Всего лишь человек

Магнус лежит без сна вот уже третий час кряду, пытаясь найти несовершенства в идеальном потолке. Тяжёлый разговор не прошёл даром ни для него, ни для Маризы, ни для Алека. Он оставил мать и сына наедине, дал им возможность утешить друг друга и поддержать, а себе оставил созерцание матовой безупречности над головой. Ни единого дефекта, так же как и сна ни в одном глазу. — Магнус, — Алек тихо приоткрывает дверь и просовывает в небольшую щель свою лохматую макушку. — Ты спишь? — Пытаюсь, — честно отвечает Магнус, не поворачивая головы, и грустно усмехается. Он знает, о чём будет просить его Алек. Он бы и сам умолял кого-то на своём месте спасти свою мать, если бы она сейчас была жива. — Мы можем поговорить? Магнус прикрывает глаза, и в его возбуждённом сознании гладкая поверхность потолка покрывается трещинами, грозя осыпаться на кровать. Он никогда не слышал такого неуверенного голоса у Алека. — Почему бы и нет? Алек бесшумной тенью проскальзывает в комнату для гостей, прикрывая за собой дверь, и присаживается на кровать, пока Магнус силится принять сидячее положение. — Я бы хотел поблагодарить тебя за то, что спас мою мать тогда. Я в неоплатном долгу перед тобой. Вся наша семья. — Пожалуйста. — Магнусу не терпится перейти к цели ночного визита, поэтому он замолкает и смотрит в упор на Алека. Если кто-то хочет попросить его пожертвовать своей жизнью ради другого, то пусть найдёт в себе смелость сделать это, глядя прямо в глаза. — У тебя есть идеи, что ты будешь делать с Зеро и интервью? — Нет. Но, насколько я могу понять, они есть у тебя. — Есть. Я поговорил с мамой, и она согласилась со мной. — И чего же вы хотите от меня, Александр? — Я предлагаю тебе рассказать всю правду о том дне, Магнус. Зеро хочет, чтобы ты вытащил на свет божий тёмное прошлое моей матери. Мы сделаем это. Пусть захлебнётся в нём. Наверное, в параллельном мире, где люди всегда говорят правду, истина становится мощным оружием, но здесь и сейчас Магнус уже знает, что солжёт, потому что рано делать выбор. «Что бы не подсказывало сердце, только голова имеет право принимать решение», — Валентин при всех его недостатках отсутствием ума никогда не страдал, поэтому Магнус кивает и улыбается. — Это может стать сильным ходом, — говорит он, смотря Алеку прямо в глаза. Магнус не супергерой, но у него есть свои способности. И одна из них всё это время спасала ему жизнь. Эмоции только отвлекают от работы, и поэтому Магнус расслабляет тело, позволяя ему поглотить все ненужные мысли. — Тогда спокойной ночи? — спрашивает Алек, и Магнус хмыкает. — Будет ли наглостью с моей стороны попросить тебя отнести меня домой. Я плохо засыпаю в новых местах. Ещё одна ложь, но Магнусу важно только одно — как далеко должен отлететь Алек, чтобы можно было беспрепятственно позвонить Валентину, не опасаясь быть услышанным. Алек прощается и с грустной улыбкой отталкивается от широкого подоконника, взлетая в небо. Дома его ждёт мама. А Магнус наблюдает за исчезающим в ночной тьме силуэтом. Его зрение не может соперничать остротой даже с самым слабым представителем супергероев, тем более с Алеком, но короткое сообщение Рафаэлю дарит такое нужное сейчас преимущество. «Пересёк границу. Направляется на северо-восток», — приходит ответ через три минуты, и Магнус набирает знакомые цифры, зная, что его начальник не спит. — Чего так долго? — в голосе Валентина слышно только раздражение и усталость, но Магнус знает его слишком хорошо. — Со мной всё в порядке. Нужно поговорить, Вал. — Приезжай. — К тебе? — Ага, ко мне, — с сарказмом отзывается Валентин. — Найт, что, вытряс из тебя последние мозги? — Три часа ночи. Я не в состоянии соображать здраво, уж прости. — Встретимся там же, где обычно. Магнус обречённо смотрит на часы и заваривает себе чашку крепкого кофе. Ему нужно продержаться ещё немного. Получасовая прогулка хорошо прочищает сознание, а свежий предрассветный воздух, наполненный влагой широкой реки, заставляет ёжиться от холода, но при этом приводит мысли в порядок, раскладывает их по полочкам, снабжает ярлычками и метками. Дверь тёмного автомобиля распахивается ровно за десять шагов до цели, и Магнус против воли улыбается такой предусмотрительности. Столько лет, а Валентин всё так же не упускает возможности порисоваться. — Утро, Вал. — И тебе тем же концом по тому же месту. Что будем делать? — Будем? — Я думал, мы на одной стороне. Или Алек настолько хорошо трахается, что ты готов пойти за ним на край света? — Фу, Вал. Тебе это не идёт, — Магнус кривится, и краем глаза отмечает нервное подёргивание пальцев. — Почему ты не на стороне Маризы? Зеро — тот противник, которого стоит опасаться. — Я ещё не выбрал. — Я тоже. Ставки слишком высоки. Целых три варианта, как никогда много, особенно после десятилетий без выбора. — Зеро — это путь в никуда, — парирует Валентин и, наконец, поворачивает голову к собеседнику. — Я могу попытаться его использовать, но дать ему власть, значит обречь себя на поражение. — Так какой расклад тебя устроит? Валентин усмехается и склоняется ближе. — Ты знаешь это лучше меня, Магнус. — Знаю. А ещё у меня на руках последние статистические данные по расовому составу. И вот, что удивительно, Вал. Я таких прекрасных цифр давно не видел. Сорок пять процентов развитых, тридцать — супергероев, и двадцать пять — примитивных. Если Мариза выступит со своей программой, а мы оба хорошо знаем, что она собиралась это сделать, то решать судьбу Шэдоу Сити будем мы — примитивные. И поэтому я спрашиваю тебя прямо. Что ты можешь нам предложить? Если хочешь, чтобы супергерои не проникли в политику и развитые так и оставались у власти, то тебе придётся раскошелиться. Всем вам. — Я могу уволить тебя прямо сейчас. — Сделай это, подними мой рейтинг. Думаешь, мне не насрать на свою карьеру, когда на кону стоят жизни стольких людей? Я не видел того, что хочет предложить Мариза, но если её предложения в отношении примитивных превосходят ваши, то я всеми силами буду убеждать всех проголосовать за её проект предоставления супергероям возможности представлять нас в правительстве. Валентин хмурится и брезгливо поджимает губы, но сердцебиение Магнуса ровное и спокойное, дыхание размеренное. — Тебе нужно пить меньше кофе, — выдаёт Валентин. — Если, конечно, рассчитываешь выйти на пенсию. Сходи сегодня к врачу. — Что ты решил? — Что чувства, которые ты испытываешь, мешают тебе рассуждать. Будет жаль потерять хорошего журналиста, но незаменимых нет. — Ты преувеличиваешь влияние Алека на меня. — Алека? А причём тут этот недалёкий простачок? Я говорю про Маризу. Можешь сколько угодно делать вид, что между вами ничего нет, но во время того разговора у Зеро ты сидел так близко, малыш. Как только речь зашла о Вэлишн, реакция твоего организма выдала тебя с головой. Пусть всего на секунду, но я слишком хорошо тебя знаю, Магнус. Это личное, поэтому ты не объективен. Я дам тебе совет, который дал бы дорогому для меня человеку. Не доверяй Маризе, она старая прожжённая ведьма, рвущаяся к власти и усиленно проталкивающая туда всех своих детей. Как бы я не относился к Зеро, но он не дурак, и просто так нападать на образец и символ супергероев не будет. Там что-то серьёзное. — Я услышал тебя, Вал. Магнус протягивает руку к ручке, но цепкие пальцы Валентина оказываются быстрее. — Что бы ты ни выбрал, Магнус. Помни, что пока мы с тобой находимся в одной лодке. — Я помню. Только на тебя надет спасательный жилет, а у меня к шее привязан камень. — Тогда ты понимаешь, что не может и речи идти о твоих отношениях с Алеком. Кто будет читать твои разоблачения, если все в Шэдоу Сити будут знать, что ты шлюха Найта? — Я учту. А теперь, будь хорошим мальчиком, убери свои грабли, чтобы я мог выйти из машины. Воздуха что-то стало не хватать. — У тебя сегодня выходной. Отоспись и подумай, у кого мы будем брать интервью. — До завтра, Вал. Магнус выходит из автомобиля, демонстративно вдыхая полной грудью, и видит, как Валентин укоризненно качает головой, заводит мотор и уезжает. Становится всё прохладнее, и одна мысль о прогулке этим промозглым утром вызывает озноб. Горячие руки обнимают его со спины, и знакомый голос заставляет застыть натянутой струной при первых же словах: — Я так редко соглашаюсь с отцом, но сегодня именно такой случай, Магнус. — Всё слышал? — От первого до последнего слова. Ты продрог и тебя бьёт дрожь. Или ты боишься? — Ты мне скажи, Джонатан. Мне стоит бояться? — Нет. — Джонатан крепко прижимает Магнус к себе, закутывая их в тёмно-фиолетовый плащ. — Сегодня не тот день, когда тебе стоит бояться. — Хорошо. — Магнус откидывает голову на твёрдое плечо и расслабляется. Они стоят на берегу реки, скрытые ото всех посторонних взглядов, а перед их глазами медленно восходит красное солнце нового дня. Рассвет с Джонатаном против заката с Алеком. Магнус коротко вздыхает, и Джонатан вопросительно приподнимает брови. — Опасаешься, что Лайтвуд будет тебя ревновать? — Мы с ним не в отношениях. — И даже не думай об этом. Он не видит дальше собственного носа, он погубит тебя. — И снова ты говоришь словами своего отца. — Ну, мы родственники как-никак. — Мне придётся приостановить расследование, пока я занимаюсь этим делом. Валентин будет рядом почти постоянно. — Я понимаю. Ты проверил те адреса, которые я тебе дал? — Да. Дома уже давно пустуют, там никого не было много лет. Это снова нить, которая никуда не ведёт. Джона, а ты ... — Клэри жива. Я это чувствую. Это сложно объяснить такому циничному примитивному как ты, — усмехается Джонатан и с удовольствием отмечает тень улыбки на сером от усталости лице. — Но она жива. Я на время затаюсь, чтобы не привлекать к себе внимания. А ты блистай, пока я попробую кое-что нарыть на Зеро. — Нет, Джона. Это исключено. — Я буду осторожен, не волнуйся. Уверен, что на очередном внеочередном совещании, которое начнётся через двадцать минут, мы будем обсуждать Зеро и всё, что с ним связано. Не думаю, что он удивится, что им плотно занялись. — Вам нельзя расследовать дела. — Но я всегда могу напроситься к следователям из развитых. Не ты один здесь обаяшка. Мне пора, Магс. Тёплое ласковое облако, которое укутывало Магнуса исчезает, и лёгкий ветер стирает последние признаки того, что Джонатан был здесь. Высоко в небе на мгновение замирает чернильная клякса, и Магнус обхватывает себя за плечи. Так много переменных, так много игроков на одной доске, так много тайн для него одного.