Упрямая.

      Варя мчалась сквозь чащу, ощущая на спине горячее дыхание погони. В ушах стоял оглушительный гул, ветер свистел в висках, а ноги горели от адской нагрузки. Щёлк пальцами — и вот она уже на ветке старого дуба. Ещё щелчок — и вот она скользит по осыпающемуся склону оврага, увлекая за собой вереницу бездушных кукол.       Она не оборачивалась. Не было ни времени, ни лишней маны на чувствительные сенсоры. Весь мир сузился до свиста ветра, стука собственного сердца и чёткого отсчёта секунд в голове. План был прост и оттого безумен — завести преследователей как можно дальше, на самый край леса, к обрывистым скалам, где узкие тропы сведут их численное преимущество на нет.       Одну за другой она отсекала марионеток из тех, кто подбирался слишком близко, ослепительными вспышками белой магии, но их было так много. Щит, окутывавший её, трещал по швам, принимая на себя удары. Скорость — вот что было её главным козырем. И надежда, тёплый, живой комок в груди, согревавший изнутри — надежда, что Влад уже справляется, что дети в безопасности, и что ровно через час она увидит его раздражённое и бесконечно родное лицо у входа в пещеру.       Но кукол оказалось слишком много. Они лезли из чащи бесконечным потоком — бездушные, лязгающие металлическими челюстями куклы, будто полчище озверевших термитов, привлеченных белой магией, которую девушка специально испускала из себя, как можно больше.       Варя уже совершенно не чувствовала рук, взгляд потерянно скользил по земле, высматривая меж корней хоть намёк на спасение. Каждая новая волна марионеток, свежих, будто только что с конвейера, безжалостно заполняла опустевшие ряды поверженных собратьев.       — Да сколько же вас? — выдохнула в пустоту, больше не в силах сдерживать ярость и отчаяние. Силы были на исходе. Нужна передышка, хоть секунда, чтобы восстановить магию, позволить ранам затянуться и накопить энергии. Сейчас сил едва хватит на жалкий вихрь, способный разве что ослепить на долю мгновения. Да даже так! Разве это подействует на кукол?       Ноги подкашиваются, но нужно идти дальше. Вернее, бежать. Но сил слишком мало. Противное, мерзкое цоканье челюстей преследует в спину.       Когда уже казалось, что это конец, лес неожиданно расступился, открыв перед ней зелёную, безмятежную лужайку, залитую лунным светом. Но облегчения это не принесло. От бессилия и боли у Вари заныли виски, а ногти до крови впились в ладони.       Её самым наглым, самым очевидным, образом загнали в ловушку. Открытое пространство. Ни укрытия, ни защиты. Идеальное место для финальной расправы.       Она замирает в ожидании смертоносного шквала… но его не последовало.       На удивление, куклы застыли у самой кромки леса, не смея ступить на зелёный ковёр, лишь продолжая тупо чавкать, за пределами поляны. Что-то невидимое преграждало им путь. И лишь теперь Варя заметила странность: пожухлая трава, стоило ей перейти границу леса, стояла торчком, неестественно прямая и жёсткая, сплетаясь в плотный, почти невидимый барьер, опутавший поляну словно гигантский кокон или птичье гнездо. От этого места веяло древней, чужеродной магией — отчего-то не враждебной к ней.       Похоже, она здесь не одна.       Становится очевидно, как никогда: в разгар битвы вмешивается третий участник. Издалека, не скрывая присутствия, наблюдает незнакомец, чтобы в пару мгновений приблизиться, и встать на расстоянии нескольких шагов.       Незнакомец ниже где-то на полголовы, в тёмной одежде, скрывающей лицо. Плащ приталенный из-за чего можно по бёдрам понять, что перед ней скорее не маг, а ведьма. И судя по тому, как ведьма лениво наблюдала в начале, она явно оценивала возможности волшебницы. И это очень плохо. Варя держится на последнем издыхании, в отличие от явившейся ведьмы, от которой исходят настолько сильные нити, что могли посоревноваться в черни с смолой. Другого выбора нет: пока она задерживает противницу, дети прячутся в безопасном месте. Собственная жизнь по сравнению с жизнью отряда это мелочь.       — Ну же, нападай! — В бешенстве, Варя прыгает вперёд, занося кулак назад. Никаких заклинаний, только физическая сила: всё, чем она может оперировать в данной ситуации.       С загадочной фигуры срывается плащ. Сильный порыв ветра отбрасывает ткань в сторону, и Варя едва сдерживает удивленный испуг, на ходу замедляя бег и убирая руку, вплотную останавливаясь перед улыбчивой незнакомкой.       — Вижу, я как всегда вовремя. — Кокетливо хихикает ведьма, поправляя оправу очков.       Варя прислоняет ладонь к губам, испуганно выдыхая. Она ни за что бы не перепутала эту редкую улыбку и мешающие девушке кудряшки из култышки с чем-то другим.       — Маша?       Между ними один шаг. Ровно шаг, между человеком, с которым она была близка и с которым когда-то пришлось попрощаться. Варя смотрит растерянно, приподнимая руку. Она легко касается смугловатой кожи щеки, слабо поправляет дужку очков и с каким-то неведомым трепетом заправляет кудрявый локон Маши за ухо. Очередная иллюзия?       Но кожа тёплая, мягкая. Иллюзии не могут быть настолько реалистичны.       — Это вправду ты?       Видение кивает. Медленно, аккуратно, видимо, также боясь спугнуть резкостью. Варя вздрагивает, когда её касается рука. Маша выглядела так взросло, но вместе с тем в ней осталось лёгкое очарование и странная открытость. Словно не было страшных десяти лет в неведении. Как будто они всегда были подле друг-друга, готовые помочь в любой момент.       — Ты ни капли не изменилась. Упрямая, бросаешься в битву, когда сил не осталось. Прямо как Василиса Васильевна учила. Всё также со Алёнкой на перегонки мороженое ешь? Снежка наверняка несменяемый чемпион.       Уголки губ приподнимаются в лёгкой полуулыбке, и Варя с придыханием замирает, когда Маша притягивает в объятия.       Всё снова, как десять лет назад, когда они прощались в том поселении, обещая встретиться вновь. Но сейчас, вместо двух израненных битвами девочек, стояли закалённые войной девушки.       Совершенно всё равно, что нити разных оттенков. Разве имеет значение принадлежность магии, когда перед тобой член семьи?       Варя чувствует неприятную сырость в глазах и снова хочет отстраниться, но как и в прошлый раз, тогда в поселении, Маша едва ли позволяет отойти.       — Эй, Варя, а ты выросла. Совсем дылдой стала. Уже выше меня. Морок, чтобы поцеловать тебя, случайно на носочки не встаёт?       Она слышит лёгкий хрип в смехе Маши, и начинает глупо улыбаться, сильнее сжимая трясущимися руками тонкие плечи. Она чувствует сырость, стекающую по шее. Маша плачет. Просто в отличие от Вари она всегда умела скрывать это.       Хруст веток прозвучал как выстрел. Варя дёрнулась, инстинктивно перехватывая кинжал и заслоняя собой Машу. Из чащи, откуда пахло озоном и серой, выходила фигура. Она не скрывалась — её появление было медленным, демонстративным: будто хищник, знающий, что добыча уже в ловушке.       Варя выбросила руку вперёд, собирая остатки сил для атаки, но её ладонь накрыла тёплая рука Маши.       — Стой. Это со мной. Не бойся.       Фигура медленно приближалась, давая Варе время успокоиться и осмотреть незнакомца издалека. Человек, несмотря на сильный ветер и кишащих вокруг марионеток, пренебрегал капюшоном, позволяя лохматому вороху, называемому волосами, развеваться на ветру. Бледное лицо выглядело болезненно, глубокие мешки под глазами и недовольный взгляд оценивающе смотрел в ответ. Но Варя не собиралась уходить. Теперь уж точно нет.       Тёмный маг. Юноша. Хотя нет. Мужчина. Пришёл вместе с Машей.       — Что это за недоразумение рядом с тобой? — Голос у мага хриплый, тихий, каждое слово подобно приглушенному раскату грома.       — Это Варя. Помнишь, я говорила тебе о ней? — Голос Маши спокоен, но в нём слышится сталь.       — А, та самая, что бросила тебя тогда в той дыре? — ухмылка трогает бледные губы.       Маша закатывает глаза, напрягая челюсти. Варя старается не подавать виду, но брови против воли поднимаются вверх, а губы поджимаются в попытках сдержать непрошеные вопросы. Неужели Маша говорила о ней так? Вот как она восприняла их расставание?       Беспокойство въедается в сознание болью, потому что Варя совершенно не хотела отпускать тогда Машу.       Подруга, вопреки всем предположениям о пропущенной дружбе, кажется, смотрит нежно, аккуратно убирая рукой пыль с плеча. Варя растерянно перехватывает руку, продолжая смотреть на приближающегося брюнета. Маша, не поворачивая головы, но при этом сильно хмурясь, холодно произнесла:       — Корвин, я тысячу раз говорила, что это было моё решение уйти. Меня никто не бросал.       Парень лишь самодовольно ухмыляется, подходя слишком близко и останавливаясь рядом. Варя наконец может рассмотреть незнакомца по имени «Корвин», вставшего за спиной Маши, вблизи. Холодные голубые глаза прожигают на месте, но льдинки слегка тают, стоит взору мага снова вернуться к спине Марии.       — Я тысячу раз говорил, что таких, как ты, так просто не отпускают. — Голос, полный ядовитой нежности.       Видимо, не желая продолжать диалог, Маша просто игнорирует замечание, обеспокоенно осматривая Варю на наличие ран или воздействие магии.       — Прости, Варя, это Корвин, мой друг. Он немного грубый, так что постарайся не обращать на его слова внимание. А так он не причинит тебе никакого вреда.       Варя постарается. Но, как учила Алиса, в случае опасности, она подкараулит этого Корвина в тени и со всей силы ударит по голове мощнейшей магией из арсенала. Этот парень опасен. Он как хищный зверь в открытой клетке: стоит лишь не так дернуться, и ты труп.       — Конечно, Маша, твой друг — мой друг. Я доверяю твоему выбору.       Варя старается выглядеть дружелюбно, когда темный маг фыркает, кладя ладонь на плечо Марии.       — От твоей подружки несёт страхом. Точно также воняют предатели, когда видят тех, кого предали.       Глаза Маши быстро холодеют, и она недовольно дёргает плечом, видимо, пытаясь одернуть чужую руку. Безуспешно.       — Корвин, не говори пожалуйста плохого про моих друзей.       Варя едва успевает подметить, как надменно дёргается черная бровь. Маг впрочем отвечает достаточно бесстрастно:       — Это всего лишь констатация факта.       Девушка теряется: ссориться с новым другом Маши не хочется, хотя бы пока. И если подумать, что прошлая встреча с названной сестрой прошла чуть ли не семь лет назад, то становится немного тошно снова расстаться.       Корвин вызывает дикие опасения, но она решает оставить их при себе.       В глубине леса что-то треснуло. Полчище марионеток, ведомое невидимым кукловодом, надвинулось на поляну, наконец-то ломая кусты. Стеклянные глаза были устремлены на трёх магов. Варя готовится обороняться, но едва ли двинулась из-за возникшей впереди спины и тёмной култышки на макушке.       — Дай я, — тихо сказала Маша, и в её голосе прозвучала не просьба, а приказ. — Покажу, чему я научилась за эти годы.       Она делает шаг вперёд, и земля отвечет ей гулом. Её осанка изменилась — из смущённой девушки она превратилась в полководца. Маша разводит руки в стороны: тёмные нити магии вонзились в почву.       И лес ожил.       Не просто ветви — целые деревья склонились к ней, как к своей повелительнице. Из земли с треском взметнулись копья боярышника, острые и твёрдые, как обсидиан. Лозы плюща взвились в воздух, словно бичи, а корни старых дубов изверглись из-под земли, обвивая марионеток и с хрустом ломая туловища.       Маша не произносила заклинаний. Она дирижировала. Лёгкий взмах рукой — и живая изгородь из шиповника сжимается, пронзая десятки тел. Поворот запястья — и дубовая ветвь, толще человеческого тела, сносит целый ряд тварей, швыряя их об землю. Это не магия — это карающая длань самой природы.       Варя смотрит, заворожённая и потрясённая. Сила, которую демонстрировала Маша, была не просто большой — она была древней и безжалостной.       Взгляд скользнул к Корвину. Тот стоял неподвижно, скрестив руки на груди. На лице не было ни восхищения, ни удивления — лишь ленивая, аналитическая оценка, будто он наблюдал за отработанным до автоматизма упражнением.       Внезапно одна из марионеток, более проворная, проскользнула сквозь частокол из ветвей и, извернувшись, бросилась на Машу, разжимая зубастые пилы.       Варя уже готовилась ринуться в бой, доставая из набедренной кобуры кинжал, но Корвин действовал быстрее.       Он не пошевелился. Не произнёс ни слова. Он лишь взглянул на тварь.       И та рассыпалась. Не взорвалась, не распалась в щепки — просто обратилась в облако чёрного пепла, которое тут же развеял ветер. Это было так же естественно, как угасание свечи.       Маша даже не обернулась, продолжая разрушительную работу.       Варя медленно опустила кинжал. Она поняла. Это не бой. Это настоящая демонстрация силы. А они с Корвином должны быть лишь зрителями на спектакле, где Маша — главная исполнительница.       Последняя марионетка была пригвождена к сосне корнем, исторгнутым из-под земли. Наступила тишина, звенящая и гнетущая, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Маши и шелестом утихающих растений, возвращающихся обратно в землю.       Девушка обернулась. На лице не было усталости, лишь холодная, собранная ярость. Она вытерла ладонью лоб, оставив на смуглой коже полосу земли. —Ну что? — она посмотрела то на Варю, то на Корвина. — Как вам?       Корвин наконец развёл руки и медленно, почти небрежно произнёс:       —Эффектно, но совершенно небрежно. Одна из марионеток смогла пролезть к тебе во время боя, а ты не обратила на неё никакого внимания. В следующий раз это может стоить тебе жизни.       В голосе слышался упрёк. Варя даже слегка смутилась от такой прямолинейности. Маша нахмурилась, но возражать не стала. Вместо этого она повернулась к Варе, и её взгляд смягчился, холодная ярость уступила место старой тревоге.       — Прости, я заметила только сейчас, но… кажется, ты ранена? Ты в порядке?       Варя, всё ещё пытаясь осмыслить только что увиденное и услышанное, лишь покачала головой.       — Просто царапины. — В голове полный бардак. — Дети. В лесу со мной был Влад и дети, мне нужно проверить, как они. Мы договорились разделиться и встретиться у ущелья.       — Я пойду с тобой, ты ранена и практически без сил, тебе нужна помощь — тут же предложила Маша, не сомневаясь ни секунды.       Корвин издал короткий, низкий звук, больше похожий на ворчание, чем на согласие. Он не одобрял, это было написано на каждом мускуле, но и не стал оспаривать решение Маши. Он просто принял его как данность, новый изменчивый параметр в своей мрачной стратегии.       — Мне кажется, тебя уже ищут. — бросил недовольно Корвин, указывая пальцем вверх. В тот же момент в небесной завесе промелькнула размашистая тень. — Пожалуй, я схожу проведать обстановку. Маша? — Парень ожидающе посмотрел в сторону девушки, но та покачала головой.       Корвин закатил глаза, но молча исчез, в зелёных зарослях леса за считанные секунды. Будто его здесь и не было. Варя даже не знала, что сказать по поводу этого знакомства, пока сверху не раздался птичий крик.       — О, он и вправду следует за тобой по пятам. — Успевает прокомментировать Маша, прежде чем небесный сокол падает камнем вниз к их ногам.

***

      Влад усиленно высматривал что-то помимо марионеток, заполнивших всё свободное пространство внизу. Взгляд блуждал по лесному массиву, выискивая в тени деревьев человеческие силуэты, но всё оставалось без изменений. Карабас явно разошелся ни на шутку, создав такое полчище кукол. Удивительно, как долго он планировал это нападение. Кто-то из приближенных к Повелителю явно управлял ситуацией со стороны, так что стоит оставаться начеку даже в воздухе.       Варя обещала быть у пещеры, но её там не оказалось, из-за чего Влад решил не терять больше ни секунды и ринуться осматривать окрестности. Без неё он не вернётся.       Каждая секунда ожидания встречи жгла изнутри.       Лужайка, полная опилок, поначалу непривлекшая внимание Влада, оказалась не такой пустой, как казалась. Внизу знакомый силуэт, от которого на мгновение перехватило дыхание. Не веря своим глазам, Влад камнем рухнул вниз, и ещё в прыжке его крылья растворились в сиянии магии, а ноги тяжело ударились о землю. Он выпрямился, и взгляд метнулся с неприкрытой радости на лице Вари на настороженное лицо второй девушки.       Влад правда не ожидал столь приятного сюрприза в лице старой подруги. Казалось, что всё снова встаёт на места и из старых лиц, осталось увидеть только Васю, всё время ходившего, по слухам, в лабораторном халате.       — Неужели, Мария? Ты сильно изменилась с последней встречи. Рад тебя видеть. — Влад подходит ближе, протягивая ладонь для рукопожатия. Но Маша закатывает глаза и отодвигается ровно настолько, насколько это возможно, при этом оставаясь на месте. Руки были скрещены, отгораживая тело от собеседника.       — Не могу сказать того же, Морок. — Она делает ударение на последнем слове и гордо задирает подбородок вверх. — Хочу напомнить, что мы расстались с тобой ни на самой лучшей ноте. Если честно, я всё ещё держу на тебя обиду. — Девушка усмехается и проводит рукой по шее, давая лёгкий намёк на давнюю попытку удушения.       Слова совершенно не задевают. Влад всё также спокойно улыбается, стоя с протянутой рукой.       — Понимаю твою обиду, Мария, но я всё равно рад тебя видеть, даже если это невзаимно. Мне приятно видеть тебя живой и здоровой.       Девушка хмыкнула, но ехидничать не стала, молчаливо посматривая в сторону Вари. Кажется, она больше не была настроена на разговор.       — Думаю, мы можем идти? — Неловкое уточнение, не требующее ответа. Им ещё нужно нагнать детей и удостовериться, что никто сильно не пострадал.       Путь предстоял нелёгкий, учитывая, что они должны пойти в обход, обогнув горный склон по дуге. Молчаливо двинувшись вперёд, Влад предпринял попытку уладить висевший в воздухе конфликт дружеским разговором.       — По началу тебе будет не легко в поселении, но тебе правда понравится. — Влад усмехается, вспоминая, как отреагировали другие на его появление. — Когда Алёна увидела меня впервые, то чуть не убила.       — Ох, какая жалость! — В глазах Маши отразилось настоящее беспокойство. — Какой подлец помешал ей совершить благое дело и убить тебя?       — Маша! — Варя возмущённо нахмурила брови.       — А, теперь понятно кто. — Маг Земли качает головой, как будто услышала самое разочаровывающую на свете новость. Кажется, известие о чей-то смерти вызвало бы меньшее огорчение, чем тот факт, что Влад по каким-то причинам остался жив.       Видимо, налаживать отношения придётся дольше, чем прогулка до дома. Что же, Влад привык к трудностям.

***

      Ближе к выходу из леса, там, где кроны деревьев начинали редеть, пропуская лучи бледного солнца, их маленький отряд притаился, затаив дыхание. Воздух, еще недавно наполненный скрежетом и магическим грохотом, здесь был тихим и почти чистым. И в этой внезапной тишине Маша неожиданно замерла, как вкопанная, темный плащ безвольно обвис.       — Думаю, на этом всё. — Её голос прозвучал сухо и бескомпромиссно, резко контрастируя с ранней насмешливой манерой. Она поправила на переносице очки в тонкой металлической оправе, и стекла на мгновение вспыхнули, скрывая взгляд. — Дальше идите без меня.       Варя, сделавшая уже несколько шагов к спасительной пещере, неловко замерла, словно наткнувшись на невидимую стену. Она не понимала, как реагировать на этот обезоруживающе-холодный комментарий.       — Ещё один тёмный маг привлечёт лишнее внимание, Варя. — Маша говорила ровно, глядя куда-то вглубь чащи, будто читая слова с невидимого свитка. — Тебе и так придется оправдываться перед руководством за это нападение.       Горькая правда этих слов обожгла Варю сильнее любого заклинания. Маша была права. После провальной миссии и гибели командира всех «собак» действительно повесят на неё. А она так уверенно просилась за Влада, клялась, что ничего не случится.       — Но, как же я найду тебя потом? — Испуганно уточняет девушка, не желая расставаться. Пусть её посчитают предателем или ведьмой, но расставаться с Машей она больше не хотела. Терять близких она ненавидела больше всего на свете.       — Не волнуйся, мы скоро увидимся. — Уголки губ Маши дрогнули в подобии улыбки, и в глазах показалась тень веселья. — До встречи, сестра.       Варя не верила этому успокаивающему тону. Не хотела верить. Не сейчас, не здесь. Но другого выхода просто не оставалось. Любой их следующий шаг вместе был бы шагом в пропасть для них обеих.       Она сжала кулаки, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза, и кивнула. Всего один раз. Коротко и ясно. Это было не согласие, а капитуляция перед жестокой необходимостью.       Маша исчезла среди древесных крон, растаяв воспоминанием. Лишь крепкая рука Влада на плече сдерживала девушку от очередной истерики. Нужно выдвигаться домой.