей. Я безуспешно пытаюсь оградить Сулеймана от дурного влияния всех этих рабынь. Как же я намучилась с гаремом... сначала Селим пренебрёг мной, заставив меня стать жестокой по отношению к покойным Эсмехан Шах, Харангесхан и Айше. А теперь я ужасаюсь тому, как мой сын похож на Селима. Он также пренебрегает несчастной Махидевран. Больше я спуску никому не дам. Объяви сегодня же, что всех лентяйки, сплетницы и хамки будут высланы к концу недели в Старый Дворец, если не изменят своё поведение. Ссылка Марты хатун и Фатин хатун состоится, вне зависимости от их поведения. И не допускай их в лазарет, пусть ходят с такими лицами. Жалование, естественно, всем сосланным выплачиваться два года не будет. Что толку в гареме, если здесь все недостойны моего сына. И разошли вести по провинциям, пусть лучших рабынь доставят сюда. - А что будет с Иффой хатун, госпожа? Без согласия Повелителя её-то уж точно нельзя выслать. Валиде хмыкнула: - Я слышала, что она отныне в немилости у Сулеймана. Я обговорю с ним этот вопрос. Нужно готовиться к свадьбам моих дочерей, нужны толковые швеи и работящие девушки, чтобы всё было идеально. Мои дочери поймут, что я всё делаю для их же блага.

***

Фюлане быстрым шагом в сопровождении Озай и Йерет направлялась в покои Повелителя. Молодая женщина нервно сглатывала и в волнении заламывала руки. - Доложите о моём прибытии султану. - дрожащий голос Фюлане разрезал плотную тишину. После кивка вернувшегося евнуха, женщина жестом приказала Озай и Йерет ждать, а сама прошла в покои. Султан Сулейман стоял посреди своих покоев. Мужчина ещё больше возмужал, его щетина превращалась в бороду. Неизменными лишь оставались ясные, чарующие глаза цвета безмятежного неба. - Повелитель, - Фюлане выдохнула, глубоко кланяясь. - Я так долго этого ждала. Но Аллах услышал мои молитвы! Вот и я здесь... о, Сулейман, ты не пожалеешь о своём решении. Отныне я буду вести себя рассудительно. Никаких интриг. Никаких. Не дав сказать султану не слова, молодая женщина подошла к возлюблённому. Закинув руки на плечи мужчины, Фюлане с любовью посмотрела на Повелителя. - Я так долго этого ждала... С наслаждением она приникла с нежным поцелуем к губам мужчины. Сулейман застыл, понимая, что вот-вот растает и изменит принятое им решение, которое с ним обговорила Валиде Султан. Он стоял, с трудом сдерживаясь, дабы не податься соблазну. Так хотелось прижать Фюлане к себе, быстрыми движениями расшнуровать тугой корсет платья, подхватить бывшую фаворитку и перенести на широкое ложе, покрыть её тело поцелуями, простить за всё... Султан мягко отстранился. - Я долго думал, прежде чем принять это решение. А затем понял, что ты так долго этого ждала, и действительно заслуживаешь этого. Это самое большее, что я могу для тебя сделать, Фюлане. Фюлане растаяла. Она стояла с торжествующей улыбкой, внимая каждому слову любимого. - Ты покинешь Старый Дворец. Улыбка на лице бывшей султанши стала ещё шире. - Я дарую тебе свободу. На моём столе уже лежит подготовленный документ. Фюлане сглотнула и уже приготовилась говорить слова благодарности, как султан жестом остановил её. - Теперь ты хозяйка одного из самых больших и богатых имений Стамбула. Штат прислуги Валиде Султан уже отобрала для тебя. Жалование тебе также будет выплачиваться. Может быть, мне подыскать для тебя мужа? Женщина удивлённо посмотрела на Повелителя, её глаза расширились от ужаса. - Повелитель?.. - недоумевающе произнесла Фюлане. - Ты покинешь гарем, Фюлане. Я дарую тебе свободу. Будешь жить в собственном имении. - повторил мужчина. - Но... почему? Почему вы так поступаете?! - злые слёзы хлынули из глаз женщины. Больше сдерживаться Фюлане не могла. - Я два года терпела мучительную ссылку, два года гнила в Старом Дворце, безустанно взывала к Аллаху, просила вашей милости... неужели вы так сильно меня ненавидите? Неужели память о наших детях для вас ничего не значит?! Ничего я для вас не значу?! - Успокойся, Фюлане. Так будет лучше для нас всех. - Моя любовь не погасла к тебе, Сулейман! Прошу, оставь меня в Топкапы! - кричала женщина, не утирая слёзы. - Ты отправишься в своё имение. И больше не увидишь ни меня, ни гарем. Твоя рана затянется. - успокаивающе повторял султан. - У меня появится другой мужчина! - в отчаянии, с вызовом выкрикнула Фюлане. - Дай Аллах. - Сулейман широко улыбнулся. Фюлане кулем осела на пол, заходясь в истерике. Вызвали лекаря, который дал несчастной успокоительное и снотворное. Усыплённую женщину вместе с её верными, плачущими прислужницами загрузили в карету, которая увезла их на новое место жительство. Сулейман, наблюдающий за этой картиной, чувствовал, как в его сердце разгорается ад.

***

Несмотря на то, что моя жизнь омрачилась болезнью сына, именно с его рождением я вновь ожила. Я понимала, что Мустафа - престолонаследник, поэтому переступив через себя, следила за его успешным изучением наук и языков. Виделись мы мало, но я успокаивала себя, что времени ещё много. Ахмед теперь занимал все мои мысли. Я вспомнила, что значит маленький ребёнок. Жить стала снова по расписанию. Кормление, лекарства, развлечения, сон. Сыночек был слаб, но виду никак не подавал. Он с завидной скоростью набирал вес, смеялся, играл с моими волосами и очень любил, когда его целовали. С ним я позабыла все свои беды. Казалось, всё только начало налаживаться, как Ахмед начал чувствовать те боли, разрывающие его изнутри. Огонёк надежды угасал. Крик и плач моего ребёнка раздирал меня изнутри. Переполошенные Эмель, Ёзге и Гюльшах бросались за лекарями, а я пыталась успокоить сына, вскоре сама заходясь в безудержном плаче. Мустафа, который находился под строгим надсмотром Мхотепа, навещал меня каждый вечер. Как я ни пыталась утаить от сына свои слёзы, ничего не получалось. Он видел мои мешки под глазами, опухшие от слёз веки и слышал дрожь в голосе. Мой шехзаде успокаивал меня как мог. Мальчик отказался от развлечений и каждую свободную минуту проводил со мной и младшим братом. Мустафа старался приподнять мне настроение, рассказывая о своих делах как ни в чём не бывало. Он с удовольствием развлекал маленького Ахмеда, который как только видел брата начинал смеяться. Как только я видела эту умиляющую картину, слёзы счастья скатывались по моим щекам. Раздосадованный отказами сына в совместных обедах и ужинах сутан решил навестить меня. Как только я услышала объявление имени мужа, внутри разлилось неведомое тепло. Я взяла на руки Ахмеда и склонилась в поклоне. Гневный настрой падишаха как рукой сняло, когда он увидел весело пускающего пузыри Ахмеда. - Мой шехзаде, мой львёнок, - Сулейман взял на руки сына, внимательно вглядываясь в черты его лица. Мужчина покачал ребёнка, а после поцеловал в макушку. Ахмед расплакался и я велела Гюльшах унести ребёнка. - Ты затаила на меня обиду. - негромко произнёс султан, глядя на мою опущенную голову. - А как иначе? И я, и Мустафа терпеливо ждали вас в ту ночь, когда родился Ахмед. Мы ждали, пока вы разберётесь с большей часть накопившихся за время похода дел. И что я потом узнаю? Какая-то рабыня оказалась вам дороже законной жены и единственного сына! - Ты смеешь меня упрекать, Махидевран? - Сулейман, ты же сам понимаешь, что поступаешь неправильно. - Неправильно? Это говоришь мне ты, Махидевран? Мне никто не указ, если ты забыла. - Я ваша тень на этой земле. Я думала, вы услышите меня. - А ты начала кичиться своими титулами... где моя спокойная весенняя роза? В негодовании я застыла, не в силах продолжать препираться с падишахом. Подступали злые слёзы. Завидев их, лицо Сулеймана прояснилось, он обнял меня и прижал к себе. - Прости меня, Сулейман. Мне так нужна твоя помощь и поддержка... Ахмед серьёзно болен, я так боюсь, что мой сын не увидит следующий рассвет... А Мустафа? Растёт вдали от меня, под надзором своих учителей. Я погрязла в расстройствах и перебранках с Иффой. Всё детство моего сына проходит в сопровождении моих слёз... мне так тяжело... - Прости и ты меня, Махидевран. Я позабыл, что с тобой мы многое пережили. Отвлёкся на мимолётные наслаждения, которые доставить можешь мне ты, моя верная, преданная, любимая супруга, мой единственный луч света, моя луноликая госпожа, весенняя роза... Иффа Хатун в конце недели будет выслана в Старый Дворец. - Повелитель?.. - я в изумлении подняла взгляд. - Неужели я не сплю?! Султан с лёгкой улыбкой кивнул, целуя меня в макушку.