Упрямая.

      Утро в замке сонливо пробиралось сквозь тёмные щели. Пусто и тихо, как до их появления здесь. Лишь сквозняк изредка свистел, разбавляя сонные пейзажи замка.       В последнее время Маша вставала раньше всех. Даже Снежка, которая каждый день поднималась в пять утра, не успевала застать её в постели.       Удивительно, но на обледеневших землях когда-то богатого и известного королевства росло много растений: лишайник очень легко найти в любой комнате снежного дворца. Беззащитные, но такие сильные и устойчивые к морозам растения они манили к себе, звали.       Маша практически не спала, вызываемая их голосом. Девочки и раньше спрашивали, как звучит голос природы, она никогда не могла описать его. Тихий, но одновременно сильный, мягкий, но одновременно властный. Он отдавался в каждом уголке замка и при этом был едва слышим.       Маша сходила с ума, запертая в этом месте извечного холода. Три дня превратились в один кошмарный сон. Сколько они путешествуют? Они не видели Василису Васильевну с конца осени. Совсем скоро будет Новый Год, а вся жизнь превратилась в сущий ад. Магия изводила. А ещё изводила она…       Тогда ранним утром, когда Варя с Владом ночевали рядом, в палатке, в лесу, она смотрела на неё из тени сугробов. И сейчас она наблюдала за ней из щелей дворца.       Библиотека, несмотря на удобство, не спасала от вечной слежки. Собственное отражение смотрело на в другом конце комнаты. Высокая, но при этом тощая и сутулая, она стояла, сгорбившись в углу библиотеки. Чёрные впалые дыры, вместо привычных зелёных глаз высматривали, оценивали и, кажется, проклинали. Говорят, глаза — зеркало души. Неужели это и есть её душа? Точнее отсутствие.       А ещё она абсолютно не могла говорить.       — Уйди.       Оно внимательно всматривается в дрожащие руки, в грязные каштановые волосы и всё ищет что-то.       — Уйди, ты мне мешаешь.       Кажется, нечисть продолжает расти, несмотря на просьбу оставить её здесь одну.       — Ты не понимаешь?! Оставь меня!       Оно растет, до самого потолка, старается сжаться, но лишь беспомощно хрипит, скрючившись. Оно и вправду старается исчезнуть, но не может, лишь больше растет в высоту. И это пугает сильнее всего. — Ты пугаешь меня. Тебя не должно существовать! Ты — моя ошибка!       Существо, так сильно похожее на неё саму, жалостливо хрипит, и Маша, успев лишь всхлипнуть, выбегает из комнаты, оставив себя измываться от боли.

***

      Вася устало сжал виски. Вся жизнь, прожитая в поселении, словно шторм стремительно пробежала перед глазами. Когда Саша, впервые, год назад вывел его в опасные зоны, где положиться можно только на себя и на товарища рядом, впервые ощутил себя нужным. Магия прекрасна, люди, владеющие магией, сильны, им не страшны ранения, которые могут убить обычного человека, его или Сашу. Но кто маги без медицинской помощи? Его обучение прошло серьезную подготовку прежде чем он в одиночку провел первую операцию по остановке внутреннего кровотечения. Вытаскивать гниль у Влада было так же привычно, как дышать.       — Почему ты сказал им, что мы выходим сегодня вечером? Влад, если ты не хочешь услышать голос друга, услышь голос врача: даже с магией твои раны будут заживать долго, по пути может начаться воспаление, ты сляжешь в койку, а там…       — Перестань.       Вася не привык откровенничать с чужими людьми. В повседневной жизни он был холоден и достаточно мрачен, как утверждала Алиса. Лишь Саша всегда видел в нём того весёлого мальчишку по соседству. Но Влад был другим. Холодный, упрямый, но чем-то сильно испуганный. Они были похожи.       — Я знал таких как ты десятки. Знаешь скольким храбрецам удалось выжить? Лишь одной.       Глаза привычно подмечают чужой тремор. У Влада жар. Тело борется с инфекцией как только может.       — И кому же.       Он медленно поднимает глаза. Казалось Влад застыл, внимательно выжидая. Его не стоит недооценивать, внутри него живёт дикий зверь. В любой момент Влад мог просто накинуться и прирезать каждому горло. Радует лишь то, что он был на их стороне.       — Мы оба знаем эту девушку.       Рука Влада дёргается, когда Вася тянет щипцами за обожженный участок кожи. Люди — забавные существа, они могут стоять на самом краю жизни и плакать из-за уколов иглы.       — Её обрубок мизинца не сильно выделяется. Но поверь, если бы у неё была возможность, она вернулась бы именно в тот день.       Стежок за стежком, рана становится тоньше и меньше.       — За работой ты выглядишь холодным.       Едва заметная улыбка.       — Мне казалось, я всегда так выгляжу.       Осталось ещё немного. Стежок за стежком.       — При Снежке ты ведёшь себя иначе. Мягче.       Он решает никак не комментировать данное замечание. Стежок за стежком.       — Ты хочешь быть мягче при ней, добрее.       Глаза напряжены. Стежок за стежком.       — Алёна сказала, что это любовь, но я не уверен. Никогда не слышал этого слова. В лагере не было сказок, только учебники. Ты знаешь что это за чувство?       Рука дёргается в последний момент. Не идеально. Так быть не должно. Последний стежок не удался.       — Я думаю тебе стоит спросить кого-то другого, Влад.       Собирая вещи в маленький чемоданчик, единственное сокровище, оставшееся от стычки с магом крови, Вася бегло осмотрел лицо Влада. Он выглядел потерянным.       — У тебя есть время, я попросил Варю передать, что мы задержимся до завтрашнего дня. Отдыхай.       Коридор встречает приятным умиротворением. Когда вокруг морозы, легче всего сохранять хладнокровие.

***

      Когда в твоём подчинении всё время мира, жизнь кажется ещё значимей. Если бы у неё была возможность всё исправить: вернуться гораздо раньше, чем на одни сутки, она вернулась бы в тот самый день, когда отрезали мизинец.       Темные маги терпеть не могли предателей. Ей было восемь, когда она осмелилась отступиться.       Казалось бы, правила просты: говорят — делай. Из них растили маленьких убийц. В начале, когда верховные маги поселения не смогли определить к какой из четырёх стихий принадлежит её магия, было решено записать в специальный список. «Обыкновенные», так их называли для приличия, но все знали, что они пушечное мясо.       Когда на тебя летит оборванец четырнадцати лет, гордо зовущийся белым магом, тебе не стыдно за слезы. Ей было восемь, когда пробудилась магия внутри. Ей удалось вернуться на день назад — проще некуда.       Именно тогда она получила прозвище — Часовщик.       Отступников в тёмном поселении магов подвергали к пыткам, а после показательно казнили.       Когда ей было десять лет, рядом с поселением появляется мальчишка, лет шести. Магия, отчётливо белого цвета, ярко выделялась. Она должна была его как минимум прирезать, как максимум привести в поселение, чтобы там с ним разобрались.       Она отпустила. Сказала бежать со всех ног и не думать возвращаться.       Мальчишка пришёл на следующий день. Зареванные глаза и просьбы о помощи.       — Мою маму повели сюда! Мама была где-то здесь! Найдите мою маму!       — Прячься. Я поспрашиваю.       Его крики всё же привлекли чьё-то внимание, но она не знала, не заметила.       На следующий день она принесла с собой еды и флягу. Немного, но этого достаточно, чтобы ребёнок выжил до завтра.       Отчего-то было жаль. Почему-то именно сейчас захотелось пойти против правил и не вмешивать чистую невинную душу в войну, которой никто не заслужил.       Мальчишка горел в огне.       Магия времени, не изученная, редкая — ценный ресурс в военное время.       Ей прилюдно отрезали мизинец, пообещав, что в следующий раз гильотина коснется шеи. Но она жалела лишь об одном: мальчишка не смог убежать.       Ощущать презрение со стороны тёмных магов было жутко. Ночью её пыталась задушить собственная соседка. Вернуться назад не было возможности — магия не подчинялась. Словно то что должно было случиться — случилось.       Бежать было нелегко, но она смогла.       Тёмным магом быть трудно. Тебе никто не доверяет. Все, кого она встречала, смотрели с неприязнью. Она была в розыске. За голову отступников хорошо вознаграждали.       И даже, когда она смогла, когда обелила нити, на неё смотрели искоса. Привычное имя нужно было забыть. Часовщик навсегда исчез, оставив лишь Алису.       Сложно в свои четырнадцать лет мечтать о чём-то большем, чем то что есть у неё сейчас: крыша над головой, сухой паёк и близкие рядом люди.       — Алиса, помоги обыскать другие комнаты. Чем больше ценных вещей мы возьмём с собой, тем лучше.       С лёгкой улыбкой она аккуратно поправила рукав. Лишь фантомная боль в мизинце напоминала, что она всё ещё лакомый кусочек для охотников за головами.       Алиса сделала бы всё, чтобы вернуться назад, в день, когда отрезали мизинец.

***

      Снежка с осторожной лаской провела рукой по шкатулке. Только она могла знать о тайнике в ящике дедушки.       Бутылка с помутневшим стеклом поблескивала, смутно навевая воспоминания прошедших застолий.       — Ты и вправду любил прикладываться к бутылке, дедуля.        Найденный крепкий алкоголь послужит им для обработки ран. На дне, под этикеткой от спиртного, блеснул золотой медальон. Круглый, на толстой цепочке, без особых излишеств, он аккуратно лёг в руку. Когда-то дедушка надевал его. Один раз.       Медальон оказался с сюрпризом. Внутри было отверстие для фотографии. Тётя Герда. Она никогда бы не перепутала её с кем-нибудь еще. Светлые волосы заплетённые в высокую прическу, руки, спрятанные в перчатки из-за неконтролируемой магии и тёплые глаза, которые смотрели на неё. На руках Герды, Королевы зимы, сидела сама Снежка, в бархатном белом платье, с бантиком наперевес. Её волосы так и не смогли отрасти с тех пор, всё такие же короткие. Худые руки сцеплены вокруг шеи тёти. Тогда она даже и подумать не могла, что это последний год в жизни тёти и дедушки.       — Ты была самой красивой на свете.       Золотой медальон аккуратно перекочевал на шею.       Разворовывать собственный замок на драгоценности было странно, но просто. Она знала каждый тайник в замке и легко находила спрятанные сокровища. Копилка команды пополнилась редким агатом, диадемой и золотом.       — Снежка, ты уверена, что не хочешь оставить диадему себе?       Варя аккуратно держала украшение, всматриваясь в сапфиры в оправе короны.       — Мне она ни к чему. К чему корона королеве без королевства? Самые ценные вещи я уже оставила себе.       Помимо медальона Снежке удалось найти личный дневник королевы. Тётя Герда всегда была холодной и замкнутой. Не удивительно, что все эмоции она пыталась спрятать на страницах маленькой записной книжки.       Так странно снова вернуться в место, откуда её силой увезли. Одинокие стены дворца величественно возвышались, пропитанные кровью.       — Я думала, что никогда не смогу сюда вернуться. Представь себе, Варя, я мечтала об этом с самого своего появления в поселении. Как бы мне хотелось вернуться на семь лет назад и заново увидеть своих близких и друзей.       Старые книжные полки валялись на полу, превратившееся из-за сырости в требуху. Пыль летала в воздухе, но Снежка лишь аккуратно перебирала вещи слуг. Деньги помогут им выжить и добраться до места назначения живыми.       Родной дом в очередной раз помогал спастись.

***

      Алёна чувствовала слабость в дворце. Казалось, что сам замок её недолюбливал, нашёптывая убираться отсюда. Пугающе бродили призраки старых слуг по стенам замка.       Алёна никому не говорила, но она чувствовала, что здесь есть кто-то помимо них. Этот кто-то — неживой. На удивление он скорее помогал остальным, чем прогонял. Помогал всем, кроме неё. Огонь иногда подчинялся воле другого, то переставая гореть, то наоборот вспыхивая там, где было угодно призраку.       Снежка шутила, что возможно это дух дяди Миши, бывалого старожилы, который был везде и всюду. Алёна боялась, хоть Маша и уверяла, что призраков не существует.       И сейчас она шла в полном одиночестве, в поисках золотых монет. Нет, она не отстала от группы и ей бы поставили в партнёры Снежку, которая знала замок. Просто никто не хотел тревожить, дав время поспать. Но не спалось. Она проснулась от дикого холода и не увидела никого рядом с собой. Не удалось даже разжечь камин: огонь не подчинялся воле владельца.       Сильный сквозняк распахнул окно комнаты, открывая дверь нараспашку. Алёна с дрожью кинулась к окну, захлопывая ставни. Дверь продолжала настойчиво скрипеть.       — Призраков не бывает.       Ваза, стоявшая на краю стола, свалилась на пол и треснула вдребезги.       — Это логично. Физика там всякая.       Сердце бешено стучало, тревога нарастала по мере происходящего. Дверь снова одиноко скрипнула, приглашающе показав на коридор.       Варя всегда говорила, что Алёна — это ходячее бедствие. Все в команде были согласны с этим, даже сама рыжеволосая девчушка, в очередной раз ударившись коленом.       — Это всё закончится плохо.       Она шла в полном одиночестве, в замке, где по всей видимости бродят приведения. Огонь как по указке вёл в нужном направлении, сдуваемый там, где ходить не следовало.       На удивление никто не встретился на пути. Разумнее всего было оставаться в кровати и дальше, но кто-то уверенно толкал в спину, туда, где никто не решился ходить в поисках золота. Кажется они шли к кухне дворца, Снежка успела показать её им ещё в первый раз, когда они вступили во дворец. Вот только её двигали дальше, к пустой стене.       — Это тупик!       Алёна развернулась в намерениях вернуться обратно в спальню. Только, огонь исчезал, мгновенно потухая, как только она пыталась зажечь его обратно.       — Да что за!       В целом ничего страшного не случится, если она подольше постоит у стены. Если это нечто хотело убить, то сделало бы это тысячу раз по пути сюда.       Множество рисунков на каменных плитках, на стене за печкой. Солнце, ящерица, плюющая огнём, звёзды. С надеждой она осматривала непонятные рисунки, пытаясь понять язык, на котором никто не говорил уже много лет.       — Хочешь сказать, здесь раньше жили люди огня?       Огни в кухне резко загорелись, языки пламени поднимались вверх, облизывая потолок. Стало также жарко, как и светло. Алёна машинально прикрыла лицо рукой, боясь ожогов, но огонь даже не тронул.       На столе, маленьком и шатком, подпертом с одного угла табуреткой, лежала книга. Чёрная кожаная обложка, а внутри помятые страницы. Быстро пролистав, Алёна увидела редкие, но запоминающиеся рисунки, точно такие же, как на стене.       Слова были непонятны, но все знали, что Снежка знала практически все языки магических племён, ей не составит проблем научить и её.       Дверь в коридор, приветливо распахнулась. Огонь снова подчинялся владелице.

***

      Саша никогда не отличался лёгким характером. Да, он был лёгок на подъем, но легко и просто срывался на посторонних, даже на Васю. Но с Алёной было немного иначе. Когда любовное помутнение прошло, отношение к рыжеволосой девчонке чуть охладело. Парень привык критически смотреть на ситуацию и на мир в целом. А как иначе, когда в любой момент тебя могут прирезать исподтишка или заколоть посреди боя?       Алёна была буйной, волевой. В ней было что-то особенное. И его она зацепила. Неудивительно, что во время травмы головы он увидел в ней богиню огня. В мире, где каждый из людей, да и в их компании, имел двойное дно, Алёна выделялась. Открытая, прямолинейная, её легко было читать. И тем не менее, она оставалась неприступной к его словам и действиям, даже сейчас, когда он поумерил пыл, Алёна всё также холодно реагировала.       — Саша, Вася, Влад, вы должны осмотреть восточную залу. Маша и Алиса западную, а мы с Снежкой катакомбы замка.       Опрометчиво ставить их с Владом в команду. Откровенно говоря, Саша с ним не ладил. Когда мысли были не в порядке, Влад издевался, разыгрывал и всячески проявлял внимание к Алёне, лишь бы позлить. И такое неуважительное отношение к сокаманднику бесило.       — Парни, я сам здесь всё осмотрю.       Вася с особым энтузиазмом разбирал сундуки в кладовой дворца. Саша с Владом, быстро переглянувшись, пошли в сторону выхода, в комнату напротив.       Здесь был настоящий бедлам, чья-то незаправленная кровать, перевернутые книги, исписанные листы валялись на полу, одежды вываливались из шкафа. Беспорядок выглядел естественным, словно оставшееся на память от хозяина комнаты. Саша аккуратно собирал бумагу — пойдёт на растопку камина. Сегодняшнюю ночь они решили спать все вместе в центральной зале.       — Саша, можно задать вопрос не по делу?       Влад стоял у шкафа с одеждой и безмятежно шарил рукой по карманам многочисленных рубашек и курток.       — Ну валяй.       Он ожидал услышить издевательства или насмешки в свой адрес, как это бывало обычно. Вот только Влад не торопился, что-то серьезно обдумывая.       — Ты ведь любишь Алёну?       Саша недовольно вздёрнул плечом и посмотрел в холодные голубые глаза, полные печали и какого-то недопонимания. Влад выглядел потерянным.       — Смотря, что ты понимаешь под любовью.       — Не знаю.       Мечник хмыкнул и без интереса выбросил исписанные листы на стол. Наверное, стоило помочь Васе, но Морок остановил.       — Ты же любишь Алёну? Можешь рассказать почему?       Саша слегка зарделся, но быстро взял себя в руки. Ему ещё не хватало дать нового повода для шуток.       — Пф… Любовь — это привязанность к человеку. Понимание, что ты его не оставишь. Любовь вообще разная. У каждого существа своя. Практически все любят по-своему. Даже тебя, я и Вася, мы любим тебя как сокамандника.       — То есть ты любишь Алису, Снежку, Машу и Варю?       — Конечно. Я успел прикипеть ко всем вам и знаю, что каждый из вас постарается во благо миссии и спасении жизни.       Влад выдохнул в понимании. Саша искренне надеялся, что этот разговор не обойдётся боком, и сокамандник вынесет что-то новое из этого.       — Любовь бывает разной, какая-то только к другу, какая-то к девушке, какая-то к родному человеку. Это кажется сложно, но достаточно легко понять, когда начинаешь любить не только других, но и себя. Понял?       Морок многозначительно кивнул, и Саша решил оставить Влада одного. Дать время всё обдумать. Ему и самому проблем хватало.

***

      Бок ныл целое утро, но сильнее раскалывалась голова. Засыпая в очередной раз, он снова встретил свою тёмную сторону. Морок говорил, что он никогда не полюбит и никто не полюбит его. И это было чистой правдой. Принять все недостатки не могло ни одно живое существо. Он словно ходячая чума отпугивал людей. Разве что напарники по команде ещё держались. Интересно почему?       Саша стал спасением.       — Получается, я тоже люблю?       — Не неси ерунды. Все люди любят. По-своему мы все любим друг-друга. Наша проблема лишь в том, что мы молчим об этой любви.       Напарник передёрнул плечами, всматриваясь в пустые шкафы. Влад внимательно проследил за встревоженным взглядом. Просто стена шкафа.       — Слушай, если тебе кто-то нравится — нужно говорить об этом, пока не стало поздно. Завтра нас могут заколоть по пути к лагерю, жить надо каждый раз как в последний.       Морок принял всё буквально. Он осторожно коснулся плеча напарника.       — Ты настоящий друг, Саша. Несмотря на то что у нас случались некоторые стычки, я люблю и ценю тебя как напарника по команде.       Парень смутился от такой честности, но принял благодарность и осторожно похлопал товарища по плечу. Всякое бывает.       Влад воспрял духом. Его тёмная часть была не права, он мог любить, его любили, и это было настоящим счастьем в мире, где творилось настоящее безумие.

***

      Закончив в катакомбах, Варя со Снежкой поднялись наверх. В гостиной уже лежала гора драгоценностей. Они могли бы жить безбедной жизнью ближайший год уж точно, но им нужно скорее закупиться новой одеждой и живностью. Не мешала бы в длинной дороге и лошадь, хотя бы одна. Нести этот груз на себе казалось непосильной задачей. Да и переночевать в телеге было гораздо удобнее, чем на сырой и холодной от снега земле палатки.       — Всё, хватит с нас поисков сокровищ на сегодня.       Подниматься наверх из страшных холодных катакомб было приятно. Кожа на руках медленно начала оттаивать.       По пути встретила радостная Алиса и чем-то сильно смущённая Маша. Казалось, что маг земли готова провалиться под землю.       — Эм… Что-то случилось?       Варя сразу же заподозрила что-то неладное, увидев в зелёных глазах мага времени искры веселья.       — Ага, Варя, зайди, пожалуйста, в гостиную. Там Влад хотел тебе кое-что сказать. Наедине.       Девушка подмигнула, подталкивая Варю в спину, в сторону большой залы.       Не успела девушка зайти вовнутрь, как двери позади мгновенно захлопнулись. Алиса явно задумала посмеяться.       — Варя? Вы со Снежкой уже закончили?       Сердце застучало громче при виде растрёпанного и счастливого Влада. Варя, не зная куда деть руки, положила их в карманы куртки, нервно покачиваясь вперёд-назад, то вставая на цыпочки, то наоборот, опираясь пятками о пол. И стараясь не смотреть на парня.       — Э, да… Правда мы быстро? А вы… Уже закончили да? Я пожалуй пойду, надо помочь Алисе с… Чем-то там.       Не успела она дать деру, как Влад приблизился. Варя задержала дыхание, когда его рука аккуратно легла на плечо. Алиса должно быть и вправду не шутила про серьёзный разговор.       — Слушай, Варя, не уходи пожалуйста. Мне бы хотелось кое-что сказать.       Варе казалось, что она растает на месте. Все планы благополучно избежать личной беседы с Владом провалились в момент.       — Варя, ты очень важна для меня. Я счастлив, что повстречал тебя. Я очень ценю, что, несмотря ни на что, ты всегда готова поддержать меня.       Девушка была готова отдать сердце на съедение тёмным ведьмам, лишь бы не утонуть в синих глазах напротив, смотрящих прямо в душу.       — Варя, я люблю тебя.       Дыхание сперло, от того с какой легкостью Влад говорил такие серьезные слова.       — Я… Влад, я…       — Ты настоящая подруга, Варя.       Василькове глаза в момент потускнели. Девушка едва успела выдохнуть, прежде чем двери, через которые она вошла, громко стукнулись о стены замка.       — Ой, извините! Не хотела прерывать вас! Делайте чё хотите, я ушла!       Варя не могла видеть, но она знала, что Алёна смущенно убежала прочь. Впрочем, это даже к лучшему, что их прервали. Отвечать на такое признание не хотелось. Хотелось лечь в кровать и завизжать из-за смущения.       Варя стряхнула мужскую руку с плеча и вернулась обратно в залу, где, до сих пор смущённая Маша с интересом рассматривала найденное. Алиса лишь ехидно улыбалась, подталкивая Снежку в сторону залы. Настроение было убито наповал.