Женское счастье. Том 1.

Вереница из десяти карет отбыла из Топкапы ранним утром. Нерадивые рабыни, попавшие в немилость управляющей гарема Валиде Султан, отправились в Старый Дворец. Провинившиеся будут коротать свои дни, пытаясь привести Старый Дворец в порядок. Только теперь ни одной из них не подвернётся удачная возможность пройти по золотому пути. Большинство девушек составляли языкатые лентяйки, инфантильно проводящие свою жизнь в столичном гареме, не желая выслуживать возможность обрести семью. Рабыни особо не расстроились. Но в первой карете находились те, для кого ссылка была досадна. Несомненно, это были фаворитки султана Фатин хатун и Марты хатун, сопровождаемые Самхой-калфой. Белокурая немка уснула, утомлённая дорогой. Азербайджанка же не находила себе места. Как девушка ни пыталась исправить своё бедственное положение, у неё ничего не вышло. - Неужели я никогда не вернусь в Топкапы? Никогда не пройду по золотому пути и не доставлю удовольствия падишаху? - Как знать? - спокойно отозвалась калфа - бледная, темноволосая молодая женщина с проницательными голубыми глазами, как быстрые горные ручьи её Родины. - Может, султан вспомнит о тебе. И призовёт обратно. - Дай Аллах! - возбуждённо согласилась Фатин. - Я буду молить Всевышнего об этом день и ночь! - Вас осмотрели лекарши, Фатин хатун? - осведомилась Самха-калфа. - Да. - грустно кивнула азербайджанка. - И ничего. Никакой беременности и в помине. Как будто и не была у султана десяток ночей, не одаривала его страстными поцелуями, не была готова сгореть за него в аду. - Ты его любила? - собеседница фаворитки изумлённо изогнула угольную бровь. Женщина привыкла, что большинство фавориток - неопытные, зазнавшиеся девушки, унижающие других своих возвышенным положением и кичащиеся подарками щедрого османского повелителя. - Я не знаю, смею ли я, смиренная раба Аллаха, называть это чувство любовью. Это страсть. Я могу так сказать. Он был нужен мне, как воздух, а я была обязательна для нашего султана, как утренний намаз. Самха ухмыльнулась: - Тогда бы султан не позволил тебя сослать. Что же ты натворила? - Это не я. Это всё она. - Фатин неприязненно посмотрела на мирно спящую Марты. - Став фавориткой, она хотела причинить боль Иффе хатун, которая стала причиной сильной травмы головы Марты. Но султан так увлёкся ею, что я приревновала. Пыталась говорить с ней по душам, а она меня оскорбила. Я слишком горда, чтобы терпеть подобное поведение и набросилась на неё. Я была готова её задушить. - в тёмных, бездонных глазах вспыхнул опасный огонёк. - Валиде Султан доложили о драке. Мать султана была неумолима. Сказала, что не приемлет таких нерадивых. - Всё правильно. - Самха одобрительно качнула головой. - Я была калфой в разных гаремах провинций. Везде одно и то же. Наложница, хоть и красивы, но глупы и ленивы. Они не хотят бороться. Зачем? Им и так всё поднесут, ведь гаремницы - показатель состояния и величия Династии. - Меня вынудили! - вскинулась Фатин, недовольная отношением калфы к инциденту. - Разве такая женщина должна быть матерью наследников? Султанша должна быть хладнокровна и справедлива, эмоции должны быть на самом последнем месте. Иначе никакого тебе уважения ни в гареме, ни в народе. Это будет и тебе, и ей, и всем остальным хорошим уроком. Успокойся, Фатин. Азербайджанка гневно выдохнула и отвернулась к окну.

***

Я была счастливее всех живущих под присмотром великого Аллаха. Сулейман вновь был учтив и нежен, всё свободное время проводил со мной и детьми, заглаживая вину за последние инциденты. В моём же сердце больше не жила обида. Я должна быть мудрее в следующий раз. Но это потом... сейчас я могу наслаждаться счастливой улыбкой моего старшего Мустафы и смехом младшенького Ахмеда. Лекари трудились без устали, и результат не заставил себя ждать: боли маленького шехзаде утихли. В такой идиллии прошёл месяц. С наступлением весны, Повелитель вместе с Ибрагимом-пашой решили отправиться на охоту. Мустафа был расстроен, так как его не взяли, из-за того, что охота была довольно таки длительной. С лёгким сердцем я проводила султана. В лесах не будет коварных наложниц, жадных до внимания моего супруга. - Мустафа, а куда это ты собираешься? У тебя сегодня нет занятий. Я подумала, что мы вместе с тётями погуляем в саду. - озадаченно спросила я, наблюдая за тем, как сын облачается в одежду для конной езды. - Я решил, что должен позаниматься с Мхотепом-агой на ипподроме. Я должен готовиться к походу, ведь отец пообещал, что в следующий раз я буду рядом с ним решать судьбы неверных! - воинственно произнёс мой сынок. - Мой лев, как же так, неужели ты оставишь нас одних? Кто будет защищать нашу Валиде, Хатидже Султан, Шах Султан, Фатьму Султан и нас с Ахмедом? - наигранно ужаснулась я. - Поход будет ещё нескоро. Мои тёти покинут Топкапы и их будут защищать их мужья - достойные мужи Империи. Ахмед к тому времени возмужает, и я вверю вас ему. - серьёзно произнёс шехзаде. Я рассмеялась и раскинула руки, обнимая Мустафу. - Хорошо. Но лёд ещё не везде растаял, заниматься на ипподроме опасно. Я думаю, Мхотеп ага согласится позаниматься с тобой в манеже. - Я уже не ребёнок, мама! Совсем скоро я стану мужчиной, я должен хорошо держаться в седле в любую непогоду. Я не чванливая девчонка! - обиженно насупился сын, вырываясь из моих объятий. - Шехзаде, наша Махидевран Султан вас очень любит, и даже когда вы станете падишахом, будет считать вас маленьким ребёнком и всегда защитит вас. - примирительно произнесла Гюльшах хатун. - Вот ещё! Каким же я тогда падишахом буду, если буду подле материнской юбки. - пылко воскликнул мой львёнок, вызывая у меня улыбку. - Вы не совсем меня поняли, шехзаде. Махидевран Султан будет подле вас, давая вам дельные советы, как это делает Айше Хафса Султан. - поспешила исправиться Гюльшах. Прежде чем Мустафа вновь вступит в спор с прислужницей, я предупреждающе произнесла: - Ну, довольно, Гюльшах. Мустафа прав, ему не нужны няньки. Мой шехзаде, ты не будешь против, если поприсутствую на твоём занятии? Лекари не разрешают мне быть на процедурах Ахмеда. Моё лицо омрачилось. Каждый раз, когда младшему сыну приходило время для процедур, лекарши умоляли меня покинуть покои, чтобы не рвать себе душу раздирающими криками бедного малыша. Мустафа заметил перемены моего настроения и подошёл ко мне, взял мою руку и почтительно поцеловал: - Не расстраивайтесь, матушка, совсем скоро боли моего брата Ахмеда пройдут. - ИншАллах, мой дорогой, иншАллах, - у меня увлажнились глаза. Самым щедрым подарком милостивого Аллаха для меня были мои сыновья... ...я выглянула в окно, наблюдая за солнечными зайчиками, играющими с ветками оголённых деревьев. Весна, словно молоденькая девушка, прибежала в срок и занялась своей работе с присущим трудолюбием. Весеннее солнце над Османской Империей набирало силу: немногочисленного льда и снега не было и в помине. Птицы начинали свою робкую песню. Карета уже подъезжала к ипподрому. Впереди на собственном белом арабском скакуне ехал Мустафа в сопровождении Мхотепа. По приезду Мхотеп начал давать шехзаде дельные советы. Мы с Гюльшах в тени с улыбкой наблюдали за уроком моего сына. Занятия в янычарском корпусе пошли на пользу Мустафе - он уверенно держался в седле. В конце занятия Мхотеп поручил Мустафе отвести его жеребца Османа в конюшни, а затем подошёл ко мне: - Моя госпожа, - египтянин низко поклонился. - Я думаю, у меня есть новости, которые вам следует знать. Я осторожно переглянулась с Гюльшах. Та, поклонившись, отошла. - Мхотеп, ты меня испугал. Говори же, что у тебя. - я внимательно посмотрела на евнуха, пока в голове роились самые разнообразные неприятные мысли. - Когда меня послали на базар, я забрёл в порт, где встретился со своим давним другом. Он привёз вести. Плохие они или нет, я сказать не могу. - Вести из Египта? - я внутренне содрогнулась. Живя в гареме и являясь законной женой падишаха, краем уха я всё же слышала политические новости. Мамлюкские племена раздирали междоусобицы последние несколько лет. - Ваш отец, прославленный мамлюкский хан, отправился к Аллаху. - осторожно произнёс Мхотеп, наблюдая за моей реакции. Я застыла. Ужасная новость звенела в ушах. Лицо обдало холодком. - А моя мать жива?.. - голос дрожал, я старалась не смотреть в лицо Мхотепу, потому как уже догадывалась, каким будет ответ. - Нет, моя госпожа. Вашей матушки, да упокоит Аллах её душу, уже нет как полгода. Я отвернулась. Глаза застилала пелена слез. "Уже нет, её нет, она мертва, её нет" - звенело в мыслях, нанося сокрушительный удар. Из разодранной душевной раны разлилась боль. Я скорчилась. Всхлипы я уже не могла сдерживать. Мхотеп с болью наблюдал за моим плачем: - Махидевран Султан, прошу вас, простите, мне не нужно было напоминать вам... - Не извиняйся, Мхотеп, ты сделал всё правильно. - я дрожала, пытаясь удержать рвущиеся наружу слёзы. - Где мои покойные родители?.. Они так далеко... я не смогу прийти на их могилы, не смогу разделить свою скорбь с братьями. Больнее мне из-за матушки. Как же она измучилась, как исстрадалась... Её истощили частые роды, ссоры и вечные измены. - говорила я, отрешённо смотря на небеса, словно надеялась найти знакомый, сгорбленный образ, родные морщинки и седые волосы. - А что с моими братьями? - Мамлюкские племена признали ханом вашего старшего брата Мухаммада. Хотя достаточно много желающих было видеть своим ханом Ахата, сына вашего отца и Торгын. Я напряглась. Торгын стала единственной женщиной, помимо моей матери, родившей сыновей покойному хану. Торгын не была завидной невестой, и потому хан женился на Калиме, представительнице черкесской знати. Но отец не смог забыть первую любовь, и потому в Египет она переехала вместе с нашей семьей. Коварная женщина родила двоих сыновей - Ахата и Заки. - Вы знаете, что мамлюкские племена всегда больше ценят силу, чем остальные качества достойного предводителя. Ахат убил Заки, дабы убрать ещё одного претендента на титул хана мамлюков и показать свою беспощадность, с которой мамлюки вновь смогли бы обрести независимость. Я ахнула. Калима была молода и сильно обижена отца. Конечно же, ни о каких хороших отношениях с самодовольной Торгын не было, что ещё больше усугубляло ситуацию. Мама запрещала нам общаться с Ахатом и Заки. Первый из сводных братьев также по науськиванию матери не стремился быть ближе для нашей семьи. Очень часто задиристый Ахат устраивал драки с моими братьями. Но Заки был очень спокойным и рассудительным. Торгын особо не любила младшего хилого сына, предпочтения отдавая здоровому, крепкому Ахату, её маленькой копии. С Заки я была близка также, как и со всеми остальными моими родными братьями. А теперь несчастный юноша пал жертвой амбиций и жажды власти собственного брата. Интересно, как теперь Торгын будет смотреть на своего сына? Или же коварная женщина сама подтолкнула старшего сына к братоубийству?.. - Что с моими остальными братьями? - тревожно спросила я. - Мухаммад не стал таким же, как и Ахат, моя госпожа. Новый мамлюкский хан одарил братьев должностями в племени, не обделив никого, за исключением Ахата, видеть которого на своих землях после братоубийства не желает. - Пока мы с тобой разговариваем, Ахат может готовить новый кровопролитный план! Если он родного брата Заки не пожалел, неужели остановиться перед Мухаммадом, с которым они больше всего в детстве не ладили? - я покачала головой, пытаясь прервать поток ужасных мыслей. - Госпожа, не беспокойтесь. Больше сторонников у Мухаммада, многие мамлюки также потрясены поступком Ахата. - Да будет Аллах милостив к моим братьям! - со слезой в голосе произнесла я. - Аминь, госпожа, аминь.

***

Барика медленно раскрыла глаза. Уже которое утро счастливая калфа просыпалась в объятьях Мхотепа. Египтянин уже давно не спал. Его тёмно-карие глаза смотрели в окно, где уже копошился утренний Стамбул. - О чем ты задумался, смысл моей жизни? - нежно произнесла Барика, мягко освобождаясь от тёплых объятий возлюбленного, чтобы одарить того лёгким поцелуем. - Какая разница, мой дивный цветок? Я услышал твой голос, заглянул в твои ясные глаза, и все мысли испарились! О тебе я теперь только и думаю. - Ах, ты льстец! - рассмеялась Барика. - Вовсе нет, - Мхотеп улыбнулся, ещё крепче прижимая к себе немку. Заглянув в глаза девушки через некоторое время, египтянин заметил грусть в них. - Что тебя беспокоит, Барика? - Моя сестра уже как неделю сослана в Старый Дворец. Нас снова с ней разлучили. Я сказала Кюмсаль-калфе, что хочу также отправиться вместе с сестрой, но та строго-настрого запретила мне что-либо говорить, и даже заперла в комнате, не дав попрощаться с Иффой. - жалобно протянула калфа. - Ты лучше всех знаешь, что Иффа заслужила эту ссылку. Спокойствие Топкапы лишь благодаря ей исчезло. - Мхотеп посуровел. - И всё таки, она моя сестра, единственный, близкий мне человек. Увижу ли я её когда-нибудь ещё? - Всё будет так, как пожелает Аллах, любимая. - Мхотеп притянул девушку к себе.

***

Шли недели, а в Старом Дворце кипела работа. Умудрённые опытом поддержания порядка в гареме других санджаков, калфы смогли внести в монотонную жизнь гаремниц этого дворца суету. Работали все, и за качество работы каждой наложнице каждый день выплачивалась определённая часть её жалования. Такую систему поощрения придумала Самха-калфа, которую в свою очередь одобрила достопочтенная Валиде Султан. Девушки без устали оттирали почерневшие плиты хаммама, занимались починкой облезшей ткани мебели, работали в саду. Иффу хатун не покидали дурные мысли. Немка пала духом, сделалась апатичной и замкнутой. Тоска по Топкапы изъедала фаворитку султана изнутри. Впрочем, мрачные предположения девушки оправдались... Марты недовольно отбросила тряпку, усаживаясь на ступеньках лестницы. Девушка тяжело дышала, на лбу выступила испарина. С самого утра немка неважно себя чувствовала: болела и кружилась голова, от вида и упоминания еды подташнивало. Проходящая мимо Самха калфа удивлённо посмотрела на девушку: - Марты, что с тобой? Почему ты не работаешь? Я лишу тебе сегодняшнего жалования! Немка исподлобья взглянула на калфу: - Мне плохо, Самха калфа. Сколько можно работать? Я так устала, всё тело ломит... - Ах, значит тело у тебя ломит! - язвительно передразнила калфа. - Не затуманивай мою голову, хатун! Немедленно поднимайся, выполняй работу! Ну! Марты тяжело вздохнула, но всё таки повиновалась приказу. - Иди, поменяй воду, а то толку от такого мытья не будет. Фаворитка послушно взяла ведро. Только вот не успела Марты сделать и нескольких шагов, как голова закружилась, а мраморный пол и свод Старого Дворца поменялись местами. Испуганная Самха калфа бросилась к девушке... Фатин вяло ковырялась в плове. - Почему ты не ешь? - спросила наложница Марджан хатун. - Этот плов очень вкусный, раньше нам такого никогда не давали. - Не хочется. - отозвалась азербайджанка. Через некоторое время, фаворитка почувствовала странное ощущение внутри. Фатин затошнило. Девушка бросилась прочь из ташлыка. Обеспокоенная Ифтихар калфа бросилась за ней. Обеих девушек незамедлительно доставили в лазарет, где лекари тщательно их осмотрели. Вердикт лекарша прошептала встревоженной Самхе калфе. Марты и Фатин неприязненно переглянулись. - Не томи, Самха калфа. Что со мной? - спросила Марты. - Неужели я больна чем-то серьёзным? - ужаснулась Фатин. Самха калфа внимательно посмотрела на девушек, вздохнула и лишь потом произнесла: - Это отнюдь не болезнь. Но это серьёзно. - женщина сделала продолжительную паузу, взвешивая каждое своё слово и дальнейшие действия. - Аллах милостив к вам обеим, и поэтому вы вернётесь в Топкапы непременно. Вы понесли от Повелителя. Вы обе ожидаете детей. Марты хатун обрадованно заулыбалась. Наконец-то! Свершилось то, о чем она так мечтала и о чём молила у Аллаха. Фатин хатун наоборот, напряглась, встревоженно оглянулась на Марты и успокаивающе сплела руки на своём плоском животе. - Что же, вам теперь есть над чем подумать. Я незамедлительно отошлю новости в Топкапы. Мне пора идти. После того как Самха калфа вышла, фаворитки ещё долго молчали. - Вот видишь, - Марты неуверенно нарушила затянувшуюся тишину. - Место хватит нам двоим. Мы вернёмся в Топкапы и станем султаншами. - Какой уже прок от этого, если у Повелителя всегда найдутся другие?.. Как теперь жить, зная, что дружбы не существует? Наша с тобой дружба, Марты, разбилась на тысячи маленьких осколков, которые отныне никогда не склеятся воедино. Особенно теперь. Мы станем ещё большими соперницами, и нашим детям тоже придётся соперничать за любовь и внимания падишаха. Легче и радостней мне не стало. Схватка продолжается. - отозвалась Фатин. - Как всегда. - Марты недовольно поджала губы. - У тебя паранойя! Всё время думаешь о падишахе, о каком-то соперничестве. Мне этого ничего не надо. Бороться я не собираюсь. Если я действительна дорога султану, то он сам придёт ко мне. Варварские обычаи. Я не буду умолять о внимании. Даже если ребёнок, которого я ношу сейчас, станет моим последним ребёнком, он станет моей единственной отрадой. - Пусть так. - азербайджанка удовлетворительно кивнула. - Я же буду идти дальше. И тебе лучше родить девочку, чтобы не стоять у меня на пути. - глаза Фатин сверкнули опасным огнём. - Не думаю, что я смогу тебя когда-либо простить. Поэтому наслаждайся спокойствием, так как падишах только моим будет, раз ты так от него легко отказываешься. - Фатин отвернулась от бывшей подруги. Лицо Марты исказилось в гневе. Немка изо всех сил старалась помириться. Подруг в гареме быть не может, но что за человек без друзей? Что за человек без поддержки? Марты без всего этого обойтись не могла. Но теперь Фатин не только не приняла её предложение о мире, бывшая подруга объявила ей войну. А на войне, которая для них любовь, все средства хороши. Коварный план в очаровательной головке Марты уже созрел...

***

Я была в покоях Валиде Султан. Мать султана делилась своими переживаниями: - Моё сердце рвётся на части. Шах, Фатьма, Хатидже не желают меня ни видеть, ни слышать. Я вынуждена поступать так для их блага. Не будут же они всё время одиноки, без собственной семьи. С их замужеством толком ничего не изменится. Они также будут моими любимыми дочерьми, также будут жить в роскоши и почёте. Мужья их будут на руках носить, слова поперек им не посмеют сказать, не говоря уж и о других превратностях любви - изменах, ссорах и рукоприкладства. Даже покрой и цвет платьев не желают со мной обсуждать. Для Фатьмы я выбрала пурпурное, для Шах алое, а для Хатидже розовое. Самые лучшие швеи уже корпят над свадебными нарядами для моих дочерей. - Айше Хафса Султан, мне кажется, пред вашими дочерьми уже стоит образ идеальной семьи - ваш союз с султаном Селим Ханом. До сих пор ходят красивые легенды о вашей нежной любви. Может быть, султанши без любви семьи не представляют? - Знаешь, как я убедилась, любовь не самое главное. Самое главное - беспрекословная преданность, которой мои дочери будут удостоены. Любовь они получат от своих детей. - в глазах Валиде Султан отразилась пугающая жесткость, они как будто бы потемнели. - Хотя кто знает, может со временем в их сердцах зародится любовь. - я поспешно пошла на попятный. - Мне тоже было трудно расставаться с семьей, отправляться в гарем. Но я полюбила султана Сулеймана, он полюбил меня, я подарила ему двоих шехзаде, дай Аллах ещё рожу. Я безмерно счастлива. - Я очень за тебя рада, - Валиде Султан тепло мне улыбнулась. Раздался стук, в покои быстрым шагом и с улыбкой вошла Мёге хатун. - Валиде Султан, - хазнедар почтительно поклонилась. - У меня для вас хорошие новости. Династия Османов вскоре пополнится. Высланные фаворитки Фатин хатун и Марты хатун ожидают детей! На лице Валиде Султан отразилось радость: - МашАллах! Мёге, как можно скорее рассыпьте золото, раздайте всем угощения, а наложниц доставьте обратно. Надо же! Как же милостив Аллах! Я сидела с застывшим лицом. Сердце участило своё биение. Сил на слезы больше не было. Воспользовавшись суматохой, я опрометью бросилась к себе. Мустафа был на занятиях, а Ахмед крепко спал во внутренней комнатке покоев. Не сдерживаясь, я рухнула на тахту в рыданиях. Опять. Опять моё счастье рушится! Мой плач прервал вошедший Мхотеп ага. - Госпожа, что с вами? Почему вы плачете? Еле совладав со слезами, я с силой выдавила: - Фаворитки султана Фатин и Марты беременны. Мхотеп с сожалением вздохнул. - Прошу вас, госпожа моя, это не повод для ваших слёз. Вы для Повелителя всегда будете первой и единственной. Вы его законная жена, шехзаде Мустафа - престолонаследник, шехзаде Ахмед поправится и также будет радовать всю Династию. - Нет, ты не понимаешь, Мхотеп. - сквозь рыдания выдавила я. - Это злой рок. Я отныне на месте Фюлане, меня ожидает та же участь! Снова будет три фаворитки, и снова будет три шехзаде! - Нет, Махидевран Султан, всё не так. Вы никогда не будете на месте Фюлане хатун. Это вовсе не злой рок. Не мучьте себя подобными мыслями. - Как не мучить? Я же обезумею... теперь я понимаю Фюлане, понимаю, что готова на всё, чтобы не допустить новых наложниц и новых детей. Для счастья своего и счастья своих детей. Как же так?.. Моё счастье рушилось у меня на глазах...