Чартерный рейс

      Первое сообщение настигает Фло, едва мобильник выведен из режима полета, приземлившись в Париже. «Привет!» незатейливо моргнул айфон, переведенный в беззвучное состояние. Значит, указанный под кратким летным расписанием номер телефона не ускользнул от внимания Микеланджело - Флоран с некоторым смущением улыбается этому факту, продолжая улыбаться всю дорогу до центра. Обмен смс-ками же продолжается гораздо дольше, сперва под перешептывания коллег "смотрите-ка! наконец нашел себе девушку!", потом в домашней тишине, в полусне и параллельно попыткам помыть аквариум, мокрыми ладонями после выхода из душа, на пороге единственной открытой арабской продуктовой лавки, в такси, потому что, уткунувшийся в мобильник Фло свой поезд в сторону Руасси прозевал. Он впервые за долгое время действительно перестает чувствовать, что одинок, бесцветным киселем тянувшееся существование, разграниченное лишь на промежутки между небом и землей будто переключили в реактивный режим. И абсолютно закономерно выходит, что с этим вечным двигателем под названием Микеле, когда Флоран доставляет его назад в Париж, они заранее договариваются и обнаруживают друг друга за одним столиком небольшой, но уютной кофейни. Мике громко вещает о том, как в детстве мечтал стать космонавтом, а в юности что-то пошло не так и вот, теперь он певец, художник, арт-директор и далее по списку всех известных и неизвестных Фло творческих профессий. За последние несколько дней ему вошло в привычку наблюдать ошибки итальянца во французском правописании, время от времени подкалывая, в память о первой встрече - здесь он едва ли успевал вставить слово и одновременно умилялся акценту, как умилялся, в глубине души, и допущенным опечаткам. Представлял бегающие по клавиатуре телефона музыкальные пальцы своего собеседника в надежде отвлечься от его же напористой болтовни, и ощущал отчего-то, что краснеет. - А я тоже немного играю на фортепиано, - в паузе между увлекательным повествованием про выкуп нового синтезатора и запоротую тромбонистом оркестровку чьего-то там альбома, удалось неловко признаться Флорану. - Класс! - живо отреагировал Микеланджело, с мгновенной готовностью предлагая помощь на сетование Фло, что, хоть инструмент, настоящий, и достался от хозяйки квартиры, которую тот недавно снял, простаивает пианино без дела - поскольку безбожно расстроено. Вопреки тому, что стремление не расставаться как можно дольше у Микеле граничило с маниакальным, Флоран легко разрешает подвезти себя до дома, от чистого сердца выдает приглашение подняться, даже согласен продегустировать что-нибудь из привезенных итальянцем гостинцев; а почему, собственно, нет? Все рассказываемое Мике было ему невероятно интересно, более того, впервые, кажется, кого-то интересовало мнение Фло о вещах, в которых ему мало положено разбираться. Однако за каждой байкой Микеланджело вопрошал, что Флоран об этом думает и не услышав не начинал следующую. Обаяния и теплоты не-случайному пассажиру было не занимать, впрочем, Фло не слишком пытался анализировать, что происходит, скорее двигался по течению. Хотел бы двигаться. - ... выделили отдельную звуковую дорожку под электрический контрабас! Вот и как тебе такой способ микширования, а? - Микеле покосился на едва победившего в сражении со старым замком и запершего входную дверь Флорана. - Кстати, а ключ-то у тебя есть? - Какой именно? - окна комнаты выходили на запад, и рано уходящее на покой к горизонту солнце резко-янтарными лучами с правого боку ослепляло Мике, заставляло его сощуриться, делало улыбку еще острее. Ничего сверхъестественного, лишь слабое пощипывание точно кто-то тайком в долю секунды резким росчерком ножа вывел поперек грудной клетки Фло подозрительно похожие на одно итальянское имя символы, и был таков. А Флоран стой теперь, пережидай, пока остынет пронзительно-обжигательная смола, заполняющая ранки на одеревеневшем теле, притворяйся, что все по-прежнему. Чудный отвлекающий маневр будет, если протянуть Микеланджело бренчащую связку целиком - пусть сам выбирает, что ему нужно - дошло до Фло. - Ключ для настройки пианино, - рассмеялся Микеле, - прости, глупо было решить, что он у тебя есть. - Такого у меня нет, - Флоран ловит себя на том, как повезло, что можно не изображать ответный смех и что надо обязательно постараться при случае развеселить Мике еще. Предоставится ли только этот случай? - Что ж, в следующий раз, - просто пожал плечами итальянец, - ты ведь еще пригласишь меня? Фло неожиданно отпускает на выдохе: - Конечно. Первым делом, распрощавшись с Микеланджело, Флоран идет в ванную и медленно, снизу вверх расстегивает рубашку. Высвобожденные из петель пластмассовые пуговицы неприятно скользят о ногти, и к концу Фло удается почти убедить себя, что он увидит аллергию, вероятно, на новый порошок прачечной. Но - не видит ничего, зато эхо бурной речи гостя начинает десятками маленьких колокольчиков в честь чего-то звенеть в ушах. Предположение, что включить ноут, найти и поставить любую наугад из его песен, спасет ситуацию - ни черта не срабатывает. Тогда Флоран закидывается легким снотворным и отправляется в постель. Слишком устал, вот и вся причина наваждения, - думает он. Пробуждение случилось ближе к вечеру, без вмешательства будильника или еще каких-либо посторонних звуков; Фло лениво посмотрел на наручные часы, которые, укладываясь, забыл снять, и подскочил на кровати. Если не поторопиться с посещением супермаркета в ближайший час, до понедельника можно остаться по-прежнему без продуктов! Бумажник, телефон, дождевик - больше ничего, по идее, ему пригодиться не должно. Меньше, чем через 15 минут он уже спешно спустился вниз по лестнице, чтобы резко открыть дверь подъезда, и нос к носу столкнуться.... снова с Микеле. - Что.. ты тут делаешь? - выглядел итальянец настолько перепуганным, что даже не обратил, кажется, внимания на неприветливость вопроса Флорана. - Проезжал мимо... - пролепетал Мике почти шепотом - А почему не звонил? - продолжал допытываться застигнутый врасплох Фло. - Я звонил, мобильный у тебя отключен, - Микеланджело развел руками, а Флоран захлопал по карманам и извлек из внутреннего абсолютно мертвый, конечно, айфон. Разрядился давным-давно, не привыкший с таким насыщенным перепискам, какая велась между ними с Микеле в последнее время. - Заволновался, не стряслось ли чего, и решил, подожду здесь, вдруг ты выйдешь, ну или кто-то выйдет, или зажжется свет... - вернулся к обычной скорости разговора Мике, - с тобой все в порядке? - Так домофон... - пробормотал Фло. Черный экран мобильника отражал его растерянное лицо. - Давно ждешь? Искрящийся смесью нервозности, отчаяния и счастья взор итальянца от него чертовски отвлекал. Едва выносимо. - Около часа, не знаю. Номер квартиры я забыл, твоей фамилии у входа нет... зато я прихватил камертон! - Супер, осталось... - И чем отпраздновать исцеление пианино тоже! - помахал Микеланджело розовыми пакетами из Monoprix. В том, что поменьше, соблазнительно звякнула обо что-то бутылка вина. Все складывалось практически идеально, вернее, так всё как правило и начиналось: проходил мимо, вечер вдвоем, музыка, выпивка... Осознавал ли хотя бы наполовину Микеле, что они творят? Шагнувший было обратно в дом Флоран не вполне понимал сам, однако замер и развернулся на 180 градусов. Опять в странной для дружеской, чересчур опасной даже близости к Мике, на этот раз услышавшему без слов. - Что мне нужно от тебя я и сам не знаю... чего я хочу. Прости, мне лучше... - Придется разбираться вместе, - одновременно с тем, как сердце сжалось, точно совершило прыжок с парашютом, Фло схватил его теплую ладонь и потянул к себе, - пошли.

***

- Будь осторожен, пожалуйста! Береги себя! – в тысячный раз за путь до аэродрома просит Микеле. Почему его повторения не раздражают Фло? Как и тот факт, что ради того, чтобы у итальянца была возможность проводить на рейс, приходилось вести служебный транспорт самому, а не пользоваться услугами водителя или RER? Загадка. Флорану даже приятно. Он уверенно перестраивается из ряда в ряд, и думает, что очень давно за него так не переживали. Мике словно целиком и полностью свою аэрофобию перенес на Фло. - А ты часто бывал в Венеции? –попытка отвлечь попала четко в цель. Микеланджело чуть не подпрыгивает в кресле и с готовностью тараторит: - Когда учился, очень часто бывал! Я обожаю этот город, он весь – произведение искусства! Мне ни за что не надоест там гулять! А ты? - А я… - Флоран смущенно наклоняется к рулю, - в детстве однажды только ездил. Мало что отпечаталось. Подумал, может… - Отличная идея! –перебивание по идее тоже должно раздражать. Но не когда оно исходит от Микеле, Фло почти привык. – Поехали в следующий уикенд! Я забронирую твой чартер туда, и обратно через пару дней, а в промежутке вместе погуляем по острову… Флоран протестующе качает головой, смеясь: - Это слишком дорого тебе обойдется! - Не проблема! Ты оплатишь жилье, - итальянец уже что-то листает в телефоне, то ли проверяя погоду, то ли заказывая самолет. Нет, все-таки, почему у него всё так просто? Самое удивительное, что они действительно летят, и бродят до упаду в прямом и переносном смысле, всю субботу и воскресенье. Проезжая на лодке мимо полуразрушенных домов с кирпичными прощелинами, обоим не вполне верится, что Венеция им не снится, и мраморная рябь под очередным мостом убеждает их в этом только сильнее. Однажды Фло еле успевает поймать Микеланджело, перегнувшегося через край гондолы. Момент поворотный – дальше он не отпускает руку Мике, на всякий случай. В Италии их не знают; беспокоят ли кого-то два парня, держащихся друг за друга одинаково крепко на узких улицах и широких площадях, утопающих не в воде, но в голубиных стаях, Флорану по большому счету без разницы. Мимолетные объятия становятся крепче и длиннее, перерастают в поцелуи, растет понимание, какую же удачную по наводке Микеле Фло нашел гостиницу. Туда относительно легко попасть из любой точки города. Толстые стены и плотные ставни к тому же – шикарная звукоизоляция. Итальянец не сдерживает стонов, когда они с Флораном занимаются любовью. Спустя час один вновь ведет другого на улицу, продолжая экскурсию через крошечную кофейню с вкуснейшей во вселенной выпечкой и капучино, не поддающимся описанию. На закате зажигаются у причалов и расплываются в разные стороны фонари на всевозможных судах, а кружева Сан-Марко просвечивают божественной красотой, о которой не верится, что она обречена на вымирание. Фло разглядывает барельефы полторы минуты, а потом, пока окончательно не стемнело, перед ним зрелище куда занимательнее: невероятно теплые карие глаза Мике. Розовые лучи солнца в его взлохмаченных волосах, что так и просятся, чтобы в них зарылись носом, вдыхая миндальный запах, или дотронулись губами. Флоран повинуется, не переставая любоваться затылком, шеей, спиной, в конце концов, развернутый лицом к Микеланджело, он опять захвачен в поцелуй. Разве по-другому выглядит рай? Фло без ума от того, что тихо себя ведет итальянец, похоже, исключительно во время сна. Словно правила игры в молчанку кто-то в детстве объяснил ему с точностью, да наоборот. Невольно перебить впервые выходит в разгар планирования следующей поездки, на карнавал: - Нет, Микеле. Однажды я улечу, чтобы больше не вернуться. Не задавай вопросов, прошу тебя, почему и куда. Разочарованный, Мике замолкает. На целых десять секунд. - Но… Второй способ прекратить болтовню Микеланджело – это, конечно, начать с ним страстно целоваться.Флорану отчаянно жаль омрачать последний вечер, но рано или поздно он должен был. Взмывая в воздух из аэропорта имени Марко Поло, француз прячет под рукавом форменной рубашки нить кораллового браслета. Тонкую и обжигающую напоминаниями о густо-синих ночах ярко-красную вещицу, что таила в себе могущество приятнее, чем обычно хранят обереги. Стоило Фло взглянуть на нее, или хотя бы представить мысленно, как ему удается снова очутиться на балконе ресторана, где смутно белеет кованая мебель и слышится плеск канала внизу. Где напротив – пронзительный взгляд Микеланджело. Никогда в жизни на Фло никто не смотрел так, как он.