Чартерный рейс

      Тысяча и одно выигранное или проигранное воздушное сражение не могли ни сравниться, ни примирить Фло с главной битвой, происходившей у него внутри. Из этого ада не было спасения, дьявольская бездна медленно и неумолимо перерастала из прошлого в будущее, а Микеле висел мостом над нею, тем самым, что обязательно придется сжечь в отрицании как старого, так и нового себя. Тем, что отрывал взгляд от надвигающейся сокрушительной силы, однако не способным ее остановить. Тем, кто безрассудно и невпопад готов был шагнуть за Флораном в любую пропасть. И Фло продолжал их общий путь - уже скорее назло судьбе, ведущей счет каждому шагу - как бы хотелось прикинуться падшим ангелом, лишенным крыльев, хотя бы на миг! Перелистывать молитвенник, проклиная Бога, но молясь и веря в шанс избежать наказания. Вместо такого рода иллюзий ему оставалось либо смеяться сквозь слезы над собственной слабостью - быстро сдаешься, впереди еще целая жизнь, да не только твоя, довольно хныкать. Либо, в очередной раз признав все свои ошибки и провалы, решить, что утро вечера мудренее, глядя, как Мике улыбается перед открытым окном. Его Микеланджело, променявший софиты на солнечную сторону возле обыкновенного летчика. Без него Флорану разве тыкаться носом в каждую улицу, вслепую, как загнанный зверь или новорожденный, не сберегшийся щенок. До чего смешно, и вместе с тем грустно, нелепо сложилось. Смешались победители и проигравшие, вроде бы четко пойманный отзвук собственного сердца в другом превращал уязвимость во всемогущество простым взмахом ресниц, но... Но для Фло было уже слишком поздно. Теплым майским вечером они бродили с Микеланджело по безымянному парку на окраине города; было очень тихо. Кроме них по подсвеченным фонарями аллеям прогуливалось еще несколько человек. Микеле рассказывал о модуляциях нового концерта и выглядел прелестно в сгущавшихся сумерках. Флоран слушал его почти детский вздор про непутевый второй пульт и проблемы с темпом у ритм-секции с тем же чувством, с каким, наверное, отец внимал его школьным успехам. Ему никак было не понять, что счастье с точки зрения Фло - не стабильное равновесие, а лишь зыбь на воде. Таких, как он, не мучили по ночам бред вины и сомнения в своей невиновности, увязание в грехах, осаждающих память как привидения крепость. Можно было позавидовать счастью и успехам людей сцены, их цинизму, безобидным неудачам и красноречию на пустом месте. Они, особенно в передаче Микеланджело, напоминали попугаев да щебечущих райских птичек. Как бы Флорану хотелось забыть обо всем, и защебетать вместе с ними... - .. я устал разочаровываться, понимаешь? - Мике чуть обогнал Фло и взял за обе руки, тихонько потянув вперед запястья, чтобы привлечь внимание. - По-твоему этого можно как-то избежать? - спросил тот. Микеле взмахнул рукой, явно подбирая букет цветастых выражений, чтобы продолжить, но Флоран сделал это за него: - Отказаться от создания, вернее, от продвижения того, что создал? Взять и уйти в подполье? Допустим. Но дорога назад далеко не для всех... - Ты рассуждаешь, как старик, - фыркнул итальянец, - иногда слишком странно даже с моей точки зрения. Кто или что сделало тебя настолько несчастно-мудрым, мне, похоже, не вытянуть никогда? Флоран лишь покачал головой. Нежность, которую он чувствовал к Мике, от рождения своего не была безоблачной, вот и тогда, она складывалась из опасений и тревоги, что он может превратиться в очередное разочарование, если позволит прошлому нагрянуть в их жизнь сейчас, из трусости, из желания растянуть промежуток максимально, а затем спрятаться. Из стыда, впрочем, стыд слегка удавалось погасить мыслями, что Микеланджело-то уж наверняка тоже не святой. - Я не забуду тебя, - неожиданно, к собственному удивлению, вырвалось у Фло. - даже если ты решишь завершить карьеру, не появляться на публике, исчезнешь с экранов и эфиров... я буду помнить о тебе. - Лжешь, - грустно улыбаясь, тихо ответил Микеле. Но Флорану было ясно: он поверил. Он верил три с половиной месяца подряд, в то время как Фло терзался, был ли в своей судьбе бОльшим предателем когда-либо, чем теперь? По крайней мере, осознанно - нет.. В годы учебы, так привлекшие Мике на фотографии, и тем более им предшествующие года то вечно полубредовое состояние от осознанности было фатально далеким. Флоран реже был под чем-то, нежели трезвым, однако слишком мало спал, слишком мало одобрял собственные желания и порывы; в частности те, что тянули его к парням, а не к девушкам. А едва он начинал принимать эту свою особенность, как рядом возникал обязательно кто-то из не самой лучшей компании, стремящийся расшатать веру. Веру, что, приняв себя сам, Фло окажется, рано или поздно, так или иначе, принят другими. Случалось даже спорить и творить всякие глупости на спор; секс с девушкой на спор был, конечно, гораздо хуже, чем просто глупостью, совершенной в подвыпившем состоянии. Он и знать не знал, ни кто она, ни как способна отреагировать, узнав о пари, заключенном на свой счет, однако значение то уже имело невеликое по сравнению с вынужденными затем выводами. Выводами на всю жизнь... Флорану запомнилось, как в одну из последних совместных поездок с Микеле они сидели друг против друга в салоне самолета. Впервые не Фло был за штурвалом - верхом безумства вышла общая идея прыгнуть вдвоем с парашютом. Флоран, на самом деле, не слишком-то рассматривал ее как реальную, но Мике отчего-то загорелся. Конечно, они так и не прыгнули, но вид его напряженного профиля, черных глаз на белом лице отпечатался на века, навевая неясную, печальную мелодию, что заглушала и шум двигателя, и голоса вокруг. Холодный ветер полоснул по голому горлу, и Фло покрепче сжал почти такую же ледяную, как этот порыв воздуха, ладонь Микеланджело, помогая тому спуститься на твердую землю. - В следующий раз я не струшу! - пообещал итальянец с кривой улыбкой. Будто цеплялся не за почву и не за протянутую руку, а за согласие Флорана со своей фразой, которого не прозвучало, поскольку тот точно знал - следующего не будет. Вечером он отвез Мике в студию, откуда утром его команда собиралась в промо-тур по нескольким городам Бретани. На смс-обещание присылать фотографии океана Фло уже не ответил - оно пришло на заблокированную сим-карту, владелец которой со скромным чемоданом поворачивал ключ в замочной скважине двери, не предполагая когда-либо еще возвращаться. Пусть Микеле, избавленный отныне от него с его невеселыми перспективами, тоже не забывает об авиаторе-Флоране. И пусть обязательно будет счастлив.