Упрямая.

      Варя застыла. Дыхание застряло в горле. Сердце бешено колотилось, отдаваясь глухими ударами в висках. Каждая клетка тела кричала, что это неправда, что это невозможно, но зрелище было слишком реалистичным, слишком отвратительным.       — Влад? — голос сорвался на шепот.       Она сделала шаг вперёд, потом ещё один. Ноги были ватными. Рука сама потянулась. К этому жуткому зрелищу, к крови, что так густо и темно выделялась на фоне ночи. Она должна помочь. Она обязана.       Пальцы почти коснулись окровавленного плеча.       Мир дрогнул.       Всё произошло мгновенно. Фигура Влада будто сделалась из дыма. Контуры поплыли, заколебались. Кровь на рукаве потеряла цвет и текучистость, превратившись в струящиеся чёрные нити. Само тело начало распадаться, таять на глазах, как мираж под палящим солнцем.       Варя отшатнулась.       Воздух заполнил сладковато-гнилостный запах. Сердце бешено застучало, но теперь к ужасу примешалась ярость. Из темноты донёсся тихий смешок. Он был едва слышен, но от него побежали мурашки. Варя резко выпрямилась, сжимая кулаки.       — Кто здесь? — голос прозвучал твёрдо и громко, разрезая гнетущую тишину. — Покажись!       Она медленно поворачивалась на месте, по кругу. Взгляд, уже привыкший к темноте, яростно вгрызался в тени между деревьями, выискивая кого-то или что-то, что нарушило тишину. Лампа была разбита, но собственная магия начинала бурлить внутри, готовая в любой миг вырваться наружу. Туман вокруг сгущался, принимая новые, пугающие очертания.       — Покажись! — взвизгнула девушка уже на грани терпения.       Лес дрогнул, раздвигая кроны в стороны. Из туманной завесы медленно выплывал силуэт.       — Здравствуй. Не ожидал увидеть тебя спустя столько времени. Думал, ты давно мертва. — Глумливо раскатывается смех по округе, оглушая барабанные перепонки.       Варя удивлённо раскрывает рот, не веря глазам. Этого старого знакомого она ожидала увидеть в последнюю очередь: один из призраков прошлого, стоял перед ней во всей красе, пуская из рук смольные нити. Человек, которому они когда-то доверяли, оказался по ту сторону войны.       — Сюрприз, дитя! — Громоподобный смех, который она помнила с детства, теперь звучал как предсмертный хрип. Карабас-Барабас, постаревший, с поседевшими усами, стоял, театрально раскинув руки в стороны, как кукловод, готовый начать представление.       — Карабас?.. — Имя вырвалось у Вари сдавленным шёпотом. Она шокированно ахнула, всё ещё пытаясь прийти в себя. Руки предательски дрожали, а по коже полз леденящий холод, не имеющий ничего общего с температурой воздуха.       — Не ожидала, да? Друг Василисы Васильевны, а в итоге оказался предателем. — Карабас клыкасто улыбается и щёлкает пальцами, чтобы в следующий момент из недр леса раздалось непонятное клацанье. Из мрака, словно капли густой смолы, начали вытекать темные фигуры. Они появлялись бесшумно, одна за другой, их очертания были угловатыми и неестественными.       Куклы. Марионетки, которые однажды уже нападали на них.       Они не шли — их конечности двигались рывками. Деревянные суставы поскрипывали, но этот звук был тише шелеста листа — сухой, призрачный шепот механической жизни. Их лица, вырезанные из бледного дерева, застыли в вечных, натянутых улыбках или преувеличенных гримасах печали. Глаза-бусины, пустые и блестящие, отражали лунный свет.       Они собирались в молчаливый хоровод, а во главе стоял Карабас.       — Получается тогда, когда мы ушли из поселения… это твои куклы на нас напали? — она с ненавистью посмотрела на искореженные деревянные фигуры, застывшие в почтительном молчании вокруг своего хозяина.       Конечно, Карабас был магом земли. И стоило ожидать, что с его болезненной фантазией и тягой к контролю он обязательно придумал бы какой-нибудь чудовищный механизм, оживляющий мертвую материю.       Воздух позади старика колыхнулся, и из тени материализовался облик мужчины, с которым Варя была уже знакома. Тот самый человек, из-за которого умер Дима.       — Это та самая старая знакомая, Карабас? — Он язвительно ухмыльнулся. — Оказывается, я уже был знаком с ней. Представляешь?       Колдун только сделал к ней шаг, но был остановлен резким, сухим скрипом — словно десятки веток сломались разом. Все куклы разом повернули головы в его сторону, их стеклянные глаза-бусины отражали пламя костра пустыми безжизненными точками. Их деревянные пальцы сомкнулись, издав тихий стук.       — С ней я разберусь самостоятельно, Туманник, а ты разберись с остальными. — ледяным тоном произнес Карабас, даже не удостоив взглядом своего предполагаемого союзника. — Мои куклы уже начали работать, тебе бы тоже не мешало.       Мужчина, убивший когда-то маленького напарника Вари, недовольно хмыкнул, и туманная пелена вокруг него сгустилась, закрутившись яростными вихрями.       —Как скажешь, Кукловод, — просипел он, и его голос растворился в воздухе вместе с телом. Лишь ядовитое облачко дыма на мгновение задержалось на месте, где он только что стоял, прежде чем бесследно рассеяться.       Варя подумала, что это её шанс, и приготовилась телепортироваться, но магия толком не сработала. Марионетки снова повернули голову на неё, и лишь Карабас улыбался, глядя на неё.       — Ах, да, мой коллега огородил эту зону, чтобы вы не смогли применить магию за её пределами. Без обид. — Миролюбиво уточняет маг.       — Понятно, — тихо сказала Варя, опуская руки. Она почувствовала, как ледяная волна бессилия подкатывает к горлу, но подавила её. Страх был роскошью, которую она сейчас не могла себе позволить. — Значит, сбежать не вариант.       Она медленно подняла голову и встретилась взглядом с Карабасом. В её глазах не было ни мольбы, ни страха — лишь холодная, отточенная решимость.       —Тогда придётся сражаться! — С этими словами Варя резко рванулась в сторону марионеток. Пальцы впились в деревянную спину ближайшего солдатика, разрывая тонкую, как паутина, магическую нить, по которой текли команды кукловода.       — Хорошо, — улыбается Карабас, но ничего не предпринимает, давая Варе растерзать кукол, которые безропотно принимали атаку.       Его бездействие было страшнее любой ярости. Деревянные солдатики рассыпались в щепки под её руками, магические нити рвались с сухим треском, но на месте каждой уничтоженной марионетки из тумана появлялись две новые. Они не атаковали, просто окружали, смыкая кольцо. Их стеклянные глаза отражали бледное лицо Вари, её сбившееся дыхание, капли пота на висках.       — Упорство — это похвально, дитя, — голос Карабаса звучал мягко, почти отечески. Он сделал шаг вперёд, уходя из-под удара девушки, но не предпринимая никаких действий в ответ.       Варя отшвырнула очередную обездвиженную куклу. Её грудь тяжело вздымалась. Руки дрожали от напряжения и накопленного адреналина. Она понимала бессмысленность своих действий — это была ловушка, изматывающая и бесперспективная.       — Что ты хочешь? — выдохнула она, прекращая бойню.       — Хочу? — Карабас медленно приподнял бровь, и в его глазах заплясали насмешливые огоньки. — Я хотел бы предложить тебе силу. Ту самую, что позволила бы тебе никогда больше не чувствовать эту беспомощность. Ту, что спасла бы твоего маленького напарника.       Сердце Вари сжалось. Его слова, словно отравленные иглы, находили самую свежую рану.       — Он мог бы жить, Варя. Если бы у тебя тогда хватило сил. Хочешь, я покажу, как это — по-настоящему дергать за ниточки судьбы? — Он протянул к ней руку, и на его ладони вспыхнул маленький, мерцающий клубок черной магии. — Соглашайся, и все твои товарищи останутся живы. Обещаю.       Воздух застыл, густой и сладковатый, как патока. Мерцающая сфера притягивала взгляд могущество. Варя чувствовала, как собственная магия отвечает на зов. Это было бы так просто: самый простой путь.       В памяти всплыло лицо мальчика — озаренное доверчивой улыбкой. Он верил ей. И эта вера, отливающая в душе острой, режущей болью, оказалась прочнее страха и усталости.       — Я откажусь, — её голос прозвучал тихо, но с той стальной ясностью, что режет туман.       — Жаль. — Карабас улыбается, но в его улыбке не было ни капли огорчения — лишь холодное, безразличное любопытство, будто он наблюдал за экспериментом. — Ну, рано или поздно ты всё равно согласишься.       — С чего бы? — вырвалось у Вари яростно, хотя всё внутри сжималось от ледяной дрожи. Она не верила его словам, но в них звучала та роковая уверенность, что проникает глубже страха.       — Скоро узнаешь, — ехидно протянул он, и его пальцы медленно сомкнулись, гася черную сферу. В воздухе осталось лишь горькое послевкусие распавшейся магии.              Он неглубоко взмахнул рукой, и туман вокруг внезапно дрогнул, отхлынув от Вари. Марионетки, застывшие до этого в безмолвном ожидании, разом опустили головы. Деревянные солдатики медленно, почти церемонно, расступились, открывая просвет в чаще.       — Возвращайся к своим, — произнес Карабас, и его голос снова приобрёл оттенок мягкости, от которой становилось ещё страшнее. — Передай привет подружкам, и помни, пока ты не присоединишься, — куклы видят в тебе врага.       Варя, не сводя с него настороженного взгляда, медленно шагнула в образовавшийся проход. Спину обдавало ледяным холодом, и каждое нервное окончание кричало о ловушке. Но позади раздался лишь один звук — тихий, влажный щелчок пальцев.       И туман, и куклы, и сам Карабас растворились, будто их и не было. Она стояла одна на знакомой тропинке, под слабыми лучами луны. Горький привкус собственного страха и тяжёлое, неотступное чувство, что это была не победа, а лишь отсрочка, нависли над ней незримой, давящей тяжестью. Звук из глубины чащи, там, где остался её отряд, заставил девушку дёрнуться в сторону тропинки. Сейчас некогда думать о словах Карабаса, стоит поскорее поспешить на помощь.

***

      Влад не часто терялся в лесу. Но в некоторых случаях это было неизбежно: леса, покрывавшие обширные участки бывших королевств Огня, Земли, Ветра и Воды были местами настолько густыми, нетронутыми человеческой рукой, что спустя время становились абсолютно непроходимыми. Ночью было особенно трудно определить нужное направление. Неизведанные тропы терялись в темноте, а иногда вели в самый настоящий тупик. В таких ситуациях Влад применял магию поиска или перевоплощался в птицу, чтобы с высоты различить дорогу и долететь до нужной точки. Но сейчас за спиной у него была кучка раненных ребят, которых ни в коем случае нельзя оставлять один на один с туманом.       Слишком много переменных. Трудно решаемое уравнение: помимо защиты детей, в голове продолжали крутиться тревожные мысли. Если с Варей что-то случилось? Она ведь ушла в лес совершенно одна. А судя по туману, надежды на её неприкосновенность оставляли желать лучшего.       Дети прижимались друг к другу ближе, отражая атаку марионеток. Пока что было сносно, но куклы всё ещё надвигались и рано или поздно силы у детей должны были закончиться.       Они с командиром переглянулись, пытаясь понять, как действовать дальше       — Я беру на себя оборону с левого фланга, а ты с правого. — Решительно отдаёт приказ мужчина, и без особых разговор возводит ледяные колья из-под земли, образуя частокол вокруг детей. — На всякий случай, меня зовут Андрей.       — Зови меня Владом. — Морок хмыкает, открывая уже волчью, рычащую пасть и всё ближе прижимаясь к земле, вставая на четвереньки. Умереть без настоящего имени, а только с позывным — самое страшное, что мог представить себе маг.       — Учту. — Говорит маг и образует ледяной щит, защищая Влада от удара подкравшейся марионетки. Кажется, командир мог стать ему хорошим союзником, если не настоящим полевым товарищем.       Вскоре эта теория подверглась жестокой проверке. Дальше, всё в короткий миг превратилось в нескончаемую бойню. Они только отбивали одну волну марионеток, как взамен приходили другие. Деревянные тела с пустыми глазами-бусинами лезли напролом, не ведая страха и усталости. Ледяные колья Андрея трескались под их натиском, и Владу приходилось подставлять собственную спину, отшвыривая когтистыми лапами прорвавшихся тварей. Дыхание стало свистеть в горле, а мышцы горели огнем. Они держались, но это была отчаянная, изматывающая оборона, битва на истощение, которую они должны были любой ценой выиграть.       Именно в этот миг, когда, казалось, ничто не может быть хуже, туман, который раньше висел мертвой завесой, всколыхнулся, сгустился, закрутился воронкой, и из его глубины проступила фигура. Очертания были размытыми, плывущими, но высокий рост и неестественно длинные, тонкие пальцы, складывающиеся в причудливые знаки, виделись четко.       — Так-так, кучка мелких детишек, маг воды и оборотень. Забавный комплект, — ухмыляется незнакомый мужчина, махая рукой и сгущая туман вокруг сильнее. Воздух стал густым и сладковато-горьким, как запах гниющего миндаля. — Начну пожалуй с детишек.       Слова незнакомца повисли в воздухе: тяжелые и ядовитые. Дети инстинктивно отпрянули, а Влад почувствовал, как по спине пробежал холодок, не от сырости, а от чистой, животной угрозы, исходившей от этой фигуры. Казалось, сама тьма обрела голос.       Несмотря на то, что куклы остались за куполом из дыма, главная опасность всё ещё стояла перед ними. Влад ощерился, обнажая уже почти полностью звериные клыки, и его рука с такой силой сжала рукоять меча, что на стальной гарде проступили следы от когтей.       Стоило человеку сделать плавный, скользящий шаг в сторону детей, как неожиданно вперёд вышел Андрей, загораживая ребят спиной. Его плащ, промокший от тумана, тяжело взметнулся. Ледяные кристаллы, намерзшие на плечах от сильного использования магии, звонко осыпались на землю.       — Начни с меня, — сурово, отчеканивая каждое слово, отвечает командир. В его глазах не было и тени страха, лишь холодная, отполированная сталь решимости. — Если не побоишься.       — Побоюсь? Я, легендарный — Туманник, побоюсь такой мелкой сошки, как ты?! — Туманник засмеялся, и его смех был похож на скрежет гравия по стеклу. — Я убивал лучших из лучших, — глумится сгусток дыма, скрежетом отзываясь в ушах присутствующих. Дети, обезумев от ужаса, метались внутри ледяного частокола, сделанного Андреем.       Но командир на этот комментарий не дрогнул. Его кулак, окутанный сиянием, рванулся вперед. Удар не рассекал туман — он взрывал изнутри. Пространство исказилось, будто стекло, в которое бросили камень. Туманник отшатнулся, бесформенное тело бурлящими клочьями разметало по поляне, чтобы в ту же секунду собраться обратно.       — А ты неплох. Заклинание из темной магии в ассортименте белого мага? Неожиданно. — Глумливо произносит дым, тут же уворачиваясь от последующего удара, растворяясь и появляясь в другом месте, словно живая тень. — Не боишься умереть раньше, чем я?       Влад был шокирован поворотом событий, но стоял в боевой позе, готовый к прыжку, сжимая рукоять меча до хруста в костяшках. Он видел цену, которую платил командир: с каждым ударом, смешивающим свет и тьму, его тело покрывалось сеткой багровых трещин, будто магия разрывала его изнутри. Он понимал, что видит легендарное и запретное заклинание — Поглощение. Когда маг впитывает магическую суть противника, расширяя свои возможности ценой собственной жизни. Это был путь в один конец. Для большинства это была сказочная байка, ибо цена была неизменна — безоговорочная смерть колдующему. И если твой уровень слабее, у противника есть шанс выжить, разорвав тебя изнутри.       — Вот и проверим, — прохрипел Андрей, парируя очередной выпад, который превратил землю у его ног в лёд, а воздух вокруг наполнился ледяной пылью. В его глазах горела не ярость, а решимость ценою в жизнь. Он знал, что это его последний бой.       Туманник, почуяв неладное, атаковал с новой силой. Тени сгущались в острые, как бритва, клинки, ядовитый иней покрывал доспех Андрея, а голос в голове шептал о безысходности. Но командир был непоколебим. Он шаг за шагом отступал, но не от страха, а заманивая противника в ловушку. Его сияние становилось все ярче, а трещины на коже глубже, из них сочился свет, смешанный с черной дымкой.       — Хватит убегать, жалкий смертник! Прими гибель достойно! — Проревел туманник, собрав всю свою мощь в единый, сокрушительный удар — копье из чистой тьмы. Влад понимал, что оба мага шли ва-банк, и сейчас должна была решиться судьба.       И Андрей перестал отступать. Он распахнул руки навстречу удару.       — Не убегаю. Принимаю.       Копье тьмы вонзилось в грудь. Но не разорвало командира. Оно… втекало в него. Андрей стоял, вобрав в себя всю ярость, всю магическую массу чудовища. Его тело стало полем битвы. Из его глаз и рта хлестало ослепительное сияние, а трещины на коже пылали, как лава. Туманник, поняв свою роковую ошибку, забился в немой панике, пытаясь вырваться, но было поздно. Поглощение стало необратимым.       — Кажется, ты проиграл, — выдохнул Андрей, и его голос был уже голосом самой магии.       На мгновение воцарилась абсолютная тишина. А затем — ослепительная, чисто-белая вспышка, поглотившая все краски мира, все звуки. Она не обожгла, а очистила. Когда зрение вернулось, на поляне не было ни туманника, ни командира Андрея. Лишь идеально круглое, гладкое, как зеркало, пятно оплавленного камня, над которым тихо вилось облачко светящейся пыли — последний след двух исчезнувших сущностей.       Тишина. Прерываемая лишь тяжелым дыханием и тихим плачем детей. Они были живы.       Влад сматерился, ударяя кулаком по тонкому льду, всё ещё покрывавшим поляну.       — Проклятье, Андрей… — прошипел он, чувствуя, как горечь и ярость закипают в груди. Командир купил им время ценой своей жизни, и теперь Влад отвечал за всех. Лед под кулаком треснул, но не от силы удара, а от чужого, навязчивого присутствия. Воздух снова зашевелился. Они не ушли. Марионетки, ведомые чужой волей, всё ещё выползали из чащи, теперь их не сдерживал туман, и деревянные суставы поскрипывали в зловещей тишине.       Сколько ему ещё нужно быть в облике зверя, чтобы эти твари окончательно подохли? Прыжки из стороны в сторону выматывают. Стоит ненадолго перевоплотиться, чтобы взять небольшую паузу и дать энергии накопиться. Мысль пронеслась четко и холодно. Он отскочил от когтистой лапы, вонзившейся в землю на его месте. Стоит ненадолго перевоплотиться, чтобы взять небольшую паузу и дать энергии накопиться. Обратиться в человека получилось в считанные секунды, но атаки следовали одна за другой, не давая передышки.       Клинок с глухим скрежетом прорубает сырую древесину, и Влад резко переводит взгляд в сторону, понимая, что на него несётся марионетка. Деревянная тварь, щёлкая суставами и оставляя за собой шлейф прелой магии, уже раскрыла зубастую пасть.       Не успеет. Не увернется. Этот удар придётся принять с распростертой грудью.       Внезапно воздух перед ним дрогнул, и летящая в его сторону марионетка мгновенно отлетела в сторону. Магическая пелена расступилась, и Влад увидел её. Всего в двадцати шагах, стоя лицом к нему, Варя держала руки над головой, выпуская наружу ослепительно-белые нити своей магии. Они тонким, упорядоченным потоком вплетались в сияющий защитный кокон, окутывавший её фигуру, и купол, который медленно нарастал сверху. Напряжение, сковывавшее грудь, мгновенно исчезло, уступив место волне безмерного облегчения.       — Скучал? — Варя выглядела потрёпанно. Волосы, вылезшие из хвоста на макушке, спутались и прилипали к сырому раскрасневшемуся лицу. В некоторых местах прослеживались отчётливые кровавые отметины — последствия медленной реакции. А руки, застывшие в одной позе, дрожали от усилия. Если бы она могла, то обязательно появилась бы в более презентабельном виде, чтобы спасти жизнь человеку, который нравится. Эта мысль читалась в её смущённо-упрямом взгляде, брошенном через выпавший из хвоста локон.       — Не то слово. — Губы парня тронула нежная улыбка. Влад и поверить не мог, что его жизнь будет спасать самая прекрасная девушка на свете.       Получив немного времени, его облик меняется на медвежий. Кости с хрустом сдвигались, мышцы наливались свинцовой тяжестью, а когти, будто стальные кинжалы, выросли из его пальцев. Возможно, этот зверь не обладал нужной ловкостью, но в ярости медведь был хуже волчьей стаи, а Влад был зол как никогда. Зол на туманника, на марионеток, на всю эту проклятую чащу. И теперь у этой ярости появились когти и клыки. С низким рыком, от которого задрожала земля, он развернулся к надвигающимся тварям.       Он врезался в ряды марионеток, словно живой таран, разрывая деревянные тела на щепки. Но их было слишком много. Они лезли из чащи бесконечным потоком, и с каждой минутой его дыхание становилось всё тяжелее, а удары — медленнее. Варя прикрывала его спину, её магические барьеры с шипением останавливали ядовитые шипы и когтистые лапы. Они отступали шаг за шагом, пока не оказались прижатыми друг к другу: Влад, уже в человеческом обличии, и Варя, с побледневшими нитями, спиной к спине, тяжело дыша, и уже не так уверенно отражали атаки деревянных тварей. Воздух был густым от запаха смолы, раздавленной хвои и едкой пыли, что поднималась из-под когтистых лап марионеток.       Всего час назад Варя чувствовала бы пульс магии в каждом порыве ветра, но теперь эфир был искажён, будто после болезни. Возможно, встреться они чуть раньше, до того, как туманник опутал чащу своим ядовитым дыханьем, она смогла бы, собрав волю в кулак, телепортировать каждого в безопасное место. Но сейчас от такой попытки могло вывернуть наизнанку и её саму, и всех, кого она попыталась бы унести.       — Где командир? — Варя понимает, что в их отряде не хватает ещё одного человека.       — Командир погиб, сражаясь с туманником. — Морок рапортирует сухо, стараясь не заострять внимание на смерти парня, павшего героем. Он обязательно возложит цветы на монумент павших.       Варя молча сглотнула ком в горле. Лишь белые нити её магии, будто живые, дрогнули на мгновение, исказив сияющий купол, чтобы в следующую секунду с новой яростью заискриться, выжигая очередную тварь, осмелившуюся приблизиться.       — Думаешь, вдвоём мы сможем сдержать натиск? — Тяжело дышит парень, острыми когтями тараня дубовую бошку марионетки. Дети, только-только обученные базовым заклинаниям, беспокойно стреляют копьями-льдинками или воздушными шарами. Земляные маги развивались в разы позже других стихийников, от того стояли в стороне не при деле, лишь создавая хлипкие щиты из лиан.       — Что предлагаешь? — Тяжёлый голос девушки созвучно трещащему дереву куклы, звонко ломался, наполняясь тревогой. — Их слишком много.       — Тогда разделимся. — Единственное решение, которое пришло на ум, было незамедлительно озвучено. Живая малышня была явно в приоритете романтической вылазки: двое против всего мира. Глаза Вари блеснули решимостью: Карабас говорил, что, пока она не присоединиться к нему, - куклы будут видеть в ней угрозу, а значит станут преследовать.       — Решено! Встретимся у пещеры ровно через час. Я уведу их подальше, а ты отведешь детей в безопасное место. — Махнув на прощание рукой, девушка щелчком пальцем телепортировалась в самое пекло битвы.       За что Влад одновременно обожал и ненавидел Варю, так это за упрямство влезать в неприятности. Этого у неё не отнять.