Следствие ведет Оверлорд

      …он стоит на арене, с пальцев стекает энергон, собирается в лужу под ногами. Когти застряли в оторванном шлеме. У него снова старый имплант на руке, делавший удары болезненней и опаснее. Он улыбается голове. Стряхивает ее с себя под неистовое ликование трибун…       – Энфорсер-гладиатор, – прокомментировал Трепан, спускаясь на арену с ближайшего ряда скамей. – Бывает же такое.       Оверлорд не сразу понял, что не так. Что воспоминание – это воспоминание, яркий кадр, момент наивысшего удовлетворения. Что Трепан – не часть этой картинки, чужой здесь, серый, будто дезактив, кусок, которого не было в сценарии. Он не сидел среди зрителей того боя. И диалога этого тоже никогда не происходило.       Оверлорд не мог шевельнуться. Он был частью фрагмента – победно вскинувшим кулаки бойцом, который только что убил своего противника. А вот Трепан спокойно прошелся, наступая в энергон – и не пачкаясь в розовом.       – Почему мы здесь? – спросил Оверлорд. Ощущения коррелировали с реальностью, в которой он тоже не двигался, но сохранил возможность болтать.       – Двигаюсь по верхам, – Трепан поставил ногу на брошенный шлем. Его пальцы казались куда длиннее из-за игл, те тоже были светлыми, разница в оттенках скрадывалась. – Этот фейерверк брутальности занимает подавляющую часть твоих воспоминаний. От триумфов тебя вставляет?       – Ничем больше не злоупотреблял, – хохотнул Оверлорд.       Он скривился, когда серая фигура вдруг исчезла – и появилась далеко напротив. Декорации немного изменились.       …Арена та же, каонская, – соперник другой. Пальцы Оверлорда утонули в его животе: пластины вывернуты, шланги разодраны. Из бака хлещет фонтан. Оверлорд другой рукой давит на шлем сверху, насаживая меха на кулак, как партнера на джампер. Тот извивается. Скребет по броне, оставляя разводы. Стонет что-то смешное и неразборчивое, булькая топливом, пошедшим горлом, отчего становится еще горячее. Оверлорд наклоняется, накрывая его рот своим, всасывая энергон. Зрители ликуют. Откровенные сцены, близкие к некрофилии, пробуждают в них не менее зверские инстинкты. Правда, они способны только смотреть – и хотеть. Они не осмелятся воплотить. А Оверлорд хочет – и может…       – А ты точно энфорсер? – фыркнул Трепан. – Грязно работаешь.       Он обладал властью останавливать время. Бой происходил в далеком прошлом, но сам Оверлорд никогда не смог бы поставить воспоминание о нем на паузу. Поглядев по сторонам, он понял, что четкие – только очертания арены. Он знал ее до последнего фонаря, каждый блок, сбитые тысячами тяжелых ног ступени. А вот мехов, смотревших на него, различить не получалось. Они были пятнистой буровато-серой массой, а их крики – невнятным гулом.       – Ты… до Тайреста… домотай, – с вызовом простонал он, переводя взгляд на Трепана – все такого же бесцветно-серого, неестественно блеклого, похожего на призрака – поверх чужого шлема. Тот выглядел четко.       Время потекло дальше. Несмотря на смазанный фон, воспоминание воспринималось очень живым. А Трепан пристально следил за каждым движением: как поломанный бедолага проседает, напяленный на кулак, как Оверлорд целует его и ловит последний выдох вентиляции. И тут же Оверлорд очнулся перед Верховным судьей. Трепан прислонился к его ноге, наступив на плащ. Скрестил руки.       – Не буду, пожалуй, слушать про желание исправить старые ошибки! – объявил он.       – Забавно, что ты не расследованием моим интересуешься, а историей жизни. Я польщен и рассчитываю на развитие отношений! – стоило каких-то невероятных усилий встать перед Трепаном на одно колено, чтобы оптика оказалась на одном уровне. Почти тут же затылок пронзило острой болью, видеопоток пошел глитчами.       И вот он опять на ногах. Отодвинут еще на клик в прошлое. Трепан покачал головой:       – Не сопротивляйся. Ты только себе делаешь хуже.       Беспомощность – необычное ощущение. Пока – не пугающее, но напрягающее. Трепан по-хозяйски проматывал события: Оверлорд физически ощущал скорость времени, когда они перескакивали от присяги к знакомству с Фортресс Максимусом, а оттуда – к сцене в мойке, где Оверлорд подлил в чистящее средство для брони розовый активный пигмент и ароматизатор для подиумных моделей гоночных машинок. Фортресс Максимус пришел в ярость, но два цикла ловил преступников благоухающим, а Оверлорда – сделавшего вид, что все это предназначалось для него самого, мол, куратор просто перепутал канистры, – припряг к слежке в самой грязной дыре в их секторе. Оно того стоило в любом случае – Оверлорд предпочитал пачкаться в розовом, а не в черном, но грязи уж точно не боялся.       Было бы весело и сейчас, если бы Трепан не гнал дальше. Он не позволял зацепиться ни за один из эпизодов, Оверлорд только рот открывал – и оказывался где-то еще. И когда-то еще. Возможно, Трепан умел обращаться с памятью и помягче, но не желал давать спуску меху, который отказывался признавать его абсолютную власть. Надеясь справиться хотя бы с мигренью, Оверлорд решил навязать свою обстановку для разговора. Не арену и не корабль Фортресс Максимуса, а эту операционную. О ней воспоминания были свежими, воспроизвести в воображении ее было не сложно. Какие-то детали остались нечеткими, но через зудящую боль в затылке Оверлорд все-таки вернулся к созерцанию потолка.       Трепан ведь не только видит прошлое – он читает мысли. Можно сбить его с толку. Хотя бы попробовать.       …он лежит на платформе в мастерской. Он зафиксирован, но не сталью, а ремнями, гибкими, давящими на горло. Он создал яркую фантазию – Трепана, сидящего на его честплейте. Широко разведенные ноги, выгнутая спина. Самодовольный вид – разумеется. Одна рука массирует швы паховой круговыми движениями, другая ложится Оверлорду на шлем, Трепан упирается и сдвигается вперед, медленно опускается навстречу губам. Слышен щелчок. В аудиодатчики ударяет чужой запах – масла и горячих интерфейс-систем. Оверлорд сразу заталкивает глоссу глубоко, Трепан дрожит, сдавливая его коленями, и вибрирующе стонет. Оверлорд притирается, качая головой под Трепаном, и тот, не желая терять равновесия, цепляется за него. Иглы звенят по металлу. На фейсплейте остаются царапины. Зато Оверлорд пропускает через глоссу слабый ток – энергосети Трепана хватает. Он кричит, извивается, но не отрывается, не пытается сползти. Наоборот, вбивается окантовкой в губы, прищемляя, заливая обжигающим маслом. Оверлорд сжимает кулаки в ремнях, те трещат. На горле ремень натягивается и лопается, когда он тянется наверх. Трепан давит на шлем, удерживая…       Блаженное искаженное, утратившее симметрию выражение лица сменилось скепсисом. Фейсплейт Трепана посерел посреди фантазии, ремни превратились в стальные скобы. Оверлорда вновь вдавило в платформу. Вентиляция будто вырубилась.       – Не угадал с подсветкой портов, – спокойно сказал Трепан, усаживаясь на его честплейт и закидывая ногу на ногу. – Неплохо, но неубедительно. Кого ты пытаешься обмануть? Ты доминант.       – Не бросайся ярлыками. Я просто хочу, чтобы ты сел мне на лицо.       – Когда я тебя сломаю, на твоем лице чего только не перебывает…       Он угрожал, хотя ничего не мешало ему перейти к делу. Оверлорд усмехнулся:       – Я уже понял, что ты крутой. Но ты оставил координаты, чтобы тебя нашли. И вот я здесь, и ты уже по всей моей жизни проехался. Хочешь узнать получше? Мне можно сдаваться спокойно, – он оскалил клыки. – Я размазываю только тех, кто сопротивляется аресту. И я – Праймусом клянусь – все равно тебя трахну, – проурчал он.       Сквозь проекцию Трепана в его сознании проглядывала экстатически выгнувшаяся коричнево-желтая фигурка, точеная, со скрюченными пальцами, прижатыми к выпяченным бедрам, и распахнутым ртом. Бесцветный Трепан смахнул ее, словно убрал помехи.       – Поразительно, что ты веришь в свои слова, – процедил он.       – Ты здорово держишься. Настоящий злой гений. Будь я твоим обычным клиентом, я бы отработку слил… Хотя я подмок, можешь снять паховую и проверить, – Оверлорд гоготнул. – Но все не так на этот раз. Выбора нет, мы вас уже раскрыли. Ты этого хотел. Посотрудничай со мной, я не против, если ты побудешь доминантом.       – Знаешь, энфорсер, я бы не стал с тобой связываться. Но ты сам прилетел…       Оверлорда встревожила наступающая со всех сторон чернота. Трепан способен уничтожать воспоминания бесследно – Хромдом предупреждал об этом. И если даже он по какой-то причине щадит бедолаг, предназначенных в интеры, то – что сделает, чтобы защитить себя?       Оверлорд не привык, чтобы его зажимали в углу. Это, шлак, его голова – и даже симпатичным мнемохирургам нечего в ней хозяйничать.       Эти стальные скобы – не настоящие, так что он протянул руку вперед, игнорируя зуд в затылке. Сел. Трепан сполз назад – цветной, ненастоящий Трепан, которого Оверлорд выдумал специально для эротического этюда. Маленького и легкого, его легко было схватить. Оверлорд не пытался сломать, но, пожалуй, подавить – было бы кстати. Он склонился вперед, представляя, как меняется место вокруг. Они переместились в мойку на «Кулаке», в день, когда засорился слив. Чистил, естественно, Оверлорд, по щиколотку в воде. Для Трепана это была глубина, в которую можно окунуться. Удерживая его голову, Оверлорд протолкнул большой палец между губами, фиксируя их открытыми. Воображаемый Трепан потерял равновесие, когда Оверлорд опрокинул его назад, накрывая фейсплейт ладонью, не убирая палец. Тот погрузился в воду, мутную от старой пены, только ноги взметнулись вверх. Оверлорд поймал его за бампер и сжал. На нижней фаланге сомкнулись денты, из-под воды поднялась цепочка пузырей. Трепан пытался вытолкнуть палец изо рта, а Оверлорд взламывал его паховую. Маленькие ступни бились о его плечи, не оставляя даже царапин.       – Так тоже может быть, – процедил он с кривой улыбкой. Под его шлемом словно горела проводка.       – Прекрати думать эти… мерзкие вещи, – бесцветная проекция Трепана появилась напротив. Он стоял на поверхности воды, и островки пены проплывали сквозь него. – С чего ты взял, что они побуждают сдаться?       – Я разные варианты перебираю, – пожал плечами Оверлорд, оставляя воображаемого Трепана в покое. – Когда ты уже начнешь? Я имею в виду, ты все смотришь… нравится? – он кивнул на все еще торчащие из-под воды ноги.       – Ты сделал ошибочные выводы. По поводу тех координат.       О, наконец-то – о деле! Оверлорд оживился:       – Тогда зачем оставлять любовные записки в чужих мозгах? Я пришел на твой зов, малыш, меня прям… вело чутье!       – Затем, чтобы потерявшееся имущество само вернулось к нам, – он скрестил пальцы перед собой. – Но раз явился ты, мы исправим ошибку. Твой напарник не найдет нас здесь. А тебя я обнулю и оставлю себе.       Он все запугивал и запугивал – как будто тянул время. Думать было уже невыносимо больно, но…       – Я и так готов с тобой затусить! – воодушевился Оверлорд. – Ерунда, ты не затем вокруг да около ходишь. Забей, мы же не вслух разговариваем! У стен есть микрофоны, и у послушной охраны они есть… и кто такие «мы», о которых ты говоришь? Давай, расскажи… с кем ты работаешь, зачем вам администратор с «Гедекта» – не для съемок порнушки на складе же! Я знаю, что вашу шарашку кто-то прикрывает снаружи. Тот, кто не обрадуется, узнав о силовике, который пришел по брошенному тобой следу. Ты сейчас свой бампер бережешь, а мог бы помочь расследованию – и выторговать себе условия сдачи.       Трепан мрачно скривился:       – Ты несешь чушь.       – Я не зря предложил тебе взломать себя! У нас интимный разговор. Ты можешь мне довериться.       – Предложил? – не выдержал и рассмеялся тот.       – Фраг, ну я же не оторвал никому голову, пока шел к тебе! Можно сказать, я тебя сам пригласил. Давай, смотри, что захочешь. Не стесняйся…       Оверлорд не успел сказать ничего скабрезного, потому что от скорости, с которой замелькали кадры вокруг него, его замутило. Вскоре он совершенно растворился в происходящем, потеряв даже возможность анализировать, что именно видит. Его участие или комментарии Трепану больше не требовались.       Трепан погрузился в ретроспективу расследования. Промотал осмотр рабов, разговоры с Фортресс Максимусом, усмехнулся, увидев Ред Алерта с фонариком. Остановился он на моменте, когда маленькая толпа энфорсеров и мнемохирургов собралась вокруг Шаттеринга. Хромдом погружал иглы в его мозговой модуль, а Оверлорд боролся с желанием облапать ФортМакса за бампер. Ему было интересно, поднимет он вой при Ревайнде и всех этих институтских спецах или стерпит. Руки так и чесались.       Серая фигура стояла напротив Хромдома, прямо внутри платформы. Шаттеринг торчал головой из Трепана с одной стороны, ногами – с другой. Выглядело неприятно, как нелепый болезненный фьюжн.       – Ты знаешь Хромдома? – Оверлорд с трудом избавился от навязчивых мыслей о ФортМаксе. В ответ – молчание. – Я знал! Знал, что он что-то скрывает… вы бывшие коллеги, Трепан? Ты для него оставил зацепку? Знаешь, он скорее на наркомана смахивает, чем на меха, который вытащит тебя из этой свалки!       – Он меня не знает, – негромко ответил Трепан, чуть ли не впервые – без угроз или попыток поставить Оверлорда на месте.       Комната задрожала, меняясь. Потолок опустился, стены потемнели.       – В чем твой план вообще, Оверлорд? – спросил Фортресс Максимус, поглядывая на него снизу вверх.       – Ну наконец-то вы спросили, сэр, – произнес его голос. – Я хочу стать интерфейс-рабом!       Серый призрак Трепана обходил их по кругу. Показалось, что он усмехнулся, но слишком тускло.       – …на то, чтобы удалить с наших звездных карт целую систему, надо иметь ресурсы и знакомства похлеще бордельных магнатов.       Оверлорд договорил реплику, и только тогда его немного отпустило. Трепан выглядел не то чтобы мрачным… судорожно размышляющим, скорее. Очень серьезный, сосредоточенный… соблазнительно тонкий. Оверлорд бы поцеловал его сейчас, если бы мог сдвинуться. Он мог глоссой пройтись по всей лицевой, измазав маслом линзы.       – Я слышу, – тихо предупредил Трепан.       – Я знаю, – протянул Оверлорд. – На кого ты работаешь? Кому принадлежит этот интер-завод? Ты, похоже, настоящий ас! И что, на конвейере работать в кайф?       – Это выгодный бизнес.       – У тебя есть партнер, на которого можно свалить вину? Кто тебя нанял и засунул сюда? Скажи мне имя, и мы станем друзьями, а я сделаю так, что ты не попадешь на Гаррус-9 с отрубленными наболт руками.       – Почему ты уверен, что этот «завод», – Трепан изобразил кавычки в воздухе, – не мой?       – Потому что ты бы сразу узнал, что нам известно, и обнулил бы мне память без разговоров. И замел следы, как и грозишься… А ты хочешь, чтобы я тебя спас, – Оверлорд подмигнул одной линзой.       Фортресс Максимус растворился в воздухе. Трепан сел на его место. Он прикусил губу – и тут же просто сжал их в линию, но Оверлорд успел заметить. Тем временем проекция мнемохирурга сделала то, чего ФортМакс на дух не переносил: закинула ноги на столешницу.       – У меня есть партнер, – сказал Трепан. – Но я не могу предоставить тебе никаких доказательств.       – В чем проблема? – Оверлорд оперся о стол руками, как часто делал в разговорах с куратором, и едва удержался, чтобы не цапнуть серую ступню. Вроде как беседа наконец-то потекла в нужном направлении. Надо еще немного потерпеть, чтобы раскрыть дело – ведь Оверлорд здесь за этим, а не ради стремного церебрального интерфейса с мехом, который уже вечность трахает его в мозг.       – Он телепат. Облеченный властью, – Трепан коснулся указательным пальцем лба. Игла протянулась вверх вдоль его шлема, между линзами. – Он гипнотизирует других без особых усилий. Все делают то, что он хочет. Я назову его имя сейчас – и вы никогда не нароете на него доказательств, потому что их нет. Это будут пустые слова, которые даже никогда не звучали вслух.       Как-то слишком патетично. И никакой конкретики. Высокопоставленный телепат? Оверлорд вроде как знал одного, с давних времен. Сложно было представить Саундвейва лидером подпольной работорговли.       – Он вынудил тебя заниматься перепрошивкой рабов? – уточнил Оверлорд. Ему наконец-то удалось развести Трепана на откровенность, и хотелось узнать как можно больше полезного. А полезным, очевидно, тот собирался делиться, только если поймет, что в безопасности. Как бы еще обеспечить ему эту безопасность…       Трепан бросил на него снисходительный взгляд:       – Нет. Мы заключили сделку, которая казалась невероятно прибыльной. Я делаю грязную работу, он платит. Как оказалось позже, ему нужны не только интеры. Теперь я не могу сунуть носа отсюда, завербованные им охранники следят за каждым моим шагом, а иногда он прилетает… – Трепан задумался. – Проконтролировать меня, – подобрал он слово. – И я делаю все, чего он хочет. Он может вывернуть меня наизнанку – и я все ему расскажу. О тебе и твоем расследовании. Об информации, которая есть у энфорсеров. И если он решит, что я его предал… я не знаю, как далеко распространяются возможности его гипноза, но он может заставить меня сунуть иглы себе в голову.       – А так можно? – переспросил Оверлорд заинтересованно. – Проворачивать эти штуки с самим собой?       Трепан хмыкнул:       – Я – могу.       – Ну… мда, дела, – признал Оверлорд. – Но, по сути, все, что ты сказал, переводится так: «я крепко попал и не знаю, как выбраться». Так?       – Ты забыл добавить «поэтому мне проще избавиться от тебя, чем воспользоваться шансом», – Трепан расслабленно положил руки на подлокотники кресла Фортресс Максимуса. Оно было сильно ему велико, и он сейчас, по сути, соблазнительно полулежал. Сложно было не отвлекаться.       Впрочем, Оверлорд не сможет пока проверить, какого цвета подсветка в его портах. Проекция ведь черно-белая.       – Зато вот что неплохо, – заметил он. – Если будем сотрудничать и я смогу закрыть вашу лавочку, то мы легко объявим тебя жертвой обстоятельств.       – Все покажут, что я соучастник, – возразил Трепан.       – Показания мехов, находившихся под влиянием телепата, едва ли сочтут весомыми. И потом, есть еще твои воспоминания. О том, что ты охотно сотрудничал со следствием. Ты ведь будешь?       – Только в твоей голове, – ответил он и стукнул иглами друг об друга. Скрипучий звук заставил Оверлорда скривиться.       – Ну, Хромдом вроде как специализируется на том, чтобы превращать чужие мысли в показания, – Трепан поджал губы, и Оверлорд добавил: – Не хочешь, чтобы он брался за тебя, есть еще я. Я вообще типа энфорсер, мое слово – слово Тайреста, все дела. Я клялся как не в себя соблюдать закон и защищать всяких невинных, – он прижал ладонь к честплейту. – Мои показания в твою пользу они вынуждены будут засчитать. А закрытое слушание, чтобы не светить твоей таинственной личностью, я пробью.       Трепан задумчиво смотрел на него поверх сплетенных пальцев. Он уперся в них подбородком и больше не шевелился. Оверлорду показалось, что вот-вот проекция растает, и кабинет ФортМакса, и «Кулак», и все, что он знает, исчезнет.       – Ты хочешь кое-что получить от меня, – шевельнулись губы Трепана. – Не интерфейс.       – Конечно! Любая сделка должна быть взаимовыгодной, иначе как партнеры смогут доверять друг другу? – Оверлорд отвел ладонь в сторону и пошевелил пальцами. – Я рассчитываю, что ты обучишь меня этим фокусам с иглами.       Он вызвал удивление, вполне живое, на этом скованном сейчас фейсплейте.       – Вот как…       – Это же потрясно! Я хочу так же. Оставь меня своим рабом, делай со мной что хочешь, пока я не вырою доказательства против твоего злобного гипнотизера, – Оверлорд повертел кистью в воздухе. – Главное, сделай мне иглы.       – Хромдом не позволит тебе пользоваться ими.       – Оставь это мне. Я хорошо нахожу управу на вредных шлакоделов размером меньше моей ноги, – Оверлорд оскалился. – Обучи меня. А я тебя прикрою.       Трепан вдруг расхохотался. Смех заполнил все вокруг, и мир заколебался. Вибрации звука отдавались под шлемом.       – И что потом? – спросил он. – Когда я тебя обучу. Когда вы арестуете всех виновных. Я ведь тоже замешан.       – Мда, в Институт Хромдом тебя вряд ли возьмет, – фейсплейт Трепана странно вытянулся, но вскоре он опять улыбнулся. Оверлорд мысленно поставил галочку. Имя главы Института что-то значило для главного подозреваемого по делу – интересно. – Я уговорю остальных оставить тебя свидетелем под защитой. Сможешь быть консультантом энфорсеров. Не совсем официальная работа, но ты будешь в безопасности.       – Это самая смехотворная вербовка, какую я видел, – Трепан убрал со стола ноги, уперся ладонями в колени. – Тебе не занимать самомнения, Оверлорд.       – Да ладно! Я кажусь тебе таким непривлекательным боссом? – он осклабился.       – Проблема в том, что ты не босс. Я могу перенести лагерь, пока Фортресс Максимус не прибыл. Наши следы затеряются в космосе. Я могу стереть твои интерфейс-протоколы. Заставить тебя соврать начальству, что ты ничего не нашел, и выиграть для нас время, а потом ты вставишь обратно свои выдающиеся пушки, придешь в Институт и перестреляешь там всех до единого. И вы уже никогда нас не найдете, – Трепан поднялся. – А мне не придется ничем рисковать.       – Я предпочел бы разойтись полюбовно, – облизнулся Оверлорд, игнорируя новый виток угроз. Ясно же, что Трепан размышляет. Ну, пусть поразмышляет. – Я – твой единственный шанс. ФортМакс вас просто раскатает, а я… тебе понравится со мной дружить, Трепан. Я одобряю стремление к выгоде, которое привело тебя сюда. Я, как и ты, малость жестковат – так говорят другие, – он ухмыльнулся и развел руками. – И я, как видишь, добился значка энфорсера. Представь, сколько возможностей я тебе открою. Уж всяко получше шлакова телепата, а?       Трепан обошел стол. Оверлорд опустил взгляд, когда он оказался близко.       – Встань на колени, – услышал он.       – Я думал, ты можешь сам меня поставить.       – Я сказал…       – Ладно, ладно, – Оверлорд согнулся перед бесцветной проекцией и заглянул Трепану в оптику. – Нравится так, да?       – Вполне, – подтвердил тот, поджимая губы. Иглы коснулись подбородка Оверлорда, и желание прикусить их проснулось с новой силой. Он лязгнул плечами, но сдержался. – Теперь ты станешь покорным и будешь угадывать мои желания. Я оставлю тебя личным рабом. Иногда я так делал, – добавил он с улыбкой меха, нисколько не раскаивающегося в том, что пользовался каким-то там неудачником как интерфейс-игрушкой, – так что это пусть и вызовет подозрения, но – умеренные. Я питаю слабость к большим парням, которым можно сесть на лицо.       – О-о, я угадал, – Оверлорд высунул глоссу и задел кончик иглы. Трепан покачал головой.       – Никаких насмешек и агрессивных выходок. Ты легко поймешь, как все устроено. Молчи, слушайся и раздвигай ноги, когда тебе говорят. Ты не ищешь удовольствия. Ты лишь заботишься о чужом.       – Чем дольше ты говоришь, тем менее невозможным это представляется, – пошутил Оверлорд.       – Потому что я корректирую тебя, – Трепан сверкнул оптикой; выглядело как белая вспышка на сером фоне. – Чтобы тебе было проще слушаться.       Что, правда? Он попытался прислушаться к ощущениям – но так и не понял, изменилось ли что-то. На таком уровне рефлексии ему еще не приходилось себя анализировать.       – Не сильно увлекайся, – предупредил он, на всякий случай сжимая кулаки. Он по-прежнему упирался ими в пол, так что раздался неприятный звук скребущего по ребристой поверхности металла. Все в этой симуляции казалось настоящим…       – Это слабый триггер. Он не сильно изменит твой образ мыслей, но ты всегда будешь помнить о роли, а повиноваться станет проще. Иначе ты провалишь дело. Ты слишком высокого мнения о своих актерских талантах, и я не могу положиться на твою сдержанность. У тебя ее нет, Оверлорд. Ты эгоцентричный, жестокий, властный ублюдок. Если бы ты так не хотел обучиться мнемохирургии, ты бы не устроил все это представление, а разнес бы мою базу, как делал это с логовами других преступников. На одной твоей самовлюбленности план не выстоит. Но мы же теперь партнеры, так?..       – Ну, предположим, – недовольно проворчал Оверлорд.       Он самую малость сложнее формулы, которой Трепан описал его, но всё прозвучавшее легко принять за комплимент!       – Я сильно рискую, так что постарайся ничего не запороть, – Трепан подался вперед, шурша пальцами по шлему назад. Иглы позвенели по затылку. Подключение внутри подключения? Оверлорд почувствовал укол не сзади, а в нижнюю губу. Попробовал отстраниться – не вышло; он снова был скован внутри собственного мозгового модуля. – Если я передумаю, ты даже не заметишь, – прошептал Трепан, прокалывая металл. Оттягивая губу. Энергон стекал по ним на белые пальцы.       – Ты тоже эгоцентричный, жестокий и властный ублюдок, – Оверлорд улыбнулся, усугубляя воображаемые повреждения. Боль такая реальная! Удивительно.       Суперкруто.       – И я не спущу с тебя оптику, – пообещал Трепан.       Оверлорд не успел ничего ответить – он резко отключился.